fallen amethyst

      Обычный скромный жилой район, не режущий глаза свет утреннего солнца, прохладный осенний ветер, доносящиеся из приоткрытого окна возгласы детей на игровой площадке и приглушенный звук телевизора из соседней комнаты для Рин кажутся своеобразным раем на земле. Ей действительно не нужно много для счастья. Чайник со свистом закипает, после чего девушка заливает кипятком бумажный фильтр с молотыми зернами кофе и наблюдает за тем, как вода окрашивается в темный оттенок и каплями оседает в прозрачной посуде. Позволить себе полноценную кофемашину, конечно же, ни Рин, ни Хару не могут, но опыт баристы показал ей, что большая часть успеха напитка зависит от качества зерен, которые она, к счастью, получает бесплатно. Разлив напиток по чашкам, девушка добавляет в одну из них миндальное молоко, с улыбкой вдыхает приятный аромат и тут же направляется в гостинную. «В следующие два дня ожидается солнечная погода, утром малооблачно, днем увеличение облачности до значительной…» Развивающая от приоткрытого окна тюль, банальные утренние новости и длинные русые волосы соседки отражающие солнечный свет — разве нужно что-то еще? — Ваш пуровер кофе с миндальным молоком. — подходит к дивану, на котором удобно устроилась Хару, приобняв себя за колено, — Правда сироп с лесным орехом закончился оказывается. — С твоих рук и сиропа не надо. — улыбается та, после чего похлопывает по дивану, чтобы Рин села рядом. На самом деле утро выходных — редкая возможность полноценно насладиться компанией друг друга, так как из-за работ, подработок и учебы сопоставить график практически невозможно: к моменту, когда Рин возвращается из вечерней смены в кофейне, Хару уже спит. Благо смены в субботу и воскресенье взял на себя ее коллега-золотистый ретривер, потому что из дома выходить не хочется, от слова, совсем. За исключением, разве что, сегодня. — У тебя сегодня лицо прям светится. — подмечает русоволосая, сделав первый глоток из чашки, — Из-за поездки? — Наверное. — усмехается она в ответ, — Я просто рада побыть с тобой. А поездка… мне скорее не оставили выбора. Но это тоже радует. Через полтора часа ей надо будет быть в академии, откуда ее заберет эта компания чудиков на природу. Она, бесспорно, рада этому, но в то же время не может не чувствовать себя нервной. Во первых, как она оказалась втянута во все это? Во вторых, где гарантия, что они не сожгут лес? А в третьих… — Лишь бы с твоим состоянием все нормально прошло. — обеспокоенно тянет Хару, переключая канал, — Хоть и светишься, но кожа все равно бледная. Головные боли не прошли? А в третьих, Рин все еще ненавидит свой организм. — Лучше чем вчера, я думаю. — уверенности в голосе — ноль, — Я пообещала, так что пути назад нет. — Надеюсь на пользу пойдет, свежий воздух все-таки. Возьми с собой лекарства, пожалуйста. — Слушаюсь. — театрально подносит ладонь ко лбу, вызывая тем самым усмешку из соседки. Хару — самое точное олицетворение нежности и доброты на этом свете, но когда дело касается навыков заботы о себе ее соседки, ей приходится омрачать свое сердце пылинкой агрессии, что не может не заставлять Рин вздрагивать при каждом ее подобном напоминании. — Так или иначе, я рада за тебя, правда. — продолжает девушка с улыбкой на лице, отложив чашку на журнальный столик, — Кажется, ты нашла хорошую компанию друзей. По крайней мере, на лице стало появляться больше эмоций. Не то, чтобы у Рин обычно равнодушное выражение лица — совсем наоборот, у нее всегда ее фирменная легкая улыбка с приподнятыми уголками глаз и едва заметными ямочками у губ, но за полгода совместной жизни соседка стала замечать, что когда та остается наедине с собой, то ее выражение тут же приобретает серьезный и почти мрачноватый оттенок. Вряд ли эту улыбку, которую она носит при людях можно назвать натянутой, ведь в большинстве случаев она искренне рада при взаимодействии с ними, но, судя по всему, в моментах уединения ее начинает что-то терзать изнутри, словно она не может выкарабкаться из смутных размышлений. Однако, в последнее время, на ее лице периодически появляется умиротворенная улыбка, которую она сама не замечает. — Можно и так сказать. — и вновь, эти загнутые уголки губ, — С ними точно не скучно. Напоминают мне о студенческих годах, когда я была в Киото. Тогда меня так же затянула к себе компания танцоров, а я просто наслаждалась плаванием по течению, даже не понимая куда меня несет. — воспоминания тут же заставляют ее лицо смягчиться, — И почему со мной всегда так происходит? Хару изучающе осматривает ее ностальгическое выражение, после чего отводит взгляд и решает оставить вопрос риторическим. Несмотря на свою эмоциональную зрелость и довольно высокоразвитый склад ума, Рин абсолютно безнадежна в теме самовосприятия. Возможно это связано с ее острым желанием наслаждаться простым ритмом жизни и не уходить в самокопание, которое редко приводит к чему-то подобному умиротворению. Однако несмотря на ее тягу к простоте, как человек она очень харизматичный и притягательный. По крайней мере одного взгляда достаточно, чтобы невольно заинтересоваться ею. От того и, наверное, эти невольные катания на волнах — большинство людей сами тянутся к ней. — Это ведь здорово? — приподнимает брови соседка после недолгого молчания, пока на фоне продолжают приглушенно озвучивать новости, — Из твоих рассказов кажется, что твое время в Киото было одним из лучших для тебя. Как минимум, твои глаза всегда оставляют такое впечатление. Рин отпивает большую часть кофе из чашки и прижимает колени к себе. — Не одним из лучших. Самым лучшим, пожалуй. И, как правило, в тоне голоса проскальзывают нотки тоски. — Не знаю, что такого было в том времени, но я постоянно мысленно возвращаюсь к нему. — продолжает она, откинув голову на спинку дивана, — Наверное, это был в первый раз, когда я позволила себе забить на академические успехи в физике, перестала переживать за свое тело и просто побежала вслепую за ребятами, в голове ничего лишнего не было. Но поэтому возвращение домой ощутилось как кипяток по лицу. Это был всего лишь промежуток времени, который я считала будет длиться вечно. Беззаботность, спокойствие, наслаждение, умиротворение. Возможно какая-то наивность. Там было все, чего сейчас ей так остро не хватает. Такова взрослая жизнь. — Когда-нибудь думала о том, чтобы вернуться в Киото? — внезапно выдает Хару, упершись подбородком в ладонь и переведя на соседку все свое внимание, — Конечно в ту же обстановку попасть уже не получится, но может просто сам город, люди, окружение были более близки к тебе, чем этот город? Знаешь, например, я очень люблю природу. Как получу диплом ветеринара, перееду на остров со своим партнером и буду работать там в маленькой клинике. Здесь меня кроме учебы и нашей квартиры ничего не держит. — подмечает задумчивость на лице Рин, — Думаю, это вполне нормально, просто не мое. И чем больше я слушаю твои рассказы о Киото, тем больше мне кажется, что ты просто нашла там свой комфорт. Рин замолкает. Она не задумывалась о том, чтобы вернуться туда, но она постоянно думает о том, как ей было хорошо и как спустя столько времени ее продолжает тянуть обратно. Было ли дело исключительно в людях? Нет. На самом деле нет. Даже до того дня, когда ее потащили в танцевальный зал, она уже была безмерно счастлива просто находиться там. — Может быть. — тихим голосом тянет она, — Жить в Киото? — Почему бы и нет. — улыбается Хару, после чего выпивает остатки напитка и вновь устремляет взгляд к телевизору.

***

— Кто бы мог подумать, что наша мисс «ненавижу любителей латте с ванильным сиропом» окажется в моей машине. — самодовольная усмешка, — О большем я и не мечтал. — Взаимно. Правда у меня выбора не было. — вздох с обреченной ухмылкой. Покататься пару часов на роскошном мерседесе — это конечно редкое удовольствие, в случае с Рин, пожалуй, первое и последнее, но стоит добавить к этому роскошного водителя — мистера-скрипача-международного-класса-и-просто-самодовольного-придурка, то получится самая незабываемая поездка. Включенные в комбо вздыхающий Намджун и готовая подраться в любой момент Джи явно не дадут девушке заскучать. Не то, чтобы одного Пак Чимина для этого было бы недостаточно. — Не мучай очередного ни в чем невинного человека. — упершись щекой в ладонь выдает Намджун на переднем сидении. — Да, да. Только вот ваш ни в чем невинный человечек совсем не хрупкий, как вам кажется. — закатывает глаза скрипач, ускоряясь по трассе, — Еще ни разу не закатила на меня глаза и не прокляла. Так ей и до Хосока недалеко. Пожалуй на данный момент в этом мире существует только два человека не поддающихся провокациям Чимина: Хосок, просто потому что его каменное лицо не скорчится даже под ударом, и белоснежная башка, по особым причинам. Если с таким темпом в список добавится Нари со своим вечным умиротворением в тоне голоса и мягкой улыбкой, то возможно гордость скрипача немножко пострадает. — Именно поэтому Чонгук сходу рванул в его машину. — подмечает Джи, — Бедный ребенок. — Он все равно без меня жить не может, что сразу жалеть. Наверное подобное называют созависимостью, ведь даже тот факт, что Чонгук нырнул в автомобиль Хосока, стоило только мерседесу подъехать к академии, заставляет Рин лишь улыбаться. — Эти две недели прожил прекрасно. — все же продолжает менеджер, — Давно его таким спокойным не видела. Да и студия без тебя тихая, за исключением Сокджина. — Скучали значит. Репетиции без вокалиста — та еще скука. — Пожалуй. — признает Намджун, прежде чем Джи продолжит подкалывать его, — Подготовили несколько сэмплов для новых песен к сезону фестивалей, но без вокала пока ничего непонятно. Чонгук, как обычно, категорически отказывается издавать ноты своими губами, хотя так процесс быстрее бы пошел. Впрочем, нам не привыкать. Если у тебя пока со скрипкой перерыв, то ты нужен нам в полном распоряжении. Кстати говоря, сегодня Намджун не в черной водолазке, что до жути непривычно. Однако, даже обычный темно-синий худи с кепкой под капюшоном выглядит на нем очень стильно — в чем секрет этого библиотекаря, никто не знает. — Любите наговаривать на меня. — драматично надувает губы скрипач, отодвинув одной рукой челку подальше от глаз, — Я между прочим даты тура под расписание банды подстраивал, Рождество всегда заноза в заднице. К тому же со мной еще несколько организаторов связались по поводу концертов, так что это наш последний шанс отдохнуть. Намджун переводит взгляд с ускальзывающей дороги на Чимина и не сдерживает благодарной улыбки. — Спасибо. — Спасибо? — скептически выгибает бровь, — Я вообще-то тоже часть банды. — Конечно. В действительности, всем очевидно, что Чимину с его талантом в классической музыке и с успехом в карьере скрипача, эта банда ничего значительного не приносит. Однако причина, по которой он никогда не ставил свою карьеру скрипача выше никому не ясна, возможно и ему самому. Поэтому благодарность с губ библиотекаря срывается невольно. — Вот зараза. — невольно слетает с губ Чимина, как только он замечает движение автомобиля в левом зеркале, — Так и знал, что он превышать начнет. Не проходит и секунды, как мимо пролетает черный Хендай на скорости как минимум на двадцать километров выше положенной — Хосок вошел во вкус. Джи с Намджуном почти синхронно вздыхают, в то время как на лице скрипача появляется довольная ухмылка. — Даже не вздумай начинать соревнование. — пинок по водительскому сидению от фиолетововолосой заставляет только начавшего набирать скорость Чимина тут же недовольно пождать губы, — Гребанные мужики. — Они же потом издеваться будут до конца дня. — драматично цокает он. — Я им поиздеваюсь. — тон злобной мамочки активирован, — У нас тут ценный пассажир, так что води как положено. В подтверждение она притягивает Рин за плечо и начинает поглаживать ее по волосам, вызывая у девушки неловкую улыбку. Рядом с этой «злобной мамочкой» действительно чувствуешь себя усыновленным ребенком, хочешь ты этого или нет. А для Джи, ребенок вроде нее после этих пяти катастроф — подарок с небес. — Желает ли наш ценный пассажир послушать музыку? — самодовольно выгибает бровь Чимин, переведя взгляд на зеркало заднего вида, — Чем там обычно увлекаются танцоры? Надеюсь не слащавые американские поп-хиты? — Начинаются замашки классических музыкантов. — разочарованно качает головой Намджун. — Да я, впрочем-то, все могу слушать. — отмахивается Рин, — Мне без разницы. Даже слащавые американские поп-хиты, но об этом лучше промолчать, чтобы это не превратилось в очередное «латте с ванильным сиропом». — Дай угадаю. — расправляет плечи скрипач, — Ты контемпщик? Вам волю дай, и под детские колыбельные хореографию на ходу придумаете. Да черт его побери. — Да, сама начинала с контемпорари, но с учениками в основном оттачиваю хип-хоп. — Понятно. Значит будем слушать драматичную поп-музыку. — тянется к экрану и начинает листать доступные плейлисты, — Неудивительно, что те 140 гоняют, с зайчонком и Хосок хеном они полюбому врубили себе рок там. — Ставлю пятьдесят тысяч на то, что это «The Cranberries». — без лишних раздумий выдает менеджер — Сто тысяч. — Намджун тут же присоединяется. — Он будет слушать их до посинения, а хен не умеет говорить ему нет. — ухмыляется скрипач, — Хорошо что с нами Рин-Рин. В салоне включается музыка, судя по всему драматичный поп-хит. Чимин наконец возвращает руку на руль, расслабляет плечи и начинает подпевать. Пожалуй, все-таки иметь хороший голос вдобавок к его навыкам игры на инструментах действительно несправедливо. — Рин-Рин? — Джи удивленным голосом приглушает музыку, — Тебя можно так называть? — тут же хватает за плечи девушку. Черт бы тебя побрал Пак Чимин. — Ну как сказать… — Конечно можно, ты только взгляни на нее. — тут же встревает он. И снова это самодовольное выражение лица. Наивно было полагать, что у нее было право выбора. Впрочем, доезжают они до места отдыха, слава небесам, без тяжелых последствий: приятная музыка, пение Чимина, отчаянные попытки Джи не дать Нари заскучать во время дороги и задремавший Намджун, который, как оказалось, не может выспаться уже которую неделю из-за сумасшедшего расписания. По крайней мере, если сравнивать их поездку с выражениями на лицах Хосока и Чонгука, которые были вынуждены выслушивать трагичные истории из молодости Сокджина и его гениальные шутки на протяжении всего пути, то им очень даже повезло. Возможно это и было основной причиной, по которой Хосок разогнался до сто сорока километров час, только бы эти пытки закончились как можно скорее. Рин наконец-то делает глубокий вдох, чувствуя как запах хвои пробирается в нос, подтягивается, чтобы расслабить и без того ноющие мышцы и начинает медленно оглядываться по сторонам. Кажется, одного здешнего воздуха достаточно для того, чтобы приехать сюда — чистый, невесомый, что даже начинает покруживаться голова. Небольшое озеро в трехсот метрах от зоны кемпинга, а за ним небольшие холмы с густыми лесами. Единственное, на что можно пожаловаться — это похолодавший ветер, из-за которого девушке приходится накинуть капюшон и подтянуть рукава белой толстовки. Нос моментально краснеет, но это не отбирает и капли восхищения. — Рин-Рин! — доносится за спиной явно обеспокоенный голос Джи, — Заболеешь же! Девушка не успевает обернуться, как вокруг ее шеи и плеч повязывают огромный шерстяной шарф. — У меня в рюкзаке есть куртка. — пытается оправдаться она сквозь ткань. — И ее тоже наденешь. И так кашляешь ходишь. Будь на месте Нари любой из этих чудиков, то уже получили бы ладонью по затылку, но, во-первых, как говорится, у всех матерей есть любимчики, на которых они не могут повысить голос, а во вторых, у этих чудиков достаточно опыта, чтобы успеть плотно укутаться в одежду прежде чем их излюбленный менеджер успеет добраться до них. — Вот так. — фиолетоволосая затягивает шарф, после чего разворачивается обратно к машинам, — Давайте, разгружаемся. Хосок с Чимином пусть собирают палатки, Намджун и Чонгук — на вас мангал, а Сокджин пойдешь со мной еду подготавливать. — Есть, мэм. — почти синхронно протягивают парни и без лишних вопросов принимаются за свои дела. Сделав последний вдох свежего воздуха, Рин осматривает разгружающих багаж парней и едва заметно улыбнувшись, присоединяется к ним. Что бы ей ни говорили, но приехать с пустыми руками она не могла: немного еды и огромный термос с приготовленным ею кофе никому не помешает. — Выглядишь уставшим. Раздавшийся теплый голос рядом заставляет Чонгука едва заметно вздрогнуть, выдернув его из мутных мыслей. Точно, Намджун пошел собирать сухие ветки для мангала, но, судя по всему, еще не вернулся. Из угольков постепенно начинает подниматься дым. Сколько он простоял так? — Держи. — перед его глазами появляется протянутый бумажный стаканчик, из которого в нос тут же ударяет крепкий аромат кофейных зерен, — Правда он горьковатый, дома не было светлой обжарки. Кажется простоял он так немало: палатки уже наполовину собраны, на деревянном столе появилось огромное количество еды, а появившаяся перед ним из ниоткуда Рин теперь стоит в куртке, изредка покашливая. — Спасибо. — невольная улыбка, — Ты даже запомнила какой кофе я люблю? — Конечно. С избранными посетителями кофейни по-другому нельзя. Не слишком горячий латте на зернах светлой обжарки, потому что у темной «странный вкус», и можно капельку кокосового сиропа. — гордо поднимает указательный палец, — Ну и рядом, конечно же, кусочек морковного торта. Чонгук замирает. Смотрит то на стаканчик, то на девушку и чувствует, как поглотившие его размышления начинают выветриваться из головы. — С твоих рук и горький американо можно выпить. — прикрывает глаза, после чего делает медленный глоток, — И правда. Спасибо, что приехала. Слушать всю дорогу песни The Cranberries было глупой ошибкой: поневоле вспоминается первый курс, когда он затыкал свой слух их музыкой от внешнего мира, а также сестра, из-за которой он и начал слушать их песни. — Не забывай, что с тебя гитара. — легкий толчок в плечо, — Это главная причина моего приезда. — Конечно, вечером сыграю. Потому что у этих сейчас начнется гиперактивный приступ: поесть, полазить в лесу, прогуляться по холмам, порыбачить, поиграть в баскетбол на траве. — обреченный вздох, — Я уже устал. — Еще слишком рано, чтобы уставать. — за их спинами слышатся шаги, из-за чего оба тут же разворачиваются, — Извиняюсь, я слишком увлекся ветками. Конечно же Намджун засмотрится на сухие ветки и листья, куда же без этого. Благо, что собрал достаточное количество. — А вот и Сокджин с маринованным мясом идет. Веселье только начинается. Из этого отдыха на природе Рин определенно узнала немало интересного, хотя, казалось бы, что чудактоватости у этой компании и без этого более чем достаточно. Например, Сокджин, как оказалось, прекрасно маринует мясо, и если бы он не восхищался собственными навыками гордыми восклицаниями после каждого куска, то цены ему бы не было. Зато в походе по холмам у него почти сразу сдали колени — возраст берет свое. На удивление, самыми ловкими оказались Чимин и Джи, которые выдохлись через пятнадцать минут из-за соревнований «кто быстрее доберется до того дерева». К несчастью Чимина, в последний момент проигрыш пришелся на сторону менеджера, и теперь скрипачу приходится убегать от ее хлопков по спине. Из менее удивительного, Намджун с Хосоком сбежали от этого детского сада, тихо устроившись на пирсе около озера и опустив удочки в воду. Хотя количество пойманной рыбы все же превзошли ее ожидания, и теперь их ожидает вкусный ужин. А Чонгук… А Чонгук продолжает витать где-то в облаках. Он плетется за всеми, смотрит сквозь пелену и изредка сгибает губы в улыбке, когда все смеются, но мыслями находится далеко не с ними. Рин не может не замечать этого. Однако, ей также удается узнать чуточку больше о себе. Во первых, чистый воздух и запах хвои, как оказалось, действительно помогают ее ослабленному состоянию: головная боль пусть и не исчезает полностью, но, по крайней мере, не бьет барабанами по вискам — уже достижение. Возможно дело просто в том, что ей наконец удается отвлечься, но хотя бы так. А во вторых, она убеждается в словах Хару, когда осознает, что времяпровождение с этой компанией приносит ей положительные эмоции потому что оно действительно сильно напоминает ее время в Киото. Вопрос теперь лишь в том, способно ли общение с ними заменить эту тоску по тому времени или дело все же в самом городе? К счастью или к сожалению, к закату энергия у этих чудаков после активного дня на природе наконец заканчивается. Благо, возвращаясь к зоне кемпинга в нос тут же ударяет запах свежей рыбы: Намджун с Хосоком стоят у мангала и, беззаботно беседуя, готовят пойманный улов. Сокджин с Джи подрываются с мест моментально и несутся к столу, чтобы все подготовить — их аппетит, пожалуй, довольно пугающий феномен. — О, Чонгук, не напоминает молодость? — спрятав руки по карманам штанов, скрипач подбирается к привычно летающему в облаках другу, — Наши семьи с ума сходили по совместным рыбалкам, правда Лиен-нуна страдала, она даже запах рыбы не переносит же. — Мхм. — И до сих пор ведь даже с рыбным соусом не готовит! — Помолчи, ради бога. — раздраженный вздох. Как же иногда хочется смачно размазать кулак по его смазливому личику, аж до скрежета зубов. — Зайчонок сегодня без настроения. — драматично надувает губы, — Смотри, из-за тебя вон Рин-Рин вся загруженная. Плетущаяся позади девушка тут же вздрагивает. — Нет, все нормально. — тут же протестующе машет ладонями, — Я просто устала немного. Чонгук тут же поворачивает голову и обеспокоенно оглядывает ее с ног до головы. — Актриса из тебя конечно хреновая. — цокает Чимин, — Увлекаешься мазохистическими практиками? — Да прикрой ты свой рот уже. — от локтя по животу Чонгук все же не удерживается. На самом деле он прав, Рин действительно переоценила себя. Голова покруживается и ноги слабеют, эмоции от активного отдыха оказались лишь отвлекающим маневром. Но это не отменяет того факта, что душой она чувствует себя прекрасно. — Эй, вы трое! — крик от менеджера, — Остынет же все. Солнце постепенно исчезает за холмами, из-за чего все постепенно перебираются ближе к костру, прижав себе одноразовые тарелки с рыбой и картошкой. Рин укутывается глубже в шарф и с едва заметной улыбкой следит за их оживленным обсуждением о предстоящих концертах. Изо рта начинает вылетать пар, ветер усиливается, поднимая шум листьев. Благо им удалось найти несколько длинных бревна и усесться в узком кругу вокруг костра, чтобы совсем не замерзнуть. И, конечно же, Рин не могла не приготовить им горячий чай, пока у тех развязался спор о новых песнях — свою роль баристы она никогда не предаст, даже в неформальной обстановке. — Все, у меня от вас башка загудела. — внезапный хлопок по коленям от Сокджина заставляет остальных немного затихнуть, — Не портьте отдых своим занудством, потом обсудим. Я лично обожрался и хочу спать. Кто будет со мной в палатке? — многоожидающий взгляд, который почти моментально трескается резким синхронным отказом. — Ладно, сам выберу. — театрально скрещивает руки на груди, — Намджун спит как труп, с ним неинтересно. Чимин будет буллить меня всю ночь. — С чего ты взял? — ехидная ухмылка. — Помолчи. — даже не раздумывая, — Чонгук… Хм, Чонгук… — Нет. — Ладно. — недовольный вздох, — Ты все равно устраиваешь вольную борьбу пока спишь, не хватало еще в моем возрасте в синяках просыпаться. Что ж, остается, на удивление, единственный вариант. — медленно поворачивает голову к внимательно рассматривающему огонь барабанщику, — Нас просто свела судьба, Чон Хосок! Сам Чон Хосок, судя по отсутствию какой-либо реакции, совершенно не впечатлен. Он продолжает сидеть скрестив ладони в пальцах перед костром и разочарованно покачивает головой. — Мог бы сразу сказать, что с ним спать собрался. Мы на другое и не рассчитывали. — закатывает глаза фиолетововолосая, — Эти втроем будут в большой палатке, — кивает в сторону Чимина, Чонгука и Намджуна, — А я буду с Рин-Рин! — радостно кидается той на плечи, из-за чего та чуть не давится чаем, — Что бы я без тебя тут делала. — Я в машину пойду. — невозмутимо бубнит Чонгук, отодвигаясь подальше от скрипача. Ему хватает этого придурка в обыденные дни, поэтому хотя бы здесь он заслуживает… — Да-да, куда ты денешься, зайчонок. — тут же цепляется за куртку, — Больше ты от меня сегодня не сбежишь. Я ведь соскучился за эти две недели. И вновь начинается игра в кошки-мышки, из-за которой Рин вновь не замечает, как начинает посмеиваться. Вспоминая ее разговор с Чонгуком после просмотра концерта Чимина и их последнюю встречу в кофейне втроем, она начинает понимать, откуда в их отношениях столько сопротивления, особенно от Чонгука. Каждый из них имеет то, что другой отчаянно желает, но именно их неспособность осознать ценность того, что они имеют начинает действовать на нервы как красная тряпка для быка. Наверное поэтому Чонгук сдается первым, поднимается с места и уходит в сторону машины, бубня проклинания себе под нос. А скрипач лишь смотрит ему вслед и не сдерживает своей фирменной многозначной улыбки: конечно он будет беситься как никогда раньше. Во первых, Минджи официально разрешили покидать больницу по выходным, соответственно ему тяжело спокойно наслаждаться отдыхом здесь, зная, что та впервые за долгое время выбралась наружу. Во вторых, его раздражает, что, в отличие от него, Чимин наслаждается этой поездкой без угрызения совести, с абсолютной вероятностью не сказав ни слова об этом светловолосому, который терпеливо ждал его возвращения с этого тура почти две недели, чтобы тот просто пропал снова. Господи, если бы только Чонгук мог оказаться на месте Чимина. Остальные встают за ним следом и начинают постепенно готовиться ко сну: все-таки с активностью они немного переборщили, об этом отчетливо говорят их тяжелый вздохи, стоило им только привстать с места. Рин же не торопится, убеждает всех в том, что приберется здесь сама, и начинает тихо собирать пустые тарелки и стаканы, до последнего не замечая, что мистер-загадка Хосок так же остался сидеть на месте. В ушах у него наушники, нога едва заметно дергается в такт музыке — видимо, он тут единственный, не способный оставить работу в пределах города. Пожалуй, о нем Нари так и не смогла узнать многое, ведь тот в самом деле почти никогда не разговаривает и создает впечатление человека, который просто плывет по течению, не переживая о том, куда его занесет. Будь барабанщиком в банде? Без проблем. Отвези нас на природу на выходных? Пожалуйста. Понянчись с Сокджином? Что поделаешь. В принципе, можно понять почему Чонгуку спокойнее всего рядом с ним — тому просто все равно. — Ты правда немножко мазохист. — внезапно раздавшийся голос за спиной заставляет девушку тут же выпрямиться, — Держи. На плечи тут же падает тяжелый плед, и Рин только тогда понимает, что ей действительно было холодно. — Это ты. — поворачивается к Чонгуку, — Я думала ты спать пошел. Сидящий рядом Хосок молча вытаскивает один наушник, но эти двое, очевидно, не замечают его. — Я же обещал сыграть на гитаре. — показательно поднимает чехол с инструментом, после чего перешагивает через бревно и усаживается на него, кладя рядом с собой то ли блокнот, то ли скетчбук. Рин недолго следит за тем, как тот расстегивает чехол, достает гитару и начинает настраивать струны, а затем сама все же откладывает посуду в сторону и усаживается рядом. Плед приятно окутывает тело. — Акустическая. — подмечает она, чуть подавшись вперед и внимательно наблюдая за тем, как тот прислушивается к звучанию струн. — Старая правда. Мне ее сестра лет семь назад подарила, а до этого она ей еще лет десять прослужила. На самом деле, я только своим гибсоном телекастером пользуюсь, но ради этой поездки достал эту из пыльного шкафа. — Сестра тоже музыкант? — в глаза Нари начинают поблескивать искры, — Здорово. — Да нет, любитель просто. Наверное могла бы стать им, но из соображений рациональности решила уйти в традиционную работу. — брови его невольно сводятся к переносице, — И наверное поддерживала меня так яро, потому что сама не позволила себе стать музыкантом. И ведь у нее так не только с музыкой. Эти ее самопожертвования не прекращаются до сих пор. — Вот это, кстати, тоже от нее. — парень внезапно начинает копошится, вспомнив про контейнер, который принес с собой, — Сотток, попробуй. Прозрачный контейнер наполненный снэком на палочках, который, к слову, выглядит восхитительно. Рин без лишних раздумий достает его, предвкушая вкус, и подает одну палочку гитаристу, но тот почти сразу же отмахивается коротким «я не буду», заставляя девушку недоуменно замереть. — Я это все тебе принес. — старается звучать непринужденно, — Я, на самом деле, терпеть не могу ее стряпню. Рин моргает медленно и неверяще. — Серьезно? — Как сказать… — неловко почесывает затылок и отводит взгляд, — У меня с ней не самые лучшие отношения, простыми словами. Упрощение, конечно, очень грубое, но правдивое. Нари еще недолго смотрит то на него, то на сотток, после чего сгибает губы в понимающей улыбке: — Ладно, тогда заберу себе. Спасибо. Больше объяснений ей не нужно. И у Чонгука, наблюдающему за ее реакцией, словно камень с плеч спадает. Никаких вопросов или возмущений, лишь спокойное принятие. Пожалуй, простота ее души — это и есть та причина, по которой он чувствует себя так комфортно рядом с ней. Гул на фоне постепенно приглушается: ребята спрятались по палаткам. Шелест листьев от ветра становится громче, как и пение сверчков в кустах. Сидящий рядом Хосок наконец подает признаки жизни после заинтересованного наблюдения за ними на протяжении всего разговора, после чего хлопает чехлом от наушников и молча покидает место, оставляя их наедине с костром. Чонгук без лишних слов машет ему ладонью и тут же возвращает внимание к гитаре. — Что хочешь послушать? — наконец удовлетворившись полученным звучанием, парень выпрямляется в спине и переводит ожидающий взгляд на девушку. Та дожевывает еду, после чего ненадолго задумывается, поджав губы. — До меня дошли слухи, что ты фанат The Cranberries? — Чимин издевался, полагаю. — тяжелый вздох. — Немного. — неловкая улыбка, — Но я удивилась. Я слышала о них может в подростковом возрасте, а сейчас о них как будто даже не вспоминают. Чонгук вновь прижимает инструмент к себе и начинает подбирать ноты. — По крайней мере, наше поколение. Если бы не сестра, я бы тоже вряд ли стал добровольно слушать их, но они были очень популярны. Рин опустошает палочку, после чего задерживает взгляд на контейнере: для человека, с которым, как он выразился, у него не самые лучшие отношения, его сестра очень сильно повлияла на него. — Я мало их песен знаю, — девушка прижимает колени к себе и кладет голову на скрещенные руки, начиная медленно моргать, — но теперь когда знаю, что ты их фанат, это почему-то не удивляет. Их звучание в твоем стиле словно, хоть я и не знаю твой стиль. — неловкая усмешка. Парень замечает ее тяжелеющие веки краем глаза и мысленно хлопает себя по плечу за то, что все-таки взял с собой этот плед. — Мой стиль? — задумчиво тянет он, оторвавшись от струн, — Я бы не сказал, что их звучание в моем вкусе, мне больше нравится акустическая музыка. А The Cranberries я увлекся в основном из-за Долорес, их вокалистка. Поэтому остальные в банде до сих издеваются над этим, раньше я пел их песни не затыкаясь, а им приходилось терпеть. Голова девушки невольно приподнимается, вглядываясь в профиль его лица — никаких эмоций. Джи как-то упоминала, что изначально именно Чонгук был вокалистом Аметиста, и с того момента Рин никак не могла выкинуть эту мысль из головы. Хочется жутко услышать его голос и узнать, почему он бросил пение. Смотря на его лицо, тяжело сказать, что он доволен своим выбором. Для него это скорее очередное удушье. Этот парень действительно любит перекрывать себе воздух, не так ли? — У нее правда необычный голос. — тихо добавляет она, вернув голову в прежнее положение. — Очень. Поэтому когда объявили о ее смерти, мне кажется частичка меня тоже умерла. — грустная улыбка, — Она была как муза для меня. — недолгое молчание, — Так, что мне играть в итоге? — Раз уж о The Cranberries заговорили, давай Zombie. — недолго подумав, выдает Нари, — Я, к сожалению, не такой хардкорный фанат. — Куда же без этой песни. — ухмыляется он, — Как скажешь, мэм. — Может еще споешь? — бровь невольно приподнимается. Мало ли, вдруг повезет. — Не сегодня. — тут же отводит взгляд, — И не в ближайшем будущем. Когда-нибудь потом. Глаза Рин едва заметно округляются, тело замирает. Это ведь не отказ? Шелест листьев становится громче из-за постепенно усиливающегося ветра, но благодаря костру и пледу, Рин его практически не чувствует, а может и просто не обращает внимания. Взгляд ее прикован к разлетающейся челке парня и его сосредоточенных на гитаре глазах. — Засчитываю как обещание. — уже тише выдает она, прежде чем прикрыть глаза и погрузиться в звучание его акустической гитары. С первых нот по телу пробегаются мурашки, звучание гитары заполняет кемпинг зону, вероятнее всего убаюкивая разбежавшихся по палаткам участников. Ощущая эту комбинацию музыки, ветра, хвойного запаха, тепла от костра и от сидящего рядом Чонгука, Рин наконец убеждается, что согласиться на эту поездку — было ее лучшим решением за последние несколько лет. Это напоминает именно то умиротворение, которое она продолжает искать вслепую. Хоть Чонгук и отказался петь сегодня, за него все же поет гитара — он не упускает звучание ни единого слога песни, следуя за эхом голоса вокалистки в своей голове. Когда дело касается аранжировок, он не любит излишне экспериментировать. Великие песни становятся великими именно из-за их оригинального звучания, переделывать это кажется ему жутким кощунством. Однако, стоит признать, он никогда бы и не подумал, что эта песня будет звучать настолько гармонично с акустической гитарой. Чонгук чувствует, как Нари рядом расслабляется и сам того не замечая, прикрывает глаза, отдавшись ощущениям струн на пальцах и эху голоса в голове. Хорошо, что он все-таки приехал сюда. Когда уши вновь погружаются в ночную тишину, нарушаемую лишь шелестом растений и пением сверчков, парень нехотя отцепляет пальцы от струн и медленно приоткрывает глаза, словно боясь нарушить созданную песней атмосферу. В голове тихо. Наконец-то. — Не думал, что эта песня может звучать так умиротворяюще. — полушепотом выдает он, тихо ухмыляясь, — Как тебе? — поворачивает голову к Рин и тут же замирает, чуть приоткрыв рот. Уснула. Уснула, положив голову на прижатые к себе колени и повернувшись лицом к гитаре. За три минуты. Чонгук сначала немного теряется, но заметив, насколько расслабленно ее выражение лица, его губы невольно изгибаются в мягкой улыбке. Все-таки она вымоталась. Парень убирает гитару обратно в чехол, стараясь не издавать лишних звуков, после чего вновь смотрит на девушку, убирает опустошенный контейнер в сторону и натягивает плед на ее плечах повыше. Чимин был прав, она мазохистка. Чонгук чувствует жар исходящий от ее тела, стоило ему только прикоснуться к пледу. Он осторожно подносит ладонь к ее лицу, касается кожи на щеке и невольно хмурится, осознав, что температура у нее и в самом деле высокая. Неужели она ходила так целый день? Осталось еще продуть себе все мышцы на спине, и эта поездка точно станет незабываемой для нее. Чонгук очень хочет разозлиться на Рин, но он не может. Во первых, не ему судить людей за пренебрежение собой. Во вторых, он просто не может испытывать негативные эмоции рядом с ней. И как у нее это получается, он без понятия. Да и понимать не хочет. Ему будет достаточно, если следующее утро больше не наступит. Осторожно обхватив девушку за плечи, он укладывает ее голову себе на бедра и плотнее окутывает ее в плед. Рин немного вздрагивает, но не просыпается — кто бы мог подумать, что она так легко и крепко засыпает. Чонгук даже завидует. Надо будет разбудить ее и отправить в палатку, иначе заболеет окончательно. Однако проходит минута, потом пятнадцать, а у Чонгука так и не поднимается рука. Рин, судя по тихому сопению, тоже совершенно не против. Все-таки приехать сюда — было лучшим решением.

***

Который час? Сначала до ушей доносятся звуки: приглушенный шелест травы и листьев, где-то дальше на фоне голоса и шаги по этой траве. Глаза начинают медленно подрагивать, но открывать их совершенно не хочется — тело впервые за долгое время настолько расслабленно. Рин дает себе еще пять минут. Вдруг сквозь веки прорезается свет, яркий и теплый. Кажется не прошло даже двух минут. Девушка чуть жмурится и отворачивает лицо. Теперь она кожей ощущает прикосновение ветра по лицу и слышит рядом звук карандаша по бумаге. Странно. Снова ударная доза света и запаха влажной травы. Приоткрывает сначала один глаз, затем второй и пытается разобрать вид перед собой. Потолок. Странно. Глаза вновь жмурятся от резкого света. Нари инстинктивно прикрывает лоб согнутым локтем и тяжело вздыхает. Который час? Когда она успела заснуть? Это салон автомобиля? Кстати, о звуке карандаша. Как только она вздыхает (громко, как оказалось), тот моментально прекращается, сменяясь на неясное копошение. Стоит посмотреть, что вообще происходит, но тело словно окаменело, а эти лучи только усиливают ее желание вновь прикрыть глаза. Хотя погода очень приятная, гораздо теплее чем вчера — она чувствует это легким ветром по коже. — Доброе утро. — раздается внезапно над головой. Тихо, но достаточно неожиданно, чтобы заставить ее слегка вздрогнуть. Рин медленно убирает локоть со лба и начинает недоуменно и заторможенно моргать, когда осознает, что солнце больше не мешает ее глазам. А оно ведь все еще светит. Резко задирает голову, чуть изогнувшись в спине и тут же замирает. — Так лучше? — усмешка. Это ладонь Чонгука. Он сидит рядом с ней, в распахнутом багажнике автомобиля и придерживает ладонь над ее головой, создавая тень для того, чтобы она могла открыть глаза. У девушки уходит почти минута на то, чтобы переварить информацию сквозь сонный мозг, после чего она все же не сдерживает улыбки. — Намного. Спасибо. Задние сидения автомобиля откинуты полностью вперед, освобождая место в багажнике для того, чтобы там можно было спокойно разлечься. Под ее головой небольшая подушка, а тело накрыто пледом. — Сколько время? — все еще потерянным тоном выдает она, вновь расслабив руки. Тело, кажется, совсем не хочет ее слушаться. — Около одиннадцати. Скоро выезжаем обратно. — Что? Теперь точно доброе утро. Рин соскакивает с места, но тут же жалеет об этом, как только по вискам хлопает резкая боль. Чонгук тут же опускает свою ладонь и инстинктивно кладет ее на плечо девушки, чтобы та больше не дергалась. — Все в порядке, мы почти все собрали. У тебя ночью поднялся сильный жар, поэтому мы тебя не трогали. Тебе срочно нужно лечиться. Вид у парня обеспокоенный. Он бы наверняка просидел бы у того костра всю ночь, но когда он начал ощущать жар исходящий от тела девушки физически и замечать, как она периодически подергивается во сне, он тут же принялся за обустройство ее места для сна. Все-таки, Чимин не ошибся в ее мазохизме. И ведь она даже никому и намека не дала на то, что чувствует себя неважно. — Нет, все нормально. — продолжает упрямиться и поднимает корпус тела, упершись подрагивающими руками в багажник, — Как это одиннадцать, я ведь… — Рин. — Чонгук с тяжелым вздохом откладывает скетчбук и уже с упором кладет ладони на ее плечи, чтобы та перестала строить из себя геракла, — Посмотри на себя. — вглядывается в глаза, — Руки дрожат, кожа бледная, голос никакой. Мы уже заканчиваем сборы, тебе не о чем переживать. Девушка недолго смотрит на него в ответ, после чего медленно опускает взгляд и наконец расслабляет плечи. А Чонгуку, по правде говоря, тяжело не улыбаться, видя ее растрепанные от сна волосы и потерянные округленные глаза. — А песня? — еле слышно доносится до его ушей поникшим голосом. — М? — Не говори мне, что я уснула, пока ты играл. — Нари поджимает ноги к себе и разочарованно вздыхает, — Какой абсурд. Глаза и приоткрытые губы парня замирают на несколько секунд, после чего изгибаются в тихой усмешке. — Я сыграю тебе еще, сколько пожелаешь. Нашла из-за чего переживать. На, — вдруг достает бутылку из сумки, — попей лучше. Джи скоро приготовит всем сэндвичи. Рин принимает бутылку и заправив выпадающие пряди волос за уши, подсаживается ближе к парню, свесив ноги за багажник. Оттягивает рукава толстовки и чуть щурит глаза от света. — Все равно нельзя упускать такое. — с обидой бубнит она. — Нельзя так издеваться над своим организмом, я бы сказал. — Чонгук вновь берет скетчбук в руки, освобождая место для Нари, и наблюдает за тем как подрагивают ее ресницы. — Не издеваюсь, со мной постоянно так. — тихо и разочарованно. И Чонгук больше ничего не спрашивает. Этот тон голоса он знает достаточно, чтобы понять, что лишний раз сыпать соль на рану — идея наиглупейшая. Хотя и скрывать свои переживания по поводу ее здоровья с каждым разом становится труднее, кажется ведь еще чуть чуть, и она разлетится на осколки. По крайней мере, за эту бесонную ночь он точно отрастил себе парочку седых волос. Но, в то же время, он бы не променял эту ночь ни на что. — Рин. — после затянувшегося молчания подает он голос. Наслаждающаяся легким ветром и утренним воздухом девушка тут же переводит на него внимание, — Спасибо, что приехала. Он смотрит на пролетающие мимо облака, а на лице умиротворение. Едва заметное, но Рин ощущает его каждой клеточкой тела. Она внимательно следит за его взглядом и даже не замечает, как начинают подниматься уголки ее губ. Челка его разлетается по сторонам, обнажая его вечно скрытый глаз, брови не собраны на переносице в привычном виде, а наоборот раслабленны. Такая мелочь, а перед ней словно оказался пятнадцатилетний подросток. Наивный и полон надежд подросток. — Спасибо за песню. — тихо раздается в ответ. Она может и заснула, но точно никогда не забудет эту умиротворяющую мелодию. — Все, загружайте остальные вещи в машину Хосока, хватайте сэндвичи и поехали. — их мини-идиллия, конечно же, разрушается оглушительным голосом их любимого менеджера, — Не мучайте Рин-Рин, нужно доставить ее в город как можно быстрее! А Рин-Рин остается только отчаянно усмехнуться и принять тот факт, что теперь от этой компании чудиков она так просто не отделается. На оставшиеся сборы, короткий завтрак и допросы о самочувствии Нари уходит еще около получаса, после чего они рассаживаются по машинам и выезжают обратно в город, оставляя это место отдыха для следующего раза. Чонгук впервые думает о том, что хотел бы вернуться сюда вновь. А наконец-то завершенный рисунок на странице скетчбука, который на протяжении нескольких недель был лишь неуверенным наброском, теперь будет хранить самое теплое воспоминание из этой поездки. — Кто это сидит за костром? — непринужденно интересуется Сокджин, заглянув в скетчбук в руках парня. — Да так. Просто рисунок. — теплая улыбка.