С героями по Франции

«Sous le ciel de Paris…» Сердце стучит часто-часто, но в остальном я как-то странно спокойна. Словно бы это не я – и вдруг в Париже! Наверное, просто потому что я не могу мозгом это осознать. Он никак не верит, хотя и слышит другую речь, видит иные здания, чувствует иные запахи. Но все равно отвергает. Это что-то вроде сна, наверное, или видения… И начинается французская столица с Эйфелевой башни. Я скептик, мне она не нравится ни вблизи, ни вдали. Я и ехала сюда с настроением «уберите это убожество!». Но я все же не согласна с Мопассаном: не только на башне ее самой не видно, но мой, самый старый кусочек Парижа, эта конструкция тоже никак не уродует – именно этого я более всего боялась, но нет, обошлось, ну а где-то далеко-далеко в дымке пусть будет. Так что я даже принимаю ее, ну что, пусть стоит! За Елисейские поля мне как-то и не обидно даже. А с нее самой зато прекрасно видно город… Правда, в тот момент я его еще знаю исключительно по фото и по карте. Поэтому высматриваю наугад, пытаясь скорее прочувствовать, где что может быть. Смогла или нет? После уже даже и не знаю. На первую встречу у меня, увы, только один день. И тот не полностью, частично он занят вот этим подъемом на башню, обзорной экскурсией по городу… Я хочу успеть везде, но понимаю, что это невозможно никак. Зачем я брала тур, к чему мне это? Ну или хотя бы почему именно этот тур? Меня оглушает эта архитектура другого камня… Мне надо хотя бы успеть прийти в себя, успеть понять, где я! Я вдыхаю французский парфюм – и понимаю, что не уеду без него. Нет, не того парфюма, что продается и у нас тоже, а именно французского, вовсе не люкса от гигантов, французы выбирают индивидуальные ароматы. И мне нужен именно мой, уникальный, часть меня и часть этих воспоминаний. Я замечаю манеру французов всегда носить шарфики – и немедленно покупаю себе несколько штук. Больше я не могу ходить без такого же! «- Сударыня, вы уверены? – скептически хмыкает у меня на задворках сознания Атос. – Ну что за мода? Ну что за вкус? Я-то полагал, что вам ближе нечто романтичное… ближе к моей эпохе. - Ну вы же француз, сударь! Вы же понимаете, что мода может не нравиться, но остается при этом модой. К тому же… мне нравится! – парирую я и предлагаю: - Лучше выберите что-то себе. И мне, конечно. Я хочу розовый, да, с этими дикими пятнами, и еще вон тот пестрый… Нет, строгая классика мне не нужна, у меня такого и дома хватает. Да, я уверена, что надену это даже со строгим платьем». Я теряюсь от того, что хочу… Но я точно хочу гулять по старой части города! Я бегу в Латинский квартал, я частично успеваю отметить пару «мушкетерских» улочек, сунуть нос в Люксембургский сад, потом вновь к Новому мосту… Но нет, направо мне нельзя, я не успеваю увидеть Королевскую площадь, мне не до предместья Сент-Антуан, некогда выбирать домик для Дианы де Меридор. Мне и пофантазировать о Квазимодо и Эсмеральде толком некогда, я успеваю только очень быстро осмотреть Нотр-Дам… У меня совершенно нет времени, хотя я лишь перекусила фаст-фудом, но группа ждать меня не будет. Впрочем, аппетита все равно ведь нет, я вообще есть не могу сейчас, питаюсь исключительно впечатлениями. Так что мне обидно не за еду, а именно за то, что я не успеваю получить все эти впечатления. Хочу объять необъятное… Я ненадолго торможу, пропуская демонстрацию. И понимаю, что это какая-то забастовка. Кстати, направляются они на площадь Бастилии. «- Как удобно, - на этот раз фыркает у меня в голове его величество Людовик, - далеко никого не надо будет тащить. - К сожалению, государь, Бастилию давно снесли, так что тащить придется куда-то в иное место… - Консьержери?» Я только вздыхаю – туда мне тоже не успеть на этот раз. Бастующие между тем вежливо пропускают туристов, среди которых и я. Надо этим пользоваться. Я непременно еще вернусь! «Мы встретимся, мы обязательно встретимся…» Этот зарок я долго твержу себе. И, разумеется, осуществляю его, менее чем через год. И уже – только Париж! Чтобы знакомиться именно с ним, проводить с ним время, посвятить все ему одному. Я прилетаю вечером, но спешу сказать «Bonjour, Paris! Comment ça va?». И он отвечает мне внезапным лучом заходящего солнца, освещая уже темный двор Лувра, касается этим лучом меня. Значит, у него все ça va... У меня наконец довольно времени: и чтобы вдыхать парфюм, и чтобы плутать по узким улочкам старого города, и чтобы просто сидеть на стульчике в Тюильри, пытаясь мысленно «убрать» крыло Ришелье (да и «пирамиду», я ее вообще стараюсь не видеть в своих мечтаниях) и «достроить» старый дворец, представив совсем иной ансамбль, как это было в XVI-XVII веках. Я могу сидеть в кафе с бокалом вина или с багетом на набережной, я могу бродить по пустым коридорам Лувра – какое счастье, что глупые туристы все толпятся возле трех священных коров! А я-то знаю, где таятся самые сокровища! Скажем, вот Боттичелли, а вот Тициан… Да и среди скульптуры немало, но я пока не спешу в те залы, я гуляю по этим, где ранее были личные комнаты. Древние короли почти ощутимо вздыхают: что сотворили с их покоями! Я столь же тихо вздыхаю в ответ: сделанного не воротишь, лучше позвольте мне представить, как тут могло быть раньше, у вас… А мировые шедевры ведь тоже не мешают, правда? Ну не знаю, мне вот нравится! Мне доступно уже в этот раз выбирать дома для квартир мушкетеров и для сокрытия Дианы де Меридор от принца, натыкаться взглядом на таблички со знакомыми названиями улиц и лишь смутно знакомыми, а потом вспоминать, где же это было, в каком романе или в самой истории? Я могу даже просто рассматривать кованные решетки, как все туристы пытаясь все же отыскать одинаковые. Мне некуда спешить. Хотя я все равно утром встаю пораньше – спать не хочется, несмотря на то что ложусь поздно. Но у меня маленький не-сетевой отельчик – я специально выбирала. Тут совсем скудный завтрак: кофе, круассан, яйцо и пустой йогурт – но мне этого довольно, по утрам все равно аппетита нет, а сами французы больше и не съедают на завтрак. Именно этим и привлекателен даже этот завтрак. Тут аутентично, а не прилизано под некий общемировой стандарт. Здесь можно жить именно местной жизнью, можно представить себе, например, комнатушку д’Артаньяна – тем более, что лестница тут между этажами тоже очень аутентичная, винтовая, пусть и металлическая. Можно стоять на балкончике (именно стоять, в проеме окна, называемого у нас французским, выйти не балкон тут невозможно). «- Отель близ Пляс Пигаль? – иронию в голосе Призрака Оперы нельзя не угадать. – Это сюда вас так тянуло? - Нет, месье, но к вам я тоже загляну, обещаю». Свое намерение я, разумеется, осуществляю – как же не взглянуть на знаменитое творение Гарнье? Я же тоже хочу взглянуть на эти залы… и на ложу Призрака, конечно же, тоже хочу! Зачем себе отказывать? У меня есть время. Да, у меня наконец довольно времени, чтобы изучать витражи храмов и убранство их порталов. Я могу подробно изучать хоть каждый сюжет. И могу долго рассматривать статую-дар Людовика XIII в честь рождения сына. А после спуститься к церкви Сен-Северин и… тоже замереть тут, остаться сидеть на скамеечке, слушая орган. Я настолько не спешу, что даже отправляюсь в музей оружия в Доме Инвалидов. Ну не к могиле же Наполеона мне идти! Да, я уважаю его военный гений, но ничего не могу с собой поделать, не люблю его как человека. И не буду я ему кланяться! С интересом маньяка фотографирую каждый эфес, каждый доспех, пистоль… Но это поначалу, в паре последних залов я настолько устаю от всей этой мужской радости, что больше ничего не рассматриваю почти, фотографирую вовсе витринами, говоря себе, что однажды, может быть, рассмотрю повнимательнее и это… «- Не… женское это дело, рассматривать оружие, - замечает Людовик XIII, словно бы не его стараниями во многом собрана подобная коллекция. - Не женское, - соглашаюсь я. – Но я довольна». А еще я решаюсь на то, чего до последнего боялась – поехать в Сен-Дени. Я хотела этого очень, но после всех разговоров о том, каким стал этот квартал, мне нужно собраться с духом, чтобы все же осуществить это. В вагоне метро ненадолго становится неуютно: в какой-то момент тут не остается более… хм… еврофранцузов, а иные смотрят… нет, не злобно, но словно бы непонимающе, полагая, видимо, что я ошиблась, не успела выйти, пропустив свою остановку, и скоро начну спрашивать, когда она была. Но я знаю, где выходить. И замираю на выходе – надо же, а я и не думала, что от метро тут так близко. Но это и хорошо, я сразу же смотрю на базилику. Между романикой и готикой… Наверное, именно такой и должна быть усыпальница, что приняла в себе столько династий разных времен! Будто бы из самой древности, тяжести и жестокости тех времен, к изящности и изысканности последних из французских правителей. Какой верный выбор, пусть и не тем обусловленный… Здесь тихо. Где-то в стороне на экране крутят фильм о том, что творилось с телами во время революции. Я не слушаю и не смотрю – эта история мне хорошо известна, но детали и без того вызывают дрожь, а уж тут!.. В какой-то момент даже закрадывается мысль: а может, уйдем? Надгробия посмотрели – и довольно, а? Но я мазохистски ступаю дальше… Сердца Генриха IV и Людовика XIII. Мне вдруг физически почти плохо. Меня бьет озноб и бросает в жар. Мне стыдно, хотя на мне-то никакой вины нет. Или есть? Все ли человечество отвечает за зверства части нашего общества? И мне жаль до слез, жаль так, как бывает жаль лишь самого близкого человека, как я могла рыдать лишь в детстве. Я молчу. Лишь мысленно могу выдавить что-то вроде «Простите!». Ничего более в голове не формируется. Заставить себя уйти. Но нет, я не жалею, я выхожу с каким-то чувством очищения. Словно бы что-то отпустило или благословило. И в качестве подтверждения этого чувства я уезжаю к Новому мосту. Я спокойно улыбаюсь статуе Генриха и отправляюсь гулять на площадь Дофина. А дальше можно куда угодно еще! Меня оставляет старинный Париж и приходит Париж богемный. Меня тянет на Монмартр под голос Далиды… Странным образом следующее свидание с ним тоже начинается с Монмартра и его улочек. Новый визит – а словно бы продолжение старого. Я так не задумывала, но оно словно бы само так вышло. Нет-нет, я не откажусь от того, чтобы вновь встретиться со старым Парижем. Так нельзя с давним приятелем ведь, не так ли? Тем более, что я для себя наметила совсем уж старый город, закапываться – так в древность с головой! Остатки римских развалин – дайте две. Ну или три. Или… да ладно, ладно, все постепенно! Как забавно все же соседствуют сейчас многие памятники! Ну как может древняя арена служить ныне мальчишкам футбольным полем? И при этом соседствовать с ботаническим садом, разбитом стараниями доктора Эруара? Видимо также, как может средневековый монастырь стоять на фундаменте древних терм… Я немножко путаюсь, не в силах определиться, как глубоко мне погрузиться, где ощутить себя. Но это тоже часть этого воздуха, этой страны, этого города. От римских стен и римских саркофагов – к средневековым статуям, а от них к увеселениям вечернего Парижа. Все это мешается в странный причудливый коктейль, который все же хочется попробовать и прочувствовать. На этот раз я вообще прибыла очень уж уверенная в том, чего хочу. У меня столько планов, что я погружаюсь именно в них, выделяя время все же тому, что мне так любимо и составляет часть странного свидания с Парижем. Потому вдруг оказывается, что с ним я вижусь словно бы мельком, постоянно куда-то уезжая и возвращаясь. Да, постепенно я становлюсь переборчива в желаниях. И одновременно словно бы неразборчива. Я могу очутиться в саду Пале-Кардиналь (вот не могу называть его Пале-Рояль!), бродить по улочкам Сен-Жермена. А могу провести полдня в музее восковых фигур, здороваясь с шансонье и королями, даже подмигивая Обеликсу, а затем потратить другие полдня на покупки… Духи. Вино. Книги… Да, книги! Когда мне первый раз надо было купить их, я настойчиво искала все сама, не решаясь заговорить ни с кем из консультантов в магазине. «- Да спросите уже, что вам нужно, черт возьми! – твердил мне господин Атос. – Это просто невозможно, время, сударыня! - Меня не поймут. - Ну я же вас понимаю». Я только сильнее сжимала зубы. Всякие «бонжур» и «мерси» до сих пор почти полностью решали все мои вопросы, мне не нужно было ни с кем говорить. А вот теперь этого было мало, надо было… обратиться к человеку с нормальным вопросом. Что может быть проще? Однако меня буквально бросало в озноб. Но стрелки часов продолжали двигаться, до времени встречи, назначенного мною же, оставалось так мало – а мне еще надо дойти до Люксембурга. Пришлось давить в себе все страхи и обращаться с полноценной фразой. И языковой барьер рухнул сам собой. Конечно, можно забыть какое-то слово. Или не понять. Однако ведь можно же и переспросить – это простое осознание отчего-то пришло вот не сразу. Совершенно легкое в простоте своей решение в тот момент казалось безумно сложным и невыполнимым. А вот стоило раз пересилить себя… и все, будто по мановению волшебной палочки, вышло! «- Надо же, сударыня, как вам хотелось заполучить эти романы! - подсмеивался надо мной герцог д’Орбье». Смейтесь, смейтесь, месье! Ради вас старалась. Только понимая, что мне надо или отказываться от этих книг и уходить, или наконец суметь заговорить здесь и сейчас, я вообще смогла решиться. Каким странным это кажется сейчас, когда мне, напротив, проще обратиться с вопросом к кому-то и помощью, чем мучиться с поисками самой. Кажется, я очень меняюсь. Все чаще я назначаю свидание не в кафешке, а в ресторане, желая узнать Париж получше, поглубже. Меня не манят туристически-попсовые места вроде Мулен-Ружа, но так привлекает кабаре «Проворный кролик». И, о ужас, я нахожу Эйфелеву башню очень даже… привлекательной. Особенно поздно вечером в свете огней.