Хроники Пеллекризии

      Грас-утаманн был настолько толст, что вокруг него пришлось соорудить тележку на колесиках, чтобы тот смог нормально передвигаться. К Великому и Непобедимому он не питал ни малейшего почтения, называя того даже не полным именем, а просто Побастом.       – Так значит, ты чужеземец, решивший обосноваться в наших славных краях… – произнес он, пристально глядя на Курбинзаро. – Гррумм-ххм! Грррумм-хххм! – При этом он делал пальцами движения, словно что-то ввинчивая. – Имей в виду, дармоеды нам не нужны! Мы, горрдые и отважные кррум-пасс-стоцка – добились сияющих вершин тррудом! Тррудом! Гррум-хмм-ххм-хмм!       – Конечно, я готов трудиться на благо вашего государства, – Курбинзаро склонил голову. – Надеюсь, что Великий и Непобедимый; Тот, Кто Есть Сам Бог…       – Ахахаха! Грруммх! Ахаха! Знай: полностью произносят его титул только глупцы, что искренне верят, будто в противном случае их ждет порка кур-ку-равами! Побаст – дурак; удивительно, как он еще не полетел со своего престола кверху тормашками! Ахаха, гррхм!       Курбинзаро промолчал.       – Так вот, есть у меня план, – продолжал Ррум-Дубел-Бдэ. – Я хочу показать Побасту, что я – грумм-мумм-кхх! – кое-что могу. А вы мне поможете! Я замолвлю за вас словечко, и завтра вас назначат присматривать за его гвардией! Побаст выезжает в деревню Хопа-Кайп, дабы почтить своим взором местных старейшин. Вино, что будет он пить в дороге, проверено; но он не догадывается, что его могли отравить уже после проверки! В этом вине – сильный наркотик; даже бык уснет с него так, что барабаном не разбудишь! Вино, что будет пить охрана, также отравлено; поэтому сразу вам говорю – не пейте! Когда все уснут, подадите сигнал. Появятся мои люди; они заберут спящего Побаста и скроются. После этого можете и выпить винишка, аха-аха-ахаха, гррумп-пуммп-кххм! Потом скажете, что заснули, как и все! Грррм!       …Ррум-Дубел-Бдэ не обманул. На следующий день Курбинзаро и Джензинлекто приставили к процессии Великого и Непобедимого.       Во главе процессии ехали глашатаи, предупреждавшие о движении правителя Кррумпастоццки. Затем шел элитный полк гвардии Великого и Непобедимого. Следом за полком шли музыканты, услаждавшие слух окружающих и лично Кррум-Пубом-Побаста своей музыкой.       По правде говоря, Курбинзаро так и не понял, как может чей-то слух наслаждаться этой, с позволения сказать, музыкой. Чтобы можно было составить представление о ее звучании, скажем, что кроме обычных инструментов – труб и барабанов – в оркестре были и так называемые гуурраон-гыыраллы. Эти «инструменты» представляли собой металлические или деревянные рамы, к которым привязывали рабов или преступников. Музыканты били их тростью или хлыстом, создавая хлещущий звук; кроме того, сами привязанные вопили от боли, создавая подобие музыкальной ноты. Неудивительно, что эта музыка напоминала звуки разрушения живодерни, с которой забыли увести ее четвероногих обитателей.       Следом за музыкантами ехала повозка Великого и Непобедимого. Впрочем, назвать это «повозкой» не поворачивался язык – это был настоящий дворец на колесах. Три десятка лошадей и множество рабов тащили эту громаду по дороге.       Повозка была настолько большой, что имела собственную конюшню. Именно там и расположились Курбинзаро и Джензинлекто. Время от времени кто-либо из них покидал свое место и, вскочив на коня, отправлялся патрулировать процессию.       Далее ехали несколько телег со всяческим скарбом, принадлежащим самому правителю и его придворным; отдельная телега была выделена под подарки, которые преподносились Великому и Непобедимому. И наконец, шествие замыкали три элитных гвардейских полка.       Было жарко, и всех мучила жажда; однако Джензинлекто и Курбинзаро, памятуя предупреждение Ррум-Дубел-Бдэ, не притрагивались к вину, что пили другие. Вскоре во время очередного патрулирования Джензинлекто заметил, что элитные гвардейцы спят, покачиваясь в седлах. Затихла и «музыка», издаваемая оркестром – только привязанные к гуурраон-гыыраллы рабы стонали от боли в иссеченных в кровь спинах.       – Все спят! – доложил он Курбинзаро, вернувшись на конюшню. – Вот только у меня вопрос к тебе: считаешь ли ты, что грас-утаманну можно верить?..       – Хочешь знать мое мнение? – Прославленный путешественник прищурился. – Конечно, нет; однако сейчас у нас нет выбора. Все, что мы можем – подчиниться обстоятельствам и ждать. пока выбор появится…