Ошибки доверия

      Пробуждение не принесло ничего, кроме жуткой головной боли и тошноты в целом. Такое чувство, что из меня достали все органы и наскоро запихнули их обратно. Таких ощущений даже от похмелья я никогда ещё не испытывал. Но чёрт, от чего же мне так хреново? Почему даже сквозь целый букет физического дискомфорта я отчётливо чувствую, что что-то не так? Словно отняли что-то важное, жизненно необходимое, оставив внутри болезненную кровоточащую рану.       С великим трудом заставляю себя открыть глаза. Веки тяжёлые и неподъёмные, сфокусироваться на картинке перед собой больно для зрения. Вопреки всем удивлениям и возможным ожиданиям, я обнаружил сидящего возле койки в кресле Синего, подпершего голову рукой. Что он делает в моей каюте? Почему смотрит, не сводя с меня взгляда? Почему этот взгляд растерянный и словно что-то выжидающий? Что вообще произошло?       Воспоминания начали захлёстывать, словно мощнейшее цунами, которое сносит всё на своём пути, не оставляя ни единого шанса на выживание. Память сначала возвращалась отдельными далёкими кусками и репликами, но за каждым новым всплывшим в мыслях небольшим фрагментом следовал новый, более сильный и яркий, больно вдалбливающийся в недра мозга, заставляя снова и снова переживать самые страшные кадры.       — Кто-то свет отключил намеренно.       — Это было очевидно.       — Где Оранжевый?!       — Я его не видел.       — Александр! Александр, не умирай, прошу!       — Фридрих, я в темноте так и не смог понять, кто это был…       — Александр, ты обещал мне не умереть! Ты же поклялся! Я… Я люблю тебя… Слышишь?! Я люблю тебя, чёрт возьми!       — Я знаю, Фридрих…       — Не оставляй меня… Пожалуйста…       — Ты ему уже не поможешь. Уведите его, срочно!       — Нет! Нет, не трогайте меня! Не приближайтесь! Александр, очнись! Ну же, посмотри на меня!       А вместе с этими фрагментами вернулась и страшная боль где-то в сердце, которая всё это время была заглушена беспамятством и ощущалась всего лишь пустотой, и слёзы, и душераздирающая агония, от которой хочется кричать… Кричать, орать, биться о стены, рвать волосы на голове, сдирать с самого себя собственную кожу, делать что угодно, лишь бы затмить душевные муки и боль. Принимаю сидячее положение, утыкаясь лицом в ладони, содрогаясь в судорогах тихого плача, не имея возможности даже дышать. Слышится вымученный вздох, но за ним ничего не следует. Что он вообще тут сидит?! В няньках не нуждаюсь! Ещё и унижаюсь перед ним, не в силах скрыть собственную слабость со слезами.       — Либо убей меня, либо проваливай к чертям собачьим! — кричу на мужчину.       — Я могу тебя убить… — впервые с момента моего прихода в сознание тихо заговорил Синий. — Но разве этого он бы хотел для тебя? Такого будущего? Быть может, он отдал жизнь лишь за то, чтобы ты мог жить дальше, и ты просишь меня тебя убить? Неужели ты настолько слаб?       Боже, заткнись, умоляю. Молчи, вообще выйди из комнаты и больше никогда сюда не заходи. Пусть никто никогда сюда не заходит, неужели так сложно оставить меня одного?!       — Тебе легко это говорить, — наконец нахожу в себе силы посмотреть на моего собеседника. Сейчас я заметил, как по его лицу пробежала волна раздражения и презрения.       — Не строй из себя жертву, которой единственной довелось пережить чью-то утрату. Я терял людей. Хороших людей. Близких друзей, которых знал с раннего детства, которые не раз спасали мне жизнь и жертвовали собой ради меня. Давай, расскажи, что ещё мне легко говорить.       Даже сквозь пульсирующее болезненное сознание я почувствовал укор совести. Не мне судить, через что пришлось пройти мужчине, и не мне судить, про что ему легко говорить, а про что нет. Вот только мне самому от этого ни черта легче не становится. Тем не менее, нужно действительно хотя бы постараться найти в себе силы собрать себя по частям в единое целое. Знаю, что сейчас это не только сложно, а попросту невозможно.       — Вы… Вы уже избавились от тела? — всё же стараюсь не обращать внимание на всю душевную боль и поддерживать связь с реальностью.       — Какой бы ответ ты хотел получить?       Какой ответ я бы хотел получить?! Я бы хотел открыть глаза и узнать, что всё это — лишь игра моего больного воображения, мой любимый человек цел и невредим, и мы совсем скоро вместе вернёмся на Землю! Я готов продать душу дьяволу за то, чтобы всё именно так и произошло…       — Я бы хотел попрощаться с ним… — хоть и стараюсь произнести это как можно твёрже и увереннее, дрожь в голосе убрать мне не удалось. Мужчина оценивающим взглядом прошёлся по моему лицу и кивнул каким-то своим мыслям.       — Он лежит в медотсеке. И только не вынуждай меня жалеть о том, что я не стал убеждать избавиться от него без твоего присутствия. Если ты чувствуешь, что встреча с трупом нанесёт по твоей психике ещё один непоправимый удар, то не надо себя мучить, а заодно и нас своими припадками. Успокаивать тебя — удовольствие крайне сомнительное.       Я кивнул, прекрасно понимая, о чём говорит мужчина. Разумеется, что думать мне сейчас нужно не только о себе. Всем тяжело, и до моих содроганий нет никому никакого дела. Лишь бы действительно все эти доводы помогли держать контроль над самим собой…       Синий дал мне время, чтобы привести самого себя хотя бы в мнимое подобие порядка и, сообщив, что они будут меня ждать в столовой, учтиво покинул мою комнату.       Я же направился в ванну. И если мне ещё пару минут назад казалось, что я и правда способен держать себя в руках, то стоило было мне остаться одному в четырёх холодных стенах, так все чувства не просто снова дали о себе знать, а обострились до предела, раздирая словно острыми лезвиями всё нутро изнутри. Залезаю под холодный душ, стараюсь смыть вместе с холодной водой все страдания и муки, снова вопль с разъедающими слезами, тру мочалкой кожу до состояния, когда на ней уже не остаётся живого места, пытаюсь физической болью затмить внутреннюю. Легче не становится, но больше не остаётся никаких ресурсов для громкой истерики, и в итоге просто сажусь на пол душевой кабины, зарываясь руками в волосах, и тихо плачу, уткнувшись в колени. Но, как и силам, слезам тоже свойственно заканчиваться. Когда я понял, что уже довольно долго просто сижу, наблюдая пустым взглядом за плавно стекающими по стенам каплям воды, всё же выхожу из душа, быстро вытираюсь насухо, одеваюсь и вылетаю в коридор.       Синий не обманул — все и правда ждут меня в столовой. Все: сам Синий, Джессика и Чёрный. Три человека. И я четвёртый. Это все, кто остался.       Я оглядываю остальных людей. Джессика сидит с красным от слёз лицом, но уже не плачет, Чёрный мрачнее самой пасмурной и хмурой тучи, Синий же… Это Синий. По тому, как играют желваки на его скулах, и ладоням, сцепленным до побеления костяшек в замок, видно, как британец напряжён и на взводе, хоть он и старается скрыть это за безразличием ко всему происходящему. Мой взгляд пересёкся с карими глазами девушки. В них я увидел отражение собственной боли и горя.       Никто не проронил ни слова. Синий первый встал из-за стола, сделал пару шагов в мою сторону, а потом свернул в сторону коридора, ведущего из столовой в медицину. Я направился за ним, а следом за мной и Чёрный с Джессикой.       Стоило было дверям в медотсек открыться, я, ещё находясь в коридоре, увидел парня, лежащего на медицинской койке и накрытого плотной чёрной тканью. Внутри всё сжалось, все органы стянуло, к горлу подступил горький ком. С большим трудом сделав глубокий вдох и выдох, перешагиваю через порог и подхожу к койке.       Его лицо расслабленно, словно юноша всего лишь спит, и стоит только его окликнуть, как он тут же откроет глаза и приветливо улыбнётся. Кто-то вытер кровь с его губ и кожи, аккуратно уложил волосы. Ничто на его лице не говорит о том, что он мёртв, даже бледность кожи. Прикасаюсь пальцем к скуле юноши и ощущаю холод, из-за которого тут же одёргиваю руку. Он мёртв. До последнего где-то селилась детская надежда, что всё это какая-то ошибка, Александра спасли, и он сейчас всего лишь лежит без сознания, как я сам здесь лежал когда-то. Но сейчас в крышку гроба этой надежды был забит последний гвоздь. Чуда не будет, он не поправится и не воскреснет. По щекам вновь потекли обжигающие слёзы, которые, оказывается, я не все ещё выплакал. Господи, если бы я только мог всё изменить… Если бы мог вернуться в прошлое и всё исправить, просто дайте мне всего лишь один такой шанс… Я готов начать молиться любым богам, пойти на любые, даже самые страшные сделки, лишь бы увидеть ещё раз живое жизнерадостное лицо Александра, его улыбку, услышать его заливистый смех, чарующий голос, почувствовать его тёплые и успокаивающие прикосновения… Мы так много упустили и потеряли по собственной глупости… Я упустил и потерял. И только по своей глупости.       Нахожу под плотной тканью холодную ладонь и крепко её сжимаю в своей.       — Прости меня… — тихий шёпот срывается с губ. — Я так виноват перед тобой, Александр…       Одна капля стекающих по лицу слёз сорвалась вниз и упала на щеку юноши. Аккуратно подушечкой пальца вытираю её, оставляя влажный след. Наклоняюсь ближе к его лицу, замираю на несколько мгновений, а потом прислоняюсь губами ко лбу юноши, оставляя последний, прощальный поцелуй. Выпрямляюсь и коротко киваю Синему, отходя от койки. Мужчина накрыл лицо покойного тканью. Подошёл Чёрный, подхватил тело с койки и понёс его к выходу.       Я не стал смотреть, как парня выносят в открытый космос. Глотая солёные слёзы, увидел лишь в окне иллюминатора из столовой, как большой чёрный свёрток уносит прочь от корабля, навсегда поглощая в глубины космоса. Александр не заслужил такой участи, не заслужил таких похорон, не заслужил такой смерти… Его тело не заслужило вечность скитаться по бескрайней вселенной. Чувствуя, что ещё немного, и подступит новая мощная волна агонии, я отвернулся от иллюминатора. В отсек зашли оставшиеся люди и сели за стол.       — Может показаться, что сейчас не место и не время, — начал к чему-то подводить Синий, — но спешу напомнить, что убийца всё ещё находится среди нас, и если именно сейчас мы ничего не предпримем, то имеем тридцатитрёхпроцентную вероятность оказаться следующими замотанными в чёрную тряпку и вынесенными в открытый космос.       — Ты предлагаешь устроить сейчас голосование? — подала тихий голос Джессика.       — Именно. Я знаю и верю, что сейчас это будет сделать очень тяжело, но поверьте, что дальше будет только тяжелее. Не знаю, как вы, а я устал рисковать своей жизнью. Давайте хотя бы один раз все вместе напряжём извилины, пока они ещё живые, и попробуем понять, где же спрятана крыса.       Последовало молчание. Никто ничего не стал отрицать, или попросту не захотел, но и одобрение тоже никто не спешит озвучивать. Тем не менее, британец явно расценил это как согласие и продолжил.       — Белый, — я вздрогнул от обращения к себе, — расскажи, где ты был и кого видел в последний раз до отключения электричества.       — В управлении. Я задержался там после того, как ты ушёл, а через пару минут в отсек зашёл Оранжевый. Очень скоро он вышел. Я не видел, куда он направился.       — Я видел, — заговорил Чёрный. — Он пошёл в столовую, но когда я зашёл сюда, то нигде его не увидел.       — От себя добавлю, что я после разговора с Белым направился в каюту и в коридоре отсека встретил Чёрного, который стоял в дверях и что-то выслеживал за углом.       — Оранжевого! — встрепенулся мужчина. — Я давно следил за этим подон… — он тут же замялся и стушевался, потупив взгляд в стол. — Я прикинул, что он мог отправиться в медицину, направился в тот коридор и зашёл в отсек. Но не успел я его покинуть, как свет пропал, — Синий скептически выгнул бровь, но тут же переключился на девушку.       — Жёлтая? Какую историю расскажешь нам ты?       — Никакой, — она отрицательно мотнула головой. — Я всё это время была в своей комнате и ничего не видела.       — Превосходно. И так, что мы имеем: девчонку, которая ничего не знает, но проверить мы это никак не можем; Белого, глядя на которого, не ясно, убили Оранжевого или его самого; Чёрного, который следил за человеком, причём даже не скрывая это, а следом обнаруживается этот человек мёртвым; и меня. Комментарий ко мне можете придумать самостоятельно. Господа, каковы ваши мысли?       — Это не Белый, — всё так же тихо, но уверенно произнесла Джессика.       Я снова внимательно посмотрел на девушку. У неё до сих пор ещё не было никакого чёткого алиби, но какова вероятность, что она способна совершать убийства?.. Я общаюсь с ней довольно давно и, кажется, видел на её лице абсолютно весь спектр эмоций. Её чувства выглядят неподдельными, она всегда искренне сочувствует, сострадает, переживает. Способен ли такой чуткий человек убить другого человека?       — Я не подозреваю Жёлтую.       Синий почесал подбородок, глядя на какую-то точку на потолке, и задумчиво начал что-то вспоминать.       — У нас нет никакого алиби для девчонки. Но Белый может подтвердить, насколько сильно она боится крыс. Убийца явно пользуется вентиляционными шахтами, и, если бы Жёлтая там встретилась с грызуном, думаю, мы бы все об этом узнали. Разумеется, это ничего на сто процентов не гарантирует, но лучше, чем совсем ничего. Получается, на данный момент остаюсь либо я, либо Чёрный. Я обещал, что не стану об этом рассказывать, но с оговоркой, пока не появится какая-то необходимость для огласки, — мы все непонимающе переглянулись, я заметил, как по лбу афроамериканца пробежала капелька пота. — Несколько дней назад я шёл из столовой и заметил, что дверь в управление приоткрыта. Заглянул внутрь и увидел там Чёрного, кого-то высматривающего на карте корабля и что-то записывающего в свой компьютер. Чем он был занят тогда, конкретного ответа я так и не получил.       — Я же уже сказал, что давно наблюдаю за ним! — стал защищаться мужчина. — Я увидел, как он куда-то пошёл один, но упустил его из виду, поэтому направился в управление, чтобы его найти. А записывал я все его местонахождения и передвижения, чтобы в случае чего я мог со всеми доказательствами что-то предъявить в его сторону!       — Хорошо, — вскинул руки британец, призывая к спокойствию. — Мы можем снять с тебя все подозрения, но для этого тебе надо залезть в вентиляцию, чтобы мы увидели, что ты просто физически не способен перемещаться по кораблю таким способом.       — Да вы чего?! — возмутился мужчина, озираясь по сторонам и ища хоть какую-нибудь поддержку. — Вы же не думаете серьёзно, что это я его убил?! Этот подонок был в чём-то замешан, и я всего лишь пытался выяснить, в чём именно! Белый! — посмотрел он на меня, словно на последнюю надежду. Я отвернулся, не в состоянии что-то анализировать и делать какие-то моральные решения.       — Чёрный, не вынуждай меня действовать радикально, — прорычал Синий. — Ты следил за человеком, ты пришёл из коридора, единственный путь которого ведёт через столовую, где и произошло убийство. Аргументы и факты сейчас все против тебя, и твоё единственное спасение может быть именно в этих чёртовых шахтах. В твоём же интересе сейчас туда залезть и застрять, так что не начинай меня раздражать. Я вашим психологом здесь не нанимался.       — Да чёрт с вами, да, я пробовал залезть в шахту, и я в ней вполне способен перемещаться! Что, вы меня серьёзно хотите выкинуть с корабля из-за этого?!       — Ну, плюсом в твою защиту это явно не идёт… Жёлтая, Белый, вы что скажете?       Хотел бы я сказать, что мне уже глубоко плевать на то, кто предатель и что со всеми нами будет, но только жажда мести вынуждает меня это всё слушать и принимать какое-то участие.       — Чёрный, расскажи, как так получилось, что ты прошёл мимо столовой, никого тут не увидел, а через несколько минут здесь обнаруживается умирающий человек?.. — изо всех сил стараюсь сложить всю картину воедино, но именно этот момент мне совершенно непонятен.       — Да я откуда знаю?! Говорю же, когда я был в этом отсеке, свет ещё был, и клянусь, что тут было пусто! Возможно, парень пошёл в оружейную, но, когда выключили электричество, вернулся в столовую, где его и поджидал киллер!       Конечно, в теории действительно всё могло так и произойти. Но как же я устал уже искать где-то истину, ничего не делать из-за страха ошибиться и совершить неверный роковой выбор, пытаться найти для каждого хоть какую-то защиту, бороться за чужие жизни, стараясь спасти всех и каждого. Хватит, надоело. Внутри больше нет огня, вынуждающего идти дальше и за кого-то бороться. Если мы выберем не того человека, мы всё равно здесь все умрём, так какая разница — позже или раньше? Мне уже до печёнки, кого убьют следующим, я всего лишь хочу, чтобы свершилось правосудие. А для этого необходимо начать что-то решительно делать, даже ценой проб и ошибок.       — Я устал. Голосую за Чёрного.       Мужчина подскочил и уставился на меня, похоже, не веря в то, что я только что сказал. Вот ещё жалостливых взглядов сейчас мне не хватает. Я снова отворачиваюсь и приковываю свой взор к холодным звёздам в иллюминаторе.       — Белый, ты давал мне слово! Ты обещал, что сделаешь всё возможное для того, чтобы я мог вернуться домой живым!       — Я обещал сделать всё, что в моих силах. Вот только сил моих больше не осталось, — говорю, не поворачиваясь к людям за своей спиной. — Слишком много совпадений вокруг тебя, Чёрный. Видел, как Красный пошёл с Фиолетовым ночью в управление — утром нашли труп Фиолетового в управлении. Знал, что Красный пойдёт ночью в медицину — утром нашли труп Красного в медицине. Следил за Оранжевым… — дальше я продолжить не смог. Лёгкие снова схватил тугой спазм, не давая возможность дышать, к горлу подступил тугой ком, а глаза снова защипало. Я задрал голову кверху, лишь бы не позволить слезам снова бежать по моим щекам. Не сейчас, не в этот момент.       — Очень интересная история про Красного и Фиолетового… — задумчиво произнёс Синий. — Интереснее только, почему мы о ней узнаём только сейчас? — Я ничего не ответил. Чёрный тоже. Какая уже к чёрту разница? — Раз уж всплыли такие детали, то я тем более не могу больше найти ни одного аргумента в сторону невиновности нашего чернокожего друга и уверенно отдаю свой голос за него.       — Я тоже голосую за Чёрного… — едва уловимо произнесла Джессика.       Вот и всё, исход решён. В отражении стекла я вижу, как подскакивает мужчина и пятится назад — как можно дальше от нас.       — Э-э-э, нет, неужели вы правда думаете, что я так легко позволю себя убить?! — нервно усмехается он. — Да я вас к себе даже на пушечный выстрел не подпущу! Вот попробуйте ещё меня поймать! Вам до меня не добраться!       Всё в том же отражении я вижу, как Чёрный выскочил в ближайший коридор, ведущий в оружейную. Жёлтая и Синий сидят на месте и смотрят ему вслед. Когда мужчина скрывается за дверями, Синий встаёт, подходит к каким-то шкафам и что-то в них ищет. Я не смог не обернуться, не веря собственным глазам, когда увидел в стекле, что британец достал увесистую сковородку и побежал вместе с ней в коридор, ведущий в отсек с каютами. Я с Джессикой несколько секунд пытался переварить произошедшее, а затем мы вместе подорвались с места и кинулись за Синим, который убежал уже далеко вперёд.       Не успели мы повернуть к каютам, как раздался звонкий удар, а за ним явно что-то большое и тяжёлое упало на пол. Зайдя за угол, перед нами оказался британец, у ног которого лежал без сознания Чёрный.       — Белый, потащили его, пока он в себя не пришёл.       — Вы что, его прям живого вынесите?.. — от удивления у Джессики глаза чуть не вылезли из орбит.       — Ну если тебе так понравилось оттирать кровь с пола и стен, то пожалуйста, я вполне могу предварительно перерезать ему горло.       — Господи, меня сейчас стошнит, — девушка позеленела и убежала в свою каюту.       — Вот и чудно, — проводил он её взглядом. — Белый, понесли скорее.       Засовывая своё собственное отвращение как можно дальше и стараясь не подпускать мысли о том, как живой человек начнёт задыхаться в вакууме, и не позволяя состраданию прорваться наружу и всё остановить, я подхватил тело мужчины за ноги, но оказалось, что даже вдвоём его оторвать от пола — довольно серьёзная задача. С трудом волоча за собой Чёрного, мы добрались до шлюза. Где-то глубоко кольнула мысль, что мы можем убить невинного человека, и мои пальцы разжались, выпуская из рук тело, а я отшатнулся, хватаясь за стену, понимая, что ещё немного, и потеряю сознание. Опускаюсь на пол, хватаюсь за голову, начинаю что-то бормотать, сам не понимая смысла слов. На моё плечо легла чужая рука.       — Ты думаешь, мне не тяжело? — тихо заговорил мужчина. — Жизнь — злая сука, и чтобы выиграть в борьбе с ней, придётся ещё не один раз ломать себя, делать то, что порой кажется невозможным, снова и снова перешагивая через себя самого. И только от тебя зависит, сможешь ли ты выйти победителем. В этой схватке можно полагаться только на самого себя, и больше ни на кого. Так что намотай свои сопли на кулак и продолжай идти дальше, даже если кажется, что для тебя уже всё закончено. Поднимайся, мы обязаны довести это дело до конца.       Не знаю, что конкретно из сказанного оказало какое-то воздействие, но новый приступ истерики ушёл на спад, и я снова смог встать на ноги. Синий одобрительно кивнул, и, подхватив огромную тушу, мы донесли до злосчастной двери, ведущей из корабля, надели шлемы, которые лежали там, и выволокли наружу.       Помню, когда-то я уверенно заявил, что моя рука не дрогнет, когда я буду выталкивать мразь, убивающую людей. Если бы я знал, насколько ошибался в себе, своих словах и своих собственных способностях… Вроде бы, теперь наконец-то появился шанс, что всё закончилось, я должен испытывать хоть какую-то радость, ликование, в конце концов, простое облегчение или что-то в подобном спектре эмоций… Но нет. Внутри только разъедающая пропасть, которую наполняет собственное горе, скорбь и чувство, что никакого смысла в этой жизни отныне для меня нет и никогда не будет. Синий ещё долго всматривался в космос, который похоронил в себе уже семерых человек, я же, понимая, что реальность снова начинает ускользать из моего сознания, поплёлся к своей каюте.