Мафиози и детектив

— Вечерняя Йокогама действительно красива, — задумчиво тянет мужчина, сложив руки за спиной. Длинный плащ медленно развивался по ветру. — Вечером город становится хмурым, и туман заволакивает абсолютно все. Напоминает Санкт-Петербург, не находишь? — Да уж, — отзывается высокий блондин, болтая ногами, что свисали с крыши небоскреба. — Ничего и не разглядишь ведь! — Ты видел Дазая-куна? — Само собой, — растягивая губы в широкой улыбке, пропел Гоголь. — Он добыл последний крестраж. — Вот как, — усмехнулся Достоевский. — А как там наш маленький детектив? — Этот парень просто нечто! — засмеялся блондин. — Его безумному героизму можно только позавидовать. — Он и вправду очарователен, — равнодушно кивнул темноволосый. — Но все очаровательные люди испорчены. В этом и есть их привлекательность. — Но думаю нам не составить труда его сломать, — громко усмехнулся Гоголь. — К тому же, — прищурился мужчина. — Когда начинается разрушение, оно идет непрерывно…

* * *

      Рампо вновь вытирает глаза тыльной стороной ладони. Ему уже порядком осточертело все, что происходит с ним уже неизвестно сколько.       Эдогава все также сидел на полу темного офиса. Рампо невольно поежился от прохлады, которую не чувствовал ранее. Прошло от силы полчаса, а слезы все еще отчаянно стучали о пол. Детектив пустым взглядом сверлит книжный шкаф. Парень с шумом втягивает носом воздух и устало бьется затылком о стеллаж.       Но грезы Рампо прерывает скрипнувшая дверь. — Так и знал, что здесь тебя найду, — с порога, в привычно отстраненной манере начал Накахара. — А ты чего в темноте-то сидишь? — мафиози недоуменно посмотрел на повернувшегося сыщика. — Эй! — возмущенно цокнул Чуя. — Я с тобой разговариваю или нет? — рыжеволосый разворачивает Рампо за плечо. — Э-ээ… — неловко чешет затылок Чуя. — Ты плачешь? — Нет! — процедил Эдогава, сразу же закрыв лицо руками и отвернувшись. Накахара несколько секунд затормозил, а затем положил руку на чужое плечо. — Что случилось? — спросил мафиози. — Рампо, — более требовательно. Сыщик раздраженно вздыхает. — Он снова ушел, — парень медленно убрал ладони от лица. — Дазай забрал последний крестраж, — Чуя поджал губы. И зачем он вообще позволил этому горе-суициднику делать, что вздумается? — Он был весь на взводе, — продолжил сыщик. — Я пытался с ним поговорить! Но он…просто, — парень уткнулся лбом в свои колени. — Что «просто»? — Он сказал, что он предатель, — взвился Эдогава. — Он это говорил настолько спокойно, будто ему совершенно плевать! Он…он сказал что, — на этот раз великий детектив понурил голову, бросив унылый взгляд на мафиози. — что я для него ничего не значу! — губы скривились, и очередная слеза окропила густые ресницы, пробежав по левой щеке. — Что? — рассеянно пробормотал Накахара, а затем издал смешок, который перерос в громкий смех. Пустой офис просто разразил хохот исполнителя мафии. — Что смешного?! — голос Эдогавы звучал больше растерянно, чем злобно. — Да вы просто два идиота, — хмыкнул Чуя. — Влюбленных идиота, — Накахара аккуратно вытер чужие слезы, стянув с себя черную перчатку. — В смысле? — В прямом, — гаркнул рыжеволосый, перетягивая на себя чрезмерное любопытство сыщика. — Чувствую, мне это еще аукнется, но раз такой случай… — парень, пошарившись в кармане брюк, выудил оттуда бумажку. — Что это? — недоверчиво спросил Рампо. — Почитай — узнаешь, — снисходительно пожал плечами Чуя. Эдогава развернул довольно помятый листок, словно кто-то пытался его несколько раз скомкать, даже рвать. На клочке бумаги были выведены красивым и опрятным почерком строчки. Рампо медленно вчитывался в каждое слово, еще больше распахивая глаза. «Прислушайся… шумит прибой… Танцует лунная дорожка…

По ней идём вдвоём с тобой На наш прекрасный чудный остров.

Рука в руке, не торопясь, Друг другу нежно улыбаясь, Танцуем наш любимый вальс.»

      В левом углу была нарисована карикатурная мордашка. Темные волосы закрашены черным фломастером, очки, что стали повседневным аксессуаром, задорно прищуренные глаза и берет, раскрашенный коричневым цветом, а поверх головного убора нарисованы длинные заостренные ушки, напоминающие лису. Рампо медленно переводит взгляд с бумажки на Чую. — Это выпало из кармана его пальто, — отвечая на немой вопрос, бросил Накахара. — Не знаю, как он не заметил пропажи, но я подумал, что тебе это может пригодиться. — Так значит, — пробормотал сыщик, видимо, все еще не веря в происходящее. — Всего лишь уловка… — сердце трепетно забилось. Неужели это был непонятный план Осаму? — Зная Дазая, подобное вполне можно предположить, — усмехнулся Чуя. — Ну так что, детектив? — Враг собрал все крестражи, — задумчиво повёл носом Рампо. — Там, где лунный свет будет прекрасно падать на них. — Площадь ближе к концу города, — подметил чужие мысли мафиози. — Достоевский собирает армию из тех тварей, что были в торговом центре. Я уже предупредил Мори — все будут держать бдительность. — Думаешь успеем? — спросил Эдогава. — У нас пять часов. — О будь уверен, — заявил Накахара, поднимаясь с пола и протягивая руку детективу. — Мы успеем. — Надо торопиться, — Рампо принимает помощь Чуи. — Осталось мало времени.

* * *

— Итак, — начал Федор, внимательно осматривая присутствующих.       Гончаров с лёгким удивлением косился в сторону Ирумы и Дазая, впрочем, те двое без капли радушия смотрели на предателя; Гоголь, ничуть не менявшийся в улыбчивом лице, лишь с удовольствием поглядывал на сию троицу. Блондин, как никто понимал, что барьер вокруг торгового центра — дело рук Гончарова. — Рад видеть вас в полном составе, — усмехается мужчина. — Любопытно, как Осаму и Ирума смогли выжить, но мне занятно наблюдать за вашим противостоянием, — затем Достоевский смерил убивающим взглядом светловолосого мужчину, вжавшего голову в плечи и нервно заправлявшего длинную прядь волос за ухо. — Тем не менее, все крестражи успешно добыты. — мужчина окидывает взором расставленные в нужном порядке артефакты. — Но не забывайте: вооружённое детективное агентство и портовая мафия должны скоро нагрянуть на наш праздник, — улыбнулся Федор. — Гоголь, поручаю это тебе. — Правда?! — чуть ли не завизжал от восторга блондин. — Я заманю их в ловушку и буду выпускать на каждого человечка три пёсика…нет, четыре! — мужчина так и светится от счастья. — Таких тварей называть песиками, — негромко буркнула пантера. — Самое настоящее оскорбление для бедных собак. — Есть, что сказать, Осаму? — повернул голову к парню Достоевский. — Мафия зайдёт с юга; агентство — с севера, — спокойно выдержал чужой пристальный взгляд Дазай. — Огай и Фукудзава тоже будут сражаться бок о бок со своими подчинёнными. — Ты знаешь, что делать, — обратился мужчина к Блондину. — Раздели их. — А пленники нужны? — с надеждой спросил Гоголь. — А то я давно так не веселился! — Как тебе угодно, — кивнул Федор. — А теперь вы, — Достоевский взглянул на оставшуюся троицу. — У вас будет особая задача: вы должны мне достать детектива, — чуть подумав, мужчина добавил. — Он мне нужен для личных целей, целыми и невредимыми, — темноволосый угрожающе зыркнул на Гончарова. — Причинять ему вред могу только я. — Д-да, — незамедлительно кивнул светловолосый. — Займитесь этим…

* * *

— Прыгай, — Чуя запрыгивает уже на знакомый байк. — Не забудь про дужку сиденья, — мимолётно Эдогава вспоминает, как он чуть не упал, пока Дазай возил его по ночной Йокогаме. — Что? — Что? — Эдогава фыркнул. — Не важно. — Чем скорее доберёмся, тем лучше, — буркнул Накахара. — Держись крепче.       Уже на полпути, сыщик предчувствовал что-то нехорошее. Мафиози резко тормозит, и Рампо врезается носом в твёрдые лопатки. — Да почему же вы все водить нормально не умеете, — прошипел детектив, потерев нос тыльной стороной ладони. — А? — парень выглядывает из-за спины Чуи. — Да что же это такое… — перед ними на пути выстроилась целая вереница из пустых машин — люди выбегали в панике из своего транспорта. — Твою же ж мать, — пробормотал Накахара. Несколько огромных существ, что были в два раза ужаснее и больше предыдущих. Подопытные опрокидывали лапами транспорт, откидывая в сторону. — Расемон челюсти!       Раздаётся крик, и длинная тень, словно зверь, разрывает существо длинными клыками. Черноволосый парень петляет вдоль улицы, нанося новые атаки. Длинный черный плащ мотается из стороны в сторону, а края белой рубашки, украшенной слоистыми взъерошенными тканями, были частично потрепаны. — Накахара-сан? — резко оборачивается юноша, но тут же возвращаясь к подопытным. — Акутагава! — окликнул мальчишку мафиози. — Где остальные? — Нас разделили по разным частям города, — фыркнул Рюноске. — Эти твари повсюду. — Черт, — процедил Чуя. — Он хочет нас отвлечь от крестражей. — Надо поспешить, — пробормотал Эдогава. — Время на исходе. — Эй, справишься сам? — крикнул Чуя. Но кажется, что Акутагава вполне был способен продолжать бой. — Лучше найдите Дазая-сана, — прохрипел Рюноске, уклоняясь от острых когтей. — Слышал, что он сказал?! — несильно стукнул по чужой спине Рампо. — Газуй скорее! — Да, — кивнул Чуя. — Надо спешить. Парень разворачивает байк, резко вставая на заднее колесо. Детектив от неожиданности вскрикнул. Применив способность, Накахара приподнимает транспорт, проезжая по крышам легковых автомобилей, попутно проделывая довольно опасные повороты. — Не убей нас! — взвизгнул Эдогава, намертво вцепившись в крепкие плечи.       Но всю поездку прерывает автобус, что вылетел на перекрёстке. Мафиози резко тормозит, но общественный транспорт врезается прямо в бок, на всей скорости сбивая дуэт. Из-за пробитого бака раздаётся взрыв. Чуя, быстро среагировав, толкает сыщика в сторону.       Взрывная волна откидывает Рампо на несколько метров. Парень прокатился по асфальту, распластавшись на боку. Эдогава откашливается от пыли, приподнимаясь на локтях. Накахара вскочил на ноги, приняв боевую готовность.       Из облака еще не осевшей пыли и пепла выходит высокая фигура. Длинные, прямые, светлые волосы, достигающие пояса, развивались по ветру; Верхняя часть головы полностью покрыта бинтами, а светлый жилет был весь в крови, что медленно пропитывала ткань. —  Сука, я тебя уничтожу за мой байк, - процедил сквозь зубы Чуя. - Похоже, удача на моей стороне, — и без того узкие глаза угрожающе прищурились. — Детектив и повелитель гравитации, какая честь, — осклабился Гончаров. — Но мне нужен Эдогава, — мужчина окинул взглядом Рампо. — Рампо, — не оборачиваясь, пробормотал Чуя. — Беги.       Эдогава поднимается на ноги, покосившись на противника. — Ну же! — Накахара, моментально подметивший действия врага, бросается на Гончарова, который хотел было атаковать Рампо. Светловолосый отлетает к стене ближайшего здания, распластавшись на асфальте. — Так вот ты какой, — хрипло усмехается Гончаров, смотря в закипающие ненавистью глаза напротив. — Накахара Чуя.

* * *

      Как только светловолосый отвлекается на мафиози, сыщик подрывается с места. Эдогава бежит вдоль пустых улиц, стараясь не столкнуться с противником. Но поврежденное бедро дало о себе знать, и парень падает на асфальт, зашипев от боли. Хоть способность Йосано и помогла ему сохранить жизнь, но определённые последствия за собой имеет. Рампо озлобленно бьет кулаком по твёрдой поверхности, снова вставая на ноги. Он успеет. Совсем немного. — Да чтоб тебя, Дазай!!! — орёт парень, пробегая мимо знакомых прилавков.       Быстрее.       Быстрее.       Рампо спотыкается, едва не упав. Детектив морщится от жгучей рези в больной ноге, наступая на нее. Все хорошо… Вот уже виднеется площадь. Параллельно Рампо обводит взглядом частично разрушенный город. Вдалеке слышатся многочисленные возгласы одарённых и визги подопытных. Бой кипит во всю.       Эдогава не собирается так просто сдаваться. Он будет бороться до конца. Но увиденное вдалеке заставило детектива резко застыть на месте, словно по щелчку. До боли знакомый силуэт, стоящий к парню спиной. Не думая, Рампо рванул с большей скоростью, не жалея ни больную ногу, ни сдавленную грудную клетку из-за недостатка воздуха. Это не иллюзия. — Эй, ты! — кричит Эдогава, приближаясь к фигуре. Дазай медленно разворачивает голову — в глазах промелькнуло удивление. Суицидник не шевелился, пристально смотря на Рампо. — Ты чертов идиот!!! — крепко зажмурившись, заорал сыщик, с разбега ударяя суицидника в челюсть. Стоит отметить, что удар довольно сильный.       Кровь брызнула из разбитого носа, и Дазай делает медленно несколько шагов назад. — Тебя не должно быть здесь, — процедил суицидник, прикрыв нижнюю часть лица ладонью. — Идиот! — задыхаясь, кричит сыщик. — Ты мог мне сказать обо всем! — Вот почему ты вечно нарываешься на неприятности, — фыркнул Дазай. — Но мне сейчас не до этого, поэтому уходи, — отвернулся Осаму. — Я знаю, что это всего лишь часть твоего дурацкого плана! — продолжил изливаться Эдогава. — Я хочу тебе по…- — Нет, — перебил суицидник. — Не смей никуда совать свой длинный нос, — холодно отрезал суицидник, разворачиваясь. Ну уж нет. Рампо его больше не отпустит. Никогда.       Парень набрал побольше воздуха и тихо заговорил: — Прислушайся… шумит прибой. Танцует лунная дорожка… — срывающимся хриплым голосом начал Рампо. — По ней идём вдвоём с тобой; на наш прекрасный чудный остров, — Эдогава с надеждой смотрит в чужую спину. Дазай в какой-то момент останавливается, неожиданно замерев и выпрямившись, что предало парню уверенности. — Рука в руке, не торопясь, друг другу нежно улыбаясь… — и тут Дазай разворачивается: карие глаза широко распахнулись, в упор смотря на парня. — Танцуем наш любимый вальс… — пробормотал Дазай, с неподдельным удивлением таращась на Рампо. Эдогава криво улыбается. Впервые за долгое время он смог пробить тот холод, который окропил суицидника. Между напарниками повисла тишина, лишь ветер еле слышно трепал волосы. — Дазай, — детектив сделал шаг вперед, как вдруг… — Занятное зрелище.       За спиной раздался монотонный и тягучий, словно мед, голос. Эдогава инстинктивно отскакивает назад, потянувшись за кинжалом. Мужчина, стоящий перед ним…   — Приятная встреча, Рампо-кун, — кивнул Федор, впиваясь глазами в фигуру Рампо, что выглядела слишком маленькой и сжавшееся. — Советую убрать оружие — все сотрудники агентства и портовой мафии окружены, — продолжил Достоевский. — сейчас подопытные разорвут их в клочья; Дазай любезно предоставил план нападения, верно? — осклабился мужчина, взглянув на Дазая. С лица суицидника вновь исчезли какие-либо эмоции. — Величайший враг прячется там, где меньше всего будешь искать, не так ли? — осклабился Федор, взглянув на застывшего Рампо.       И правда ведь. Небо постепенно заволакивала красно-бурая пелена. В воздухе витало напряжение. — Знаешь, детектив, — тянет Достоевский. — Убиваешь одного человека — ты убийца; убиваешь тысячи людей — ты завоеватель; убиваешь всех — ты Бог. Как это понять? — Тебе повезло, — продолжил Достоевский. — Благодаря Осаму я сохраню твою жизнь, если ты, конечно, будешь моей марионеткой. Вижу по твоим глазам, что идея явно не по душе, — усмехнулся Федор. — Но будь добр подчиниться, если ты так уважаешь логику. — И не подумаю, — процедил Эдогава, взявшись за рукоять кинжала, на что Достоевский лишь хрипло усмехнулся. — Поздно, детектив, — улыбнулся противник. — Время пришло, и врата тьмы откроются вновь.       На город опустился туман: вся Йокогама была окутана кровавой пеленой. Свет луны отчётливо падал на крестражи, что стали созерцать золотым блеском. — Пора начинать, — улыбнулся Достоевский. — Прошу вас, — из-за уже опустившегося тумана выходят Гоголь и Гончаров. Если они здесь, то где же… — Я так понимаю, ты интересовался, где твои дружки, верно? — рассмеялся блондин. — Что же, я отвечу на твой вопрос! — со звоном падает позолоченная заколка в виде бабочки. — Девчонка была довольно стойкой! — весело продолжил Гоголь. — Но в какой-то момент та потеряла свою былую бдительность, — мужчина злобно оскалился. — Она даже не заметила, как я отсек ей башку! — громко расхохотался блондин, вытаскивая из-за спины мешок.       Глаза Рампо в ужасе раскрылись, не смея отвести взгляд. — Главное не помри там. — Й-Йосано, — судорожно залепетал детектив. Отрубленная голова упала на асфальт: Темные, привычно уложенные волосы, разложились небрежной копной; в прикрытых фиалковых глазах застыли слезы, едва успевшие пролиться перед концом столь юной жизни.       Эдогава застыл, не веря в происходящее. Не было возможности ни кричать, ни рыдать. Тело будто парализовано. — А какое у нее было выражение лица! — не унимался Гоголь. — О…Этот испуг и отчаяние я запомню надолго. А ты что думаешь, нравится подобный образ? — блондин продолжил насмехаться над парнем, который упал на колени, не отводя взгляда от того, что осталось от подруги. Ком тошноты подступил к горлу. — С тем рыжим было сложнее, — Гончаров потер раненное плечо. — Но даже у сильного противника есть слабость, — усмехнулся светловолосый. — Этот дурак бросился за девчонкой, но сам только угодил в лапы смерти…       Тело Чуи бросают рядом. Парень был до ужаса изуродован, что не узнать даже. Кожа бледная, словно мел. Шляпа, что и до самой смерти оставалась главным элементом одежды мафиози. Лужа крови стала постепенно образовываться под мертвым телом.

— Еще увидимся, детектив.

      Накахара напоследок машет рукой, и Рампо подрывается в громком крике, не пытаясь остановиться. Только ведь они были живыми… Только ведь…       Сердце снова ушло в пятки, грудь снова сомкнулась в тиски, нервное лицо готовилось сломать череп. — Все кончено, — Достоевский уже скучающим взглядом окинул сжавшегося детектива. — Кончено! Кончено! — поддакнул Гоголь. — Они тебе были дороги, да? Ну скажи! — блондин хохотнул и достал из-за пазухи разбитые очки, нацепив себе на нос. — Мне так понравился тот блондин с книжкой, у него довольно интересная способность, — блондин дьявольски улыбнулся. — А еще, помню, была девчонка с рыжим пацаном — так и померли вместе. Настоящая любовь до гроба! — вновь рассмеялся Гоголь.       Рампо закрыл уши руками, не желая слышать ничего. Эдогава оборачивается на Дазая. Тот смотрел на все происходящее нечитаемым взглядом. Неужели ему настолько все равно? Детектив не мог трезво сообразить, что ему делать. Злость закипала, отдавая пульсирующей болью в виски. - Я убью тебя, дьявол. — Ого! — хлопнул в ладоши блондин. — Так в тебе еще хоть что-то осталось. Какая прыткость! — Вот же безмозглый, — пренебрежительно фыркнул Гончаров. — Сейчас мы с ним… — не успел договорить Гоголь, как его голова слетает с плеч, откатившись в сторону. Гончаров резко обернулся. — Кто теперь здесь безбашенный? — крикнула Акико, поправляя испачканную блузку. — Ну и гадость, — сморщилась девушка, пнув свою же голову. Эдогава облегченно выдохнул. — Ч-что?! — взревел светловолосый. — Какого черта?! — взвился Гончаров, нервно оглядываясь на Достоевского. — Они должны быть у-убиты, — начал оправдываться мужчина. Но тут одаренный заметил знакомую фигуру.— Ты, — прорычал Гончаров. — Не ожидал, старый хрен? — фыркнула вышедшая из толпы Ирума. Девушка сверкнула кошачьими глазами. Эдогава не помнил, чтобы видел ее раньше. Светловолосый взволнованно оглядел свое положение: все исполнители портовой мафии, включая самого Огая, и полный состав вооруженного детективного агентства вместе с серебряным волком. — Я думаю, пора закончить начатое, — улыбнулся Мори, призывая способность. — Элис, — из толпы послышались воодушевленные возгласы. — Без своих тварей ты ничто, — фыркнул Накахара. — Разорвем его! — вооруженные до зубов бойцы мафии, вышли вперед, приготовившись стрелять.       Дьявольский смех разразил поле битвы. — Браво! Браво! — наигранно хохочет Федор. — А вы не такие уж и простые, — на главаря крыс уставилось множество глаз. — Но, к сожалению, вы опоздали, — Достоевский торжествующе разрезал проклятым клинком свою ладонь. Когда игра заканчивается, короли и пешки падают в одну коробку…       Кровь проливается на крестражи, пропитывая их своей аурой. Красные лучи окропили артефакты алым светом. Конец близок. По толпе прокатилось взволнованное перешептывание — Все назад!!! — рявкнул Накахара. Оглушающий грохот, раздавшись по всей Йокогаме. Все в ужасе уставились на происходящее. — Что это такое?! — мафиози уставился на Ируму, пытаясь перекричать звон в ушах. — Он сливается с силой крестражей! — кричит в ответ девушка. — Если он не остановится, то весь город взорвется! —  Поэзия Доппо! — Куникида выбежал вперед. — Нужно прикончить его, сейчас же.       Достоевский судорожно выдохнул. Сила этих артефактов действительно могущественная, и совладать с ними — требует затраты огромной жизненной энергии. Мужчина сбрасывает длинный плащ, чувствуя, словно его тело разрывается изнутри. Раскачиваясь, Федор взмахивает рукой, и в земле образовывается километровая трещина, разрушая все на своем пути. Все одарённые бросились в сторону. — Вот она, сила четырех… — сухие губы растягиваются в безумной ухмылке. По всему телу расползаются проклятые метки, похожие на однообразные рисунки, начиная с точки нанесения, разрастаясь и умножаясь по всей площади тела.       Первыми бросаются на врага Фукудзава и Огай, объединив свои усилия. Но для дьявола не составило труда перед противниками выставить огромную стену, состоящую из тысячи лезвий. Оба одаренных ловко уворачиваются, но при этом даже не приблизившись к врагу. — Плохо дело, — нахмурился Юкичи. — Он взял свою способность под абсолютный контроль. — Рассемон! — длинная, словно опасная кобра, тень нападает сзади, но сразу же Рюноске откидывают в стену ближайшего здания. Парень оседает на асфальт, судорожно кашляя. — Вы не сможете изменить правила, — Достоевский меняет опору на другую ногу, держа свою силу под контролем, дабы самому не умереть. Окровавленные губы искажаются в невнятном бормотании, и из густого красного тумана на одаренных бросаются человекоподобные твари, имея из человеческого только пронзительные, узкие глаза. Три ряда устрашающих клыков целились прямо в горло. Джуничиро не успевает среагировать на Чужую атаку. — Золотой демон!— Фантом Кое разрубает существо, тем самым спасая жизнь мальчишке. — Б-благодарю! — уворачиваясь уже от новых атак, крикнул Танидзаки, встав вплотную спиной к спине Доппо. Одаренные нападали с двух сторон на двухметровое создание.       Битва уже кипела во всю: две враждующие организации объединились против общего врага, все забыли о своих перепалках, помогая друг другу. Злейшие враги, Фукудзава и Огай, сражались плечом к плечу, прикрывая тыл каждого. Бок о бок держались и Акутагава с Джуничиро, объединив свои способности. Чуя и Акико тоже активно наступали вперед, пробиваясь сквозь густой туман. Но существ становилось все больше и больше. Одаренные, даже будучи сильнейшими организациями, не могли вечно сражаться.        Рампо отбрасывает в сторону на несколько метров. Детектив медленно встает на ноги. Он должен покончить со всем этим! Федор стоял поодаль от поля битвы, лишь безэмоционально наблюдая за происходящим. Гончаров стоял рядом со своим боссом, нервно поправляя длинные пряди волос. — Ты меня разочаровал, Иван, — Достоевский смерил холодным взглядом своего подчиненного, хрустя пальцами. — Похоже, тебе придется принять должное наказание за это, как думаешь? — Прошу! — взмолился Гончаров, падая на колени перед Федором. — Пощадите! — Ты подвел меня, — улыбнулся мужчина, обнажая заостренные зубы. — Клянусь, такого больше не повториться! — светловолосый истерично всхлипывает. — Я сделаю ради вас все, что угодно! — Все, что угодно? — прищурился Федор. Мужчина перед ним закивал болванчиком. — Тогда будь добр, умри, — хватая чужое лицо, бросил Достоевский. - Тебе следует получить должное наказание за содеянное преступление.       Гончаров падает замертво, широко распахнув глаза. В последнее мгновение мужчина поймал взгляд малахитовых глаз. — Чертов детектив…       Федор еще какое-то время смотрел на труп, резко швыряя в сторону, расщепив на кусочки. Кровь брызнула на обувь. — Жалкий трус!!! — Достоевский медленно поворачивает голову, как Рампо бросается на врага, орудуя кинжалом. Мужчина также лениво уворачивается, оказываясь сзади. — Довольно глупо с твоей стороны пытаться мне что-либо сделать, — взмахом руки Федор откидывает Эдогаву в сторону, оставляя на парне порезы. Но Рампо вновь быстро вскакивает на ноги, делая выпад вперед, сумев провести лезвием по чужой щеке, оставив глубокий след. — Я тебе оказываю большую честь, оставляя в живых, — Федор резко меняется в лице. — принадлежать мне. — Я никому не принадлежу, — сквозь зубы процедил сыщик. — У тебя есть последний шанс, — осклабился дьявол. — Иначе присоединишься к своим дружкам. — Только после тебя, — рыкнул парень, отдаляясь на расстояние вытянутой руки, не позволяя Достоевскому коснуться его. — Вот как… — вновь приобрел скучающее лицо Федор. — А я рассчитывал на идеального подопечного. Что ж, — мужчина безумно ухмыльнулся. — Я полностью подчиню тебя себе.       Достоевский резко двигается вперед, принуждая Рампо отскочить назад. Федор был довольно хорош в ближнем бою, гораздо лучше детектива. Но вдруг лиловые глаза сверкнули красными бликами, и Эдогава застыл. — Я не убью тебя, — улыбнулся Федор. — Но твой разум станет моим, и ты утонешь в собственном безумии, — рука потянулась к парню. Темная аура стала скапливаться в чужой ладони. — Ты станешь моим новым оружием, Эдогава Рампо. — Не смей его трогать.       Дазай схватил чужую руку. Достоевский на момент недоуменно моргнул, и Рампо смог отскочить на более безопасное расстояние. — Дазай? — Эдогава уставился на напарника. Дазай резко закашлял, отплевывая кровь. — Осаму, — проворковал Федор. — Ты же понимаешь, что твоя способность сделает только хуже? — Достоевский вырвал свою ладонь и прищурился. — Ты можешь умереть от большой концентрации моей способности. — Спасибо за заботу, — также улыбнулся суицидник, а затем угрожающим взглядом смерил врага. — Но я не намерен смотреть на это. — Что же, — дьявол насмешливо кривит губы. — Останови меня.       Достоевский взмахивает рукой, и кусок земли в виде острых глыб возникает перед Осаму. Дазай ловко уворачивается, облизывая обсохшие губы. Но Федор, не раздумывая, переключается на Рампо. Детектив смело смотрит в ярко-алые глаза, готовясь к нападению. Он сможет. Эдогава шумно вздыхает, концентрируя свое дыхание. Сыщик даст отпор. Несмотря на то, что Достоевский сейчас невероятно силен, даже у него есть слабость. Трещину можно обнаружить в любом месте, если хорошенько поискать.       Но в один момент что-то пошло не так.       Федор резко падает на одно колено, ослабляя защиту. И Эдогава пользуется моментом, нанося удар в чужое плечо, пронизывая кожу как можно глубже. Мужчина хрипит, издавая невнятные звуки. Клыки стали длиннее, а глаза истекали кровью. Достоевский отпихивает от себя парня, теряя самообладание — древние артефакты не хотели поддаваться новому носителю. — Выкуси, — сверкнул глазами сыщик. Он закончит это кошмар. — Детектив… — дьявол смотрит на парня с безумием. — Детектив… — Федор образует огромную и острую сферу, намереваясь уничтожить Эдогаву. Сыщик плюхается на землю, отползая назад, не отводя взгляда. Рампо с ужасом осознал, что не успеет увернуться. Сыщик еще шире распахнул глаза, не зная, куда и деваться.

— Исповедь «неполноценного» человека.

      Дазай бросается вперед, подставляясь под удар. Чужая кровь запачкала щеку Рампо. Острие пронзило живот неполноценного, заставляя того с судорожным кашлем выплюнуть кровь. Чужое оружие вмиг развалилось на осколки, заставив Осаму покачнуться. — Дазай!!! — сыщик испуганно вскрикнул, закрыв рот руками. — Нормально, — поспешно взмахнул рукой суицидник. — Знаешь, — Судя по всему, Дазай криво усмехнулся. — я могу пережить любые пытки и ранения огнестрельного оружия. Рампо, — Осаму вновь закашлялся кровью. — Мне нужно аннулировать крестражи, чтобы уничтожить их вместе с книгой, пока не поздно, — Достоевский полностью потерял контроль, из-за чего сила артефактов полностью поглотила его разум. Если его не остановить, то всему настанет конец.       Не дожидаясь ответа, суицидник кинулся в сторону врага, готовясь нанести решающий удар, который спасет немало человеческих жизней. — Пора покончить с этим, — Осаму выпрыгивает сверху на дьявола. — Исповедь «неполноценного» человека: полное аннулирование. — Не помня себя, Эдогава бросился следом за напарником, пытаясь до него докричаться. — Сто-о-ой!!! — заорал сыщик. Но Дазай касается Достоевского, хватаясь за когтистую руку.

Все хорошо.

      Осаму поворачивает голову. Мимолетно малахитовые испуганные глаза пересекаются со спокойными карими. Во взгляде Дазая читалось спокойствие вперемешку с сожалением. Суицидник улыбается: нежно и ласково. Губы еле разборчиво что-то шевелят, но Рампо хватило доли секунды, чтобы понять.

Прости меня.

      Огромная вспышка света ослепляет весь город. Оглушительный звон в ушах и резкая темнота в глазах не дают возможность оценить всю ситуацию. Занавес опущен. — Игры вредят детям, — улыбается высокий мужчина в черном плаще. — Мужики, похожие на педофилов, тоже, — равнодушно пожимает плечами паренек лет четырнадцати, не отрываясь от приставки. — Осаму… — смакует дьявол. — Может, все-таки, хочешь передумать? — Нет, — твердо отвечает мальчик. — Я раз и навсегда предан мафии. — Что ж, — кивнул незнакомец. — Тогда буду ждать, — напоследок Достоевский оборачивается, одаривая юного Осаму дьявольской улыбкой. — Советую поспешить, у твоего рыжеволосого приятеля большие неприятности.       Плеер с игрой резко падает из рук, разбиваясь об асфальт. — Точно, Чуя… — обомлев, Дазай проносится мимо мужчины. У них же с Накахарой миссия! Но в этот раз мальчик решил не прийти из собственной прихоти, Чуя и без него справится.

***

      Накахара корчится от боли, раздирая нежную кожу на шее. Способность становится все мощнее, и парень начинает терять контроль над собой. — Ч-что это з-а бред?! — мальчик подрывается в кашле, не в силах нормально дышать. — Я ввел тебе особенное лекарство, — воркует мужчина рядом, наблюдая за происходящим. Сегодняшняя миссия не должна вызвать проблем у столь успешного дуэта. Но появляется странный человек, который с помощью дротика со странным веществом выстреливает в мальчика. — Кха! — Чуя чувствует, что задыхается. Он готов был рвать и метать за отсутствие напарника, который его в очередной раз кинул! Порча стала охватывать все тело, вызывая волну судорог. Отдаленно рыжеволосый слышал напуганный и надломленный голос Осаму, который, все же, удосужился прийти, когда тот почти полгорода разнес. — Чуя! — Осаму затряс друга, стараясь привести в чувства. — Очнись, ну же!

Очнись.

— Дазай, — негромко окликает застывшего парня Сакуноске. — Опять отвлекаешься. — Ну и невнимательный я! — смеется Осаму, укладывая руки за голову. — Куда идем? — Мы вроде в бар направлялись, — кашлянул Анго. — Точно! — всплеснул руками суицидник. — Как думаешь, Ода, меня захотят отравить? — Думаю не сегодня, — мужчина закуривает очередную сигарету. — Ну во-о-о-от… — уныло протянул парень. — Я уже было надеялся… — Он всегда…такой? — шепнул парень в очках с круглой оправой Сакуноске. — В этом и есть весь Дазай, — усмехнулся Ода.       Осаму продолжил что-то лепетать, пока в него не врезался прохожий человек. — Смотри куда идешь, — буркнул низкорослый парень с темными, словно иголками, неаккуратно подстриженными волосами. Суицидник и рот открыть не успел, как парень прошел мимо. Мимолетно Дазай обернулся, смерив взглядом юношу. А сколько ему лет вообще? — Ты идешь? — из раздумий его вырывает Ода. — Лечу на крыльях ветра, — щебечет Осаму, догоняя напарников.

Я рядом…

      Осаму пробирается в чужую палату рано утром, медленно залезая через открытое окно. Свалив какой-то засохший цветок, Дазай оглядывается — никого.       Подключенный к аппарату жизнеобеспечения Эдогава, был все еще под наркозом. Грудь парня медленно вздымалась. Лицо было в нескольких заплатках, а в области ребер был специальный корсет. Сломал что ли? Суицидник даже усмехается. Этот детектив мог стать хорошим суицидником, хотя Осаму и не собирался отдавать эту роль.       Дазай подходит ближе к койке, разглядывая спящего напарника. Затем Осаму негромко вздыхает, присев на корточки. — Какой же ты проблемный, — суицидник несильно сжимает теплую ладонь. Парень перебирает чужие пальцы, осторожно поглаживая. — Я здесь.

***

      С губ Рампо срывается испуганное «Даз-!». Конец имени теряется в какофонии звуков: он слышит удивленный вздох противника, слышит, как за окном здания гуляет ветер, слышит хлюпающий звук, с которым чужое тело падает на землю. Сердце трепещет пойманной птицей и в чистейшем ужасе бьется о грудную клетку, пропуская удар за ударом.       Его глаза скользят по подошве обуви Осаму, на носки которой торопливо падают контрастные алые капли. Светлые брюки, рваные на коленях, медленно пропитывает кровь. Взгляд выше Эдогава поднимает с трудом, перебарывая в себе тошноту и страх. Кофейный плащ — любимая вещь в гардеробе суицидника, был порван в области живота. Ткань клочьями свисала вниз, открывая вид на ужасающую дыру.       Взглянуть Дазаю в лицо он не решился — может, Рампо мысленно понимал, что от увиденного возможности закончить бой у него не найдется. Он бы, невзирая на врага за спиной, ломанулся к напарнику.       В голове набатом бьются тревожные мысли, закручивающиеся в петлю. Среди них Рампо различает свой собственный голос, дрожащий как при плаче, повторяющий: «Этот придурок будет в порядке».       Дазай распластался на пропитанном кровью асфальте, не шевелясь. Вовсе забыв о враге, Эдогава метнулся к напарнику, спотыкаясь о собственные ноги. Парень весь побелел. На лице Осаму, обычно уверенного и спокойного до безразличия, сейчас всеми оттенками играло напряжение. Мрачным взглядом он вперился куда-то в бетонную стену, поджимая и закусывая нездорово побелевшие губы. Его брови сведены к переносице даже сильнее обычного, а по вискам грузно бегут капли пота, падающие с подбородка на его испачканные в крови руки, которыми он зажимал кровоточащую рану. Суицидник хрипло дышал, прикрыв глаза.       Достоевский тяжело поднимается на ноги, шатаясь из стороны в сторону. Мужчина был залит кровью: своей и чужой. — Как же люди пытаются цепляться за друг друга, — кряхтит мужчина, очерчивая мутным взглядом Осаму, направляя дуло пистолета. — Пора закончить на этом.       Федор поднимается на шатающееся ноги, идя прямиком на суицидника, который уже и не собирался сопротивляться. — Не смей его трогать, — процедил Эдогава, бросившись на врага сзади.       Парень из последних сил пытается свернуть чужую шею. — Какой же ты надоедливый, — прошипел эспер, пытаясь отпихнуть от себя Рампо, который намертво вцепился в лебединую шею. — Не позволю, — детектив абсолютно наплевал на стекающую по лицу кровь, заливающую одежду. — Чертов детектив, — Достоевский опрокидывает Эдогаву на сырую землю, наваливаясь сверху. Рампо бьет коленом противника в живот, но Федор надавливает только сильнее, сжимая руки на чужом горле. — Чтоб ты…сдох… — кряхтит сыщик, вцепившись в крепкие ладони, пытаясь зацепиться взглядом за что-то острое.       Но Эдогава чувствует резкое облегчение в районе груди, когда прибывший спецназ оттаскивает Федора в плотное кольцо из направленных пушек. — Не стрелять, — махнул Мори. — Для начала уведите его.       Воспользовавшись моментом, Рампо встает на ноги и, спотыкаясь, бежит к напарнику, невзирая на кровоточащее плечо. — Д-Дазай! — Эдогава падает на колени рядом с Осаму, отодвинув чужие руки. Рампо ужаснулся, встрепенувшись. — Ты только не двигайся, — бормочет Эдогава, опираясь по сторонам, дабы сделать хоть что-то, собрать мысли в кучу. Но все было бесполезно. Руки дрожали, а голова не могла трезво мыслить, уступив место оцепенению. — Все нормально, — шелестит одними губами Осаму, потом чуть усмехаясь. — Ты мне так и не приготовил крабов, — Дазай задыхается от кашля. — Я и с того света до тебя доберусь. — Ты не умрёшь, — сыщик придерживает парня за плечи, снимая плащ, а затем расстегивает нижние пуговицы рубашки. — Все будет хорошо, — выдавливает из себя улыбку детектив.       Говоря это слышит, как внутренний голос бьется в истерике, что ничерта здесь не нормально и нужно срочно что-то придумывать, пока не стало слишком поздно.       Пока Дазай не умер.       Алый туман рассеивается, уступая месту хмурым облакам. Прохладный ветер обдувает волосы. Все твари исчезли вместе с крестражами, превратившись в пыль. Это была тяжёлая битва. — Ты слишком много думаешь, — хмыкает Осаму. — Как всегда. — И-идиот, — Рампо шипит сквозь зубы, сжимая порванную ткань. — Почему ты так обо мне печешься? — суицидник протягивает руку, утирая кровь со лба сыщика. Рвано вздыхая, Эдогава прижимается ближе. — Ты ужасный человек. — Ты тоже, — хрипло усмехнулся Дазай, меняясь в лице. — Не понимаю, почему ты все ещё здесь. Я же все это и устроил. — И что?! — Рампо огрызается, перейдя на крик. — Просто помолчи и все! — Спасибо тебе, — шепчет Осаму, медленно закрывая глаза. Дыхание становилось более прерывистым и замедленным. — Дазай! — сыщик трясёт напарника, приводя в чувства. — Посмотри на меня, чертов идиот!!! — в истерике закричал парень. — П-пожалуйста! — перед глазами мутнеет. —  Помирай в другой раз, усек?! — Рампо кричит, зажимая чужую рану. Парень хрипло всхлипывает. — Какой же… ты проблемный, — Дазай вяло приоткрывает веки. Осаму, насколько может, сжимает дрожащую ладонь напарника.       Но вдалеке послышались знакомые крики. — Рампо! — озабоченно подбегает Йосано. — Что слу-… — девушка резко замолкает, уставившись на Осаму. — Йосано, — в бреду бормотал Рампо. — Йосано, спаси его! — Эдогава отчаянно зажимал дыру в животе напарника. Детектив, сам того не чувствуя, дрожал всем телом. — Только не закрывай глаза! — парень с силой встряхивает Дазая за воротник рубашки. — Открой глаза!!! — Но голова Осаму безжизненно задралась, и Рампо схватил двумя руками чужое лицо, в надежде заглядывая в слегка приоткрытые карие глаза. — Не оставляй меня… — Пусти меня! — кричит Эдогава, когда Чуя подходит сзади, грубо оттаскивая его от Осаму. — Я должен быть с ним! — Рампо извивается в чужих руках. — Послушай меня, — Накахара отпихивает парня в сторону. — Тебя сейчас нужно осмотреть на тяжелые травмы, — взгляд у Чуи не менее взволнованно косился на друга. — Там Дазай! — продолжил упрямиться сыщик. — Я должен… — Сейчас это ничего не значит! — рявкнул мафиози, огрев детектива сильной оплеухой. Эдогава коснулся красной щеки. — Ты не один, кому этот идиот дорог, — голубые глаза были переполнены отчаяньем. — Я могу потерять друга.       Потерять?       Неужели Дазай может умереть? Тот, кто больше всех желал своей смерти.       Детектив пошатнулся на ватных ногах, прижимая к себе чужой плащ. Все звуки различались отдаленно. Все смешалось в одну единую кучу страха. — Дазай-сан, — убито пробормотал Рюноске, уставившись на бывшего наставника, которого уже грузили на носилки. Йосано пошла следом, что-то говоря медикам.       Звуки сирены со звоном отдавались в ушах.       Все помогали раненым, оказывая первую помощь. Ирума бинтовала прокусанное плечо Доппо, останавливая кровь. Кое обеспокоенно крутилась возле Гин, помогая опереться на нее. Наоми вместе с Харуной и Хигучи обходили остальных, подавая чистую воду.       Рампо мутно помнил, как его подтолкнул Чуя. Мафиози выглядел подавленным и действительно жалким. Мафиози теплой водой вытирает чужое лицо, что-то бормоча. Накахара взял оцепеневшего сыщика под руку, уводя прочь. Проходя мимо разрушенных улиц, Эдогава поежился. Повезло, что это затронуло лишь малую часть города.       Ноги подкашиваются, и Рампо повалился вниз. — Давай, вставай, — подбадривающе хлопотал рыжеволосый, медленно теряющий опору.       Мафиози изо всех сил старался держать от вот-вот польющихся эмоций. Он довел парня до дома, предложив остаться. — У тебя и так куча хлопот, — пробормотал Эдогава. — Если что — звони, — как бы там ни было, Чуя шумно втянул ртом воздух, не зная, что и говорить — оба были слишком подавленными и уставшими. Эдогава застыл, опустив голову. — Чуя, — нижняя губа задрожала, и парень разрыдался, обняв мафиози. — Я знаю, — прошептал Накахара, прижимая дрожащее тело к себе. — Точно сам справишься?       Детектив закивал болванчиком, глотая слезы.       Как только мафиози выходит на улицу, со злостью бьет кулаком в стену, громко крича, медленно оседая на корточки, вцепившись пальцами в густые рыжие локоны.

***

      Эдогава проходит вглубь своей квартиры (удивительно, что она осталась целой), уже не мысля здраво. Парень осматривает каждую комнату, нагоняя воспоминания. На столе лежали, Богом заброшенные пачки с бинтами, которые сыщик приобрел специально для суицидника. Рампо частенько бинтовал напарника, если тот оставался у него. — Смотри не перетяни. — И без тебя знаю, — Эдогава плавными и отточенными движениями принялся обматывать чужое запястье.       Детектив мотает головой, отгоняя все мысли. Парень плетется к кровати, даже не сняв верхнюю одежду, что была перемазана в крови и пыли. Дазай помогал ему справляться с кошмарами, которые снились довольно-таки часто. Эдогава в принципе спал не очень спокойно, но с появлением Осаму его сон стал гораздо спокойнее. — Дурной сон, да?       Сыщик даже не пытается успокоиться. Плачет навзрыд, совсем растеряв самообладание и прижимая к себе чужой плащ, пряча нос в подушку. Парень вдыхает запах остатка того самого дешевого парфюма и утреннего кофе.       Битва окончена: враг повержен, и Йокогама спасена. Но какой ценой обошлась эта победа?