Убийственно-прекрасны

( Нью-Йорк , 1960 год). – Зачем меня провожать? — все же не удержалась и спросила Альма . — Кажется, мне уже давно не пятнадцать лет. — А что, только в пятнадцать можно вляпаться в неприятности? — Брай косо посмотрел на девушку. — Я думал, что некоторые люди могут это делать в любом возрасте. — Почему «некоторые»? — уточнила Мэир, застегивая последнюю черную пуговицу на вишнёвом пальто. — Есть какой-то клуб для избранных? — Ну вообще-то есть те, кто прожил в Нью-Йорке много лет , а ума так и не нажил. — Так я отношусь к этому числу? — поинтересовалась Альма . — К тем, кто так и не нажил ума? Просто я думала, что это вы вовсе не обладаете мудростью. Сколько вам лет, кстати? — А разве мудрость измеряется только в годах? — Брайан снова косо посмотрел на польку. Когда же приедет это чертово такси ! Хотя не стоит ждать того, что он станет спасением и тогда не нужно будет вести светские беседы с этой занозой. Брай просто хотел понять, как она будет вести себя в его присутствии, возможно, язык тела ее выдаст, ведь кому есть, что скрывать, всегда всячески показывает, как ему некомфортно с тем, кто ищет правду. Но пока Альма вела себя просто отстраненно, делала вид, что ее ничего не заботит. Вряд ли это можно было расценить как то, что она наконец решилась пойти на сотрудничество, придя к выводу, что ей все-таки нужна помощь. Брай вообще сомневался в том, что ему удастся хоть что-то вытянуть из Альмы. Ну, если только между разговорами. — Мудрость измеряется в поступках, — ответила Мэир. — По крайней мере, так всегда говорила моя мама. — Ваша мама была очень мудрой женщиной, — отметил Брай. — Она умерла семь лет тому назад. — Альма посмотрела на Брая. Тот сочувственно улыбнулся. — Я очень скучаю без нее. — Ну, вы всегда можете съездить в Краков , — зачем-то сказал Брай . — Думаете, мне есть, чем там заняться? — поинтересовалась Альма. — Мне совершенно нечего там делать. Поляки только и могут что повторять, как хорошо им живется, но на самом деле там все намного хуже, чем здесь. — Рыба всегда ищет, где лучше. — Брай снова улыбнулся. — Ведь именно за это вас упрекают. За то, что вы решили искать свое счастье. — Я не в польской общине, так что для них я чужая. — Альма стала искать перчатки в сумке. Нынче очень быстро похолодало. Осень отчего-то была немилостива к жителям Манхэттена. — И для американцев я чужая. Так что, знаете ли, и в Кракове я буду такой же чужой. Наконец-то им удалось поймать свободный кэб. Мак.Луренс собирался было что-то ответить Альме, но не успел. Он открыл дверь машины. Мэир села, Брай занял место рядом с ней. Он понимал, что разговор дальше пойдет совсем с другого места. — Хайг-стрит, — сказал Брайан водителю. Альма сразу же уставилась в окно. — Одри Фейхом вам не позвонит, — снова начал разговор Брай. — Она не из тех девушек, что терпят унижения. — А вы терпите ? — Мэир опять повернулась к нему. Он заметил, как ее голубые глаза вспыхнули. — Я терпел в своей жизни и поражения, и унижения, — просто сказал Брай. — От женщин в том числе. — Вы не похожи на того, кто волочится за женщинами, — отметила Альма . — Таких мужчин обязательно заботит то, как они выглядят и что о них думают другие, они с ума сходят по своему внешнему виду. Обычно они всегда смотрят на женщину как потенциальную жертву. Живут они лишь только своими низменными желаниями, больше их ничего не интересует. Только, может быть, их собственное эго. — У вас такой богатый опыт в общении с ними? — небрежно спросил Брай. — Вообще-то не очень. — Она обманула меня, а потом я победил ее, правда, в итоге сам же и спас. Были и еще другие. — Брай и не понимал, как так вышло, что он стал говорить Альме нечто личное. Это совсем не входило в его планы. — Что ж, мы все друг друга обманываем, кто как. — Альма замолчала. Машина остановилась. И она легко вздохнула, чтобы не выдать себя. Совсем чуть-чуть — и она будет дома . Сможет выпить вина, а еще лучше нормально поесть. После занятий в художественном колледже очень хотелось есть. — А вы кого обманываете? — Брай взял Альму за руку, отдавая таксисту деньги. Она подняла на него глаза и сразу же поняла, что он совсем не собирался оставлять ее сегодня одну. Кажется, у нее будут гости. Вот черт! Так хотелось сказать это вслух, но Мэир сдержалась. Какая же он сволочь! Может, стоит в этот раз снова закрыть перед ними дверь, и пусть идет восвояси. Или все же стоит напоить его крепким вином, может, он что-нибудь ей разболтает. Тайны — это всегда самое лучшие оружие против врагов. А враг ли ей начинающий музыкант? Пока Альма совсем не определилась с этим, но уже ощущала, что в ближайшее время все поймет и даст оценку Браю. — Вам это знать не следует, — ответила Альма , когда машина отъехала. Она нашла ключи в сумке. Открыла дверь. Брай помнил, что Мэир жила на девятом этаже. Он лишь только мог представить, насколько у нее большая квартира, но судя по самому дому, она была совсем маленькая. Брай все гадал, закроет ли она сейчас перед его носом дверь или все же позволит пройти. Альма не стала ничего делать или говорить. Она просто прошла вперед, а Мак.Луренс последовал за ней. Он слышал стук ее каблучков. Когда она открыла дверь, Брай понял, что сегодня здесь никого нет. «Что ж, а так даже интересней», — подумал про себя Брай. Кажется, Альма начала понимать его мотивы, и это вызывало улыбку на лице музыканта. А она не так уж глупа. Хотя нет, он никогда и не считал ее глупой. Но ее скрытность и упрямство бесили его. Не зря его подруга австрийка – Одри твердила, что поляки упертые, как мулы, а значит, если они что-то решили, то просто бесполезно просить их сделать иначе. Брай успел проскочить в ее квартиру. Альма прижалась спиной к стене. Она пугливо смотрела на него. Брай взял ее за локоть, резко потянув на себя. В ее глазах читался страх. Он и не хотел ее пугать, но почему-то взгляд ее изменился — в нем больше не было вызова.. Мак.Луренс разжал пальцы, отпуская Альму . Ничего, даже самую храбрую лань можно покорить. Чем быстрей Альма пойдет на сотрудничество с ним, тем быстрей он сможет создать музыкальную группу чтоб выграть местный конкурс талантов. Альма сняла туфли и пальто, она аккуратно повесила его на плечики, а туфли поставила на специальную подставку для обуви. Положила сумку в ящик комода, чтобы та не валялась на виду. — Вы так и будете стоять? — спросила Альма. Брай улыбнулся. Это был весьма хороший знак. Он снял пальто, повторив все действия Альмы . Она уже прошла по коридору в гостиную. Брайан оглядел комнату. Его друг местный американец -Лео Вайсберг был полностью прав, когда говорил, что Альма не любит кидать денег на ветер. Гостиная была скромной, но в этом минимализме можно было заметить отменный вкус. Белые стены, ковры с мягким ворсом, мебель из белого дерева и диваны, обитые мягкой серой тканью. На журнальных столиках было много различных журналов, сложенных в аккуратную стопку. В комнате не было никакого беспорядка, хотя вряд ли можно было назвать Альму личностью, склонной к упорядочиванию всего на свете. Альма открыла раздвижные двери, и Брай смог рассмотреть кухню и столовую. Они тоже были небольшие. Хватило одного взгляда, чтобы понять: готовили тут не так уж и часто. Ну, если только были какие-то праздники. Хозяйка достала из холодильника вино. Оно было открыто, а это означало, что Альма уже с кем-то его пила. Потом Мэир вытащила из шкафа бокалы на высокой ножке. Пробку со знакомым звуком вытащили из горлышка. Альма разлила вино. Она налила немного. И подтолкнула к Браю бокал. — Вы хоть понимаете, что без вашей помощи я не смогу выграть конкурс ? — пылко начал Брай. — И вообще все это для вас. Одри согласилась играть на гитаре ,а Лео решил помочь нам с организацией концертов. — Слушайте, если бы я догадывалась, что мне предстоит учавствовать в каком то музыкальном конкурсе я бы не за что не уехала б с Польши . И вообще я учусь на учителя по изобразительному искусству. Я не знаю что делать с музыкой, я никогда не пела и даже не играла на музыкальном инструменте . У меня мало опыта в этом деле. я не думаю, что вообще у нас что то получится. И уж тем более быть солисткой муз группы. — Все же давайте вернемся к Кракову, — начал музыкант, беря со стола бокал с вином. — Там могут скрываться многие ваши таланты. — Дорогой мистер Мак.Луренс, — театрально начала Альма, — вы не представляете, но моя жизнь в Польше была еще скучнее, чем здесь. Мы перебивались с одного заработка на другой. Не было и речи, что я могу пойти учиться в колледж на учителя рисования . Так что я окончила курсы, вокала и пела в местных кабаках пока мне не предложили переехать в США чтоб учить детей. Я совсем не понимаю, как Польша может быть связана с конкурсом талантов что свалился на вашу голову в последнее время. — Почему вы такая упрямая? — Брай все же сделал глоток вина. — Почему бы просто не постараться вспомнить , то как вы пели, сколько людей вам опладировало, сколько аудиозаписей можно было записать. — Что именно вы от меня хотите, с чего вы вообще взяли что карьера певицы мне подходит? — слегка вспылила Альма. — Если вы мне не поможете, то поверьте, я просто буду носить вас на руках, я помогу вам получить гражданство, фиктивно женюсь на вас чтоб вы остались жить в штатах. Разве вы не этого хотите?Произнёс Брай. — Хочу,… в этом и проблема — Альма посмотрела на Брая поверх бокала. Она сделала глоток и только потом поставила на место. — Вы меня любите? ответьте на этот вопрос честно, потому что я вас , нет. — Нет, но может быть, я помогу вам улучшить вашу жизнь, — начал наступление Брай. Он ждал, когда Альма начнет отступать,доверится но она стояла невозмутимая, делая вид, что ничего не происходит. Мэир подлила себе еще вина. Она понимала, чего именно добивается от нее Брай, но предпочитала молчать. Он хотел, чтобы она поделилась с ним самым сокровенным и согласилась выступить с ним и Одри на этом чертовом конкурсе. Рассказала про то, как жила в Кракове, какие песни пела в кабаках, сколько людей было на её выступлениях ,как выбралась оттуда. Ему было интересно, кто же она на самом деле. Что ж, может быть, Брай получит то, чего хочет. Брай снова сделал глоток вина. Мэир не разбиралась в винах. Брайан бы сказал, что она предпочитала не тратить много денег на элитный алкоголь и, следовательно, не выпивала на досуге. Альма не из тех, кто все спускает на тормоза. Иногда музыкант ловил себя на мысли, что она все контролирует, прекрасно отдает себе отчет в том, что она делает, и в том, что происходит вокруг нее. Брай все же сел на стул. Ему надоело стоять. Альма ничего на это не сказала. Она даже не пожала плечами. Хозяйка квартиры просто смотрела на него. Альма убрала волосы в хвост, потом тоже села на стул. Брайан заметил ее маленькую ногу с красивым подъемом. Потом посмотрел на ее руки: аккуратные, но все же не такие, как у той же Мерлин Мон Ро. — Знаете, я догадываюсь, что вам надо знать. — Альма поставила ступни на край стула, обхватив колени. — Вам хочется знать, какие враги у меня могли быть в Кракове. Почему я оттуда сбежала чтоб быть какой-то училкой , с таким мощным голосом и музыкальным слухом. — Ну, меня не интересует все ваши враги. — Брай принял расслабленную позу. — Мне интересны самые острые моменты. Было же что-то такое, что могло бы навести на определенные мысли. Точнее ваши секреты. Правда что вас лечили в клинике от лесбиянства? — Я читала о вас. — Альма сделала паузу. — Кажется, раньше вам не надо было все вынюхивать. — Ну, раньше были совсем иные времена, — отозвался Брай. Сейчас я вижу, что есть те кто вас ненавидит. Настолько, что готовы вас убить. Это и есть истинная причина по которой вы переехали в США. Поверьте я хочу только вас защитить. — А почему вы думаете, что я лесбиянка. Почему вы хотите меня защитить? — взгляды Брая и Альмы встретились. — Потому что мы с вами похожи. Я гей. Я предпочитаю мужчин - ответил Брай. Альма не стала напоминать Браю, какими коварными могут быть мужчины. Бессмысленно это делать, если он не видит ничего дальше своего носа. Женщины мстят куда более изощренно, им ничего не стоит устранить соперницу или убить мужчину, чтобы он не достался никому. Женщины — ужасные существа, так всегда говорил отец, но при этом он боготворил свою жену. — Я, думаю что мы с вами действительно похожи. Мы действительно можем друг другу помочь. Я согласна быть солисткой в вашей муз группе — улыбнулась Альма. — В Кракове у меня была не самая лучшая жизнь. У меня там были и подруги, и враги, как у всех нормальных людей. Думаю вы меня понимаете. — Первая девушка? — сразу спросил Брай. — Ельжбета,Вишневски — ответила Альма. — Моя соседка. Она была старше меня на три года. Прекрасная девушка. — И как она сейчас живет? — поинтересовался Брай. — Откуда я знаю? — вспылила Альма. — Я не интересуюсь жизнью своих бывших. Нам было тогда по восемнадцать лет. Юность, влюбленность. Обычные дела. — А дальше были девушки ? Альма рассмеялась на это. — А я похожа на монашку? Нет, вы правда думаете, что хорошенькая женщина, тем более очень молодая, останется одна? Тем более если она предпочитает себе подобных. В комнате повисла тишина. Брай ощущал, что близок к тому, что Альма перестанет выстраивать между ними стену и наконец-таки начнет говорить нормально с ним. Но этот момент постоянно оттягивался. Минута тянулась за минутой. Да, стену Альмы не сломать, так же, как и его. Брай понимал ее, он сам всегда предпочитал выстраивать систему заграждений от всех, чтобы потом ему не было больно. Душевные детские травмы заставили его закрыться от всех, просто отказаться от самого важного в жизни — от запретной мужской любви и симпатий. Так и правда было проще жить, но все вокруг меняется. Альма точно так же предпочитала сохранять с людьми деловые, нежели чем дружеские отношения. Вот только почему она была такой закрытой от всех? Душевная травма или желание что-то спрятать помимо ориентации? Ведь если создать самую идеальную ложь, то совсем просто проколоться, кто-то да заметит, что история фальшивая.