Эпоха Кровавых Жатв

«Иногда чужая планета становится ближе, чем родной дом.»

      — Капитан, куда вы поселили ар’каарцев?       Ричард, с пластырем, притупляющим феромоны, не отрывал взгляда от удаляющихся фигур делегации Т’каара. Он протянул Торну пад с документами с Земли, стараясь абстрагироваться от едва уловимого, дразнящего запаха омеги, просачивавшегося от капитана даже сквозь пластырь. Запах, обычно успокаивающий, сейчас лишь раздражал, напоминая о недосыпе и перенапряжении.       Торн, с лицом, изрезанным тонкими морщинками — свидетельством бурной молодости и бессонных ночей у штурвала, даже не взглянул на Ричарда. Не отрываясь от монитора, он раздраженно чиркнул ручкой в черном ежедневнике с изображением сплетенных змей.       — Этим занимался Саймон, — буркнул Эйден, отмахиваясь от пада. Голос его, хрипловатый от выкуренных втихаря сигарет, звучал устало. — Все вопросы к нему.       Капитан запнулся, наморщил лоб, словно борясь с неприятной мыслью. Яростно зачеркнул что-то в блокноте, вырвал страницу и метнул смятый комок через плечо. Бумага идеально попала в корзину — отточенная годами точность.       — Честно, Ричард, у меня забот полный рот, — продолжил Торн, не поднимая глаз. В голосе послышалось едва уловимое извинение, сменившееся усталостью. — Где эти ар’каарцы расположились — последнее, что меня волнует. Но вроде Саймон их в зелёную зону определил.       Харрисон, с хорошо развитым чувством такта, кивнул, понимая логику. Зелёная зона — обитель одиноких омег: минимум альф, минимум проблем с возможной беременностью.       — Логично, — согласился он. — Капитан, а можно мне хоть часок отгула? Я чувствую, как кости начинают скрипеть. Вторые сутки на ногах, кровать только в галлюцинациях вижу.       Голос Торна стал холоднее.       — Никаких отгулов, Ричи! Пока не разберёмся с последствиями визита этих, прости господи, представителей внеземной цивилизации, никто никуда не идёт! Системы безопасности три часа назад накрылись медным тазом, а фильтры выдают ошибку. Работаем, Ричард.       Тот устало вздохнул. Спорить было бесполезно.       — Ладно, капитан, я понял, — сдался он. — Тогда хотя бы скажите, что за хрень с фильтрами? Мне нужно знать, что чинить.       Эйден откинулся на спинку кресла и потёр переносицу, словно пытаясь унять головную боль.       — Один из лабораторных говорит, что воздух содержит новый тип соединения, который наши фильтры не распознают. Он забивает систему и вызывает перегрузку. Нужно адаптировать протоколы фильтрации.       Ричард тяжко вздохнул, представив гору работы.       — Прекрасно, — пробормотал он, мысленно проклиная всех ар’каарцев скопом. — Просто замечательно. А кто это будет делать?       Торн снова уткнулся в монитор, отгораживаясь от внешнего мира стеной цифр.       — Само собой, ты. И хватит ныть, Ричард. Шевели копытами!       Харрисон закатил глаза, когда капитан уже не мог этого видеть.       — Обожаю нашу работу, капитан, — сказал он с сарказмом, не рассчитывая быть услышанным. — Обожаю бегать, как белка в колесе, ради спасения галактики. А если засну прямо у фильтров, разбуди меня ведром ледяной воды.       Он уже направился к двери, когда Торн тихо, но отчётливо произнёс:       — Спасибо, Ричард.       Ричард усмехнулся. Он знал, что капитан ценит его работу, даже если не всегда это показывает.

***

      Харрисон ворвался в отсек фильтрации, как ураган в оазис. Механический вой фильтров резал слух, а мигающие красные индикаторы говорили, что дела обстоят хуже, чем он предполагал. Несмотря на усталость, он ощутил прилив адреналина: опасность всегда будила инстинкты.       — Ну, здравствуй, моя головная боль на ближайшие несколько часов, — пробормотал Ричард, сбрасывая поношенный комбинезон в пятнах машинного масла на ящик с инструментами. Из-под него выглядывала выцветшая майка с логотипом группы «Space Cobras» — реликвия старых добрых времён.       — Эй, есть кто живой? Мне нужна группа поддержки! И двойной эспрессо, если у кого завалялся.       Из динамиков после секундной паузы ответил заспанный голос:       — Ричард? Пять утра, не мог подождать? Что стряслось?       — Стряслось то, что ар’каарцы, эти ходячие гормоны, почти вывели из строя систему жизнеобеспечения. Так что поднимайте задницы и тащите сканеры, инструменты и все, что пригодится. И, повторяю, эспрессо!       Через пятнадцать минут в отсеке было шумно и людно. Трое техников копошились вокруг фильтров, ворчали и сверкали фонариками. Харрисон, с кружкой обжигающего кофе, стоял у центрального терминала, изучая данные.       «Чёрт бы побрал этих ар’каарцев, с их феромонами, достойными отдельного вида оружия массового поражения!» — про себя выругался он. С каждой минутой становилось очевиднее: дело не в том, что фильтры просто забились. Нет, эта дрянь модифицировала фильтрующий элемент на молекулярном уровне.       — Эй, Марк, у тебя сканер на месте? — крикнул он в сторону техника, копошащегося под панелью управления.       — Сейчас прогоню через этот фильтр пару тестов. Что ищем?       — Не знаю, Марк, — Ричард потёр подбородок. — Что-то, чего не должно здесь быть! Представь себе молекулу, которая решила устроить вечеринку внутри фильтра и заодно сломать всё вокруг. Вот это нам и нужно найти.       Марк хмыкнул. В его хмыканье слышалось и восхищение, и тихое непонимание «босса».       — Ты, как всегда, полон поэзии, босс. Постараюсь. Только бы эта «молекула-тусовщик» не оказалась слишком зубастой.       Тем временем Клои, работящий и практичный, с неизменной хмурой складкой между бровей, постучал гаечным ключом по одному из фильтров. Клои был тем человеком, на котором держалась половина станции. У него всегда был нужный инструмент, нужный совет и нужная сварка, чтобы залатать даже самые безнадежные дыры. Его молчаливая преданность делу часто спасала их от катастрофы.       — Ричард, тут такое дело… Похоже, эти… запахи… вызвали коррозию в системе. Не критично, но если мы это сейчас не исправим, через пару циклов придётся менять всю систему.       Харрисон застонал. Внутренний — уставший и циничный — голос взвыл от безысходности. Полная замена фильтрационной системы — это не просто «неприятность», это огромная дыра в бюджете и пара недель работы в режиме нон-стоп. И самое главное — объяснения капитану Торну, который не очень-то жаловал внеплановые расходы.       — Клои, займись этим. Есть чем залатать?       — Да, у меня есть пара плазменных сварочных аппаратов и куча герметика. Хватит, чтобы продержаться, пока не найдем что-то более долговечное. И, может, пару литров крепкого кофе, чтобы видеть все это в перспективе.       — Отлично. Марк, как там сканер?       Марк вылез из-под панели управления, отряхнул руки, оставив на своём и без того замызганном комбинезоне новые разводы, и протянул Ричарду пад с данными. Пальцы у него слегка дрожали — то ли от напряжения, то ли от того самого запаха, что до сих пор витал в воздухе.       — Смотри сам, босс. Тут какой-то новый тип органического соединения. Наши базы данных о таком и не слышали. Похоже на полимер какой-то, но с феромонной основой.       Ричард пробежал глазами по данным. Его брови поползли вверх.       — Ну, эти ар’каарцы и вправду постарались. Похоже, нам нужно создавать новую программу фильтрации с нуля.       — Ричард, — вдруг раздался встревоженный голос Марка, — а ты не думаешь, что… ну, может, эти феромоны всё ещё активны?       Харрисон нахмурился. Его интуиция, отточенная годами в космосе, забила тревогу.       — Что ты имеешь в виду?       — Ну… — тот замялся, глядя куда-то в сторону, — я тут чувствую… какое-то… влечение… к Клои.       Омега, услышав это, выронил гаечный ключ. Из-под его бровей сверкнул подозрительный взгляд.       — Что, прости?       Ричард уставился на пад и быстро начал что-то вбивать. Его глаза расширились.       — Чёрт побери! Марк прав. Фильтры не просто забиты. Ар’каарцы оставили нам привет в виде наночастиц, выделяющих ослабленные феромоны! Они настолько малы, что пропускаемые фильтрами частицы создают эффект, близкий к оригиналу, если концентрировать их в воздухе длительное время. И, похоже, они начали действовать!       Главный инженер оглядел отсек. Все техники смотрели друг на друга подозрительно. В воздухе, пропахшем озоном и металлом, повисло напряжение. Вот тебе и техническая неисправность!       — Так, внимание всем! Живо надеваем антиферромонные маски! И держим дистанцию. Больше двух человек в одном месте — не собираться! — заорал Ричард.       Он затянул ремни маски, чувствуя, как та неприятно прилипает к коже. «Отлично, теперь еще и клаустрофобию добавьте к моему списку радостей!» — подумал он, осматривая своих подопечных. В антиферромонных масках они напоминали банду космических грабителей, собравшихся на дело.       — Так, живее! Маски надели и за работу! Марк, ты и Клои следите за уровнем феромонов. Если шкала поползет вверх, сразу докладывайте! Но Марк, держись от Клои подальше, и да, прекрати на него пялиться, это жутко неловко. И никаких сварочных работ рядом.       Марк покраснел даже под маской.       — Да я… я просто… проверяю его дыхательный контур.       — Ага, конечно, рассказывай! Клои, присмотри за ним. Если он начнёт мурлыкать и чесаться о фильтры — вырубай! — Ричард подмигнул Клои, пытаясь разрядить обстановку.       Омега усмехнулся.       — Понял, босс. Оглушить и доложить.       — Именно! Теперь к делу! Клои, займись коррозией. Проверь все стыки и используй герметик. Марк, ты отвечаешь за уровень феромонов. Если что-то пойдет не так — сразу кричи!       Харрисон уселся за терминал, глубоко вздохнул и запустил диагностику системы. На экране побежали строчки кода, словно змеи по песку.       — Ладно, — пробормотал он себе под нос. — Давай посмотрим, что тут у нас. Феромоны, коррозия, нестабильность давления… Прямо комбо-набор неприятностей.       Он углубился в изучение протоколов фильтрации. Это была сложная система, состоящая из множества взаимосвязанных элементов. Ричарду нужно было найти способ адаптировать ее к новым условиям, не сломав при этом все остальное.       — Есть идеи, босс? — раздался в динамиках голос Клои, чуть взволнованный, но с привычной искоркой иронии.       — Да, Клои, — ответил Ричард. — Идея такая: берем нашу старую, добрую программу фильтрации, добавляем в нее новый модуль, этакий нейтрализатор феромонов, и молимся всем богам киберпространства, чтобы эта штука заработала.       — Звучит… оптимистично, — хмыкнул омега, и Харрисон услышал, как он печатает что-то на своей клавиатуре. — Я бы сказал, что это ближе к авантюре, чем к плану.       Ричард пожал плечами, хотя Клои и не мог этого видеть. В его движениях чувствовалась усталость, но в глазах по-прежнему горел огонек азарта. Он любил задачи, которые ставили его на грань возможностей, заставляли импровизировать и находить выход из безнадежных ситуаций.       — А что нам ещё остается? — риторически спросил он. — У нас нет времени на разработку новой системы с нуля. Придется импровизировать, Клои. Как говорил один мудрый человек: «Делай что должен, и будь что будет».       Ричард снова погрузился в код. Его пальцы, привычные к клавиатуре, словно танцоры, стремительно перемещались по клавишам, оставляя за собой витиеватые узоры символов. Он чувствовал себя как рыба в воде, когда управлял этими потоками информации, создавая из хаоса порядок.       — Марк, как там с давлением? — поинтересовался он, не отрываясь от экрана.       — Пока держится, босс, — ответил Марк, и в его голосе послышалась дрожь, — но я слышу какие-то странные звуки.       — Какие звуки? — нахмурился Ричард.       — Не знаю… Как будто кто-то… хрюкает?       Харрисон оторвался от экрана и посмотрел на коммуникатор с недоумением.       — Хрюкает?       — Клянусь, Ричард! — почти завопил Марк. — Слышу отчётливо: хрю-хрю! Прямо как свинья!       — Клои, проверь, что там у Марка, — приказал главный инженер, чувствуя нарастающее беспокойство. — Может, у него феромонная интоксикация, или он просто словил глюки.       — Есть, босс! — ответил тот, и Ричард услышал, как он торопливо переключается между мониторами.       Харрисон затаил дыхание, вновь устремив взгляд на бегущие по экрану строчки кода. Индикаторы один за другим начинали загораться зеленым, предвещая успех.       — Ну же, ну же… — шептал он, как будто уговаривая капризного ребенка. — Еще немного…       Наконец, последний индикатор вспыхнул жизнерадостным зеленым светом. Система фильтрации словно вздохнула с облегчением и заработала ровнее. Вой в трубах стих, а бешено мигающие индикаторы успокоились.       — Есть! — завопил Ричард, вскинув руки вверх, в победном жесте. — Мы сделали это!       В этот самый момент раздался оглушительный хлопок. Что-то с дикой силой взорвалось прямо рядом с ним. Харрисона отшвырнуло от терминала, и он рухнул на пол, оглушенный и дезориентированный. В ушах звенело.       — Ричард! — услышал он издалека испуганный голос Клои, пробивающийся сквозь шум в ушах.       — Что… что случилось? — прохрипел Ричард, с трудом пытаясь подняться на ноги. Голова кружилась.       Перед ним, словно видение, возник Клои, закутанный в защитный комбинезон, испачканный какой-то жуткой зеленоватой слизью. За ним, дрожа, как осиновый лист, стоял Марк, тоже щедро забрызганный этой гадостью.       — Кажется, что-то перегрузилось… А потом взорвалось. Прости, мы не успели среагировать! — выпалил омега.       Ричард оглядел себя. Его и без того потрепанная майка теперь была покрыта толстым слоем липкой, отвратительной жижи. Запах… запах был непередаваемый. Едкая смесь феромонов, машинного масла и чего-то отдаленно напоминающего прокисшую капусту. Отвратительно! Жижа неприятно холодила кожу и стекала за шиворот.       — Чувствую себя, будто обвалялся в мусоре, — пробормотал он, пытаясь вытереть слизь с лица. — Что это вообще было? И, главное, почему я весь такой… склизкий?       — Похоже, эта жижа — нейтрализатор феромонов в концентрированном виде. Он должен был расщеплять молекулы феромонов, но что-то пошло не так… И он взорвался, — объяснил Марк, поёживаясь и пытаясь стряхнуть капли с рук.       — Что-то пошло не так?! — воскликнул Ричард. Он посмотрел на Клои и Марка. Они тоже были измазаны этой дрянью с головы до ног.       — Ну хоть фильтры работают как новенькие, — попытался пошутить омега, утирая с лица зелёную кашицу тыльной стороной ладони.       В этот момент заговорил интерком.       — Ричард, что у вас там происходит? — донёсся до них ледяной голос капитана Торна. — Я слышал взрыв.       Харрисон застонал. «Вот сейчас начнётся…»       — Капитан, тут небольшая техническая… э… накладка произошла, — начал он. — Фильтры в порядке, но… — он запнулся, не зная, как описать ситуацию.       — Но? Но что?       — Но мы тут слегка… э… облиты нейтрализатором феромонов. В концентрированном виде, — наконец выпалил Ричард.       В воздухе повисла тишина. Потом Торн медленно произнес:       — Вы облиты… ЧЕМ?       — Нейтрализатором феромонов! — почти прокричал Ричард. — Химическая дрянь, капитан! Но не волнуйтесь, всё под контролем!       — Всё под контролем?! — голос Эйдена взлетел на октаву. — Вы понимаете, что эта дрянь может сделать?! И в таком виде разгуливаете по кораблю?!       Харрисон почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он забыл об одной маленькой детали.       — Эм… капитан, я думаю, нам стоит изолироваться, — пробормотал он.       — Думаешь?! Немедленно направляйтесь в медицинский отсек! Там вас отмоют, продезинфицируют и посадят под карантин! И, Ричард, если я услышу хоть один писк протеста, я лично отправлю вас в карцер отмывать полы зубной щёткой!       В этот момент в отсек заглянул старший медик, омега по имени Лисс. Увидев измазанных липкой зелёной жижей техников, он замер. Его глаза округлились. Пару секунд он пытался сохранить серьёзное лицо, но потом его прорвало: он согнулся пополам, закрыв лицо руками, и разразился громким, заливистым хохотом.       — Ой, не могу! — выдавил он сквозь смех, вытирая выступившие слезы. — Вы такие… такие… … смешные! Я сейчас пришлю дезбригаду! — И он убежал, продолжая давиться смехом где-то в коридоре.       Ричард, Клои и Марк переглянулись. Стоя в луже вонючей слизи, под мигающими аварийными огнями, они выглядели настолько жалко и комично, что даже Ричард не сдержал кривой усмешки.       — Ладно, парни, — вздохнул он, хлюпая кроссовками. — Топай за мной. Будем отмываться.