Ошибки доверия

      Когда я проснулся, то обнаружил, что нахожусь в каюте один. Где Александр?! Тут же подскочив с кровати и находясь в полной решимости поставить весь корабль на уши в поисках юноши, я уже успел броситься к двери, как вдруг услышал шум воды из ванной комнаты. Боже мой, мне срочно надо что-то делать с этими приступами паранойи. Тем не менее, с облегчением выдохнув, я лёг обратно на кровать и уставился в потолок, погружаясь в свои мысли под монотонный гул воды за стеной.       Нам осталось здесь провести ещё девятнадцать дней. В целом, учитывая, что мимолётно пролетели уже целых два месяца, это ничтожно короткий срок, вселяющий огромное воодушевление и веру в то, что мы почти дошли до конца. Нам осталось совсем немного, мы почти прошли этот сложный путь, совсем скоро всё закончится. Девятнадцать дней, и нашим жизням больше ничего не будет угрожать. Девятнадцать дней, и весь этот пережитый ужас останется не более, чем фантомными болезненными воспоминаниями, которые никогда не уйдут прочь из головы. Девятнадцать дней, и можно будет продолжать жить, делая вид, что всё в порядке. Я ещё ни разу не чувствовал весь полный смысл фразы «так близко и так далеко». Чем ближе мы к финалу, тем выше риски. Предатель не станет ждать, когда мы прибудем на базу — ему надо избавиться ещё от четырёх человек в крайне короткие сроки. От чувства напряжения даже сдавило лёгкие изнутри и сердце словно решило провалиться куда-то в желудок. Никогда бы не подумал, что подобные мысли способны закрасться ко мне в голову, но как бы мне хотелось сейчас закрыть глаза, открыть их и оказаться у себя дома — в безопасности. Да, именно в безопасности. Насколько же мои проблемы были мелочными и надуманными. По крайней мере, когда я ложился спать, точно был уверен в том, что проснусь на следующее утро. Сейчас я себе даже этого позволить не могу, не говоря уже о страхе за жизни дорогих людей. На Земле я хотя бы боялся только за себя самого, но здесь… Здесь чувство ответственности и страха за чужие жизни давит даже сильнее, чем за свою собственную. Невыносимо. Я считал, провёл всё своё существование в клетке, но вот она — настоящая клетка. Когда у тебя нет совершенно никакой возможности хоть куда-нибудь отсюда деться. Когда тебе приходится своими же глазами видеть, как один человек уходит за другим. Когда знаешь, что ты можешь стать следующим, но ты совершенно, совершенно, чёрт возьми, ничего не можешь поменять. Сил уже никаких не осталось как-то это терпеть, но что я могу сделать? Ничего!       — Фридрих, если надо, можешь воспользоваться моей ванной, — вышел из душа юноша, вырывая своим появлением из тягостных раздумий.       Я вздохнул и повернулся к приятелю. Александр сейчас стоит возле стола и, склонив голову на бок, вытирает волосы полотенцем, находясь в одних чёрных джинсах. Невольно я засмотрелся на его тело. Худое, слегка подтянутое, тонкое и изящное, словно у какой-то античной статуи божества, выгравированной из белого камня — под стать коже юноши. Плавные линии талии и торса, переходящие вверх — к острым плечам и ключицам, ни малейшего изъяна, портящего полноценную картину совершенства. Действительно красивое и завораживающее зрелище.       — Долго любоваться будешь? — усмехнулся Александр, всё продолжая сушить полотенцем волосы.       — А тебя это смущает? — с удивлением выгнул я бровь. Уверен, что он вышел в джинсах только для того, чтобы я не чувствовал себя в неловком положении, а так бы он с огромным удовольствием предстал передо мной в чём мать родила.       — Нисколько.       — Ну вот тогда не мешай мне получать эстетическое наслаждение. Впервые на этом корабле перед моим взором появилось что-то прекрасное.       Юноша хмыкнул, повесил полотенце на спинку кресла и подошёл к кровати. Мне пришлось принять сидячее положение, чтобы хоть немного поравняться с ним. Александр наклонился и приблизился ко мне, после чего взял пальцами за подбородок и накрыл мои губы своими, целуя мягко и нежно — совершенно не так, как это было в первый раз. Я ответил так же осторожно, растворяясь в блаженных сладких ощущениях.       — Ты в курсе, что нам осталось провести здесь девятнадцать дней? — спустя несколько секунд отстранился он и направился к столу, открывая ящик.       — Буквально перед тем, как ты вышел из ванны, думал об этом. Но нам осталось провести девятнадцать дней на корабле, а что будет дальше?       — А дальше… — вздохнул он и достал из ящика расчёску, — дальше мы проведём ещё несколько недель на базе — эти учёные будут изучать наше тело и мозги вдоль и поперёк, стремясь зафиксировать малейшие изменения нашего состояния. И когда они возьмут всю необходимую информацию, отправят нас домой. Обратный путь займёт в половину меньше времени, потому что наш маршрут специально проложили какими-то окольными путями, чтобы увеличить время нашего пребывания здесь. К тому же, нам предложат функцию погружения в искусственный сон, чтобы обратная дорога прошла во времени для нас незаметно. Но я бы не советовал ею пользоваться — говорят, что после неё чувствуешь себя словно после передоза какими-то тяжёлыми веществами — отходняк крайне тяжёлый и длительный, да и на работу мозга в целом негативно сказывается, особенно последствия не остаются незаметными в старости.       Кажется, про дорогу домой мне что-то рассказывали на подготовке, но мой разум был настолько перегружен потоком новой информации, что детали, от которых не зависит моя жизнь, где-то затерялись в глубинах памяти. Только вот про последствия от этого сна, кажется, он даже называется гибернацией, я совершенно ничего не помню из подготовительных курсов. Если думать логически, разумеется, это скажется на физическом состоянии тела, придётся упорно восстанавливать свою форму с помощью физических нагрузок, но, всё же, провести несколько недель без сознания — это же не несколько лет, восстановление не должно занять прям такой уж длительный промежуток времени, так что это меня не пугает. Но действие на мозг? Про это я правда слышу впервые. Хотя, для поддержания функций организма в тонусе, вполне понятно, сколько различных препаратов придётся пропускать вместе с кровью через мозг, пожалуй, бесследно это действительно едва ли останется. Непонятно только, зачем нужно было настолько всё усложнять.       — Зачем нас отправили на какую-то базу, если можно было запустить корабль, чтобы он летал вокруг земной орбиты, а потом очень быстро вернулся обратно на Землю?..       — Да я ж откуда знаю? — удивился юноша. — Меня, как и тебя, никто не соизволил там просветить во все планы организации. Кстати, обидно было.       Порой я и сам забываю о том, что Александр просто не может знать ответы на все вопросы. Уж слишком привык к тому, что чем бы я не бы озадачен, у приятеля всегда найдётся либо ответ на вопрос, либо какая-то правдивая теория или догадка.       Не желая больше мусолить эту тему, я всё же отправился в свою каюту — как минимум необходимо взять свои вещи и предметы личной гигиены. В коридоре, не нарушая своих традиций, сидел Синий с чашкой кофе и газетой в руках. Когда мужчина увидел меня, выходящего из каюты парня в одних трусах, подкатил глаза, но всё же оставил свои комментарии при себе — хоть и на том спасибо.       В итоге, вернулся я в каюту Александра уже после того, как в своей комнате принял душ. Но свои полотенца и зубную щётку всё же прихватил с собой — всё же, если мы решили спать в одной комнате, постоянно бегать туда-сюда из каюты в каюту, чтобы умыться, не только неудобно, но и бессмысленно.       Приятель снова сидел, уткнувшись носом в свою записную книгу. Я подошёл сзади и заглянул через его плечо, наблюдая, чем именно сейчас занят юноша. Невольно моё внимание привлекли рукописные строчки.       «Номер HA3702D. Мне встречались первые буквы на многих предметах здесь, в основном, на кухонной утвари. Без доступа к компьютеру мы не можем узнать, что несут за собой эти буквы и числа, хотя, наверное, никакого смысла для нас в этом всё равно нет…»       Точно, этот номер мы нашли на нашем ноже. Похоже, он довольно сильно заинтересовал Александра. На столе моё внимание привлекла чашка юноши, в которой находилась чайная ложка. Я потянулся за ложкой и взял её в свои руки, внимательно разглядывая предмет. С обратной стороны ручки обнаружился очень похожий номер «HA6529S». Зачем эти номер вообще нужны? Чтобы никто ничего себе здесь не присвоил? Помечать даже чайные ложки — это уже какой-то абсурд, если честно. Я, конечно, понимаю, что цент доллар бережёт, но трястись за столь мелочные предметы крупным корпорациям с огромным бюджетом весьма странно. Если только эти номера не несут какой-то более существенной роли, которая может принести кому-либо пользу. Но для кого какая польза может быть от чайной ложки?.. Начало неприятно давить чувство, что я всё хожу вокруг да около какой-то разгадки, но никак не могу поймать нужную мне нить в этом запутанном комке. И всё же, оно где-то рядом, интуиция ещё никогда ранее мне так сильно о чём-то не вопила.       — Александр! — наконец меня озарила какая-то догадка, юноша даже дёрнулся от неожиданности моего возгласа. — Куда мы дели ложку, с помощью которой Коричневый выдавил надпись на коробке?!       — На складе где-то валяется. На кой чёрт она тебе?..       — Тебе не кажется, что оставлять послания с помощью тупого предмета, не предназначенного для этих целей — весьма странно? Тем более, для такого персонажа, как Коричневый. Я об этом задумался ещё в день, когда мужчина повесился. Что могло быть в ложке такого, что он решил воспользоваться конкретно ею?       Приятель нахмурился, погружаясь в свои размышления. Но мысль, которую я хочу до него донести, сама дошла довольно быстро.       — Ты думаешь, дело в номере?.. Если даже это и так, то зачем он нам?       — Чтобы это узнать, нам нужно его хотя бы увидеть.       От идеи, приятель, похоже, не совсем в восторге. Сначала я не понимал причину такого настроя, но она в полной мере до меня дошла, когда мы убили полчаса на поиск иголки в стоге сена, причём, почти буквально. Как найти маленький объект в огромной куче всякого хлама?! Тогда под действием всеобщей паники и шока никто даже не отдавал отчёт своим действиям, разумеется, что до того, кто куда закинул ложку, ни у кого не было совершенно никакого дела.       — А мы точно её не выкинули вместе с той коробкой? — начал я уже сдаваться, всё больше и больше убеждаясь в тщетности наших поисков.       — Такой вариант тоже вполне может быть. Но, кажется, я всё-таки её где-то здесь видел. Мы тогда убирались здесь вместе с Чёрным, можно было бы у него спросить — может он помнит, но я настоятельно не рекомендую это делать. Я всё ещё держу его в лидирующей позиции в списке подозреваемых, и просвещать его в какие-то наши дела точно ни под каким предлогом не собираюсь.       Я закатил глаза, но предпочёл ничего не отвечать во избежание конфликта на столь глупом месте. Оставалось лишь молча дальше перерывать вещи в надежде, что именно на этой коробке нам улыбнётся удача. Консервы, консервы, химические средства, консервы, гирлянды, снова консервы… Это безнадёжно.       — Ну и что вы тут ищите? — вошёл в отсек Синий. Вот ещё его здесь не хватало.       — Ой, иди своей дорогой, Синий. То, что нам нужно, мы вполне в состоянии найти без чьей-либо помощи, — отозвался Александр, ставя очередную коробку на её законное место после тщательного изучения содержимого.       — Ну-ну… — хмыкнул себе под нос мужчина и прошёл в дальний угол хранилища.       Я настороженно переглянулся с приятелем. Ну вот и что делать? Вечно этот британец появляется не в то время не в том месте. У него какая-то сверхспособность это делать. Александр пожал плечами и продолжил молча заглядывать в коробки. В целом, я последовал его примеру, но всё же краем глаза следил за действиями мужчины. Синий открыл несколько коробок, что-то принялся в них рассматривать, а потом закрыл их и пошёл к выходу. Когда двери за спиной британца закрылись, я с юношей облегчённо выдохнул и снова переглянулся.       — Как думаешь, что он здесь делал? — озвучил я вопрос.       — Вот сейчас и узнаем, — фыркнул Александр и подошёл к коробкам, которые заинтересовали Синего.       В коробках этих ничего интересного не обнаружилось — в одной упаковки кофе, а в другой баклажки питьевой воды.       — Тьфу, и из-за этого нас так напрягать — разочарованно проворчал юноша. Мне осталось только вздохнуть. Хотя, что ещё тут стоило ожидать? Не будет же кто-то делать что-то подозрительное в присутствии свидетелей. Было глупо ожидать, что после мужчины мы обнаружим, например, коробку с кинжалами. — Не нравится мне этот бриташка, — всё не успокаивался Александр.       — Да ладно тебе, на самом деле, он не так уж и плох. Личность сложная и своенравная, но, тем не менее, если к нему привыкнуть, то человек он не такой уж и плохой. По крайней мере, он здесь единственный, кто изначально с нами был честен.       — Честен? Твоя вера в людей тебя погубит, Фридрих. Да, он показал нам ножи, но только из-за того, что ему самому это было выгодно. Тем не менее, я ни слова от него не услышал о том, где он научился ими пользоваться. Уж вряд ли дома на кухне или в сарае в погоне за крысами.       Я уже открыл рот, чтобы встать на защиту мужчины, но тут же прикусил язык, мысленно приказывая себе молчать. Это не моё дело. Если Синий сам не рассказал о своём роде деятельности всем, то, значит, наверное, для этого имеется какой-то повод.       — Возможно, он единственный здесь, кто способен помочь нам задержать киллера, — наконец я смог подобрать максимально нейтральный ответ.       — Ага, только кто нам поможет задержать киллера, если этим киллером окажется сам Синий? Ты над этим ни разу не задумывался?       Если честно, я попросту боялся об этом думать. Мужчина способен отправить меня в нокаут голыми руками за считанные секунды, в битве с ним вооружённым у меня не будет ни единого шанса. Остаётся уповать лишь на то, что можно взять количеством, и то, я уверен, со мной, Александром и Джессикой он разделается довольно быстро, и чуть больше времени может занять Чёрный. Собственно, только на афроамериканца из-за его габаритов у нас и есть надежда.       — Давай не будем раньше времени нагонять негативные мысли.       — Вот и снова ты абстрагируешься, Фридрих… Нельзя делать вид, что потенциальной проблемы нет, если она конкретно сейчас нас не беспокоит. Думать всегда надо наперёд и рассчитывать все возможные варианты, чтобы можно было хоть как-нибудь скоординировать свои действия, когда мы столкнёмся с чем-то лицом к лицу.       Снова эти чёртовы нравоучения! Как же они меня в край задолбали! Да, я абстрагируюсь, потому что если я не буду это делать, то попросту свихнусь от количества проблем, в которых я повяз по самое горло! Почему это так сложно понять?! Если ты учишься на чёртовой психологии, то должен знать, откуда и куда растут ноги у той или иной проблемы и как это работает, а не капать на мозг со своим «Фридрих ты опять абстрагируешься». Противно до ужаса.       — Думать наперёд и рассчитывать все возможные варианты? Это ты мне про это говоришь?! Ну давай, расскажи мне, как ты сам рассчитываешь все возможные варианты и не убегаешь от наиболее болезненных вопросов. Это я убиваю людей, вонзая в них нож. Ну и как ты тут скоординируешь свои действия? Ты даже не берёшь такой вариант событий за вероятный.       — Боже, Фридрих, пожалуйста, не начинай…       — Не начинать?! Ты же говорил мне всего пару минут назад, что нельзя абстрагироваться и делать вид, что проблемы нет, если она нас не беспокоит! Хватит самому себе противоречить! И, что самое интересное, когда всё началось?! Ты с самого первого дня за мной увязался. Ещё когда мы сидели за общим столом ты не спускал с меня глаз. И потом ни на шаг не отходил, не выпуская из своего поля зрения. Что это? Любовь с первого взгляда? Расскажи про это Синему. Ты либо изначально подозревал, что это я предатель и решил держать врага как можно ближе, либо знал, что это точно не я. И когда я тебя прошу о хоть каком-нибудь пояснении твоих действий, то постоянно из раза в раз не получаю совершенно никаких ответов! Так кто от кого здесь ещё абстрагируется, Александр?!       Я всеми силами стараюсь заставить себя замолчать, пока наше положение не накалилась до критической отметки, но слова сами изливались нескончаемым потоком, всё больше и больше усугубляя ситуацию. Александр смотрит на меня с широко распахнутыми глазами, не решаясь как-либо перебить или остановить.       — Отвечай! — рявкнул я, теряя последнее терпение.       — Фридрих, для начала, тебе нужно успокоиться…       — Мне?! Это мне нужно успокоиться?! Да я абсолютно спокоен! Спокоен, счастлив и всем доволен! Прям самому себе обзавидоваться можно!       — Хорошо, тогда дай хотя бы мне привести мысли в порядок, — выдохнул он, усаживаясь на какую-то коробку. — Давай мы спокойно всё обсудим, когда эмоции немного уступят голосу разума. Чёрт, возможно, будет несколько сложнее, чем я ожидал.       Я глубоко вздохнул и уселся рядом с юношей на пол, оперевшись спиной об эту самую коробку. Только сейчас какая-то красная пелена перед глазами начинает рассеиваться, пропуская через себя тихий шёпот рассудка. Чёрт, кажется, я только что опять сорвался. Ты не замечаешь этих припадков, пока не начнёшь остывать. И только потом начинает угрызать не только совесть за сказанное во гневе, но и чувство страха.       — Мне порой кажется, что я безумен, Александр… Иногда мной овладевает такая неконтролируемая ярость, что я, опьянённый ею, перестаю давать отчёт собственным словам, с трудом сдерживая действия. Меня это очень пугает, потому что я много лет наблюдал за подобным со стороны, клянясь самому себе, что со мной никогда ничего подобного не произойдёт. Но вот оно начало происходить, и я ничего не могу с этим поделать, чёрт возьми! Что мне делать и как с этим справиться?..       Я уткнулся лицом в собственные ладони, стараясь спрятаться от окружающего меня мира, закрыться от всего и всех, сбежать от собственной боли, снова и снова уходя в самого себя и абстрагируясь. Через некоторое время почувствовал, как на моё плечо легла лёгкая рука.       — Мы обязательно с этим разберёмся, Фридрих. То, что ты не отрицаешь наличие проблем — уже очень хорошо, значит, ты готов с ними бороться. Я не настолько компетентен, поэтому боюсь, что могу причинить ещё больше вреда… Этот вопрос очень сложный, его невозможно решить, просто выслушав переживания человека. Но уверен, что, когда мы вернёмся, твоё состояние не останется незамеченным, и, если какие-то проблемы правда имеются, специалисты обязаны тебе помочь в их решении. Нужно просто додержаться сейчас до финала.       Его слова мне сейчас совершенно ни о чём не говорят. «Вот когда вернёмся», «вот они обязаны», «нужно всего лишь додержаться». Мне хреново здесь и сейчас, и вот от этих кормлений обещаниями и планами на будущее мне совершенно не легче. Но зато насколько же становится лучше просто от одного факта, что юноша сидит здесь и сейчас рядом со мной, не бросая и не оставляя наедине со своими демонами.       — И на кой чёрт тебе какой-то псих сдался?.. — в виде шёпота вырвались мысли вслух.       — Не говори так, Фридрих. Я видел настоящих психов, и поверь мне, это зрелище я бы предпочёл больше никогда не вспоминать. Просто ты эмоционально измотан.       — Ты давал мне какое-то средство, когда у меня был срыв после убийства Красного. Что это такое?       — Успокоительный препарат. Не бойся, зависимости не вызывает. По сути, тот же фабомотизол, просто эффект несколько длительнее и эффективнее. Сам его частенько пью — Елена посоветовала. Без него я бы тут поехал крышей раньше, чем кто-либо ещё.       Я горько усмехнулся краем губ. Ну да, Елена. А ещё она мне советовала какое-то снотворное, которое меня чуть не отправило на тот свет. Сейчас, когда мы не знаем, на чьей стороне была женщина, я бы опасался пользоваться её советами. Однако, что ещё остаётся делать? В конце концов, русская мне даже жизнь спасла, стала бы она это делать, если бы хотела причинить вред?..       — Если ты ещё всё не выпил, то дай упаковку. Уверен, что она мне ещё пригодится не один раз.       — Конечно, без проблем.       Александр поднялся на ноги, и я проследил за его передвижением, но довольно скоро моё внимание привлекла коробка, возле которой я сижу.       — А здесь что? — я тоже встал и принялся открывать ящик.       — Не знаю, у меня очередь до него ещё не дошла.       Я приступил к перебиранию содержимого. Похоже, сюда свалили всё, что было жалко выбросить — даже несколько пустых бутылок от пива нашлось. Наверняка эту свалку организовали американцы, больше, по сути, некому. Лично я о существовании этой коробки даже не подозревал, пока вплотную с ней не столкнулся.       — Вон, смотри, — Александр потянулся к чему-то лежащему на дне и достал серебристую ложку. — Похоже, что это она. Наверное, Чёрный её сюда и закинул.       Я с облегчением выдохнул, когда искомый объект оказался в наших руках. И пусть перед нами либо очередная загадка, либо какая-то бессмысленная пустышка, но, если она способна хоть немного пролить свет на что-либо происходящее здесь — я уже буду благодарен этому.       — Давай всё сложим на место и уберёмся отсюда поскорее, — выдвинул я вполне разумное предложение и начал убирать разбросанные вещи в ящик.       — Мне определённо нравится эта идея, — хмыкнул приятель, быстро помог сложить вещи, и мы поспешили покинуть хранилище, пока сюда ещё кто-нибудь не зашёл.