Убийственно-прекрасны

Уже после того, как Брай долго стоял в душе и переодевался, ребята потащили его в общую зону. — Нам нужно расслабиться, — хлопнула его по плечу Одри . — Там есть теннис. Сыграем в настольный теннис, а? Они резались в пинг-понг с остервенением, достойным великих битв и сражений. Увлечённые игрой Брай и Одри оглядывались то и дело на гримерку британцев. Там происходило что-то невообразимое. Англичанин притягивали к себе, словно магнитом, на их свет слетались все хоть мало-хорватские достойные конкурсанты. Компания из Финляндии, мальчик из Австрии, рыжий паренёк из Швейцарии, литовцы, португальцы... Они все толпились в их гримерке, хохотали, пробовали что-то петь, о чём-то спорить, и во что-то играть. В той комнате стоял постоянный галдёж, оттуда лилась музыка — странная и ни на что не похожая. Брай мог бы ревновать Клайда к остальным музыкантам, но разве можно ревновать солнце? Солнце светит для всех одинаково. Да и как можно ревновать кого-то, кто уже является частью тебя самого? Как можно ревновать свою душу? Как можно ревновать рок-н-ролл? Он не терпит ревности. Не терпит рамок. Не терпит стен и клеток. Он их разбивает. Вечером в комнате Брая места стало еще меньше новопришедшие британцы : привели с собой финнов. Альма словно сходила с ума. Такой восторженной Хнатичь не видел её, наверное никогда. В длинном ,чёрном коктейльном платье , с идеальными кудрями и золотыми серьгами колечками пела в свободный микрофон на стойке райским голосом канарейки песню «kill kill» - одной из её любимых за последние месяца исполнительницы-Ланы Дель Рей. Казалась она подмигивала взглядом, от Брая к Симму, от Одри к Клайду, мурлыкала им что-то на английском словно тёрлась ласковой кошкой. Один из финнов знающий мелодию подыгрывал на синтезаторе. Иногда смеялась, заражала своим хохотом, грела своим теплом. Требовала музыки, бурлеска, музыкальный шквал. Ей не отказывали. Отказать ей было невозможно. Наверное можно было уже догадаться кому была посвящена песня. Её Лолите, её любимому ученому. Он тихо стоял в стороне музыкантов и попевал крепкий виски. Он знал английский. Он понимал смыл. И ему было и так всё понятно. Когда нибудь прийдется признаться Браю что они не просто дружат . А нечто большее. Сложное,неразумное, непонятное, необъяснимое. Финны принесли с собой финскую водку, и она приятно обжигала горло, обволакивала мерным теплом внутренности. Даже Одри - ярая призирательница самогона, хлебала это пойло исцеляющие от плохого настроения и депрессии . Все пили водку, виски-( которого у Брая было аж семь ящиков) и веселились. Физику было весело, рядом была Альма, она в один присест залпом выпила рюмку и случайно дотронулась до кисти руки Симмона . Она смотрела на него, зная теперь, какова на ощупь его кожа, его кожа на пальцах, ладони, запясти. Солистка явно хотела познать, какова она на вкус. После драматичного выступления Мэир. Все они пели, пели, и пили. Начали с The Rolling Stones, перешли на The Killers, потерялись в Led Zeppelin. Клайд залипал на песнях старшего Мак.Луренса. Одри с закрытыми глазами пела что-то из Cranberries, потом — что-то из своего,нового, быстрого, глубокого, безудержного. Хнатичь во всю плавился от музыки и алкоголя, сидел прямо на полу возле стенки, подставляя тело звукам и Альминым взглядам. В ответ та расслабленно лежала у него на коленях и безудержно целовала его правую кисть руки. В прочем он и не сопротивлялся.( У Альмади была одна особенность , ей нравились красивые, нежные руки,они возбуждали её больше всего, она была готова выцеловывать и слегка облизывать каждый пальчик . Её «хенд фетишь». Был весьма приятной интересной вещью). Брай был среди своих. И никто здесь не хотел петь ничего из The Beatles. Что будете делать, если победите? — спросила Одри у британцев , забирая зажжённую сигарету у Брая из губ и делая затяжку. Те дружно рассмеялись. — Мы не победим, — отсмеявшись, ответил Клайд. — Но это и неважно, — подхватил гитарист с красным ирокезом. Одри недоуменно посмотрела на них, медленно переводя взгляд с одного на другого: — Как это не важно? Зачем же тогда на конкурс ехать? — Пошуметь, — пожал плечами брюнет. — А как же слава? спросила Фейхом. — Слава не имеет значения, — парировал ещё один британский гитарист. — Ничего, кроме музыки, не имеет,значения — раздельно сказал , Клайд смотря Браю в карие глаза. Они словно договаривали друг за другом предложения, эти четверо. Словно у них было одно сознание на всех. — Ну а если всё же победите? — не сдавалась Одри. — Да не будет этого . Букмекеры дают нам седьмое место. Хнатичь посмотрел вопросительно на Одри, Брая и Клайда. Никто из них не смотрел прогнозы. Никто раньше не задумывался о том, что на победу в Евровидении кто-то делает ставки. — А кому же букмекеры отдают победу? поинтересовалась Альма. — Мальчишке из Австрии, — посмеиваясь, ответил один из трёх финнов. Затем — Германии . Швейцарии, вроде. – Вам, — сказала Альма , лукаво прищурив глаза. Симма бросило в жар. Снова. — Верите в нас? — спросил Клайд, не сводя с Альмы глаз. Она улыбнулась: — бес сомнений. Ответила полька и покосилась на любимого: – А ты что думаешь по этому поводу? Симм не думал. Голова была словно забита сладкой ватой. Он ощущал восхитительную лёгкость во всём теле. Смотрел на её губы — был вдребезги пьян. Чувствовал запах близкой победы. Вибрацию музыки. Безумную пульсацию молодости. Его переполняла энергия. Казалось, сейчас он мог горы свернуть. Нашёл рукой ладонь Мэир, обхватил пальцами изящное запястье, несильно наклонился к ней лежащей на его коленях . И она поддалась. Мир вокруг кружился в диком водовороте. Брай безперерывно общался с британцами. Одри достигла такого уровня измотанности что пошла спать к себе в номер . У всех остальных в ушах гремел шум стадионов. Он смотрел на Альму — сверху в низ — держал её за руку, улыбался. Я знаю тебя. Я вижу тебя. Я тебя чувствую. Он прижал её запястье к губам,легко поцеловал, прошёлся языком по бледной коже. Почувствовал, как бьётся тонкая голубая жилка, как задрожала едва заметно полькина рука от нахлынувшего возбуждения. Не отрывал от неё взгляда. Смотрел в нежно-голубые глаза. Видел, как в них вспыхивает искорка любви. ( В отличии от Мэир , Симм не имел фетиша на руки , но всё же логично сопоставил и решил так поступить, если ему приятно от прикосновений гитаристки, то и ей должно быть так же само). Но её вдруг позвал Брай, и Альма встала с пола подошла к клавишнику , начала что-то говорить на польском. Опять что то на своём родном «пшетчит». Учёный улыбнулся. Чувствовал себя слишком хорошо. В конце концов они разбредались по своим комнатам глубоко за полночь. Финны вышли в коридор, обнявшись и напевая какие-то свои песни на далёком непонятном языке. Британцы выскользнули из номера Брая, ссылаясь на тотальный недосып и тотальное же опьянение. Альма вышла последней. Хнатичь предупредил деда о сопровождении солистки,последовал за ней. Они шли по коридору молча, не сговариваясь. Улыбались каждый чему-то своему и чему-то общему. И только у её двери поймал её руку: — Позволишь поцеловать тебя на ночь? Она улыбнулась, прошептала едва слышно: — Попробуй. Подросток аккуратно притянул её к стене и медленно прикоснулся пальцами к её лицу. Скула. Губы. Шея. Ключицы. Сердце билось о ребра в каком-то невообразимом ритме. Она улыбалась. Симмон поцеловал её, прижавшись всем телом. Легко,медленно,плавно. Она была сладкой на вкус, и подавалась ему. Отвечала ему. Звенела в его руках как скрипка. Как звук. Как ритм. Как музыка. Её руки скользили по его шее. Горячие. Симм сходил с ума. Хотел ещё. Ещё больше. Ещё сильнее. Ещё ближе. Но не стал. Не сегодня. Умел играть в игры . Он знал что такое податься силам алкоголя. И что этого лучше не делать. Оторвался от неё, прижался лбом к её лбу, не отпуская, чувствуя, как она дрожит. Улыбнулся. — Tornerai da me, — прошептал чуть слышно. И сделал шаг назад. Она едва поняв итальянский улыбнулась и облизнула губы. Пыталась восстановить дыхание. Смотрела на него . Наслаждалась тем, что видит. Хнатичь подмигнул ей, развернулся и пошёл по коридору. В ушах звенело. Он чувствовал её взгляд на своей спине. Этот взгляд прожигал его насквозь, и тело дрожало. Симмон улыбался. Не оборачивался назад. Он вернулся в свой номер и Брая . Зашёл без стука, зашёл к себе домой.Клавишник уже спал на самом краешке кровати, но физик-генетик его не заметил. Внук застыл в двери, глядя на открытое окно, не в силах сдержать улыбку до ушей. Был собой доволен. Был счастлив. Ученный одел свою ночную футболку и плюхнулся на одну из кроватей. . В комнате было темно, из приоткрытого окна доносились звуки какой-то далёкой музыки. Симмону было спокойно и радостно, к его спине прижимался дед . Видно по пьяни кровати попутал но менять не стал. Вдруг Брай погладил внука по плечу и Симм протянул к нему руку и тот ухмыльнулся, спросил негромко: — Как там Альма? — Альма,хорошо — улыбнулся Хнатичь и закрыл глаза. Засыпал. Был легче воздуха. Был на своем месте.