Итальянец и Медведь

Тарвер сидел в коридоре, прикрыв глаза. Кругом ходили люди, не обращая внимания на молчаливого наемника. На его голове красовался бинт, да и сам он выглядел пристукнутым на голову, что не ушло далеко от правды. Он и правда был стукнут. Причём два раза. Один раз тяжёлым металлическим предметом, второй раз признанием Витторио. Раньше, когда он думал о будущем, то представлял семью. Добрую любящую жену, которая будет ему верой и опорой, а он в свою очередь будет оберегать её и радовать. У них будут дети, можно парочку, больше не надо. Девочку и мальчика, причём первым должен быть именно парень, чтобы в будущем защищал сестричку. Тарвер будет учить его всему, что знал сам и поможет ему найти правильный путь в жизни. Не позволит тому быть наёмником. И сам завяжет с этой довольно проблематичной работой. Слишком много нерв и сил она тратит, да и умереть на ней проще простого. А он же должен следить за семьёй. Должен её оберегать. Оберегать… Тарвер усмехнулся, открывая глаза и смотря на дверь перед собой. Белый коридор и маленькая неприметная табличка. Операционная. Наемник вздохнул. Он несколько раз прокручивал в голове события последних годов. Кадр за кадром пытался проанализировать, чтобы понять, что именно он сделал не так. Или же наоборот, что он не сделала вовсе. Как он должен был поступить, чтобы то, что случилось не случилось. Мечты о будущем стали несбыточными из-за одного человека, что так странно ввалился в его жизнь. Если бы кто-то сказал Тарверу, что он искренне полюбит свою неудавшуюся жертву — он бы посмотрел на человека как на идиота. Единственное не выполненное задание в его жизни. И он рад, что не смог его выполнить. Ранение Витторио оказалось чуть серьёзней, чем они предполагали. Когда явилась подмога, то на парочку посыпался град вопросов. Тарвер не мог на них ответить, так как длительное время был в отключке, а Витто так как был ранен и старался сохранить собственную жизнь. Та, в целом, не хотела уходить от удачливого наемника, тем более тот сделал всевозможные новогодние традиции, чтоб привлечь её внимание. Поэтому удача решила, что не хочет терять такого ярого её поклонника и позвонила пули застрять в теле и не задеть важных органов. И Витторио, и Морлат стреляли в упор. Только первый стрелял в сердце, а второй попал бок. Один лежал трупом, другой был в операционной. Дверь открылась и оттуда вышел врач. Тарвер спокойно на него посмотрел, не вскакивая и не делая резких движений. Он знал, что с итальянцем все в порядке, знал на каком-то подсознательном уровне. Как будто иначе и быть не могло. — Операция прошла успешно. Жизни пациента ничего не угрожает. Его переведут в палату и вы сможете зайти, — сказал доктор на английском и оставил Тарвера наедине со своими мыслями. Те на какое-то время и вовсе покинули голову, оставляя приятную тишину и покой. *** В палате было на удивление светло. У итальянца она была единичная — помимо него тут больше никого не было. Медсестра запустила Тарвера в помещение и оставила. Тот с осторожностью подошел к кровати, разглядывая бледное лицо Витторио. Он ещё спал. Наркоз почти отошел, и банкир должен был в скором времени проснуться. Однако пока наемник все еще мог побыть наедине с собой. Тар аккуратно присел на край кровати, смотря на человека, что сделал его планы на будущее несбыточными. Не будет терпеливой жены, будет иногда невыносимый итальянец. Не будет детей, разве что, если только приемные, что тоже не так уж и плохо. Он не перестанет быть наёмником, так как не сможет оставить Витто одного. Станет ему защитой, стеной и не позволит больше себе так глупо подставляться. Хотя в данной ситуации по большей части виноват был сам наемник и прекрасно это осознавал. Витторио с неохотой открыл глаза, сморщившись. Тарвер склонился к нему, проведя рукой по щеке возлюбленного. Это было не обязательно, но таким маленьким жестом он будто хотел сказать: «Я здесь. Я рядом.» Может быть итальянцу это нафиг было не нужно, однако было необходимо самому Тару. — Я тоже тебя люблю, — почему-то именно эту фразу захотелось сказать сильнее всего. Итальянец в привычной ему манере фыркнул, закатывая глаза к потолку. — Я считал, что у раненых принято спрашивать о самочувствии, а не начинать с угроз, — голос был слабее обычного, но в нем все еще слышалось привычное ворчание столетнего старика. — Угрозы начнутся потом, — в голосе послышался металл и Витторио успел осознать насколько весёлое его ждёт будущее после столь неаккуратно сказанных слов. А ведь у него тоже были какие-то планы на будущее. Например, остаться в одиночестве и желательно умереть молодым, прикрывая дона. Чем не хорошая смерть? Только смотря в глаза наемника, от этого будущего пришлось отказаться. Тем более после столь неаккуратно сказанных слов.