Ошибки доверия

      — Почему ты даже не пыталась мне что-то объяснить и открыть глаза? Ты же знала обо всём изначально.       — А ты бы меня послушал? — выгнула Джессика бровь. Я отрицательно мотнул головой. Нет. Конечно, нет. — Послушай… Александр — сложный человек, противоречивый, многоличный. В нём можно найти ровно столько же дерьма, сколько и действительно замечательных качеств. Мне кажется, что его самого это нередко разрывает изнутри на части. Ты сам сказал, что он пытался сразу до тебя что-то донести. Значит, всё-таки, что-то светлое пробивалось в нём ещё тогда? Я не стану его никак оправдывать, не стану пытаться тебе что-то внушить на его счёт… Но иногда не стоит зацикливаться на том, что было раньше. Нужно уметь отпускать прошлое и жить настоящим.       Да сам я это прекрасно понимаю. И вроде, бессмысленно держать обиду на то, что было давно и никак сейчас к тебе не относится, но ничего с этим поделать не могу. С Александром я не разговариваю и стараюсь вообще не пересекаться уже третий день. Да и юноша сам на контакт не стремится выходить. Кажется, он вообще не покидает свою каюту. Разве что в столовой мы встретились вчера вечером. Хоть он и старался держаться максимально безразлично и делать вид, что его ничего не тревожит, я несколько раз ощущал спиной и видел боковым зрением его болезненные и полные вины взгляды в мою сторону. Но подойти и заговорить он так и не решился. Всё-таки совесть его и правда гложет. Мерзавец мелкий. Вот пусть помучается несколько дней, не мне же одному отдуваться.       — Я всё не могу понять, в какой момент он осознал, что я для него и правда дорог. Раньше думал, что когда я чуть в мир иной не отправился, а теперь не понимаю, искренен он тогда был или же устроил какой-то спектакль.       — Ну, переживал он за тебя по-настоящему — это уж точно. Возможно, что именно то событие помогло ему разобраться в своих эмоциях и истинном отношении к тебе. Он любит тебя, и если ты искренне любишь его, то не отравляйте свои чувства подобной ерундой. Елена не для этого тебя из того света вытащила, нарушая чей-то приказ свыше и рискуя своей же жизнью.       Что?! Какой ещё к чёрту приказ свыше?!       — О чём ты?!       — О… — стушевалась девушка. — Он тебе про это не рассказывал?..       — Кто и что мне должен был рассказать?       — Алекс… Когда ты лежал несколько суток без сознания, я пару раз заходила в медотсек проведать твоё состояние. Ну и как-то слово за слово, и Оранжевый мне выдвинул весьма сомнительное предположение. Сказал, что это Елена тебя и отравила, по его словам, больше некому было это сделать. Я тогда не поверила, ибо ну серьёзно! Какой смысл убивать человека, а потом самому его в поте лица спасать? Да и, как по мне, русская здесь меньше всего подходила на роль киллера. Поэтому я не стала рассматривать такую странную теорию всерьёз и посчитала её порождением болезненного разума, находящегося которые сутки без сна и отдыха. А на днях выясняется, что ты сын какой-то значимой единицы в обществе. И тогда меня осенило. Это же обычная политика! Убрать сына, а судя по твоим рассказам о семье, не удивлюсь, если ещё и единственного наследника важного человека — да кто угодно готов пойти на такое, чтобы как-либо нанести удар по своему противнику. И тогда я поняла всё, о чём мне в тот день говорил Алекс. Твоё убийство было кем-то заказано, и поручено его совершить было именно Розовой. Но она всё-таки не смогла это сделать, наверняка слёзы и крики с мольбами о помощи Алекса что-то пробили в её сердце, вот она и сделала всё возможное, чтобы исправить содеянное. Я удивлена, что тебе Александр ни слова об этом не сказал. Если он собирался держать эту информацию в тайне от тебя по каким-либо причинам, то он меня убьёт за то, что я тебе всё на одном духу выложила, но я считаю, что ты как никто другой имеешь право знать о возможном существовании подобных вещей.       Я не понимаю. Я всеми силами стараюсь понять, но искренне не выходит связать в общую информацию то, что мне только что довелось услышать. Да быть такого не может! Елена не могла меня отравить! Она же…       — …давала мне лично в руки ампулу с этим веществом и чётко указала дозировку… — вырываются размышления наружу, возвращая меня в памяти в тот день, когда я впервые пересёкся с русской женщиной.       «Растворять в воде по две капли и принимать внутрь перед сном. Вы только не обманывайтесь малой дозировкой, уверяю вас, если вы выпьете больше, чем нужно, имеете все шансы не проснуться снова. Если вы, конечно, только не вздумаете свести счёты с жизнью. В таком случае — это самый гуманный способ.»       Ну конечно! Всё должно было выглядеть так, словно это самоубийство. Всё было чётко спланировано даже не с самого первого дня нашего пребывания здесь, а значительно раньше… И не поэтому ли Александр так рвался перевести дневник Елены? Искал подтверждения или опровержения своим догадкам? Ведь он же явно что-то очень старался там вынюхать изначально, и только по чистой случайности мы наткнулись на наводки про какие-то организациях. Но почему он со мной ничего не обсудил?.. Сколько ещё вещей он скрывает от меня и всех остальных по ему одному видимым причинам? Начинаю задумываться, насколько хорошо я знаю этого подонка и знаю ли его вообще.       — Он меня в могилу сведёт быстрее любых наёмных убийц… — наконец переварив всё, что мне довелось только что узнать, тяжело выдыхаю, утыкаясь лицом в ладони.       Рядом слышится тяжелый вздох и мерное постукивание металлической ложки по краям чашки. Джессика весь день вчера наблюдала за мной и Александром, похоже, пытаясь понять, какая кошка между нами пробежала. Через сутки её терпение не выдержало, и девушка сама чуть ли не насильно затащила меня к себе под предлогом попить вместе чай. Я прекрасно понимал, какие мотивы были прикрыты вот таким вот чаепитием, и совершенно не намеревался ещё ныть кому-то о своих любовных драмах, но стоило было Джессике проявить искреннюю заинтересованность в проблеме, так из меня само потоком вылилось всё, что меня гложет и о чём я думаю.       — Могу предложить покурить… Вообще, тут надо что-то более действенное, желательно, крепкое, градусов так пятьдесят, но сигареты — это всё, что есть у меня под рукой.       О да, от чего-нибудь градусов под пятьдесят я бы на самом деле не оказался сейчас. Джессика, твой подход к решению проблем просто вызывает восхищение, с твоими бы советами да мир спасать…       — Давай, — не стал я отказываться. Девушка достала из ящика пачку сигарет и протянула мне. Сделав глубокую затяжку, пришлось снова переждать, когда лёгкие смогут принять отравляющий их никотин. Джессика же усмехнулась, тоже затягиваясь.       — Ты же не куришь в жизни?       — Иногда, когда нервы уже не в состоянии что-то вывозить. Да и то, последний год не притрагивался к сигаретам. А вот лет в восемнадцать довольно нередко на табаке держалась вся моя нервная система. Когда понял, что курение становится какой-то неотъемлемой частью моей жизни, без которой изо дня в день мне всё сложнее прожить, смекнул, что надо это дело прекращать — становиться курильщиком, зависимом от дозы никотина — это последнее, к чему я стремился.       — И какой ты нашёл альтернативный способ справляться с напряжением и стрессом? Алкоголь, какие-то вещества?       — Ничего из перечисленного, хотя перепробовал я, конечно, не так уж и мало, стараясь заглушить внутренние болезненные эмоции. Дрянь это всё редкостная, которая сводит столько людей в могилы, а они и не сопротивляются. К счастью у меня хватило ума не окунуться в эту навозную кучу с головой. И в итоге только абсолютный пофигизм и безразличие ко всему — единственное, что помогает мне держаться. Ну, помогало, пока я здесь не оказался.       Девушка, погружённая в какие-то свои глубокие мысли, наблюдала за тем, как на её сигарете медленно сгорает бумага, крупными кусками падая в импровизированную пепельницу из крышки от какой-то банки.       — И ты правда думаешь, что пофигизм и безразличие не способны свести человека в могилу?.. Что страшнее, сдохнуть от наркотиков или же позволить обстоятельствам загнать тебя на самое дно просто потому, что ты даже не пытаешься как-то с ними бороться, ведь тебя они никак не волнуют? Я ни в коем случае не пытаюсь оправдать людей, зависимых от алкоголя и наркоты, но и ты сам задумайся, а насколько выбранный тобой путь лучше? Если тебя что-то гнетёт — надо рвать когти, бороться с этим, а не мириться с обстоятельствами и либо запивать их, либо не обращать на них внимания. Только пока нам что-то не безразлично — мы продолжаем сражаться и идти дальше.       О боги, опять морали. Интересно, а она сама-то насколько лучше?       — Может тогда расскажешь, почему ты пристрастна к курению, алкоголю, траве? Наверняка, если я сам додумаю дальше этот список, то не сильно ошибусь.       — Всё очень просто — по юности лет считала, что пить, курить, постоянно зависать на тусовках — это так по-взрослому и так круто. Дурой малолетней была, что сказать. Видел бы ты, какой был скандал, когда в пятнадцать лет отец нашёл в моей комнате пачку сигарет. До восемнадцати я уже перепробовала всё, что можно было относительно легко достать. Только потом начали мозги на место вставать, расставляя приоритеты и цели в жизни. Я безумно рада тому, что смогла вырваться из этой опасной затягивающей воронки.       — Сколько тебе сейчас лет?       — Двадцать три.       Надо же, даже здесь этот подонок не ошибся. Есть хоть что-нибудь, в чём он мог промахнуться? Ещё немного, и я правда поверю в сверхъестественные силы. Когда я сказал Джессике об этом, она засмеялась. Тем не менее, желания оставаться у Жёлтой у меня больше не было — его вытеснило стремление пойти и лично разобраться с Александром, какого чёрта происходит и почему он ни о чём мне не сказал. Вот сейчас я ему точно устрою разбор наших отношений — мало ему не покажется! Девушка сразу поняла, что к чему, и пытаться меня задержать не стала.       — Ох и не позавидую я Алексу сейчас, — донеслось до меня злорадное ехидство перед тем, как двери за моей спиной закрылись.       Отлично, и что мне сейчас делать? Вся решимость куда-то моментом улетучилась, словно вместе с запахом сигарет, стоило было только выйти в коридор. Как же меня в край задолбала переменчивость моего настроения! Тем не менее, решать ситуацию как-то надо, и поэтому, стараясь хоть как-то вернуть свой боевой дух, подошёл и постучал в каюту юноши. Заходить без спроса после случившегося у меня снова не выходит. Но ответа никакого не последовало. Ну нет — так нет. Что я, ещё бегать за ним должен что ли? Вот ещё. На секундочку, затаить обиду здесь вообще должен был я. Но сколько бы я сейчас сам себя не уверял в том, что всё это — всего лишь показные психозы, стараясь задушить чувство тревоги внутри, я всё же искренне надеюсь, что Александр действительно просто не хочет открывать, спит, принимает душ, да что угодно делает у себя в каюте, а не блуждает в одиночестве по кораблю.       — Я смотрю, у влюблённых прошёл букетно-конфетный период? — послышалось едкое, не лишённое самодовольства, высказывание за спиной.       — Синий, при всём моём уважении к тебе, отвали, — шумно выдыхаю, стараясь не сорваться, и так находясь на эмоциональном краю.       — Ах, ну раз при уважении… А ты бы, кстати, не бросал своего дружка — до конца же жизни будешь себя терзать, если с ним что-то случится.       Нет, ну он специально это делает? Я и так из последних сил держусь, чтобы не поднять всех на уши и не кинуться разыскивать приятеля, а тут ещё Синий со своими очень ценным советами. Тьфу! Поворачиваюсь, чтобы что-то ответить, но мужчина уже скрылся в своей комнате.       Ну и что это вообще сейчас было? Что бы ни имел в виду британец — он прав. Если с Александром что-то случится — я никогда себе этого не смогу простить. Поэтому, наступая на горло собственной гордости и обидам, всё же открываю дверь в его каюту и осторожно заглядываю внутрь.       Юноша спит, рядом на кровати располагается открытый ноутбук. По крайней мере, с ним всё хорошо, значит можно дальше со спокойной душой и совестью держать обиду ещё какое-то время. А каких-то разъяснений я всё равно от этого подонка добьюсь!       Стараясь не создавать лишнего шума, осторожно закрываю дверь и возвращаюсь в свою каюту. Мне сейчас есть чем заняться — ещё раз проштудировать дневник Елены. Теперь, когда я знаю, что нужно искать, быть может, это станет делать хотя бы немного проще?       Вбив в переводчик ключевые слова, способные помочь зацепиться за нужный смысл текста, в который раз перебираю исписанные неровным курсивом страницы. Кажется, по почерку, даже становится понятно, где в каком настроении находилась женщина. Вот строки ровные, размеренные, явно неспешно выводились спокойной рукой. Они же, кстати, наиболее читаемые. Из чистого любопытства вбиваю фразы, которые получилось распознать, в компьютер.       «Этим вечером ко мне зашёл Коричневый. Попросил провести общую диагностику его физического состояния. Он не ответил, что его волнует».       А вот и суицидник в кадр попал. Как же жаль, что я так и не смог по собственной тупости изучить этого человека. А ведь, кажется, он даже мне пытался открыться, просто я, как обычно, этого не видел. Диагностика здоровья… Вдруг его и правда что-то волновало? «Вам меня не спасти». Если у мужчины было какое-то физическое недомогание, то это сполна объясняет эту фразу. Но разве в космос впустили бы нездоровых людей?.. Конечно, перегрузки при помощи чуда техники в наше время получается максимально сгладить, благодаря чему отправиться покорять бескрайние просторы вселенной может буквально почти каждый желающий, но всё же… Всё же не знаю, о чём здесь думать и есть ли в этом какой-то смысл, поэтому двигаюсь дальше. Мало ли, какие параноидные мысли его преследовали.       А вот строки острые, даже точнее — колючие, размашистые и под сильным углом. Елену явно что-то нервировало или беспокоило, когда она их писала. Быть может, здесь я смогу за что-нибудь зацепиться?       «Сутки после убийства Фиолетового. Красный задавал вопросы. Похоже, он что-то знает или подозревает. Навязываться не стал».       Ещё один человек, которого мне так и не довелось узнать. Красный… О чём он мог знать? И откуда? Уже и так понятно, что американец вовсе не прост. Пожалуй, он единственный, чью маску никто так и не смог расколоть. Если только Чёрному он как-то и открылся, но тот молчит и не собирается что-то говорить.       Пожалуй, самыми ценными записями могут оказаться вот эти неразборчивые предложения, написанные явно очень быстро и напряжённо. Женщина писала их не чтобы потом прочитать, а чтобы хотя бы на бумагу излить свой поток мыслей, который наверняка ей не давал покоя. И как бы я не старался распознать буквы хотя бы одного слова — это абсолютно бесполезная трата времени и сил. Как вообще так можно писать? Это даже похоже на совершенно другой, никому не известный, язык. Разумеется, что и английские записи в зависимости от почерка можно преподнести совершенно по-разному, но в большинстве своём текст всё равно остаётся читаемым и распознаваемым. А вот это вот — сущее издевательство над иностранцами. Не удивлюсь, если даже русский человек не сможет прочитать, что здесь написано. Вообще, если вернусь домой живым и разберусь там с личной горой дерьма, надо будет для общего развития выучить русский язык. Выглядит он интересно, звучит тоже необычно, да и жизнь без трудностей и нервотрёпок довольно скучна и сера.       И всё же, это всё не даёт совершенно никаких наводок, имеет ли Елена какое-либо отношение к моему отравлению и для каких целей оно было совершено. «Это политика» — написано было у Александра и сказала мне сегодня Джессика. Но о какой политике может идти речь?.. Я никогда не лез в дела отца, поэтому не имею ни малейшего представления о его врагах, коих, я не сомневаюсь, есть огромное множество. И чем же моя смерть для кого-то может оказаться выгодной? Для чего вообще нужно было так заморачиваться и заказывать у кого-то убийство в космосе? Даже если предположить, что никто не знал о том, что здесь и без того будут происходить настоящие убийства, почему бы не устранить мою персону на Земле — это же должно быть в разы проще. Почему вообще именно Елена? Просить именно научного сотрудника подсыпать какой-то яд выглядит не самым надёжным способом выполнения заказа. Кому вообще могло в голову прийти заказать убийство у учёного? Я бы не удивился, если бы его заказали у Синего, но хрупкая женщина никак не годится на роль киллера. И тут встаёт ещё один вопрос — почему же она тогда сама меня и спасла?.. Неужели дело правда в Александре? Я помню, русская рассказывала о том, как не удалось спасти любимого человека по ошибке врачей. Могла ли эта ситуация напомнить ей о собственном горе от потери и вызвать сильный эмоциональный отклик? Что ей было бы за невыполнение задания? Не думаю, что такой поступок ей бы простили и забыли. Быть может, он и вовсе стоил бы ей собственной жизни. Боже, так много вопросов, хоть бы за что-нибудь уцепиться, что поможет найти на них ответ… Но у меня есть только этот чёртов дневник на руках, и чтобы его понять — надо хорошенько поработать мозгом. Сколько мы с Александром возились с ним? Мы ничего дельного здесь так и не смогли найти, кроме пары отсылок о каких-то корпорациях. Как бы всё было в разы проще, если бы среди нас был человек, знающий русский язык. Знал бы я, что от этого может зависеть моя жизнь, лет десять назад, я бы не чёртов норвежский с французским учил! Вообще, знал бы я, что всё так обернётся, я бы много чем занялся полезным в своей жизни… Что мне мешало? Отец? Или, в первую очередь, я сам себе? Ещё два месяца назад я с пеной у рта проклинал своего горячо любимого папочку и винил его во всех своих бедах и неудачах, зато сейчас я могу смотреть на всё совершенно иначе. В первую очередь, почему-то именно сейчас я понял, что этот старый мудак меня бы не убил. По крайней мере, точно не за то, что я увлёкся каким-то хобби. Вот за то, что я приведу домой парня — это да, вполне возможно. А побои — это не смертельно. Мне дед рассказывал, что раньше детей постоянно воспитывали через физические наказания, это сейчас только попробуй ребёнку пригрозить — сразу доведут дело до суда. Хорошо это или плохо? Если честно, не разбираюсь в воспитании и психологии детей. Каким бы был я сам, сложись моя судьба иначе? Ну, наверное, в первую очередь меня бы здесь вообще не было. И снова «знал бы я…».       Увлёкшись переводом, начал из чистого интереса читать весь текст, даже уделяя внимание тому, что на английском. Над чем женщина здесь работала? Судя по описаниям, Елена была генным инженером. По крайней мере, много где речь ведётся об образцах ДНК, генах, каких-то химических реакциях. Зачем было отправлять учёного выполнять свои рабочие обязанности вместе с испытуемыми, тем более, учитывая серьёзные риски для жизни? Знала ли Елена сама, с чем ей предстоит столкнуться? Не могу отделаться от чувства, что её вообще здесь не должно было быть, и она с происходящим никак не связана. Но что она здесь делала? Может, дело в тех образцах, над которыми она столько работала? Могла ли она под прикрытием участия в эксперименте и под чьим-то руководством незаконно перевозить эти самые образцы на базу? Но неужели тогда те, кто послал её с нами, не знали о том, что, вероятнее всего, их сотрудника убьют? Какой-то несвязный бред получается, надо прекращать думать — это негативно на мне сказывается. Как сейчас хочется обсудить это всё с Александром — он бы наверняка нашёл, за что можно здесь зацепиться. А сейчас, я только забил себе голову ещё большей кучей вопросов и ни на шаг не приблизился к хоть как-нибудь ответам. Сделав такое логическое умозаключение, я резко захлопнул дневник и спрятал его под подушку. На сегодня с меня точно достаточно.