Ошибки доверия

      На найденной ложке, разумеется, как и на любых предметах здесь, имеется номер. HA6507S.       — До последнего надеялся, что тут будет что-то из разряда «6669», — с наигранной досадой вздохнул Александр, рассматривая выгравированные цифры на металлическом предмете. — Сейчас я категорически не понимаю, чем этот набор чисел и букв мог привлечь Коричневого.       — Думаешь, шестьдесят девять способно было бы его привлечь? — хохотнул я.       — О, уверяю, тебя, Фридрих, его бы это точно привлекло. Мой гей-радар меня ещё ни разу в жизни не подвёл. И вообще, с чего у тебя такое завышенное мнение о Коричневом? Он не сделал для нас ровным счётом ничего. Он сам признал свою ошибку, он не смог спасти ни кого-то из нас, ни себя самого. Какой-то посредственный из него был аналитик — больше языком трепал не по делу. Знал бы я, что так всё обернётся, вообще бы его не трогал.       Я пожал плечами. Да, мужчина ошибся. Да, никакие его прогнозы не сбылись. Да, он первый сдался. Но, тем не менее, он был довольно сильной личностью, просто здесь обстоятельства повернулись не в его пользу. Если честно, сейчас мне даже стало его жалко. Хотя, безусловно, вряд ли бы Коричневый смог терпеть к себе жалость.       В дверь постучались, Александр крикнул, что открыто, и к нам заглянула Джессика.       — Алекс, у тебя кофе есть? Ну или можете со мной сходить до хранилища — одна я туда не сунусь.       Юноша закатил глаза и полез в ящик в столе, доставая оттуда запечатанную упаковку.       — На, — протянул он её девушке. — Будем считать это расплатой за гитару.       — В таком случае, с тебя ещё тысяча таких упаковок, — подмигнула Джессика и уже начала закрывать дверь перед собой.       — Девятьсот девяносто девять, на секундочку! И вообще, Жёлтая, постой, — девушка остановилась и замерла в ожидании. — Зайди сюда, можешь с нами попить кофе, у меня есть к тебе вопрос.       Джессика с удивлением уставилась на Александра, но ничего не сказала и зашла в комнату. Приятель поставил чайник, я же сам сидел, пытаясь понять, что этот мерзавец задумал на этот раз.       — Извини за нескромный вопрос, — начал он, ставя на стол упаковку печенья, — но откуда у молодой девушки столь дорогой инструмент?..       — А, так вот оно в чём дело, а я уже сижу гадаю, где и что я успела натворить, что ты сам позвал меня выпить кофе. Что ж, я вполне могу дать ответ, но я уверена, что ты сам его угадаешь со второй попытки.       — Ах вон оно как… — задумался юноша. — Значит, если со второй попытки, то вариант «насосала» не рабочий. Что там дальше приходит в голову? Дочь депутата?       — Мэра города, — совершенно спокойным и обыденным тоном поправила Джессика. Александр от неожиданности пролил кипяток мимо чашки, а я поперхнулся воздухом и с недоумением посмотрел на девушку. Она же не серьёзно?! Я несколько секунд ожидал какого-то продолжения, поясняющего, что это какая-то саркастичная шутка, но нет, девушка с самодовольно ухмылкой наблюдала за нами, похоже, наслаждаясь растерянностью на наших физиономиях и не желая как-то портить столь прекрасную картину.       — Так, ну и кого мы ещё тут сможем найти из знати? — к Александру вернулся дар речи раньше, чем ко мне. — Что, наш Синий окажется из английской королевской семьи каким-нибудь принцем?       — А что, есть ещё кто-то? — уточнила Джессика.       — Ага, вон, сидит прямо перед тобой. Чистокровный ариец с титулом герцога в фамилии и поколением политиков в крови собственной персоной. Кстати, Фридрих, я так и не понял, какая должность у твоего отца.       — Депутат Бундестага. Но сейчас он который год в отставке, и чем конкретно занимается, мне, если честно, не особо интересно.       — Ого, Фридрих, у тебя и правда дворянское происхождение?! — на этот раз девушка с удивлением на меня уставилась.       — Да, мама из дворянской семьи.       — Меня окружают дети таких влиятельных людей, какого чёрта вам не сиделось дома?! Ладно, с Фридрихом мне всё понятно, но ты, Жёлтая? Неужели не хватает денег папочки на жизнь в роскоши?       — Оранжевый, перестань судить людей по себе. Не все такие циничные и меркантильные, как ты, — процедила сквозь зубы Джессика. Похоже, данное заявление Александра её задело. Вообще, прозвучало довольно грубо. — Меня с детства воспитывали по принципу «Чего-то хочешь? Так сама это и заработай». Хочешь съесть плитку шоколадки? Иди помой посуду. Хочешь вон то красивое платье за несколько сотен долларов? Принеси домой хорошие оценки. Хочешь поступить вон в тот крутой ВУЗ? Так сдай экзамены на максимальный балл, получи грант. Но я здесь даже не из-за денег — я не очень в них нуждаюсь, благо, образование позволяет получать стабильный неплохой заработок. Я сюда пришла с полной решимостью как-то кардинально поменять свою жизнь. Вот только не могла предположить, что моя жизнь может настолько кардинально поменяться. Ну а гитара — это был подарок за окончание института с красным дипломом. Папа всегда поощрял моё увлечение музыкой. Эй, Фридрих, а что насчёт тебя? Что тебя сюда привело?       — Ну… — задумался я, ища, что стоит рассказать девушке, а что лучше оставить при себе. Не хватало ещё, чтобы она смотрела на меня, как на побитого щенка. — Мои взаимоотношения с отцом весьма напряжённые, меня всё доконало, и я просто сбежал. Да и денег своих у меня никогда не было, а жить за счёт человека, которого на дух не выносишь, довольно тошно.       — Оу… Наверное, это и правда ужасно. Я ещё на Рождество после твоего рассказа задумалась, что у тебя с семьёй что-то не очень гладко, неужели, всё совсем тяжело?..       — Ну, скажу так… Бывают моменты, когда даже несмотря на весь происходящий здесь ужас, мне не хочется возвращаться обратно. Хотя, последние недели это происходит всё реже и реже.       — Про его жизнь можно отдельный огромный роман с элементами детектива написать, — Александр наконец закончил вытирать разлитый кипяток со стола и протянул нам чашки с кофе.       — Не такой большой, как про нашу игру на выживание здесь, — попытался я оспорить.       — А что, кто знает, быть может, мы и правда всего лишь персонажи фильма или книги… — задумалась Джессика. — Или вообще фанфика.       — Точно не последнее, ибо тогда бы с Фридрихом у меня был шикарный секс уже на вторую ночь нашего пребывания здесь. У меня сестра писала раньше эти ваши фанфики, иногда давала мне почитать для критики постельных сцен, так что знаю я, как работает эта отрасль творчества.       — Может, это джен?       — Тогда к чему эти любовные интриги? Да ну, бред какой-то. Хотя, автору бы я в лицо при любом раскладе плюнул.       Я бы тоже. Вообще, если рассматривать идею о творце, то даже того же Бога можно считать нашим автором, а нас всех всего лишь выдуманными им же персонажами. А моё отношение к этой теме совершенно не поменялось — я как ненавидел создателя, если таков и правда есть, за всё, что мне приходится переживать, так и ненавижу по сей день.       — Ладно, хватит ломать четвёртую стену. Алекс, лучше расскажи мне, с какой попытки я смогу догадаться, откуда у тебя деньги на лошадь. Я занималась в детстве конным спортом, и прекрасно осведомлена, насколько это удовольствие дорогое.       — Даже не надейся, что с первой, — с гордостью заявил юноша. — Вообще, история до абсурда смешная. Причём не столько история самого появления у меня денег, сколько предыстория. Я даже не знаю, как мне нужно начать, чтобы вы не поняли меня сразу неправильно, — выдохнул Александр, собираясь с мыслями. Ого, даже заинтриговал. Что должно было случиться, чтобы в рамках жизни приятеля это выглядело в наших глазах неправильным? Как по мне, любой бред в жизни Александра будет выглядеть лаконично с его образом. — Вы что-нибудь слышали о красных трусах на люстре?..       Я в недоумении переглянулся с Джессикой. Девушка косо посмотрела куда-то на потолок, собственно, я сам не смог удержаться и украдкой устремил свой взор туда, где находится источник освещения комнаты. Разумеется, на плоской поверхности со встроенными световыми панелями ничего нет и быть не может.       — Да хватит пялиться на мой потолок! Хотя, я сам точно так же смотрел, когда ко мне в комнату одним прекрасным утром ворвалась моя младшая сестра с какой-то статьёй в смартфоне в руках и воплями «Алекс, мы будем делать деньги!».       — О боги, Оранжевый, можешь не продолжать, — захохотала Джессика. — Ты только ничего не подумай, я не осуждаю, дело-то семейное…       Я тоже захохотал, с отвращением представляя сцены, на которые сейчас намекнула Жёлтая. Господи, какой кошмар.       — Смейтесь-смейтесь. Придурки, — обиженно фыркнул юноша.       — Да ладно тебе, мы же шутя, — постарался я хоть как-то выпрямить диалог. — Так что там с трусами на люстре? Как это связано с деньгами?       — Вот, если честно, я сам этого не понимаю. Но есть какая-то примета «красные трусы на люстре к деньгам». Короче, разумеется, на что-то серьёзное рассчитывать было бы безумством, и когда Вики мне рассказала этот абсурд, я сам долго не мог перестать смеяться. Она попросила как-то прикрыть её перед родителями, ибо, разумеется, если они увидят подобное неординарное украшение где-то в своём доме, то получится как минимум неловкая ситуация, а в мою комнату в основном никто не заходит. Да и мне придумать оправдание в случае чего будет несколько проще, чем девчонке. Я махнул рукой и сказал, пусть делает, что хочет. Ну а на следующей неделе я на работе сломал руку… Причём, по вине неисправности оборудования. Так мне сполна оплатили и лечение, и период реабилитации, и компенсацию за ущерб, а ещё плюс страховка. Эти деньги, в теории, должны были покрывать ещё и мои расходы, пока я был на больничном, но так как я тогда жил с родителями, то они особо никуда и не тратились. А сестре своей сказал снять эти трусы к чертям собачьим — жертвовать ещё какой-то своей частью тела ради денег я уж точно не готов.       Что я там буквально пару минут назад думал по поводу того, что в жизни Александра даже самый бредовый бред будет смотреться вполне лаконично? Что ж, собственно, так оно и есть. Вот только менее смешной и абсурдной от этого поведанная нам ситуация не становится.       — Алекс, по-моему, твоя жизнь — один сплошной фанфик, — хихикала Джессика. Приятель сначала недовольно стрельнул глазами в сторону девушки, а потом и сам засмеялся.       — Никогда не смотрел на свою жизнь под таким ракурсом, а это довольно интересно.       Джессика быстро допила свой кофе и, ссылаясь на какие-то свои заморочки, убежала к себе в каюту, хотя, на деле, она явно просто не хотела нам докучать своим присутствием.       — А если задуматься, то и правда, почему сюда набрали несколько человек, имеющих влиятельные связи?.. — задумался я, всё размышляя о семье Джессики. — Вряд ли, если что-то случится с детьми мэра и депутата, это останется без какого-либо крупного конфликта.       — Боже, Фридрих, я тебя умоляю. Что сделает крупнейшей международной корпорации мэр какой-то деревушки в Канаде? Вспомни, Жёлтая нам рассказывала, что жила в лесу. По документам всё чисто — организация не виновна в гибели человека, участие добровольное, подписи об ознакомлении с рисками в ходе этого эксперимента стоят, подкопаться со стороны не выйдет. А так, проверять, как скажутся жестокие обстоятельства на людях, которые до этого жили без каких-либо лишений, довольно эффективно. Правда, сама девчонка всё же не очень подходит под данное описание, но я и не думаю, что прям так уж много детей мэров и депутатов подавали заявки на участие в данном мероприятии. Выбирать было не из кого, вот Жёлтую и взяли. Тебя, возможно, отобрали по той же логике, хотя мне всё же кажется, что больше смотрели на результаты тестов. Копаться в твоей психике довольно интересно…       — Ах, так я для тебя всего лишь подопытный объект, в психике и проблемах которого интересно копаться? Хорошо, я запомнил, — обиженно закатил я глаза. Не то, что бы я воспринял это всерьёз, но оставить данный факт незамеченным я не в состоянии.       — Нет, стой! Это не совсем то, что ты подумал!       — Не совсем? Так значит доля правды в этом есть?! — а вот это становится уже серьёзно. Я и правда изначально для него был всего лишь предметом, в проблемах которого интересно разбираться?       — Ну ты же сам мне сегодня посоветовал с историей про любовь с первого взгляда сходить к Синему… Мои чувства к тебе искренни, но, разумеется, они не могли вспыхнуть за один день на пустом месте. И вообще, зачем поднимать эту муть со дна сейчас, когда, хотя бы, между нами, всё хорошо? Оно тебе надо? Вот лично мне — нет.       Мне тоже не надо. Но от чего же тогда остался такой горький неприятный осадок? Почему факт того, что изначально я был всего лишь любопытным объектом для наблюдений Александра, так сильно резанул за что-то живое в душе? Так ли всё плоско на самом деле, как мне виделось в самом начале?..       — Что нам делать с этой ложкой? — перевёл я разговор.       — Не знаю. У меня сейчас нет ни единой догадки, где и для чего она может нам как-либо пригодиться. И я всё ещё не уверен в том, что Коричневый действительно вложил в этот предмет хоть какой-то смысл… Вот если бы это сделала Елена — я бы ещё задумался.       Елена… А ведь Коричневый, по словам Синего, проводил с русской довольно много времени. По крайней мере, с обхода корабля он всегда возвращался вместе с женщиной. Кто знает, о чём они разговаривали, что делали? И свести счёты с жизнью мужчина решил именно после смерти учёного. Я всё время думал, что Коричневый решил, что мы выкинем его за борт, но вдруг тут что-то совершенно другое? Похоже, что что-то между ним и Еленой могло происходить.       — Александр, мы так и не проверили те варианты паролей, которые выписали из дневника Елены, — вспомнился мне данный факт. После смерти Красного было совершенно не до каких-то исследований. — Может, оно и к лучшему, возможно мы сэкономили время. Я думаю, что можно попробовать использовать этот код с ложки как пароль от компьютера… Вспомни, Синий говорил, что ночью Коричневый и Елена всегда возвращались вместе, быть может, их что-то связывало.       Юноша уставился на меня с выражением лица, которое умудрилось вместить в себя удивление и скептицизм.       — Сколько раз тебе говорить, чтобы ты не отнимал мою прерогативу безумных идей? — проворчал он.       — В таком случае, настоятельно советую не сбавлять позиций. Ну так что, идём проверим?       — Там Синий в коридоре сидел, я его видел, когда Жёлтая выходила.       Чёртов британец. Вечно он крутится где-то под носом именно тогда, когда не нужно. То, что он почти переехал в коридор — с одной стороны очень удобно, ведь он всегда держит в поле зрения, кто куда с кем пошёл. Но с другой — что-то сделать незаметно от его внимательного взора становится невыполнимым. Конечно, мы не обязаны перед ним отчитываться, куда и зачем направились, но внимание это точно привлечёт, тем более, что мы только сегодня столкнулись с ним в хранилище. Наверняка я с Александром представляем для него сейчас повышенный интерес.       Ожидая, когда же Синий наконец соизволит куда-нибудь уйти, приятель достал гитару и включил какой-то видеоурок. Я предпочёл просто слушать и наблюдать за процессом обучения. Не могу не заметить, что юноша схватывает гораздо быстрее, чем я. Уже через минут сорок он довольно ладно играл какой-то фрагмент. Звучит очень мелодично и красиво.       — Что это за композиция?       — Bring Me The Horizon — Follow You. Когда я осилю эту аранжировку, я тебе её даже спою. На самом деле, играется несложно, правда здесь есть баррэ. И хоть у меня с ним как таковых проблем никогда не было, но если этот бриташка никуда не слинял, то ещё немного, и я сотру до кости руку, — проворчал он, разминая пальцы. — Сколько можно в коридоре торчать?!       Я пожал плечами и выглянул в коридор. Синего на месте не оказалось. Александр, поблагодарив богов, тут же подскочил и выбежал из каюты. По пути в медотсек нам никто не повстречался — даже в столовой было пусто. Всего лишь чуть больше двух месяцев назад здесь царило всеобщее ликование, радость и предвкушение великого и захватывающего путешествия. Каждый был убеждён в том, что сорвал большой джекпот, каждый строил великие планы на своё будущее, каждый верил в счастливый конец. И что сейчас? Все эти мечты и надежды были сожжены, и от них остался только прах воспоминаний. От этого осмысления мороз пробирает до самых костей.       — Фридрих, ну что ты там застрял? — крикнул приятель, выглядывая из коридора возле медотсека.       — Да так, ничего, иду.       Медицина точно так же пустовала. На полу остались недомытые разводы крови, в углу валялись разбросанные и разбитые колбы с пробирками. Наверное, после смерти Красного, сюда больше никто не заходил. Атмосфера не просто жуткая, а подавляющая всё живое и светлое, что ещё осталось где-то в глубине души.       Александр, не обращая внимания на царивший кругом и ощущаемый буквально кожей крах, ну или просто старательно делая вид, что его ничего ни капли не впечатляет и не беспокоит, подошёл к компьютеру и нажал на кнопку включения. Спустя пару секунд загорелся синий монитор с приветствием и просьбой ввести пароль.       — H, A, шесть, пять, ноль, семь, S, — проговорил приятель под нос, вводя комбинацию на клавиатуре. Всё верно.       Несмотря на то, что подтверждения введённого кода занимает всего один миг, сейчас даже он смог растянуться на довольно долгий промежуток времени, вынуждая всё внутри трепетаться от тяжести ожидания ответа, от которого может зависеть что-то очень важное.       «Неверный пароль» на синем экране разбило вдребезги всё предвкушение, больно вонзая осколки в сознание. Очередной промах. Мы продолжаем топтаться на одном месте, не в силах к чему-то подойти хотя бы немного ближе.       — Фридрих, знаешь… — тяжело вздохнул юноша, выключая компьютер. — Я ценю твои старания что-то сделать, постоянный поиск каких-то зацепок и то рвение, с которым ты пытаешься хоть что-нибудь связать… Просто не стоит переоценивать некоторых людей и возвышать как-то их действия. Коричневый совершенно ничего из себя не представлял, и я вовсе не удивлён тому, что он даже перед смертью не попытался хоть как-то помочь команде и не оставил никаких зацепок, способных нам посодействовать. Отпусти ты уже его и не ищи смысл там, где его никто не вкладывал.       Это трудно принимать, но, судя по всему, Александр действительно прав: Коричневый, похоже, был человеком, способным лишь мастерски трепать языком, когда ему самому это было выгодно, и я зря на нём так сильно зациклился.       Я вернулся в свою личную каюту и вертел в руках эту злосчастную чайную ложку, не имея совершенно никакого желания с кем-то контактировать. Неужели всё и правда зря?.. В какой вообще момент я почувствовал себя детективом, способным складывать воедино детали, реставрируя общую картину? С чего во мне появилась такая уверенность, что я вышел на нужный путь? От злости и обиды на самого себя и сжал пальцами столовый прибор, силясь его сломать пополам, но получилось лишь погнуть. И что мне теперь вообще с этой ложкой делать? В мозгах запульсировала лишь одна мысль — выкинуть её к чертям собачьим, и, поддавшись стремлению, я вышел из комнаты. Но что-то у выхода из отсека меня остановило. Какая-то мнимая надежда, что, быть может, ещё есть какой-то шанс, что нам эта вещь где-то всё-таки сможет пригодиться. Через боковое зрение моё внимание привлекла дверь каюты Зелёного. Тут же закралась в голову идея положить эту ложку в ящик с ножом. Оглянувшись по сторонам и убедившись в том, что все двери жилых комнат напрочь закрыты и я не являюсь предметом чьих-то наблюдений, я зашёл в каюту покойного китайца и, не глядя, открыл ящик в столе и сунул в него столовый прибор. Но уже когда я почти полностью закрыл этот ящик, прострелило тревожное чувство, что что-то здесь не так. Одним рывком снова его открыв, я уставился на дно, на котором сейчас находился лишь один единственный объект — погнутая серебристая чайная ложка.       Чёрт, нет! Здесь какая-то ошибка! Быть может, когда мы с Александром здесь были в последний раз, он положил её в какое-то другое место?! Быстро открывая один за другим нижние ящики, я замечал в них что угодно, кроме огромного кухонного ножа. Внимательно посмотрел на поверхности стола, под ним, прощупал кровать, заглянул под подушку — ничего. Совершенно. Да как такое вообще может быть?! Кто этот нож мог украсть? Как узнали о его местонахождении? Что нам вообще теперь делать?!       Пулей вылетев из каюты и ворвавшись, даже без стука, в комнату юноши, едва дыша и находясь на грани срыва, я смог выдавить из себя лишь одно.       — Александр, наш нож украли.