Ошибки доверия

      Мысли в голове роились, не оставляя ни малейшего шанса на спокойный сон. Долго думал. О нём, о его действиях, вспоминал его фразы, пытался в них разглядеть скрытые намёки и послания. Как много Александр пытался мне сказать без прямых слов? Теперь, когда я знаю важную составляющую часть его жизни, почти всё приобретает совершенно другой смысл. Казалось бы, какие-то ответы на вопрос получены, но от этих ответов хочется задать ещё больше вопросов… Вот только ответить на них некому.       В итоге я проворочался в кровати до глубокой ночи, находясь на грани помешательства. Не знаю, сколько времени прошло, когда я вскочил с кровати, схватил ноутбук юноши и открыл заветную папку с видеозаписями. Наверное, стоило не терять зря время на попытки сомкнуть глаза, и сразу продолжить просмотр.       Всего несколько мгновений, и вот я снова вижу перед собой Александра со взъерошенными во все стороны тёмными кудрями. Только сейчас, глядя на него, пришло осознание, что файлы на этом ноутбуке — это единственная память о юноше, которая у меня осталась. И то, если бы мне в голове что-то не щёлкнуло, не было бы даже этого, лишь туманный образ в памяти, грозящий с долгими годами стереться и забыться…       «Чёртовы научные фанатики, храни их Господь за отсутствие любого рода индивидуального подхода в бытовых мелочах. Признаться честно, я сам не был до конца уверен в успехе этой затеи, но жизнь бок о бок с научными деятелями преподала мне одну ключевую вещь: если перед вами учёный, который не ведёт свой личный дневник, то вас обманули, это не учёный. У них, мне кажется, ведение рукописей заложено в ДНК и передаётся из поколения в поколение…» — на этой фразе Александр запнулся, перевёл взгляд куда-то вбок, послышалось шуршание и звук открывающегося и следом же задвигающего ящика в столе. Свою записную книжку прячет, мерзавец. — «В общем, ладно, не в этом суть. Мне удалось найти потайной ящик в медицинском, и надо же, там лежал дневник русской! Преградой стало то, что почти всё там ведётся на чёртовом русском языке. Вот говорила мне тётя, что надо русский учить… Но зато у меня есть Фридрих. Он хоть этот язык и не знает, но в вопросах лингвистики опыта у него явно больше. Не понимаю, как он разгадал этот шифр, но нам за один вечер удалось узнать охренеть сколько любознательных фактов. Во-первых, судя по всему, Елена на этом судне не впервые. Во-вторых, она кого-то назвала «нашими». Похоже, ей сказали о том, что в этом эксперименте примет участие ещё один научный работник корпорации, и она ожидала встретить кого-то себе подобного. Представляю её разочарование, если бы она узнала, что её коллега — это я. Но я не могу быть её коллегой, и тут мы переходим к «в-третьих»: я уверенно заявляю, что она точно не член ISRC. Да, у нас, конечно, штаб насчитывает несколько тысяч сотрудников, и всех знать в лицо просто невозможно, учитывая огромное количество филиалов в самых разных странах, но меня бы предупредили, если бы я здесь был не один! А это значит только одно. Елена — представительница явно чего-то стороннего. И она здесь может быть не одна. Если здесь замешаны какие-то другие корпорации, то игра может оказаться значительно крупнее, чем предполагалось изначально, и цель данного мероприятия совершенно другая, выходящая за рамки непонятного социального эксперимента. Как только я узнал об этом проекте, у меня сразу же появилось множество вопросов и логических несостыковок. Так во что же, чёрт возьми, мы все ввязались? Я не смогу спокойно спать, пока не разберусь во всём происходящем, и вынесу Фридриху мозг, пока он не переведёт эти записи.»       О да, я помню, как он действительно вынес мне мозги и нервы. Я тогда ещё начал очень сильно истерить. Пожалуй, это был мой самый первый срыв на корабле. И вроде, хочется сказать, что я повёл себя тогда как мудак… Хотя нет, не хочется. Александр меня тогда действительно выбесил. Хоть сейчас и становится понятно его тогдашнее суетливое поведение, и по какому поводу он вообще ко мне прицепился с этим чёртовым переводом.       «Похоже, палку я всё же перегнул, и поэтому пришлось провести незабываемый вечер наедине с русским языком. Фридриху явно нужен эмоциональный отдых,» — утомлённо вздыхает юноша, потирая веки ладонями. — «Собственно, к чёрту, оно же и к лучшему. Если бы я узнал, что эта тварь всё это время обо всём знала и скрывала от меня, манипулируя мной и вертя, как ему самому выгодно, при Фридрихе я бы не сдержался точно. Нейтан. Вот знаю же я его, как все свои пальцы на руках и ногах, но от чего же так противно на душе? Фраза «такое от него невозможно было ожидать!» была бы наглой ложью. Я не удивлён. Я лишь в очередной раз разочарован и убеждён, что всё в этом мире можно изменить, кроме этого человека. Интересно, его хоть немного душит какой-то голос совести, какая-то мораль? Этот ублюдок обо всём, чёрт возьми, знал! Он знал, во что я ввязываюсь, и даже не попытался меня предупредить. Чувствую себя просто использованным. Так погано, боже», — парень замолчал, пустым взглядом глядя куда-то себе под нос. Вспомнилась его фраза, сказанная мне в тот день. «Когда ты знаешь, что человек мразь — ты хотя бы знаешь, чего от него ждать, но когда человек постоянно улыбается тебе, шутит с тобой, трахается с тобой, чёрт побери, а потом выясняется, что всё это время ты был для него не более, чем марионеткой, которую можно двигать и вертеть, как его душе угодно — вот что страшно, Фридрих». Я тогда так пытался понять, о ком же ведётся речь, даже в чём-то винил себя самого, так вот в чём дело? Во всём замешан Нейтан Фокс? Александр и он… Любовники?.. — «Удивительно, мы так пытались перевести русский текст, что не видели очень значимой детали, которую даже расшифровывать не надо. Я увидел на одном из полей имя. Оливер Эриксон. Фокс мне рассказывал о том, как его экипаж погиб. Нейт долго и упорно рылся в этом деле, пытался выйти на какой-то след, даже, чёрт возьми, откуда-то раздобыл копии документов о той экспедиции! В своё время он мне все уши прожужжал этим чёртовым расследованием. А потом как-то очень резко замолчал. Я так и не знаю, он просто сдался или действительно смог вынюхать что-то значимое, из-за чего нарвался на неприятности, и ему пригрозили. Если я правильно рассуждаю, то этот корабль, судя по всему, Скелд. Именно на нём и работал Оливер, я помню этот факт. То есть три года назад здесь уже происходили убийства точно такие же, как сейчас. Какое отношение к этому имела Елена? Точно не знаю. Она явно не могла быть участницей последней экспедиции, иначе её бы здесь в этом проекте точно не было. Как и не знаю, работала ли она под руководством этого Оливера или же кого-то другого. Но так или иначе, женщина явно что-то про него знала. И тут мне так невзначай вспоминается прощальная фраза «Алекс, ты, главное, вернись живым, твой ясный ум мне ещё будет нужен». Казалось бы, ну, обычная поддержка с подъёбом и намёком на то, что в нашем весёлом дуэте, как правило, головой, а не членом, думаю именно я, и без моего «ясного ума» этот мудак загнётся. А потом вспоминаешь, что это именно этот ублюдок навёл тебя на информацию о киллере, которая, кстати, судя по реакции, его совершенно не удивила, а следовательно, он уже знал о ней. И всё становится на свои места. Там дать чуть информации, там натолкнуть на нужный путь, там что-то вскользь упомянуть… И вот уже человек, сам того не зная, идёт подписывать себе смертный приговор, зато имея хотя бы небольшую долю вероятности удовлетворить какие-то твои интересы. Если бы не чёртов Фокс, меня бы здесь, блять, не было!» — срывается он на крик. По блеску в глазах видно, что юноша изо всех сил сдерживает слёзы, глядя на потолок. — «Ненавижу его…» — едва слышно шепчет он. — «Я же чуял и видел, что он за мразь, но до последнего отрицал и как-то его оправдывал в своих глазах…» — всхлип и тишина. Я даже предположить не мог, что всё может быть настолько глубоко и за всем скрывается любовная драма. Сейчас мне стало искренне жаль юношу. Пережить такое предательство, должно быть, действительно невыносимо больно. Доверяешь свою жизнь кому-то, а тобой в итоге всего лишь пользуются… — «А ещё противно от себя самого. Я точно так же использую Фридриха. Ну, может, не настолько точно так же, но всё же, чем я лучше? Надо будет с ним обязательно обо всём поговорить… Настроить на то, что я сам являюсь мудаком. Как я устал от этих притворств, тайн, расследований, интриг и предательств. Хочу всего лишь спокойной и счастливой жизни с близким человеком, а не вот это всё дерьмо. Если выживу, забираю свои деньги и съёбываю куда-нибудь в другую страну к чертям собачьим. От всего и от всех. Чтобы ни одна лживая мразь меня не нашла и не достала.»       На этом запись заканчивается. После просмотра появился осадок, который я никак не могу оценить и понять. Наверное, логично предположить, что должно появиться хоть какое-то чувство ревности и было бы логично задаться вопросом «а почему он мне раньше про него не рассказывал», но нет. Ничего такого даже близко нет. Есть только нестерпимое желание прижать парня к себе, утешить, сказать, что всё будет хорошо, и я всегда буду рядом. Нет смысла как-то копаться в прошлом и чужих отношениях. Но что мне делать в будущем? В прошлых видео Александр убеждал меня в том, что Нейтан — надёжный человек, которому можно довериться и который не подведёт. Очевидно, что это даже близко не так. Значит, рассчитывать на его помощь нельзя. А это значительно убавляет уверенность в собственных силах и перспективе светлого будущего. Как же всё сложно… Насколько вообще целесообразно было обращаться за помощью к своему…парню? Бывшему? Какого рода отношения вообще их связывали? Глядя на Александра, не похоже, что взаимная любовь до гроба… «Нас особо ничего и не связывало-то, на самом деле. Я бы назвал эти отношения взаимовыгодными, но не более того,» — вспоминаются слова парня, когда я спросил у него, о ком он говорил. Интересно, дело правда только в взаимной выгоде? Кто ж теперь расскажет… Уж вряд ли сам Нейтан Фокс. Если этот человек и правда виновен в том, что Александр оказался в этой смертельной западне, то я не уверен, что при личной встрече с ним смогу сдержать себя в руках и не наброситься на него. Надо будет попробовать проверить, отменил ли Алекс отправку сообщений, и если нет, то самому это сделать.       Решив не откладывать данное дело, я сразу же полез в браузер, но все соцсети оказались не вошедшими в аккаунт, и нет никаких сохранённых паролей. Очень предусмотрительно, если знаешь, что скоро умрёшь, и не хочешь, чтобы кто-то копался в твоей личной жизни. Не могу винить за это юношу, но сейчас мне это так не на руку… Остаётся надеяться, что Александр сам додумался удалить сообщения. Может, он скажет об этом дальше…       Но дальше нигде ни единого упоминания больше не было про Нейтана. В целом, обсуждение разных теорий, подозреваемых и всё подобное.       «Видел бы меня сегодня Коричневый, я бы припомнил ему его «анализ — это не твоя сильнейшая сторона». Всё выведать без единого слова — даже этот синеглазый ублюдок ни разу не демонстрировал такие способности, а про меня ещё что-то говорил. Я пообещал Фридриху ни в каких своих записях не упоминать информацию, которую он узнал от Красного. Но вывод из узнанного напрашивается всего один — либо Красный предатель, либо как-то связан с ним. Ещё Фридрих предположил, что он может быть тем самым Оливером, но это уж точно мимо. Во-первых, какой из него капитан? Во-вторых, что-то он не похож на человека, проведшего три года в Азкабане, или где его там держат. Не уверен, что это условия класса Люкс… Если данная личность вообще ещё жива. Да и что ему здесь делать? Вот только понять не могу, если Красный предатель, то зачем Фридриху открылся? Стараясь тем самым отвести от себя подозрения? Я уже не знаю, что можно ожидать от этого американца, его действия всегда выглядят необдуманными и непонятными с точки зрения логики нормального человека. Надо будет наблюдать за ним.»       «Сейчас занимался переводом записей Елены. Нашёл крайне любопытную запись. По всей логике и видимости, русская — представительница SNAEC. И это довольно неожиданно. Я слышал о том громком деле с судами и закрытием корпорации, но мне, как человеку, который связан с научными организациями, прекрасно известно, что никуда гады не делись, просто стали работать скрытно. Если не ошибаюсь, наш ISRC тоже покрывает их, но в такие глубины мировых организаций меня никто не посвящал, поэтому точно что-то конкретное утверждать не стану. Но встаёт новый вопрос — зачем её сюда отправили?.. Чтобы следить за ходом эксперимента? В чём от этого смысл, если у неё не было никакой защиты? Кого она называла своими? Меня? Я уже устал пытаться что-то понять, честно… Мне казалось, что у меня есть здесь преимущество, потому что я знаю больше информации, чем все остальные, но, как оказалось, я не знаю ни черта. Отправляться сюда было действительно самоубийством. Да даже сама русская писала, что ей не ясна её задача, похоже, она, как и я, ничего не знала. Может, она тоже залезла, куда не нужно, и от неё решили избавиться, как от меня? Наверное, этого мы уже никогда не узнаем.»       После этого видео записи начали выходить значительно реже и короче. Похоже, Александр просто сдался и устал пытаться что-то разгадать и понять. Больше описаний каких-то бытовых мелочей, взаимоотношений между командой, пересказ вечеров, проведённых вместе. Это стало похоже больше на альбом, цель которого — запечатлеть самые яркие и светлые моменты жизни, осознавая, что они могут стать последними.       «Было сегодня весело утереть девчонке нос. И совершенно не весело, когда она утёрла его мне. Да она с Коричневым была бы идеальной парой, они явно стоят друг друга, как жаль, что тот был пидорасом, да ещё и геем. Его мимолётные, почти незаметные, взгляды на большинство мужской части нашего разноцветного экипажа я точно ловил, мне не могло показаться. Да и чёрт с ним. А вот Жёлтая удивила. Она — это первый человек из присутствующих, который смог увидеть меня таким, какой я есть. Ещё и прилюдно это заявила. Не могу же я позволить какой-то девчонке всё испортить и разрушить то, что я так старательно возводил! К счастью, заставить её молчать оказалось проще, чем Коричневого. Вообще, не могу отрицать тот факт, что она не лишена эрудиции, хотя и демонстрирует эту черту крайне редко. Меня это, если честно, настораживает. Никогда не знаешь, чего ожидать от людей, которые просто тихо за всем наблюдают из своего угла. Один Коричневый чего стоил… Ну и вот опять я о нём. Никак мне этот чёрт покоя не даёт, осталось только в любви к нему признаться. Если честно, отбрасывая всё своё личное презрение и неприязнь, очень обидно, что для меня он так и остался чем-то неизведанным, непонятным, нераскрытым.»       «Похоже, интеллектуальные способности девчонки я вчера явно перехвалил. Теперь, наверное, абсолютно каждый может сам догадаться, что у нас есть дневник русской. Неприятная ситуация, учитывая, что сама Жёлтая узнала об этом от Фридриха. Я стараюсь не лезть в их отношения, но данный факт оказался просто сногсшибательным. Вот так твердишь кому-то о доверии, и сам же наступаешь на эти грабли. И хоть вряд ли Фридрих сделал это намеренно, но осадок неприятный всё равно имеется.»       «Давно не делал отчёт. А так как заснуть у меня сейчас всё равно не выйдет, спасибо за это Фридриху, то вполне можно и потратить полчаса на отчётность. Очень много вопросов вызывает Красный. Прям очень. Выясняется, что у него есть доступ администратора, что он знает о дневнике Елены, ещё он что-то искал ночью в медицине. Все эти факты не способствуют вычёркиванию его из списка подозреваемых. Он определённо что-то знает. Откуда у него разрешение? Говорит, что сам не в курсе, но я в это не верю. Я пытался на него надавить, рискуя собственным разоблачением. Быть может, если бы у меня было больше полномочий, у меня бы получилось его расколоть, но перегибать палку я не могу — и так все косо смотрят. В общем, мы с Фридрихом пришли к умозаключению, что с американцами необходимо поделиться какой-то информацией, в надежде, что они поделятся чем-то в ответ. Рассказали им о том, что русская работала на SNAEC, и вот тут Красный выложил, что этот корабль — собственность MIRA. И если это и правда Скелд, то это значит, что Оливер работал на MIRA, но появляется вопрос — что здесь раннее могла делать Елена?.. Снэйк ведёт жёсткое соперничество с Мира, уж не знаю, чего они там не поделили, но русской здесь никогда не должно было быть. Если только речь не о шпионстве… Мне всё ещё непонятно, зачем её сюда к нам послали. Тоже шпионить? Я пытался выяснить род её деятельности на этом судне, даже с Фридрихом ходили ночью в медотсек за этим, но наши планы оборвала пара чёртовых американцев. В общем, как обычно, число загадок стремиться к бесконечности, а ответы в минусовые показатели. Красный незаметно передал мне записку. Звал этой ночью в час встретиться в медицинском, и я правда собирался пойти, надеясь, что наедине он всё же сам пожелает раскрыться, но Фридрих почувствовал неладное и никуда меня в одиночку не отпустил. Очень, блин, вовремя. Надо будет завтра переговорить с Красным, может, он согласится встретиться следующей ночью.»       «Мне порядком уже надоел тот факт, что как только у нас появляются к человеку вопросы, этот человек умирает! Предатель словно наши мысли считывает и действует на опережение! Без понятия, как он это делает. Только приблизимся к возможности получить какие-то ответы, так эту возможность у нас тут же хладнокровно отбирают! Заебало!» — нервно жестикулирует руками юноша и бегает взглядом по помещению. Но следом глубоко выдыхает и несколько секунд молчит, похоже, собираясь с мыслями и взывая ко всему своему хладнокровию. — «Красного убили этой ночью… Так я и не узнал, что он от меня хотел… Чёрный знал о назначенной мне встрече, и я правда стараюсь думать рационально, и ничего логичнее тут не вижу кроме того, что предатель — это Чёрный. Как-то же убийца узнаёт о наших планах и опережает нас… А Чёрный находится в курсе наших расследований и планов… Ещё и меня агрессивно обвиняет в убийстве. Белый пропустил голосование, поэтому никого в космос не отправили. Порядком удивило то, что так же никому не стал подписывать приговор Синий, зато Жёлтая вместе со мной отдала голос за афроамериканца. Эти двое что, телами поменялись? Без понятия, какой логикой руководствуется Синий, и что задумала Джессика. Да и чёрт с ними. Ещё узнали, что киллер имеет собственное оружие. Наш нож никто не трогал. Фридрих нашёл на рукояти номер. Я раньше замечал такие номера на всех предметах здесь, но проверить его на ноже не догадался. Записал на всякий случай, может пригодиться. Пытаюсь отследить, какой логике и последовательности придерживается киллер. И если два первых убийства были сделаны для того, чтобы расчистить себе дорогу, то Елена и Красный — два человека, которые явно были в чём-то замешаны, лишь ещё больше подтверждают мою теорию, что предатель ищет меня. Не знаю, о чём с ним договорились и какую цель поставили, но я не верю в то, что два убийства подряд людей, чем-то отличающихся от остальных — простое совпадение. И по всей этой логике я имею все шансы оказаться следующим.»       «За эти недели произошло много невероятных вещей. Например, Чёрный рассказал Фридриху о том, что в ночь убийства Фиолетового наш покойный француз посещал администрацию вместе с Красным. Возможно, что это именно Фиолетовый смог взломать компьютер и дать доступ американцу. Тогда это снимает с Красного ярлык принадлежности какой-то корпорации, и он действительно ничего о происходящем здесь не знал. Ещё наш нож украли, мы, а точнее — я, исследовали вентиляции. Ничего важного там не нашлось, кроме одной интересной бумажки. Надо же, оказывается, Фридрих куда-то наведывается, или наведывался раньше, по ночам с Синим. Очень интересно и «приятно» было это узнать не от него лично, а от бумажки, которая предназначалась мне в случае его смерти. Я пока об этом с ним не разговаривал, всё надеюсь, что, быть может, он всё-таки сам захочет обо всём рассказать. Но произойдёт это точно нескоро. Фридрих понял, что я нагло им пользовался, разумеется, что это тоже не самый приятный факт, так что его нежелание со мной общаться мне понятно. Я знал, что рано или поздно придётся поднять данную тему, вот только не думал, что последствия так сильно способны нанести по мне удар. Мне страшно. Боюсь, что Фридрих меня отвергнет и больше никогда к себе не подпустит… И я пойму его. Правда. Единственный, кого я виню в том, что всё так случилось — себя самого… Так что я готов принять любой его вердикт и решение. Вот только легче от этого не становится.»       Мне тоже. Вместо того, чтобы спокойно всё обсудить и во всём разобраться, я бегал, избегал, намеренно сторонился. Стараясь не подпускать вновь подступившие эмоции, включаю следующее видео.       «Фридрих, я делаю эту запись для тебя — боюсь, что так и не успею обо всём тебе рассказать лично. Изо дня в день чувство надвигающейся смерти только усиливается. Не могу из-за него уже ни спать, ни есть. Если ты смотрел прошлые видео, то должен уже иметь представления, что я за человек и чем занимался. Я действительно всеми силами старался всем вам помочь, но эта игра оказалась гораздо сложнее и запутаннее, чем мне представлялось. Прости меня за всё. За то, что был иногда таким эгоистичным мудаком, за то, что не сдержал какие-то свои обещания, за то, что позволил верить в сказку со счастливым концом…» — по щекам юноши потекли слёзы. — «Я давно готов принять смерть. Но не готов расставаться с тобой. Прости, если принёс тебе слишком много боли. Ты не ошибся, я правда тебя люблю. Больше, чем собственную жизнь. И я сделаю всё возможное, чтобы хоть как-то принести в твою жизнь что-то хорошее. Я говорил тебе, что с делом о твоём отце может помочь Нейтан Фокс. Дальше я рассказывал о том, как он меня подставил ради своих же интересов. Безусловно, этот поступок делает его ублюдком, и вряд ли тебе захочется вообще иметь с ним дело. Я понимаю. Но ещё я понимаю, что без него ты вряд ли справишься. Можешь обижаться, можешь ругать меня, но нет, я не отменил отправку сообщений ему. И не позволю тебе это сделать. Ты можешь быть для него интересным, поэтому не сомневаюсь, что на контакт с тобой он обязательно выйдет и сунет нос во всё, что выглядит опасным и криминальным. Нейтан без этого не может, он живёт этим. Если увидит для себя цель, то не отступится от неё, придёт к ней любыми путями и средствами. Моё нахождение на этом судне тому подтверждение. Он докопается до правды любой ценой и жертвами. Так что я всё ещё уверен в том, что, несмотря на мои с ним конфликты, тебе он поможет. Принимать эту помощь или нет — решать тебе самому. Наверное, я бы сам не смог положиться на человека, который подставил кого-то близкого для меня. И прекрасно представляю, как это всё выглядит для тебя со стороны. Почва для размышлений довольно большая, но я искренне верю в то, что ты сможешь разобраться и прийти к верному выводу и решению. Твоя жизнь не стоит моего конфликта с одним мудаком. Он использовал меня, а ты используй его. Это будет честно и справедливо. Иначе что, я напрасно здесь подох что ли? Если честно, не представляю, как тебе будет тяжело со всем этим разобраться. Но я верю, у тебя хватит на это сил. Просто не сдавайся. Ради меня. Ради всего, о чём мы с тобой говорили и мечтали. Больше всего на свете я хочу, чтобы ты был счастлив. Скорее всего, это моя последняя запись. На ней я и прощаюсь.»       Это последний файл в этой папке. С тяжким камнем на душе отложив ноутбук в сторону, направляюсь в ванну. Снова невыносимо больно, тяжело, изнуряюще. Снова не могу сдержать собственные слёзы. Снова готов сделать роковой шаг, лишь бы избавить самого себя от нестерпимых мучений.       «Мы ещё увидимся, Фридрих… Только самоубийц я здесь не встречал…»       Состояние наутро было до омерзения подавленным и разбитым. Думаю, нет смысла даже говорить о том, что я до самого утра так и не смог заснуть. Надо подняться и хотя бы выпить кофе. Понятия не имею, сколько чашек придётся в себя залить, чтобы хоть немного улучшить своё состояние. Конечно, можно продолжить и дальше лежать в кровати, вот только страх того, что я продолжу сходить с ума в одиночестве, всё же заставил меня встать на ноги, одеться и выйти в коридор. Снаружи я вдруг неожиданно встретил Джессику, тоже покидающую свою каюту. Девушка посмотрела на меня, кивнула и, не задерживаясь, направилась дальше по коридору.       — Джессика, — окликнул я её. Она остановилась и выжидающе уставилась на меня. — Зайди ко мне, пожалуйста.       Пару секунд поколебавшись, она всё же неуверенно шагнула в мою сторону. Но замерла в дверном проёме, не отваживаясь пройти внутрь комнаты.       — Я хотел бы извиниться за… — начал я как-то пытаться подобрать слова, чтобы объясниться и дать девушке понять, что я не желаю ей зла.       — Не нужно, — тут же перебила она. — Ты ничего не сделал. Это мне не стоило было давить.       Говорит пусто, отрешённо, механически. Интересно, она действительно так считает, или просто говорит то, что я хочу услышать? Но колкий взгляд карих глаз твёрдо давал понять, что девушка не позволит мне и слова поперёк сказать. Она даже не станет слушать. Пожалуй, тут я бессилен. Что ж, ладно, раз так…       — Вот, — я взял гитару и протянул её Джессике, — возьми. Нужно было вернуть её тебе раньше.       Девушка взяла инструмент в свои руки, провела кончиками пальцев по корпусу, очерчивая каждую линию, каждый изгиб. Едва коснулась струн, её губы тронула лёгкая, едва уловимая, улыбка. А следом Жёлтая зашла в комнату и поставила её обратно в угол — туда, где она и стояла.       — Пусть останется у тебя. Я давно с ней распрощалась. Это был подарок.       — Подарок? — не смог я скрыть удивления. — Разве ты не давала её на время?       — Нет, — пожала она плечами. — Речь шла об этом, но я прекрасно осознавала, что она останется у вас, и была готова к этому. Думаю, Александр тоже знал об этом. Если это всё, что ты хотел, то я пойду… — направилась она к дверям.       Всё, что я хотел? А чего она хотела сама? Чего ожидала от моих слов?       — Постой, — я не осмелился пытаться задержать её как-то физически. Но Джессика замерла у дверей, так и не выйдя в коридор. — Что ты хочешь сказать?       Она обернулась, закрыла дверь и замерла, слегка склонив голову набок и изучающе скользя взглядом по мне. Потом на её лице отразилось какое-то сомнение и, поджав губы, она развернулась обратно к дверям.       — Пожалуй, ничего, — кинула она через плечо, открывая двери.       Что за игры такие?! Сколько можно играть в молчанку?! Один играл, и чем это всё закончилось? Ну уж нет, я не позволю случиться подобному ещё раз.       — Джессика. Не знаю, что ты задумала, но настоятельно не советую кормить меня какими-то призрачными намёками. Либо говори всё, как есть, либо не разводи театральный спектакль.       — Вот как?! — резко разворачивается она, выгибая бровь. Уже через секунду девушка оказывается совсем рядом со мной, прижимаясь ко мне, и тянется к моему уху. — Хорошо, скажу всё как есть, — быстро шепчет она, срываясь на шипение. — Ты ни разу ещё не задумывался о том, что мы избавились не от того человека?       От этой фразы я опешил и подался назад, стараясь оказаться от Жёлтой в нескольких шагах, чтобы рассмотреть её выражение лица и понять, насколько серьёзно она это заявляет. Она действительно хочет об этом говорить? Зачем, какой от этого смысл?!       — Ты сама же отдавала голос за Чёрного. Дважды, спешу напомнить. И только сейчас тебя начали терзать какие-то смутные сомнения, что мы ошиблись и убили не того?       — Я делала всё возможное, чтобы выжить! — кричит она в ответ. — Иногда приходится идти на сделку с собственной моралью и расставлять приоритеты. И свои приоритеты я расставила.       — Так вот как?.. И сколько жизней ты готова отдать на растерзание, чтобы самой выйти из воды сухой?..       — Столько, сколько потребуется, — одними губами произносит она, пятясь к двери. Не дожидаясь моего ответа, разворачивается и уходит.       Только сейчас прямое осознание выливается на меня потоком ледяной воды. Мы и правда, похоже, избавились не от того.