Ошибки доверия

      На мониторе дисплея первый час ночи. Синий ушёл к себе ещё часа два назад. Я же побоялся возвращаться в собственную комнату из-за страха вновь начать сходить с ума в четырёх металлических стенах. Тем не менее, здесь мне тоже делать особо нечего, но хотя бы мнимая видимость работы хоть как-то отвлекает и не даёт зациклиться на собственном безумии.       Мы вместе перебрали почти все стопки документов. Когда Синий покинул управление, я проверил столы на наличие потайных отсеков. Удалось найти ящик с таким же двойным дном, но в нём оказалось пусто, и судя по многолетнему слою пыли, ничего в нём и не было уже очень давно. Интересно, зачем вообще здесь эти тайники? Тоже средство сохранение целостности информации на случай захвата судна? Неужели космическое пиратство настолько развито, что применяются настолько странные меры по защите данных? Собственно, этот вопрос меня и правда очень озадачил, и именно поэтому я прямо сейчас роюсь в доступной в оффлайн режиме части всемирной паутины. Каких-то сведений по этому вопросу здесь довольно мало, только в общих чертах, но, оказывается, существуют целые незаконные космические группировки и организации. Могли ли именно пираты уничтожить экипаж Скелда? А что было бы, если мы сейчас на них нарвались? Этот вопрос вообще хоть как-то организаторами был предусмотрен?.. Никогда не понимал космическую сферу деятельности и, похоже, нечего мне в неё лезть.       И снова приходится перебирать разные комбинации. На подсознательном уровне я понимаю, что это не принесёт никаких плодов, но что мне ещё остаётся делать? В свою каюту я точно не вернусь. От многочасового нахождения за компьютером уже болят глаза, спина, а мозг, и так неспособный нормально работать, вообще грозится вот-вот отключиться, и я из последних сил держусь на границе сознания.       Что же делать? Как обойти эту блокировку? Я перепробовал уже столько комбинаций в надежде на чудо: название каких-то документов, файлов, различные комбинации чисел. Насколько бы всё было проще, если бы с нами сейчас был Красный или Фиолетовый. Как Фиолетовому удалось взломать компьютер за короткий срок? И почему он дал доступ именно Красному? Я уже не сомневаюсь, что это было именно его рук дело. Никаких других логичных объяснений здесь найти невозможно.       Я подскочил от какого-то резкого удара. И далеко не сразу понял, что я заснул прямо за компьютерным столом, о который, собственно, ударился головой. А на мониторе всё несменная табличка «Доступ запрещён. Введите пароль». Не знаю, когда моё терпение закончится, и я просто разобью этот чёртов дисплей. Как же не хватает сейчас Александра, способного, если даже и не найти решение проблемы, то просто её разбавить хоть какими-то яркими красками. От воспоминаний о приятеле, от которых я так усердно бегал весь этот вечер, с болью сжалось сердце. Нет, я не должен сейчас поддаваться очередному приступу агонии. И вообще, не обязательно это должен быть Александр. Вот от помощи, например, со стороны Коричневого я бы тоже не отказался… Какая-то смутная мысль начала просачиваться в разум после воспоминания о Коричневом. Что-то едва уловимое, туманное, но такое осязаемое. Возможно, это верх моего безумства, но мне вспомнился код с ложки, применение которому мы так и не нашли. Да ну, бред какой-то. Если это и правда сработает, я подумаю, что я окончательно спятил и уже живу в собственных галлюцинациях. Но ведь проверить догадку, пусть и столь глупую, ничего ведь не стоит, особенно когда позора моего интеллекта никто не видит. HA6507S. Почему-то этот набор чисел и букв прочно засел в моей голове, и тут же с лёгкостью всплыл в памяти. Не веря в собственный успех, но от чего-то всё равно ловя мандраж, набираю комбинацию на клавиатуре. Нажимаю «Ввод».       «Доступ заблокирован».       Этого и следовало ожидать, но почему тогда на душе выпадает горький осадок разочарования? Ну, зато, я убедился, что нахожусь ещё в реальном мире.       «Фридрих, знаешь… не стоит переоценивать некоторых людей и возвышать как-то их действия, » — звучит в мыслях голос Александра.       Да чёрт бы побрал этого Коричневого! Ну ведь должно же что-то связанное здесь быть, должно! Давай же, Фридрих, шевели извилинами и думай, где ещё может пригодиться эта чёртова комбинация. Здесь стоит несколько компьютеров. Может, это ключ хотя бы к одному из них?       Пробегаюсь от стола к столу, везде вбивая эти чёртовы цифры с числами, и каждый раз получаю «Доступ заблокирован». К чёрту это всё, с меня на сегодня хватит, на часах уже пять ночи, и у меня не остаётся ни сил, ни желания, ни нервов что-то здесь ещё делать. Напоследок выругавшись себе под нос, покидаю управление и ухожу в свою каюту.       А утро встретило меня жуткой головной болью. Желание помереть, оказывается, ещё ни разу не было настолько острым и нестерпимым. От давящей со всех сторон боли перед глазами прыгают белые пятна и хочется выть, но даже малейший скулёж отдаёт мощной более резкой и невыносимой волной. И приходится с трудом молча терпеть, уткнувшись головой в подушку. Не знаю, сколько я вот так провалялся, прежде чем смог собраться с духом, подняться и доползти до медицины хоть за какими-нибудь таблетками. Спасибо современной медицине за сильные скородействующие препараты.       На обратном пути встретился в столовой с Джессикой. Девушка посмотрела на меня, кротко в приветствии кивнула и тут же отвернулась. Наверное, стоило бы обсудить с ней произошедшее, но сейчас я, вероятнее всего, сделаю только хуже, поэтому лучше на данный момент оставить всё, как есть. Напрягать её ещё больше своим присутствием тоже не стал, и, не задерживаясь, направился в жилой отсек.       — Фридрих… — слышу я его голос и тут же оборачиваюсь. Юноша сидит на моей койке и пристальным выжидающим взглядом смотрит на меня.       — Александр?! — от переизбытка самого странного и непонятного спектра чувств, захлестнувших с головой, останавливается собственное сердцебиение. — Боже, Александр, как мне тебя не хватает! — срываюсь с места и подбегаю к парню, стремясь вцепиться в него, прижать к себе и ни за что никогда не отпускать.       — Чщ-щ, — останавливает он меня, упираясь руками в мою грудь, не подпуская близко к себе. — У меня не так много сил и времени, — в чём дело? — Фридрих, послушай. Я вижу и чувствую, что с тобой происходит. И мне это не нравится. Борись с собой, со своими мыслями и демонами. Не смей сдаваться. Борись до последнего. Я знаю, это очень сложно, но отпусти меня. Я не стою твоей загубленной жизни. Дойди до конца, справься со всеми трудностями, живи дальше, наслаждайся жизнью, найди человека, с которым ты будешь счастлив, — не отрываясь от моих глаз, он провёл пальцем по моей щеке, вытирая стекающую горячую слезу. — Не плачь так много обо мне… Своими слезами ты делаешь больно не только себе, но и мне. Я всегда буду рядом в трудные минуты, Фридрих. Я здесь, я рядом с тобой. Почувствуй это.       Наконец ослабив барьер между нами, он позволил приблизиться вплотную к себе. Он здесь, он рядом со мной. Но от чего же так горько и хочется рвать собственное сердце на части?       — Мне так тяжело без тебя… — утыкаюсь носом парню в плечо.       — Я знаю… — он успокаивающе гладит меня по спине. Как мне не хватало его прикосновений, его голоса, его тепла. Как мне не хватает его самого. Образ начинает заволакиваться лёгкой пеленой дымки, куда-то беспощадно ускользая из сознания, и удержаться за него становится всё сложнее и сложнее.       — Останься ещё хоть ненадолго, — изо всех сил стараюсь уцепиться за его образ, насладиться последними угасающими моментами этой иллюзии, но меня всё больше и больше словно какая-то неведомая сила пытается вытеснить куда-то наружу, за пределы реальности.       — Мы ещё увидимся, Фридрих… Только самоубийц я здесь не встречал.       С трудом поднимаю веки, щурясь от нового приступа головной боли. Это невыносимо. С ещё большим трудом принимаю сидячее положение и тянусь за таблетками, которые я швырнул на стол, когда вернулся в комнату. Высыпаю из банки заветные препараты, замечаю, как трясутся собственные руки. Да и в целом бьёт мелкая дрожь. Только после того, как я проглотил капсулы, у меня получается расслабиться.       В сознание возвращаются ускользающие фрагменты сновидения. Как это всегда происходит, сны после пробуждения стираются из памяти, и именно поэтому я стараюсь запомнить и запечатлеть в собственной коре головного мозга всё, что я ещё помню. В мельчайших подробностях, в малейших деталях. Как хочется верить в то, что это была не очередная игра больного разума. Что Александр и правда находится рядом со мной и наблюдает за всем происходящим со стороны. И что же он видит прямо сейчас? Меня, рыдающего дни и ночи, даже во сне, почти без остановки? Я и правда должен взять себя в руки. Ради него. Ради того, что мы делали вместе, и что я обязан закончить. Заставить уже наконец эту вялую субстанцию в черепной коробке хоть как-то шевелиться и работать. Но с чего начать?.. Где искать зацепки? Если Александр и правда решил связаться со мной, то что он этим хотел мне сказать, помимо очевидного «Борись до конца и не сдавайся»? Юноша всегда горел какими-то идеями, какими-то теориями, постоянно что-то искал и делал. Если жизнь после смерти и правда есть, то Александр просто не мог не вложить в свой визит какой-то смысл или подсказку для меня. Почему я не спросил, кто его убил?! Даже мысли такой не промелькнуло! Чёртовы сновидения, в которых ты никогда не отдаёшь отчёт самому себе.       Хотя, наверное, я всё же продолжаю сходить с ума. Какой толк спрашивать у собственной фантазии, кто её убил?.. Но в одном я точно прав. Александр ничего никогда не делал просто так. Так, может, я снова не там ищу?       — Александр! Александр, не умирай, прошу!       В голове снова и снова эхом раздаётся собственный крик, возвращая меня к минувшим роковым событиям. Не хочу об этом вспоминать, но разум, как назло, решил иначе, насильно в самых ярких деталях и подробностях восстанавливая эпизоды того дня.       — Фридрих, я в темноте так и не смог понять, кто это был…       — Алекс, смотри на меня, слышишь?! Держись! Не смей меня оставлять! Александр, ты обещал мне не умереть! Ты же поклялся! Я… Я люблю тебя… Слышишь?! Я люблю тебя, чёрт возьми!       — Я знаю…       — Не оставляй меня… Пожалуйста…       — Моя каюта для тебя всегда открыта…       Его каюта для меня всегда открыта. Всегда открыта… Чёрт возьми, комната Александра!       Ни о чём больше не думая, подрываюсь с места и несусь к комнате юноши. Я там после нашей ссоры так ни разу и не появлялся. И вообще не думал, что хоть раз сюда ещё зайду после его смерти. Всё здесь напоминает о нём, больно терзая и без того кровоточащие душевные раны. Смотрю на его кровать, на которой мы вместе спали. Казалось бы, это было так недавно, всего лишь две недели назад, но как же за эти две недели жизнь разделилась на «до» и «после». Отворачиваюсь, не позволяя слезам снова вырваться наружу. Хватит. На столе стоит его чашка, даже с недопитым кофе, присохшим к стенкам посуды. Открываю верхний ящик стола и нахожу в нём дневник Александра. Он с ним постоянно возился, а я даже ни разу не поинтересовался, для каких он ему целей. Достаю книжку в тёмном кожаном переплёте, смахиваю рукой осевший слой пыли. Открываю, ловлю приятный запах бумаги и шуршание желтоватых страниц под пальцами. Что я могу здесь найти? Неужели Александр оставил бы что-то важное в дневнике, который находится в свободном доступе для всех желающих? Нет, это не похоже на приятеля.       — Елена была учёным. А каждый учёный обязан вести личный рабочий дневник, не связанный с официальной отчётностью. Ты что, никогда фильмы не смотрел?       Ничего важного в таком формате юноша точно не оставил бы. Но где тогда искать? Снова оглядываю всё помещение, и останавливаю свой поиск чего-то важного на ноутбуке, лежащем на кровати. А вот это уже может быть интересно. Из-за того, что он постоянно носился с записной книжкой, в глаза не бросалось то, как он дорожил компьютером. Но я помню его ужас и панику, когда с ноутбуком произошли неполадки. Да, определённо искать нужно там.       Сажусь с компьютером в кресло, и сразу же сталкиваюсь с уже надоевшей проблемой. «Введите пароль». Какой к чёрту пароль?! Не припомню, чтобы Алекс мне перед смертью на ухо нашёптывал какие-то числа! Я ведь даже точной даты его рождения не знаю… А вот от этого осознания стало горько. Что я вообще знал о жизни Алекса, кроме того, что у него есть лошадь? Только имя, и больше ничего. Какой же я идиот. Но ведь он должен был оставить какие-то зацепки для меня! Что это может быть? Когда мы вообще с ним обсуждали числа? Может, это что-то, над чем мы работали вместе? Например, коды с предметов. Где-то в его дневнике должен быть номер ножа, который мы нашли, а потом безвозвратно потеряли. Открываю последние страницы в поиске нужной пометки. Ага, вот она. «HA3702D». Ввожу нужную комбинацию. И ничего, «неверный пароль». Я уже даже устал разочаровываться по этому поводу. Ладно тогда, может, этот злосчастный номер с ложки? Должен же он мне хоть где-нибудь пригодиться! И снова «неверный пароль». Чудесно. Что тогда остаётся? Уже даже серьёзно ни о чём не думая, ввожу первое, что пришло в голову и всплыло в памяти. 6669. И снова мимо. Издав протяжный стон, борюсь с желанием бросить эту затею к чертям собачьим и уйти обратно к себе. Но тут моё внимание привлекает всплывшее окно на мониторе.       «Подсказка: Его невозможно слушать»       О, ну так ведь это же всё облегчает! Всего лишь нужно вместо чисел найти какое-то слово, какая радость, у меня есть как раз целая неделя на то, чтобы перебрать пятнадцать тысяч активно используемых в лексике слов! У меня сейчас глаз начнёт дёргаться. Ну вот кого невозможно слушать?! Коричневого что ли?! Синего? Кого ещё?!       И снова вздыхаю. Как же это тяжело. Но своими истериками я ничем себе не помогу и никак процесс не ускорю. Надо напрячься и хорошо подумать. Его невозможно слушать… О чём идёт речь? Явно о чём-то одушевлённом, иначе бы было написано «это невозможно слушать». Думай, Фридрих, думай. Никто за тебя сейчас думать не станет, как было всегда до этого. О чём мне рассказывал Александр? Он вообще особо не распространялся о своей жизни, всю информацию приходилось вытягивать допросами. Я даже не знаю, как зовут его коня! А мы, между прочим, не раз его обсуждали. Что ещё мы обсуждали?.. Он мне рассказывал пару раз о сёстрах, о жизни в деревне у тёти, о… О попугае! Чёрт, у них же жил какой-то огромный орущий попугай! Дай Бог памяти вспомнить, как его зовут, Александр точно произносил его кличку. Что-то связанное с австрийскими значимыми личностями, помню об этом из-за шутки про Гитлера. Бетховен? Нет, он немец, в Австрии только умер. Моцарт!       Вбиваю ключевое слово, и, о боги, раздаётся звук приветственного уведомления и открывается рабочий стол. У меня что, правда всё получилось?! Я смог сам решить какую-то чёртову головоломку?! Вау, да я не совсем конченный идиот!       Стараясь не тратить лишнее время на ликование, начинаю изучать содержимое рабочего стола. По сути, ничего лишнего на нём нет: ярлыки браузеров, пара системных приложений и какая-то папка, находящаяся в противоположном углу и привлекающая к себе внимание. Никакого названия у неё нет. Нажимаю на неё, и тут же передо мной открывается целый огромный список каких-то видеозаписей, судя по названиям, записанных с этого устройства. А вот это уже интригует… Справляясь с тугим узлом напряжения где-то под сердцем и предвкушения и стараясь унять вновь появившийся мандраж, открываю самую первую запись. Передо мной тут же появляется лицо Александра, первые несколько секунд, похоже, что-то настраивающего.       «Что ж…» — наконец смотрит он в камеру и собирается с мыслями, намереваясь что-то сказать, — «если вы смотрите эту видеозапись, то либо вы взяли мой ноутбук без спроса, и тогда вам конец, либо я уже мёртв и её смотрит кто-то, кому я смог довериться в будущем. Ну а начну я с самого начала. Итак, сегодня первый день, меня зовут Александр Саарикоски, и моя старшая сестра, Агата Саарикоски, — один из создателей шоу, которое будет происходить последующие три месяца, » — тут юноша сделал паузу то ли думая, о чём говорить дальше, то ли давая зрителю время осмыслить только что сказанную фразу. Я же сейчас вообще не в состоянии о чём-то думать, поэтому с замиранием сердца жду, что он скажет дальше. — «Да, она является одним из директоров International Social Research Corporation, а я сам стажёром. Моё имя и фамилию вы можете увидеть в подписанном мною договоре с корпорацией о согласии принятия участия в эксперименте, который найдёте в этой же папке. Спросите, что я тогда здесь делаю? Не удивлюсь, если позже я сам задамся этим вопросом…» — снова длительная пауза. – «Я нашёл материалы, подтверждающие, что в этом эксперименте будет работать киллер, и знаю, что следующие недели на корабле будут происходить убийства. Вероятно, первое произойдёт совсем скоро. Когда меня убедили принять участие в отборе кандидатов для данного эксперимента, я понятия не имел, на что соглашаюсь и на что подписываю жизни других людей. Пропустил для дальнейшего рассмотрения несколько десятков заявок, и надо же, какое чудо, узнаю, что своим пропуском отправляю кого-то из этих людей на смертную казнь. Этот факт скрывали от всех нас — простых сотрудников. Мы просто сортировали заявки, смотрели результаты тестов, находили варианты, подходящие под объявленные требования, даже не зная, что ждёт человека, на заявку которого мы нажимаем «Одобрено для дальнейшего рассмотрения». Когда я узнал о наёмном убийце, то не мог не устроить огромный скандал на всю организацию, угрожая разглашением секретной информации с неопровержимыми доказательствами. Разумеется, что ничего из этого у меня не вышло, и меня быстро заткнули, но чтобы как-то загладить ситуацию с обеих сторон, мне предложили, а я добровольно согласился принять прямое участие в этом эксперименте, в надежде, что хоть здесь у меня получится спасти чужие жизни. Не будь бы у меня крепкой поддержки в лице родной сестры, наверняка бы меня просто бесследно убрали ещё на Земле, как потенциально опасный объект, знающий то, что знать не нужно. Я не могу об этом всём открыто рассказать остальным. Убийца избавится именно от меня в первую очередь. Эти суки наверху не могли не поставить перед ним такую цель после того, как я заставил их жопы сжаться. Они такое не любят и едва ли спустят с рук. Поэтому, единственное, что мне остаётся, это действовать скрытно. К тому же, как отреагируют даже мирные люди? Не удивлюсь, если сами прикончат меня, ведь, по сути, в каком-то смысле именно из-за меня они оказались здесь. Если бы у меня хватило смелости разгласить информацию, то ничего этого не было бы. У меня мало времени до первого убийства, и поэтому нужно как можно больше и быстрее узнать о всех находящихся здесь. Разумеется, что заявки, которые я сам отобрал, не пропустили дальше, поэтому я со всеми на равных условиях, » — он на что-то отвлёкся, посмотрел куда-то вниз и, похоже, что-то достал из ящика в столе. Но предмет в камеру не попал. — «Ладно, следующий вопрос, который, пожалуй, может возникнуть: а зачем вообще всё это организованно? Зачем полёт в космос, зачем киллер, зачем нам лететь на какую-то другую космическую базу? Возможно, будет смешно, но ничего из этого нам тоже не разглашали, и, скажу мягко, не поощряли инициативу засунуть нос в «не своё собачье дело». Да, прикрылись тем, что это поможет провести эксперимент в максимальной чистоте, но не знаю, кого они там хотели удовлетворить данным ответом. Слухи среди сотрудников ходили всякие разные, вплоть до того, что это никакой не социальный эксперимент, а прикрытие для незаконной транспортировки каких-то секретных материалов. Опровергает данную гипотезу киллер, о котором никто, кроме директоров, не знал. Так что чёрт знает, что они там наворотили и какие игры вообще задумали. Простым смертным данная сторона мира закрыта. Ну и тема, которая меня волнует ничуть не меньше: что нас здесь убьёт быстрее — этот самый киллер или состояние корабля. Сразу после посадки я оббежал его по периметру, ознакомился с картой, проверил отчёты. Последний раз это судно эксплуатировалось несколько лет назад, и не похоже, что кто-то пытался его привести в нормальный вид. Чего только стоит мигающий свет в коридоре, от которого у меня рано или поздно начнётся нервный тик. Надо будет эту тему поднять и обсудить с остальными. Похоже, на киллера ушло слишком много финансов, и на нормальный корабль ничего не осталось, » — юноша замолчал и напрягся, глядя в сторону двери, к чему-то прислушиваясь. Где-то на фоне раздался механический голос, оповещающий, что взлёт прошёл успешно, и экипаж может покинуть свои каюты. Помню его. Именно тогда все десять человек впервые смогли спокойно выйти наружу и увидеть друг друга в лицо. До полёта нам строго запрещали пересекаться. — «Что ж, похоже, сейчас будет весело, » — усмехнулся Александр. — «Пойду гляну, от чьей руки я здесь подохну. Нельзя же пропускать такое событие.»       На этом запись останавливается. Проигрыватель предлагает воспроизвести следующее видео, но я продолжаю сидеть, просто глядя в монитор. Он обо всём знал изначально. Знал, что здесь всех ждёт, пытался хоть кого-то спасти даже ценой собственной жизни. Если бы он обо всём рассказал мне сразу, то… То что бы? Что могло это изменить? Да, по сути, наверное, ничего. Конечно, это всё объясняет его поведение с самого первого дня. А ещё подтверждается одна очень важная деталь. Здесь работает профессиональный киллер, поэтому бессмысленно искать какие-то мотивы для убийств. И либо это Чёрный, либо Синий. Один имеет криминальное прошлое и судимость, второй бывал в горячих точках. Оба идеальные кандидаты на звание наёмного убийцы. И нет никаких гарантий того, что мы избавились от нужного человека. Предатель всё ещё может быть среди нас, и никто не знает, было ли убийство сотрудника корпорации его главной и конечной целью, или нет.