Тебе нужно стать плохим, если со мной быть хочешь!

      Оторвав взгляд от Стены Послушания, Лань Чжань направился дальше. Он всматривался в каждый домик, в каждый кустик, запоминал общий вид гор, стараясь запечатлеть картинку дома в памяти. Нефрит не знал, зачем делал это, но глубоко в душе что-то подсказывало, что так надо, что больше такого шанса может и не выдаться…       Он шёл быстро, чересчур быстро, но время, казалось, не хочет дать братьям увидеться — оно тянулось и пересыпалось, но никак не желало двигаться вперёд.       Но время не смогло помешать Нефритам встретиться. После негромкого стука, Лань Чжань услышал ровное «Входите» и открыл дверь покоев старшего брата. Лань Сичэнь задумчиво переписывал какие-то ноты, но стоило гостю войти, как глава ордена отложил кисть на специальную подставку и посмотрел на пришедшего, который склонил голову, приветствуя. Уголки губ Лань Хуаня приподнялись в нежной улыбке. Он был рад видеть брата, который несколько часов назад вдруг собрался и, не предупредив никого, куда-то ушёл.       — Брат, — голос Лань Сичэня походил на манящий океан. Только вот в океанах так часто умирают люди. — ты так неожиданно ушёл и даже не предупредил…       Лань Чжань виновато склонил голову, и с его губ вырвалось тихое «Прости».       — Не за чем извиняться, — Лань Хуань покачал головой, не прекращая чуть улыбаться. — я просто волновался за тебя. Случилось что-то важное, раз ты так спешил?       — Да, — Лань Чжань чуть потупил взгляд, уставивший на какую-то пространственную точку. Он собирался с мыслями, ведь понимал — потребуют объяснений.       Лань Сичэнь пригласил Ванцзи присесть, но больше не говорил ни слова, дожидаясь этих самых объяснений. Лань Чжань сел напротив брата, тоже оставаясь безмолвным. Он медлил. Второй Нефрит не намерен врать, тем более брату, но как всё объяснить? Как объяснить, что он не просто ушёл куда-то, а ушёл навестить Вэй Усяня, преступника, тёмного заклинателя, который, говорят, помог в сожжении Гу Су? И пусть Второй Нефрит считал это полной чушью, большинство заклинателей были убеждены, что именно Старейшина Илин виноват во всём. Какие слова подобрать, чтобы рассказать брату о своих чувствах к Вэй Ину? Порочно любить мужчину, тем более когда этот мужчина — демон, которого ненавидят и боятся. И тем более такая любовь недопустима Хангуан-цзюню, прославленному заклинателю из Гу Су Лань, ведь это опорочит имя клана. И Лань Ванцзи, наверное, хотел бы сказать, что плевать ему на клан и на орден, но нет. Он любил Гу Су, любил Облачные Глубины. Эти люди, эти места… Все они с Лань Чжанем с самого рождения. Да, его детство нельзя назвать радостным, но ведь у него был и есть любящий брат, который понимает и всегда поддержит. Значит Лань Хуань будет на его стороне и сейчас! да?..       Набравшись мужества и глубоко, но неслышно, вздохнув, Лань Ванцзи, всё также смотря чуть вниз, медленно начал:       — Брат… я ходил к Вэй Ину.       Судя по звуку, Лань Хуань закрыл тетрадку и немного напрягся. Наверное, глава ордена невольно чуть прищурил глаза и сдвинул брови к переносице.       — Я так и думал, — он устало вздохнул, но потом в его голосе послышались неприкрытые нотки беспокойства. — И… как он?       Лань Чжань не без доли облегчения выдохнул. Брат тоже переживал за Вэй Ина всё это время! Тоже беспокоился о его самочувствие! Тоже, как и он сам, не мог найти себя места из-за охватившей разум медленно растущей паники! Наверняка Лань Хуань хотел проведать Вэй Усяня, но не мог. Всё-таки Сичэнь глава Гу Су Лань. Он не имеет права, как Лань Чжань недавно, сорваться с места и пропасть. Но точно-точно сделал бы это, если мог!       — Вэй Ин… — он замялся из-за поступившего к горлу комка. Перед глазами появился Вэй Усянь, истекающей кровью и сломленный. И его пепельные глаза, в которых, кажется, больше никогда не появится огонёк веселья и радости. — его… пытали.       — Но он жив, да?       — Мгм, — Ванцзи всё-таки поднял взгляд на брата.       Сичэнь прикрыл глаза и слегка качнул головой. Он стал куда более расслабленным и вернул на губы привычную вежливую улыбку.       — Хорошо.       Да, Лань Сичэнь действительно переживал! Лань Чжань ощутил, как один из десятка камней упал с плеч. Только вот… почему брат не спросил, насколько серьёзные ранения получил Вэй Ин?.. Наверное, Лань Хуань считал, что раз Усянь выжил, то и это уже хорошо, а раны можно и залечить.       Тем временем глава ордена, чуть помедлив, продолжил:       — Что тебе удалось разузнать?       Разузнать? Он должен был что-то разузнать?       Теперь уже Лань Чжань ждал объяснений, где-то с полминуты молча смотря на человека перед собой. Заклинатель не понимал, что именно хочет услышать Лань Сичэнь. Сейчас он вообще вдруг резко перестал понимать брата.       — Что именно я должен был разузнать? — неуверенно спросил Ванцзи. Смутные сомнения стали постепенно подкрадываться, заставляя заклинателя вновь напрячься.       — М-м… — Лань Хуань глухо постучал пальцами по столику. — например, когда состоится казнь.       — Завтра утром, — уже так скоро… — И ещё, — Лань Чжань вдруг вспомнил, что придя к Цзинь Гуаньшаню с просьбой проведать Старейшину Илин, тот отдал Ванцзи письмо, предназначенное для главы Гу Су Лань. Он достал и протянул брату свиток из дорогой золотистой бумаги, обёрнутый такой же золотистой ленточкой, которая была скреплены алым воском. — это просил передать тебе глава Ланьлин Цзинь.       Лань Сичэнь, приняв послание, заинтересованно посмотрел на него пару секунд, а потом распечатал и на какое-то время погрузиться в чтение. Лань Чжань внимательно наблюдал за реакцией брата, цепко ловя каждое изменение в выражении его лица. Губы совсем чуть-чуть сжались недовольно, зрачки в спешке бегали по строкам, слабая морщинка на лбу то появлялась, то вновь исчезала, брови частенько ползли к переносице, а потом приподнимались вверх от удивления. Когда текст кончался (точнее бумага), Лань Сичэнь тихо, но недовольно цокнул языком и незаметно (для всех, но не для Второго Нефрита) закатил глаза от раздражения. Стоп. Цокнул языком? Закатил глаза? Лань Чжань уставился на брата, не понимая, было ли это игрой воображения или действительностью. Когда Лань Сичэнь в последний раз вообще раздражался? Глава Гу Су хотел, казалось, ещё что-то тихо прошипеть себе под нос, но Второй Нефрит его опередил.       — Что-то случилось, брат?.. — всё-таки это было необычно для Лань Хуаня вот так открыто проявлять негативные эмоции.       Услышав голос Ванцзи, Сичэнь совсем немного вздрогнул, переведя взгляд на брата.       — Ой, прости, я так погрузился в свои мысли, что забыл про тебя, — он, как и всегда, слабо улыбнулся, возвращая лицу привычную маску привычное вежливое и отстранённое выражение лица.       Лань Чжань кивнул. Вот, теперь всё как и всегда. Наверное, на этом поток мыслей Ванцзи и должен был прекратится, но… но что это было? Будто на несколько секунд тело его брата занял совсем другой человек. Второй Нефрит уставился на свиток, думая, а могло ли письмо так повлиять на поведение Лань Хуаня. Видимо, Сичэнь заметил этот взгляд, но растолковал его по-своему.       — В письме ничего интересного. Просто приглашение на казнь, которая, как ты и сказал, пройдёт завтра утром, — глава Гу Су говорил спокойно, медленно сворачивая бумагу в изначальное состояние и откладывая свиток на край стола. Лань Сичэнь выглядел так, будто обдумывал что-то очень серьёзное. Скорее всего, так и было.       — Мгм… — голос не дрогнул только благодаря умению держать эмоции под контролем. Почему брат был так спокоен? Сичэнь ведь ещё несколько минут назад спрашивал, не умер ли Вэй Усянь. А это значит (ли?), что Первый Нефрит переживал из-за возможной смерти Старейшины Илин? Конечно значит! Лань Сичэнь ведь праведный человек, который точно не верит всяким сплетням! Глава Гу Су точно будет переживать из-за того, что может погибнуть невиновный!       — Ванцзи, ты хочешь сказать мне что-то? — Первый Нефрит всегда мог понимать Второго, будто читая его мысли.       — Да, брат, — он глянул на свиток, а потом опять вернул своё внимание заклинателю перед собой. — Мы ведь… спасём Вэй Ина?       Сичэнь пару секунд смотрел на него в упор, ничего не говоря и даже не двигаясь. После его брови, то ли с удивлением, то ли с насмешкой, взметнулись вверх, опять грозя морщинке на лбу показать себя миру.       — Ты предлагаешь развязать войну против трёх великих орденов ради… — Лань Ванцзи судорожно вздохнул на этих словах. Он уговорит брата несмотря ни на что! Они ведь всегда были на одной стороне! — ради какого-то пса Ина?       Пса? Пса Ина? Брат… только что действительно назвал Вэй Усяня псом?       Оболочка мира словно треснула. Нет, всё неправильно! Всё изначально пошло не так! Перед ним кто угодно, но не Лань Сичэнь! Брат никогда так не говорил! Он всегда… всегда был на стороне Лань Чжаня! Всегда поддерживал его! Нет, это точно просто какая-то ошибка! Ужаснейшая ошибка, но не более!       А раз всё это ошибка, то значит исправить положение ещё не поздно! Но может лучше…       Лань Ванцзи не успел всё осмыслить, как выпалил:       — Брат, я понимаю, что ты не можешь, — он и сам не осознавал, что говорит. Просто рот, будто обретя собственную волю, открылся и губы зашевелились, выдавая нужные слова. — поставить под удар орден, но разреши мне хоть попытаться спасти Вэй Ина, — но говорил в разы не так спокойно, как обычно, но, всё же, ещё не упустил контроль. — Я не опорочу имя Гу Су Лань. Я только спасу… Прошу, брат!       Лань Сичэнь поджал губы. Если бы разум Второго Нефрита не был затуманен, то он был понял, что человек перед ним раздражён. Но, к сожалению (или к счастью?), Лань Чжань не заметил этой эмоции на родном но не знакомом лице.       — Ванцзи, я просто не понимаю, зачем тебе это. Пожалуйста, объясни мне, тогда и решим.       Видимо разум Лань Чжаня действительно помутился действиями брата, раз он, особо не задумавшись о последствиях, всё рассказал.       — Брат, я… Ещё со времён обучения адептов Юньмэн Цзян в Облачных Глубин. Уже тогда. Я… испытываю к Вэй Ину чувства, — его взгляд метался по столу, на котором вечно царил порядок, потом взор золотых глаз опускался на свиток из золотистой бумаги, потом куда-то на свои руки, что сжались в кулаки, сминая дорогую ткань белоснежных клановых одежд. — Я хочу отдать Вэй Ину свою налобную ленту! — голова вмиг опустела. Осталось только чувство, что он мальчишка, которого застали за подглядыванием. Странная ассоциация. Просто сейчас он тоже смущался, тоже чувствовал стыд и вину, но был рад. Наконец-то ещё один камень упал с плеч.       Лань Ванцзи не знал, как отреагирует брат. Он просто надеялся, что Сичэнь его не прогонит, а поймёт и поддержит. Всё-таки они братья!       Как же печально, что Лань Чжань не умеет предсказывать будущие…