Ошибки доверия

      В очередной раз оглядываю опустевшее помещение. Надо же, даже немногочисленные бытовые предметы способны придать атмосфере уют и домашний комфорт. Сейчас же здесь остались голые стены, стол и кровать.       Завтра прибытие. Все вещи уже собраны и укомплектованы в коробки, которые стоят в углу возле двери в ожидании своей выгрузки. Вроде, ничего не забыл. При себе оставил только ноутбук, средства личной гигиены и гитару. Последнюю только из-за того, что мне банально некуда её деть. С огромным грузом на душе смотрю на находящийся перед моим взором музыкальный инструмент. В памяти всплыл момент, когда Александр учился играть какую-то аранжировку и обещал позже её спеть ради меня. Едва ли воспоминания позволят мне самому когда-нибудь в этой жизни сесть за конкретно эту гитару. Так и будет пылиться где-нибудь, лишь бы не маячила перед глазами, чтобы не пробуждала всё то, что я буду так усердно долгие годы замуровывать и хоронить в закоулках собственного разума. Надо поговорить с Джессикой, что для всех будет лучше, если она возьмёт её обратно. В целом, учитывая, что никаких дел на ближайшие сутки у меня больше нет, это вполне можно сделать хоть прямо сейчас.       Прямо сейчас сделать не получилось — Джессика не открывает дверь в каюту. Из коридора в жилой отсек заходит Синий.       — Ты Жёлтую нигде не встречал? — интересуюсь у вошедшего мужчины.       — Нет, — успеваю заметить, как он сжимает челюсть, впрочем, уже через долю секунды на лице нет ни намёка на какое-то напряжение.       Может, она тогда спит? Правда, насколько помню, до Джессики всегда было легко достучаться в любое время дня и ночи. Нет, имеет смысл искать её где-то на корабле, если только она не закрылась от нас в каюте намеренно. Чёрт знает, что у девушек может быть на уме.       Больше ни о чём не спрашивая, устремляюсь к выходу и направляюсь в управление, чтобы быстро выяснить местонахождение Жёлтой. Следом доносятся неспешные, размеренные шаги Синего.       А вот показания на карте ничуть не облегчили задачу. Если верить тому, что я вижу на огромном дисплее, два человека сейчас находятся в комнате администрации — то есть я и Синий, стоящий в дверях, и один в каютах. Так неужели специально не открывает? Это какая-то проверка на нервы или что? Ладно, не хочет выходить на контакт — не надо, мне надоело вечно за ней бегать. Наверняка сама завтра придёт.       — Стой, — перекрывает мужчина дверной проём рукой, препятствуя выходу в коридор. — Пойдём осмотрим весь корабль, — не предложение — приказ.       С какого, я извиняюсь, хрена? Вот сам и иди. Или что, девчонки испугался? Интересно, если я озвучу данный вопрос, какой процент моего тела пострадает?       — Я не вижу в этом необходимости, — ровно отвечаю, вздёрнув подбородок. Ему надо — так пусть сам и идёт.       — У девки хватит ума не игнорировать нас, — озлобленное шипение. — И ты крайне глуп, если недооцениваешь её.       Ого, так ты правда её боишься? Если бы мне кто-то сказал об этом, я бы это воспринял либо как плохую шутку, либо посчитал человека спятившим. Но с чего такие опасения?       — Ладно, идём, — стараясь сдержать усмешку, делаю приглашающий жест в сторону коридора, давая понять, что я предпочту плестись позади, не позволяя исчезать из поля моего зрения. Впрочем, эта позиция Синего более чем устроила — мужчина даже не попытался что-то выдвинуть против такого расклада и пошёл вперёд.       Как и ожидалось, в столовой пусто. Инициатор парной прогулки по пустому кораблю уже устремился к выходу, ведущему в заднюю часть судна через верхний коридор, и я даже ринулся за ним следом, но остановился, так и не дойдя до массивных металлических дверей. Что там делать Джессике? Максимум, она может оказаться в медицине, но это опровергает тот факт, что мужчина только что заглянул в этот отсек и пошёл дальше по коридору. Пусто. И я сильно сомневаюсь, что Жёлтой могут быть интересны двигатели и реактор. Не знаю… Комната охраны? Наблюдать за двумя человеками, почти не покидающими пределы своих комнат, через камеры? Учитывая, что это Джессика, я уже даже не знаю, чего от неё можно вообще ждать. Вот пусть Синий сам и проверяет. А я пока пройдусь по передней части корабля. Встретить где-то там девушку мне не так страшно, как блуждать с опытным бойцом по закоулкам, из которых точно моих предсмертных воплей не будет слышно.       Появившийся из ниоткуда такой сильный страх перед Синим мне кажется несколько иррациональным, ибо мужчина мог меня уже прикончить миллион раз, однако данными возможностями не пользовался, а сейчас просто нет никакого смысла как-то скрывать совершаемое убийство, после которого остаётся на судне всего два человека, включая тебя самого. Наверное, меня просто тяготит общество британца, и мне за радость от него куда-нибудь улизнуть.       Удовлетворившись такими умозаключениями, я сам себе кивнул и направился к оружейной. Синий всё равно не возвращается, чтобы узнать, где я затерялся, отчитать и потащить за собой дальше. Не знаю, правда, это хорошо или не очень. Всё-таки в случае чего его гибель будет и на моей совести. Хотя, к чёрту Синего вместе с этой совестью.       Я нашёл девушку в навигации. Она стоит, глядя в иллюминатор прямо перед собой. А вот и ответ, почему её не было видно на карте — она в обычной рубашке и джинсах.       — Фридрих, где Синий? — спрашивает она, даже не оборачиваясь. Узнала по звуку шагов?       — Если сопоставить скорость перемещения со временем, когда я видел его в последний раз, то, думаю, в данную долю секунды он где-то в районе нижнего двигателя, — прикидываю в мыслях. Джессика никак не реагирует и продолжает стоять ко мне спиной. Тишина давит со всех сторон. Знать бы, какими мыслительными процессами сейчас загружен её мозг. — Не страшно одной по кораблю разгуливать? — прислоняюсь плечом к стенке и скрещиваю руки на груди.       Ноль реакции.       — Слушай, я тут хотел попросить… — выдавливаю из себя фразу, но на середине обрываю, задумавшись. Не похоже, что девушка сейчас расположена к разговору. Настолько неприступной она для меня ещё ни разу не выглядела. Возможно, всё-таки лучше затронуть тему моих душевных мук, вызываемых музыкальным инструментом, по прибытии — в более разряженной обстановке. — Ладно, потом поговорим.       Разворачиваюсь и собираюсь уходить, как вдруг слышу тихий, едва уловимый, дрожащий шёпот.       — Фридрих, ты можешь довериться мне?       Вопрос не то, что ставит в тупик, а простреливает насквозь. Довериться? Джессике?       — Не знаю.       Нет смысла как-то юлить, льстить, кормить бессмысленными обещаниями, в которых я никак не могу быть уверен. Мне кажется, что я вообще потерял любое, даже самое малейшее, доверие к людям и теперь всегда буду поджидать удар с каждой стороны, стараясь быть к нему готовым, просто чтобы было не так больно.       — К чему сейчас этот вопрос?       — Я просто хочу… — отвечает не сразу, похоже, стараясь правильнее сформулировать то, что собирается озвучить. — Хочу, чтобы ты знал… Я не враг тебе. И никому из тех, кто… Кто погиб.       — О чём ты говоришь?..       Подхожу ближе, стараясь заглянуть в её лицо. Сбоку вижу, как дрожат её губы, как с тяжестью поднимается и опускается грудная клетка, как блестят её глаза то ли от подступающих слёз, то ли отражая свет, излучаемый тысячами светилами впереди нас.       — У меня нет никаких доказательств, Фридрих… Ни у кого из нас троих их нет. Остаётся только полагаться на слова, но какой в них смысл, когда каждый будет говорить что угодно в свою защиту и оправдание, просто чтобы выжить? А я так хочу жить. Хочу вернуться домой, обнять маму, сходить на могилу отца. Знаешь, я ни разу там не была после его смерти, даже на похороны не приехала. Не смогла. Не нашла в себе силы. И мать так ни разу не проведала. Боялась. Боялась, что, увидя, как ей плохо, во мне что-то сломается, рухнет куда-то с огромной тяжестью вниз, разобьётся на тысячи осколков. Что-то, что я больше никогда не смогу поднять, починить, обратно склеить. И каждый чёртов день корила себя за свою же слабость и трусость. Так может, настал момент вспомнить, что я не просто чёртов кролик, старающийся убежать от всего хищного и опасного мира, а тоже чего-то стою и достойна?       — Я… — стараюсь подобрать какие-нибудь слова, но есть ли в них вообще сейчас хоть какой-то смысл?..       — Не надо, не пытайся. Я просто хочу, чтобы ты знал: я всегда буду с тобой на одной стороне в этой игре на выживание, при любых обстоятельствах. И прости. За всё. За то, что ты ещё не понял.       Не нравится мне это всё. Очень не нравится.       — Джессика, в который раз прошу, если ты хочешь что-то сказать, то говори прямо.       Она впервые повернулась, впервые посмотрела на меня. В тёплых карих глазах читается боль, отчаяние и какая-то необъяснимая твёрдая решимость. Что она, чёрт побери, задумала?!       Из коридора раздаются неумолимо приближающиеся шаги.       — Ты поймёшь, я уверена, — едва уловимо произносит девушка и отворачивается обратно, обхватывая себя руками.       В отсек заходит Синий. Пристальным сканирующим взглядом оценивает обстановку и, похоже, сочтя, что всё спокойно, несколько расслабляется, позволяя себе выдохнуть.       — Что здесь происходит?       О, если бы я сам знал…       Жёлтая на его пришествие никак не отреагировала. Даже не вздрогнула. Мужчина кинул на меня вопросительный взгляд. Ладно, надо что-то предпринять.       — Всё в порядке, я уже собираюсь уходить, — разворачиваюсь и иду к выходу в надежде, что и Синий с Джессикой последуют моим действиям, но нет, они с места не сдвинулись. Насколько безопасно оставлять их вдвоём?       — Жёлтая, пойдём?.. — всё же озвучиваю приглашение.       Оглядываюсь и вижу, как дрожит её тело. Да что, чёрт побери, с ней творится?!       Синий тоже заподозрил что-то неладное, нахмурился и подошёл к девушке ближе. Вижу, как она повела плечами, как Синий тянет руку к её плечу, чтобы развернуть к себе лицом, как Джессика резко разворачивается и всё происходящее следом мой мозг просто не успевает воспринять и переварить. Последнее, за что хватается разум — это за сверкнувшее лезвие огромного ножа, а следом раздаётся болезненный мужской вопль.       Всё произошло слишком быстро, слишком внезапно. В ужасе оцепенев, не успеваю сдвинуться с места, не успеваю произнести ни единого звука.       — Ах ты дрянь! — разъярённо шипит мужчина, хватаясь за собственный бок и сгибаясь пополам. На пол падают первые капли тёмной крови.       Девушка отшатывается назад, наблюдая за тем, как Синий постепенно оседает на пол. Окровавленный нож из её ладони с пронзительным металлическим грохотом падает на пол, словно раскалывая реальность на тысячи осколков. Словно разделяя всё на «до» и «после». Жёлтая поворачивается ко мне, устремляя на меня взгляд полный паники, истинного ужаса.       — Джессика… Что ты… — только и успеваю в недоумении произнести, как в этот момент Синий за долю секунды выпрямляется и хватает девушку за голову руками.       Одно резкое движение, один лишь миг, сопровождающийся противным хрустом, от которого по всему телу побежали мурашки, а волосы встали дыбом, и вижу, как Джессика, неестественно свесив голову набок, жадно хватает ртом воздух, словно рыба на суше, глядя на меня полными мольбы и ужаса глазами, и медленно съезжает вниз по стене на пол.       Бежать.       Не могу сдвинуться с места.       Бежать.       Синий переводит на меня взгляд.       Бежать.       Смотрит куда-то вниз. Нож.       Бежать.       Сейчас.       БЕЖАТЬ, ЧЁРТ ПОБЕРИ!       Бросаюсь на пол, хватаю предмет, крепко сжав его в руке, и устремляюсь к выходу, не оборачиваясь назад.       Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт! Чёрт!!!       Бежать. Куда, чёрт побери, мне бежать?! Останавливаюсь, оглядываюсь, судорожно стараясь сообразить свой дальнейший план действий.       — Парень, ты совершаешь большую ошибку! — доносится из коридора голос, сопровождаемый всё теми же размеренными неторопливыми шагами.       Он ранен. Он не сможет меня сейчас догнать. Если он не остановит кровотечение, как долго у него получится протянуть? Смогу ли я даже с ножом побороть раненого, но опытного бойца и убийцу? Он на моих глазах одолел двух человек без оружия. А если он возьмёт свой нож? Или любое подручное средство, как тогда со сковородкой? Чёрт. Нужно не дать ему возможность сделать это всеми силами и способами. Но как?!       Он всё ближе и ближе, время на принятие решения неумолимо сокращается с каждым шагом, эхом раздающимся по длинному тоннелю коридора.       — Слушай, давай поговорим! Ты правда так боишься старика с дырой в печени?       Остаётся только полагаться на слова, но какой в них смысл, когда каждый будет говорить что угодно в свою защиту и оправдание, просто чтобы выжить?       Ну уж нет. Сначала я придумаю, как тебя обездвижить, и вот только тогда мы поговорим.       Стараясь не создавать много шума, но передвигаться так быстро, как только возможно, я захожу в хранилище и замираю, прижавшись к стене сразу возле двери. Тут же возле этого самого угла стоит стеллаж, а из-под него торчит длинная металлическая труба. Отлично, по массе именно то, что нужно. Не всё же одному Синему всякими железками размахивать.       Притаившись, терпеливо выжидаю, когда двери с характерным металлическим лязгом откроются и в отсек войдёт Синий. Проходят секунды… Или уже минуты? Может, даже часы?.. Гул собственного сердцебиения барабанным стуком отдаётся в ушах, кажется, что кроме него я уже ничего не могу услышать. Долго. Его нет уже чертовски долго. Или это просто мне так кажется? Можно было бы посмотреть время на часах, но какой в этом смысл, если я время не засекал сразу? Что мне делать, если он сюда так и не придёт? Может, он уже в медицине перевязывает себе рану или вернулся в каюту и взял свои ножи. Тогда я обречён. На что я рассчитывал, правда думал, что у него не хватит ума догадаться, что я могу его здесь поджидать, или что он пожелает собственной кровью залить всё напольное покрытие судна, не оказывая себе никакой медицинской помощи? Тупица. Мне нужно думать наперёд, предположить наиболее вероятные развития событий и отталкиваться уже от этого.       Если Синий не пришёл из этого коридора, значит он развернулся и пошёл наверх. Логичнее всего ему сейчас было бы отправиться именно в медицину. Но путь туда находится через столовую. А там можно найти огромное множество объектов для самообороны. Значит, вероятнее всего, он уже вооружён как минимум той же самой сковородкой. Его время тоже неумолимо утекает с каждой багровой каплей, пролитой на пол. Это шанс застать его врасплох. Нужно всего лишь помешать ему обработать рану, от потери крови он потеряет силы, а значит мне будет проще с ним справиться. В теории.       Идея приходит сама по себе быстрее, чем я успеваю принять решение, насколько она рациональна и чем ещё может обернуться для меня самого. Свет. Нужно обесточить весь корабль. Если мне повезло, и ранение серьёзное, то придётся накладывать швы, а в потёмках это сделать, как мне кажется, почти невозможно. Ну или хотя бы выйдет это не так быстро. Я могу выиграть время, а это самый ценный сейчас ресурс.       Всего несколько секунд для того, чтобы добежать до электрики, открываю щиток, миг — и всё вокруг погружается во тьму. Теперь Синий ничего не видит. Правда, я тоже, но наверняка ему сейчас зрение нужнее, чем мне. Можно остаться здесь в надежде, что мужчина в кромешном мраке не совладает с медицинскими принадлежностями и направится прямиком сюда, чтобы вернуть освещение, но что-то мне подсказывает, что уповать на это бессмысленно. Вероятно, он будет поджидать меня в медицине. Действовать надо быстро, пока он не сориентировался в ситуации.       Когда я вышел из отсека, первым порывом было тут же броситься бежать в медицину, но понял, что у Синего всё ещё полно преимуществ. Мне бы тоже хоть какой-нибудь козырь не помешал, помимо ножа, которым я пользоваться даже в ясный день не умею, не говоря уж о беспросветной темноте. Надо пожертвовать парой минут и зайти в каюту за шлемом. Возможность хорошо видеть происходящее может очень позитивно сыграть мне на руку.       Дверь в медотсек плавно открывается. Не решаясь зайти внутрь, сканирую помещение из коридора. Мужчины отсюда точно не видно. Но где ему ещё быть? Стараюсь рассмотреть каждую мелочь, зацепиться хоть за что-то, что выдало бы его присутствие. На полу замечаю чёрные пятна. Кровь, он точно был здесь. Значит, либо он где-то затаился в отсеке, либо его уже покинул.       Осторожно заглядываю в помещение и первым делом осматриваю углы возле входной стены. Пусто. Уже более смело и уверенно захожу внутрь. Не похоже, что он всё ещё здесь. Подхожу ближе к тёмным пятнам на полу и замечаю, что дорожка из капель ведёт в сторону вентиляции, возле которой и обрывается. Вот же ж чёрт. Плохо дело, очень плохо. Карта в управлении не работает без электричества, и я никак сейчас не смогу отследить его местоположение. Хоть какую-то надежду вселяет только то, что мужчина, похоже, не успел остановить кровотечение. Значит, его положение по-прежнему остаётся крайне шатким, и надолго где-то затаиться он не сможет. Куда бы я направился на его месте? В свою каюту? Маловероятно, ведь логично, что там будут искать в первую очередь. На корабле больше не остаётся укромных мест, разве что… Это чья-то чужая каюта. Ну конечно! У меня есть доступ ко всем комнатам покойных людей. Как же хорошо мне сейчас это может сыграть на руку, если Синий об этом не знает.       А что, если знает?.. С доступом администратора, насколько я помню, видно все действия пользователей. Видно ли это и предателю?.. Что ж, сейчас как раз и прове…       За спиной раздаётся шипение и скрежет закрывающихся дверей. Подпрыгивая от неожиданности и животного ужаса, тут же оборачиваюсь, но за спиной никого нет. Какого чёрта?! Подношу руку к сканеру — никакого эффекта. Пытаюсь открыть ставни вручную, но всё тщетно. Вот же дерьмо! Плохо, очень плохо. Такой расклад я совершенно не предвидел. Отлично, и что дальше?!       У меня остаётся один единственный доступный выход — через вентиляцию. Но откуда мне знать, что это не ловушка?! Должно же быть что-то ещё, думай, Фридрих, думай! Можно, конечно, просто остаться здесь и ждать, когда Синий приведёт себя в порядок и сам ко мне явится, чтобы прикончить. А что, если не явится? Нам лететь-то осталось всего сутки, завтра мы прибудем на базу.       Наверняка механизм как-то можно взломать вручную, но откуда мне знать, как именно? Был бы здесь сейчас Красный… Пожарную систему ведь как-то, по его же словам, легко отключить вручную, если знать… Вот чёрт…       Поднимаю взгляд к потолку, где красной точкой мигает датчик. В случае срабатывания пожарной тревоги все двери должны разблокироваться, ну конечно! А так как это химическая лаборатория, здесь наверняка должно быть что-то для получения огня. И правда, даже искать долго не пришлось — прямо в ящике стола лежит обычная зажигалка. И тут же стопка каких-то бумаг, думаю, никто особо не обидится, если я позаимствую парочку. Предварительно заткнув вентиляцию покрывалом с койки, залезаю на кресло и подношу горящую бумагу к датчику. Проходят томительные долгие секунды, прежде чем раздаётся спасительный вой сирены с оглушающим «ВНИМАНИЕ, СРАБОТАЛА ПОЖАРНАЯ СИГНАЛИЗАЦИЯ, ПОВТОРЯЮ, ВНИМАНИЕ…». Система пожаротушения начала распылять какой-то порошок, но мне это ничем не мешает. Двери тут же сами открылись. Отлично!       Сжимая крепче в руке всю ту же трубу, прихваченную с собой из хранилища, выбегаю в коридор и под неостанавливающийся гул сирены со всех ног несусь в жилой отсек. Нужно не позволить ему снова скрыться.       «Стой!» — отчётливой мыслью возникает голос в голове, словно и не мой вовсе.       Тут же замедляюсь и замираю, как вкопанный. Огромное сомнение начинает разъедать изнутри, уничтожая веру в правильность собственных действий. Вдруг всё напрасно? Вдруг он просчитал все мои шаги наперёд? Синий гораздо сообразительнее и ориентируется в стрессовых ситуациях гораздо лучше, чем я. Сирены вопят на весь корабль, он знает о том, что я уже покинул медотсек и наверняка догадывается, что первым делом я направляюсь к каютам. Что бы я сделал на его месте?.. Имея болезненную кровоточащую рану, пожалуй, остаётся только один единственный доступный вариант — затаиться в засаде и выжидать. Где он мог бы это сделать? Возле входа в столовую? Или там, за углом, рядом с входом в жилой отсек? Пожалуй, это довольно выгодная позиция. Отлично слышно, как человек заходит в отсек, и бежать далеко не надо — до цели всего пара шагов. Я не смогу подкрасться к нему с другого конца коридора незамеченным. И что мне делать? Остаётся только один вариант — пойти на поводу и быть готовым к последствиям. Наверняка он чем-то уже вооружился. У меня есть нож и длинная труба. Труба, пожалуй, окажется более эффективной — она позволит не подпускать противника к себе слишком близко. Но нужно не забывать о том, что не подпускать близко придётся не кого угодно, а конкретно Синего. В мыслях появился сумбурный, но, если мне повезёт, дающий хоть малейшие шансы на победу план. По возможности чуть более громким, чем обычно, шагом направляюсь к каютам.       Захожу в отсек и тут же разворачиваюсь, готовясь принять удар. Успеваю поставить трубу в угол и принять подобие боевой стойки, держа перед собой нож. Смех, да и только.       Он появляется бесшумно. Если бы я сейчас стоял спиной к входу, то точно его не заметил. Вижу по тому, как мужчина замер в дверном проёме, что он на не совсем такой расклад рассчитывал. И шлем раздобыть успел. Значит, в голову бить бесполезно. Он движется плавно, уверенно, так, словно его совершенно ничего не беспокоит. И лишь стекающая на пол чёрная жидкость напоминает о том, что силы его, должно быть, уже на исходе. Ходит кругами, подобно хищнику, выискивающему, с какого ракурса жертву будет проще атаковать. Словно ведомый в парном танце, следую его движениям, но при этом соблюдая дистанцию, которую убийца не торопится сокращать.       — Одумайся, олух! — доносится крик сквозь вой сирены. — Я же смогу убить тебя, даже находясь при смерти! Ты меня вынуждаешь! Мне не нужна твоя смерть!       Давай, рассказывай о том, нужна тебе моя смерть или нет. Как раз именно в этот момент я, намеренно позволяя загнать себя в угол, вжимаюсь в него и нащупываю рукой за спиной трубу. Но всё тщетно, если Синий не подойдёт ближе. Стоит мне замереть, как и он останавливается. Но всё ещё слишком далеко, чёрт. Ну же, нападай, чего ты сука ждёшь?! Он слаб, и знает об этом. Он уже легко бы мог выбить нож из моих рук.       — Просто отдай нож, и я обещаю, что даже рукой тебя не трону!       Возможно, стоит попробовать…       — Ты убил её! — пытаюсь докричаться в ответ.       — А она попыталась убить меня! Это выживание, парень! Эта дура совершила ошибку и поплатилась за неё! Не будь дураком и ты! Тебе со мной не справиться! Я бы легко мог тебя уже прикончить, посмотри, ты загнан в угол и держишь в руках игрушку, которой даже не умеешь пользоваться!       Ладно, хорошо, раз ты так просишь…       — Забирай, — перехватываю нож и протягиваю его рукоятью вперёд. — Только сначала, — тут уж одёргиваю руку ближе к себе, когда Синий потянулся за объектом, — убери свой.       Мужчина коротко кивает, и клинок из его ладони с звонким грохотом падает в сторону. Осторожно, готовясь в любой момент то ли отскочить, то ли нанести защитный удар, он подходит ближе и берёт мой нож за рукоять, пока я держу его за лезвие. Разжимаю пальцы. Пора.       Резким движением выхватываю трубу из-за спины и заношу удар, устремляя металлический конец прямо в раненый бок бойца. Удар. Мужчина сгибается пополам и отшатывается назад. Ещё удар, следом ещё один. Нож падает на пол. Приближаюсь вплотную и, пока он не успел прийти в себя, срываю и отбрасываю в сторону шлем. Вижу, как, несмотря на полную темноту, он задирает голову и смотрит мне прямо в лицо, как на его физиономии появляется оскал в форме улыбки и даже вырывается какой-то болезненный смешок. Пора с этим покончить.       — Ты ничего так и не понял, Фридрих Винтерхальтер, — последнее, что ему удаётся произнести.       Удар.