С героями по Франции

Королевские резиденции Франции… Их немало, хотя на слуху лишь Лувр и Версаль, порой добавляется Фонтенбло. Лувр, конечно, уже давно не воспринимается как дворец или замок, только как галерея искусства. Вот и выходит, что все стремятся в первую очередь в Версаль, к тому же еще и что-то себе додумывая о нем. Но ведь начинают же именно с него, верно? Как все добропорядочные туристы, я беру экскурсию и уезжаю в пригород Парижа, правда, еще и с некоторым оправданием себе – с группой вообще проще попасть во дворец, чем самому. Потому что кататься с гидами для меня тяжкое испытание, наслушаешься такого, что волосы дыбом встают: то у них Наполеон оказывается захоронен в Пантеоне, то, не зная, что сказать о Вандоме, чьим именем названа площадь, его просто называют «славным жителем города», то Мария Медичи – любящая мать, воспитывавшая сына в Люксембургском дворце. И прочее, прочее… Что ж, главное – попасть внутрь, а дальше я уж «потеряюсь». С этим я и уговариваю себя отправиться в путь. Пока группа пытается исполнить невозможную просьбу гида – собраться в одном месте, - я рассматриваю фасад дворца. Старинный домик, построенный еще отцом, но преображенный сыном. «- Будь моя воля, я бы ему так всыпал! – хмуро замечает в моих мыслях Луи XIII. – Чтобы не смел отцовское наследство портить! - Ну он же не со зла, - пытаюсь оправдать юного правителя я. – Даже наоборот, из особого почтения к вам, государь. - Почтения! – задыхается от возмущения он. - Он вас совсем не знал, вы слишком рано его покинули. А прославить это место… было как прославить и вас, как выказать благодарность вам за ту Францию, которую ему оставили вы, и которую поднял он»… Золота многовато, конечно, но мне нравится, с какой любовью оставлен отцовский охотничий домик, нужен и вправду необычайный талант, чтобы из него сотворить такой дворец! И я уже предвкушаю, какой он внутри и какие там сады! Я словно бы никогда не видела его на фото и в фильмах. Я настраиваю себя на то, что у меня сегодня все будет впервые и хочу прочувствовать эти впечатления именно как новые. У меня получается, я просто наслаждаюсь залами дворца, пусть и переполненными туристами со всего мира. - В сравнении с Петергофом – ничто… Слышу я это как-то отдаленно. Нет, я не согласна. Как можно сравнивать? С Петергофом, с дворцом Сиси… да с любым дворцом и парком, построенными после? Причем столетие и более спустя! Всегда проще с новыми возможностями сделать «круче» того, что уже создано. Но каково было в XVII столетии построить такое?! Да где есть сравнимый той же эпохи или раньше? Есть лишь намеки, начало вот этого... Невозможно ставить на одну чашу весов творение одного века, а на другую – веком или даже больше позже. Разумеется, у более поздних будет преимущество, они ведь просто усовершенствовали то, что было! Но ведь они все повторяли именно это. Достаточно просто один раз посмотреть, чтобы понять. Да, пышностью превзошли. Но придумали эту идею не они. Нет, я не сравниваю, я представляю себе двор, который собрался тут в ожидании Короля-Солнца. Что они испытывали? Трепет, волнение? Ведь у кого-то в эти мгновения решались судьбы… Я даже начинаю сама испытывать что-то вроде таких переживаний, будто бы это я жду появления правителя, который может одним взглядом решить все мои проблемы. Или окончательно лишить меня всех надежд… Я волнуюсь и ищу в своем дорожном костюме ленту-бант, украшающую платье, которую наверняка теребила такая вот нервная девица, склоняясь в низком реверансе… И все это – в небольшом домике, бывшем тесном охотничьем домике. Я даже пытаюсь вообразить его тут. Король… и в сопровождении только пары самых преданных людей, несколько слуг – это считай в одиночестве. Каждый нуждается в том, чтобы побыть одному, заняться любимым делом, даже правители. Безумно строить дом на болотах, но это лучший способ, пожалуй, и вправду побыть одному. Сейчас во дворце это вообразить трудно, здесь не протолкнуться от туристов… В садах это сделать немного проще – укромных уголков тут хватает. Хотя это тоже очень странно, когда на месте небольшого огородика разбивается огромный величественный регулярный парк. Фонтаны и лабиринты вместо небольших грядок с самыми необходимыми продуктами. Зависть к Во-ле-Виконту творит чудеса… Именно так обычно говорили все недоброжелатели. Но нет, я не склонна с ними соглашаться. «- Вы вроде бы не очень хорошо относитесь к Людовику XIV, - подкалывает меня тихонько господин ваннский епископ. - Детские впечатления самые сильные, а я считала, что на нем часть вины за гибель Рауля, - вздыхаю в ответ. – Но разумный подход подсказывает иное. Что должен чувствовать король, ограниченный в финансах, видя роскошный праздник, устроенный собственно тем, кто за эти финансы отвечает? Тут уж даже глупец задумается о том, откуда все эти роскошества, а Луи глупцом не был никак! Если уж тратишь королевскую казну, то делай это тихо, а не тыча этим в глаза правителю! - Однако же часть идей… и не только идей напрямую перекочевали из Во-ле-Виконта в Версаль. - А к чему изобретать велосипед? Когда Людовик понял, насколько его двору необходима роскошь – для создания нужного впечатления на послов и врагов, - он позвал тех, кто может это все сотворить. Это просто разумный ход». Я погружаюсь в творение Ленотра, теряюсь где-то между XVII и XVIII веках, слыша порой за зелеными лабиринтами тихие смешки и поцелуи, шорох платьев и позвякивание шпор. Капли фонтанов и отдаленные разговоры туристов приглушают все звуки, как величественная панорама привлекает взгляды к себе, позволяя влюбленным оставаться наедине даже в двух шагах от всех… А ведь так и было задумано для правителя, который сам увлекался любовными играми, прятками… - Вот здесь даже до сих пор воняет, - улавливаю я вдруг чьи-то слова где-то в отдалении, не разобрать где, чьи. Спорить нет возможности да и желания, можно только посмеяться над тем, насколько туристы легковерны, повторяя очередную чушь от гида. Здесь почему-то любят рассказывать, что дамы и кавалеры справляли нужду, где стояли. Людям всегда приятно думать, что прошлые поколения были большим быдлом, чем они ныне. И они не хотят даже задумываться, что те ароматы уж давно выветрились, так что делайте выводы, «уважаемые»: если вы где-то что-то чуете, то об этом позаботились такие же «господа», как вы… Не говоря уже о том, что здесь было и остается болото вокруг. Какие ароматы тут могут быть в подобное время года? Ну да каждому свое. А мне почему-то приятно думать о тайных встречах тут, о поигрывании веером, чтобы подать знаки, о вечере с ароматом пьянящих духов… Здесь важно быть в королевской свите, принимать эти правила, жить ими. Их столько, что только изучать их можно несколько лет! И все равно боишься запутаться, ошибиться… да даже наверняка ошибешься! Но именно поэтому они и составляют часть отдельного мира, где каждое действие было строго регламентировано. С тем же настроением я еду и в Фонтенбло. И тут оно удачно накладывается на почти полное отсутствие туристов. Тишина торжественного королевского приема, все вокруг будто бы замерло в ожидании появления хозяина. Мне не открывают парадную «подкову», так что я намечаю себе пройти к ней после прогулки по дворцу, а сейчас для гостей – вход через боковую дверь, вероятно, та, что раньше была для слуг. Что ж, я не то чтобы ожидала такого, сброду-туристам не полагается вваливаться через главный вход. «- Но это не мешает сброду чувствовать себя здесь вольготно! – бухтит возмущенный дух Франциска». Ну уж простите, государь, я буду вести себя мирно и незаметно. Вы могли бы заметить, что я гость не шумный. И мне этот план вполне удается: я брожу по дворцу вслед за саламандрами, которые во всех залах и уголках дают о себе знать. Они ведут меня за собой лучше, чем любые указатели, они манят дальше и дальше. Там же, где саламандры пересекаются с другими знаками, немедленно отгадываешь, чьими… Я как раз разглядываю монограмму Генриха IV, когда до меня доносится голос какого-то гида, внушающего группе, что до этого правителя короли с королевами всегда спали вместе в спальне. Ошеломленная этим «фактом» я даже начинаю прислушиваться внимательнее, так что узнаю, что Наваррец Марго не любил, более того, отношения у них были чисто дружескими, чему доказательством, якобы, служит отсутствие у них детей, поэтому с него, Генриха IV и пошла привычка французских правителей иметь собственную спальню и вообще разные покои и даже крыло замка. «- Ну смотря что понимать под словом «любить», - ехидно вставляет его величество собственной персоной. – Кажется, ни одна из моих жен пожаловаться на отсутствие моего внимание к ним в кровати не могла». Я только тихо хихикаю в ответ. Потому что дальше становится еще интереснее, тот же гид добрался уже до Людовика XIII, как-никак, у него и вправду с женой отношения тяжелые были. Но на этот раз оказывается, что короля так раздражала жена, что тот велел ей убираться и искать покои подальше от своих. Недоуменно поглядываю на схему дворца. Покои королевы – ровно через одну служебную комнату после короля… «- А вы видели портрет моей супруги? – не скрывает яда Луи. – С ее тучностью далеко не уйдешь! К тому же, у Анны всегда было плохо с фантазий, она могла не сообразить, что именно означает «моя» настойчивая просьба! - Я-то полагала, она и сама предпочитала быть подальше от вас, государь, так что могла бы и сообразить. - О, я бы предпочел и вовсе разные замки!» Я не успеваю оценить его шутку, потому что перехожу в соседнее помещение – собственно бывшую спальню короля, переделанную Наполеоном… в тронный зал. И теперь я уже слышу отчетливую французскую ругань. «- И что этому ненормальному вздумалось делать в моих покоях? – прошипел король. – Трон в спальне?! - Вероятно, сир, - тут же отозвался герцог д’Орбье, - он не нашел иного помещения для этого. Кажется, как любой плебей, он не различает спальное помещение и зал приема. Но в этом есть и приятное – по крайней мере, он не спал в вашей кровати». Я прячу улыбку, его величество сердито молчит, очевидно, что «Наполеон» теперь для него – слово ругательное. Но если так пойдет дальше, то для меня будет тоже, потому я тороплюсь уйти дальше от этого гида и его группы. Мне неинтересен Наполеон, тем более, что его и Фонтенбло почти ничего не связывает. А как по мне, так лучше бы вовсе ничего, древний замок должен оставаться лишь королевским. Лучше уж я вновь буду гоняться за ящерками-саламандрами. Они меня уводят в бальный зал. И я словно бы слышу первые звуки куранты… Никого? Можно позволить себе немного. Шаг… шаг… Будто бы разом вокруг оказываются одна за другой пары в нарядах XVI века, медленно и величаво вышагивая в такт. Ящерка-саламандра юрко мелькает. Пытается двигаться в такт? Подсказывает шаги? Или просто дразнится? Язычки пламени так и отлетают в стороны… Шаг и шаг… и поворот… и поклон… Благодарю вас за подаренный танец. Довольная собой я сначала ненадолго присаживаюсь на деревянную скамеечку возле окна, словно бы в ожидании нового приглашения, но затем, не вынося бездействия, направляюсь вновь за королевской свитой – теперь уже в парк, виднеющийся из окна, проветриться после танцев. Здесь нет такого величия, как в Версале. Один пруд – не повод для особого хвастовства. Хотя, конечно же, в длинной горизонтали воды и расположении все намекает на излюбленные французами виды парков. Но да, это сад не для восхищения. А просто для душевных прогулок. Как и довольно скромные аллеи парка. Очень лаконичные, выдержанные, в духе своего времени, только начинающего открываться и выходить за стены замков. Однако тут и гуляет совсем иной король, как сопровождает его совершенно другой, не такой роскошный двор. Более коварный или более осторожный? Не знаю… Но знаю, что кроме этого, относительно большого, парка есть еще один, небольшой, для своих. Так что я непременно собираюсь заглянуть и туда, где, пожалуй, происходили встречи тет-а-тет. «- А говорили, что будете ненастойчивы, сударыня! – укоряет меня Франциск, чуть покачав головой». Да, я скромный турист. Но настойчивый. И увидеть я хочу все, что только мне как-то доступно! Однако же я не буду шуметь. Тихонько поброжу среди этих деревьев, будто бы прячась в их тени. Я не подглядываю, только воображаю. Как должно быть жарко тут было в нарядах того столетия. И как немало места было нужно, чтобы в нем пройти, тут маленькими тропками точно не обойтись. Зато как перекликался шорох этих нарядов с шорохом листьев деревьев. Как сливался их шепот с шепотом признаний или… планов? Только ли любовные слова звучали тут? Или слова ненависти и заговоров? Возможно, более знают лишь другие замки… Франциск прячет улыбку. Саламадра взмахивает огненным хвостом и шустро исчезает где-то посреди травы. "- Ах да, сударыня! Завтра двор отбывает на Луару. Разумеется, вы приглашены, там мы проведем несколько дней." Кажется, саламандра убежала куда-то именно в ту сторону…