Ветрогон

      Как только Валера оказался в уже знакомой машине, ему на шею набросили еще одну петлю из крапивного каната. Двое духов, зажавших ветрогона справа и слева натянули веревки и тут же отпустили, недвусмысленно намекнув, что им ничего не стоит сломать ему шею. Валера понял, что вырываться бессмысленно, и притих. Светлый полоснул по нему угрюмым взглядом свинцовых глаз и дёрнул «бэху» с места. Зорин таращился себе под ноги и пытался унять дрожь. — Я предупреждал тебя.       Алексей Олегович зарулил на кольцевую. — Я же тебя предупреждал. А ты не только пренебрег моим советом, но и совершил вызывающую глупость. Ты думал, мы тебя не вычислим? Духам нельзя проникать в жилища без спросу, но я, хвала Небу, колдун. Не выйди ты на своих ногах от Памятова, пришлось бы устроить старику «маски-шоу». На что ты рассчитывал?       Валера понял, что от него, в общем-то, не ждут ответа. Вопрос был задан, скорее, в укор. Даждь и правда заговорил дальше. — Ты знаешь, чем мне довелось заниматься в последнее время? Мне, подполковнику МВД? Я был озадачен поиском доказательств того, что покушение на тебя провалилось. Вчера я отослал результаты расследования Вию. Я не знаю, что он сделает с Велесовым. — Вы... Знали, что я остался жив? — выдавил Валера. — Лучше надо было шифроваться. Костюм Jeto Cutty Sark. Лимитированная серия, один экземпляр у Буковски, один ждёт владельца, один заказан тобой. После твоей гибели костюм забрали из магазина. Как так, если подобные заказы отдаются только на руки владельцам? Потом. Тебя сдала Нелли Фатова, в девичестве Сысоева. Рассказала мужу, Мирону, что в невгородской больнице повстречала колдуна, говорившего ей странные вещи. Ты назвал своё настоящее имя. — Да... Назвал, — Валера попытался поднять руку, чтобы потереть нос, но духи мигом натянули петли и чуть не придушили его. — Ну и твои выкрутасы на заливе. Вий видел тебя, его духи видели. И потом ты используешь тот же костюм, чтобы совершить хищение посохов. Берзарин, твои наглость, идиотизм и самомнение поражают. — Спасибо, — невпопад ответил Валера. — Где посохи? У Самохваловой?       Валера заткнулся. Ну Сашку он точно сдавать не будет! — Мы найдём её, не сомневайся. Это же она разблокировала стойку? Никто другой не смог бы.       Светлый умолк, лавируя между машин, Валера тоже сидел, как истукан, лишь хлопал на него глазами. Алексей Олегович смерил ветрогона раздражённым прищуром через зеркало заднего вида. — Догадываешься, куда я везу тебя? — Предполагаю, — буркнул Зорин. — И знаешь, что тебя ждёт? — Ничего хорошего.       Подполковник испустил самый тяжёлый вздох на свете. — Почему было не скрыться? Не сидеть тихо хотя бы после покушения? Зачем ты всё это сделал? — последние слова Алексей Олегович почти что выкрикнул. — Потому, что кто-то должен был попытаться... — Четверо уже попытались. — Светлый мотнул головой. — Теперь лежат в четырёх разных моргах города. А я останусь без премии на год, если не смогу раскрыть их убийства. Что до тебя, то мне придётся фабриковать обвинение, обосновывать арест... Или найденный труп. Или исчезновение! И у меня это дерьмо уже вот здесь сидит! — Светлый потыкал себя в кадык. — Так давайте всё изменим! Помогите мне, Алексей Олегович! — затараторил Зорин, чуя что он даёт слабину. — Мы живём неправильно! — Почём ты знаешь? — бросил Светлый. — И, кстати, что ты там такое неслыханное вещал Фатовой, что она в возмущении сдала тебя родным? — Я... Просто знаю, Алексей Олегович. Отчего они умирают родами, — Зорин постарался сглотнуть противный комок, застрявший в горле. Светлый упрямо смотрел на дорогу. — Дашиной смерти можно было избежать.       Алексей Олегович резко затормозил и дал руля влево, чуть не вписавшись в сворачивающую с кольцевой легковушку. — Каким образом? — прорычал он, выравнивая «бэху». — У каждого колдуна есть пара, предназначенная ему Небом. Но её трудно найти. — Что за бред! — Это не бред! — Зорин подался вперед, несмотря на крапивные петли, стянувшие его горло. — Это не... Кхе-кхе... Я родился от... — Отпустите его! — велел духам Светлый.       Петли сползли с шеи Валеры, он потёр горло. — Я родился от такой связи, — он полез в карман костюма, доставая мобильник. — Алексей Олегович, вот моя мама. Моя родная мама, она жива, — он робко протянул Светлому фотографию Нателы с Нико. Подполковник не стал брать в руки телефон, только мельком глянул на фото. — Она колдунья из рода Арцивадзе, старший ребёнок Вахтанга, бывшего Вия Цухрави, знаете? — Арцивадзе? Так это орлы, у которых вечно с регистрацией какие-то проблемы, — проворчал Алексей Олегович. — В прошлом году мы их депортировали раза четыре. Только у Давида всё в порядке.       Валера, несмотря на испуг, улыбнулся, узнавая повадки неугомонных дядек. — Да, это мои... — Не удивлён, — оборвал его Светлый и смерил любопытным взглядом, словно говорил: продолжай. — Я... Алексей Олегович, вы можете сами проверить. Наведите справки! Стрый Невгорода — Тиронов, знаете? — Кто не знает Севу? — хмыкнул и на миг смягчился в лице подполковник. — У него сын! От любимой женщины, которая не умерла родами! Тоже проверьте! Таких случаев много! Беда в том, что колдуны до сих пор убеждены в неизбежности жертв при рождении первенцев! Это не так! Это ненормально!       Светлый молчал и ждал, что Валера ещё скажет. — Я в двух шагах от того, чтобы предотвратить бессмысленные убийства. Нам нужно объединить усилия! Пожалуйста.       Машина Алексея Олеговича съехала с кольцевой автомагистрали и остановилась. Он на всякий случай заблокировал двери и обернулся к Валере. — Допустим, я тебе верю. Берзарин, только один момент меня смущает в том, что ты рассказал. — Слушаю вас, Алексей Олегович, — Валера вытянулся в струнку. — Ты действительно веришь, что можешь всё изменить? Чтобы стало нормально. Не только с бабами. Вообще. Зорин улыбнулся. — Я знаю, как сделать это. И я это сделаю. Светлый болезненно скривился. — Веронике всего семнадцать. И она хочет любить, я вижу это. Хочет так же, как хотела Дашка. — Кому не хочется быть счастливым? — пожал плечами Валера. — Суженый вашей младшей дочери точно ходит где-то по земле и не знает, как найти её. И, возможно, боится зачать сына, как и всякий колдун, в ком есть хоть капля совести. Нам обоим знакомо это чувство. Безысходность, которая на самом деле миф.       Светлый посжимал руль машины, принимая решение, потом глухо попросил: — Покажи мне ещё его фото.       Валера понял, что речь идёт о Нико. Он пролистнул галерею, найдя лучшее. Алексей Олегович грустно усмехнулся: — Он у тебя всегда улыбается? — Да. Улыбчивый парень. — Похож на дочь. Берзарин. Позвони им сейчас и вели спрятаться где-нибудь. Стрыя попроси. И готовься драться не только с Малютой, но и его архаровцами из Ахтыша. Причём, я не знаю, насколько внезапно тебе придётся это сделать с учётом ваших похождений. Но тут я тебе помогу.       Алексей Олегович пошептал себе в руку, на манер того, как это делал Сева с «говорилкой», и сунул Валере в ухо «жучка». — На связи. Думаю, сможем тебя поддержать опергруппой. — Спасибо! — ахнул от неожиданно свалившейся на него милости Зорин. — Если меня уволят за такие фокусы, пойду к тебе в охрану, — без тени шутки выдал Светлый. — Что-нибудь ещё от меня надо? — Да, — Валера сжал кулаки. — Говори. — Я хочу знать, где её похоронили.       Светлый хмыкнул и огладил руль «бэхи». — Нашёл время... Хорошо, я тебя отвезу. Хотя велика вероятность, что мы в ближайшие дни все там и встретимся. Звони Стрыю и маме. Им надо сматывать из Невика в область, и чем скорее, тем лучше. И не вздумай мутаборить к ним через пересылку изображений. Там заклятье стоит на всех ваших страницах. До Невгорода доедет код из единиц и ноликов. — С-спасибо, Алексей Олегович, — пролепетал Валера, понимая, что Насте теперь вообще лучше не писать. О них позаботится, как и обещал, Сева.       Объяснять Тиронову, что происходит, оказалось не нужно. До него уже долетели вести о краже посохов. Когда прекратились гудки ожидания, Валере пришлось отнёсти трубку подальше от уха, чтобы не оглохнуть от обилия весьма нелицеприятных, хоть и цензурных эпитетов в адрес — свой, Дрокина и Сашки. — Если б я знал, для чего учу тебя летать, я бы тебе в задницу заклинание засунул, чтоб ты вообще в воздух не поднялся, щегол ты оборзевший, ёшкин кот! — Всеволод Глебович, уже поздно ругаться, — сжался Валера. — Ясен перец! И что дальше?! — по ту сторону трубки раздался шлепок — Стрый зарядил себе по лбу. Валера вздохнул и передал Севе то, о чём просил Светлый. Тот посопел в трубу и процедил: — Стало быть, началось, да, Валер? — Началось, Всеволод Глебович, — решительно выдохнул Зорин. — Вот же... Быстро, ничего не скажешь. А я тут ёлку нарядил, думал, отпразднуем с Саней, с вами. Эх. — Стрый помолчал и напомнил: — Ты ж меня секундантом на битву хотел взять! — Спасите моих родных, — мягко настоял Зорин. — А я как-нибудь разберусь. — Ты всё помнишь, чему мы учились? — вопросил Сева. — Главное, не спи, не робей, действуй резче. Он уязвим, Валер. Мохад тебе меч передаст, сейчас отправлю его. Свод тебя сбереги, Берзарин. — И вас там тоже. Спасибо, учитель. Светлый свернул в лесок. — Я тебя здесь выкину. До кладбища долетишь сам, раз умеешь. Место сорок восьмое, пятый ряд от монумента. Ориентир: ангел с кубком. Удачи и... Передай ей, что мы помним и скучаем.       Зорин пробрался через лес и оказался на Красноспасском кладбище. Без труда отыскал нужное захоронение — на нём и впрямь возвышалась скульптура скорбного, коленопреклоненного ангела с воздетой к небесам чашей. Его плечи и волосы покрывали горки снега. Он сторожил ряд могильных плит: захоронение Светлых было фамильным, как и подобает колдунам. Олег Евгеньевич Светлый. Елизавета Арсентьевна Светлая. Дарина Алексеевна...       Глаза мигом наполнились слезами, Валера смахнул их и стиснул зубы — не время раскисать! Он и задерживаться-то тут не собирался, вдруг найдут? Рука в перчатке стормиглисса потянулась к плите, слёзы закапали на снег, прожигая в нём дыры. — Здравствуй, милая Дашенька, — прошептал Валера, опускаясь на колени. Всё заготовленные в уме слова разлетелись, как вороньё. Остались только боль и воспоминания. Заразительный смех Светлой, её лучезарная улыбка. Летящие по ветру медно-рыжие, солнечные пряди, доверчивые, жизнелюбивые глаза, поцелуи, объятья, рука в руке, голова на плече, которой он так любил невесомо касаться губами. Дарина могла бы обрести счастье с другим парнем. Ей не пришлось бы умирать. Если бы Валера чуть раньше узнал то, что узнал сейчас. — Моя милая... Моя рыжеволосая эльфийка... Прости меня, Дария. Прости, что не спас тебя, — рыдал Валера, не в силах прекратить горевать. Рука в перчатке интуитивно зачерпнула ком кладбищенской земли и отправила в карман костюма. — Я никогда тебя не забуду. Спасибо тебе за сына. И всё, что я могу сделать для тебя теперь — остановить эти смерти. Дашенька. Во имя твоей памяти, я клянусь. Я клянусь своей головой! Они услышат меня, и твоя сестра выйдет за нужного человека. Никто больше не умрёт родами... Я постараюсь, чтобы было так. Мы постараемся.       Валера вытер лицо рукавом плаща Памятова, содрал плёнку «второй кожи» со скулы, и полученная накануне царапина потекла кровью. — Я люблю тебя. Все тебя любят. Я расскажу Нико о том, какой храброй и чудесной была его мама. Прощай, милая.       Зорин понимал, что болтает невпопад, но, кажется, то, что нужно. И когда все слова были сказаны, он поднялся на ноги, постоял у могилы ещё немного и пошёл прочь, ощущая себя так, будто получил Дашино утешение. Сердце наполнилось силой, спокойствием и решимостью. Зорин вышагивал между мёрзлых могил, когда за его плечом возникла тень духа.       Валера прянул, собираясь улететь, но его остановил оклик: — Подожди, быстрейший!       В этих словах было слишком много мольбы, скорбного и тревожного отчаянья. Уже с воздуха Валера разглядел вторженца. Им оказался чёрный Зеф, потерянный, безутешный, жалобно трущий когтистой лапой мокрые глаза. Валера сообразил: что-то случилось с Лелем. Он приблизился к Цеффири. — Прошу, летим к нему, — сотрясаясь от рыданий, сообщил дух Велесова. — Он просил отыскать тебя. Он хочет повидаться с тобой перед смертью. Скорее. Мы можем не успеть.