Хроники Пеллекризии

      Курбинзаро едва перевел дух. Ему хотелось кинуться на архонта, чье лицо скрывала красная маска, стиснуть его горло в смертельном объятии. Но он сдержал себя, ибо понимал, что это не сможет ничего изменить.       – Что же… – медленно произнес он, стараясь не выдать происходящей в нем борьбы. – Сказать по правде, я… никогда не питал иллюзий по поводу Эльбирейи. Я знал, что рано или поздно нас ждет упадок… Что ж, если Кррумпастоццка сможет заменить ее – в добрый час! Хоть мне и грустно от мысли, что вся наша история…       – Рад, что вы показали себя разумным человеком и признали…       – Сказать по правде, сейчас не время думать о далеком будущем. Нам стоит заняться настоящим… Немало людей приехало в ваши края, надеясь найти здесь счастье. Скажите, где они?       – Вы хотите их увидеть? – Архонт встал. – Хорошо, мы все равно хотели показать их…       После длительной поездки с пересадками архонт и Курбинзаро оказались в просторном туннеле. Вход в туннель сторожили четверо воинов в доспехах; увидев архонта, они отсалютовали ему, приложив правую ладонь ребром ко лбу, а затем резко вытянув руку вперед.       – Здесь, – пояснил архонт, – живут беженцы из Эльбирейи. Кстати, все они здесь добровольно.       – Добровольно? Жить в этой тюрьме, в норах, словно крысы?!       – Там, откуда они бежали сюда, все еще хуже. Здесь у них есть еда, крыша над головой, защита… Наконец, здесь они могут заниматься любимым делом и приносить пользу.       – Кому? Кррумпастоццке?       – В первую очередь, ей. Кроме того, мы обещаем, что спасем Эльбирейю от раздирающих ее междоусобиц. Да, мы не говорим им всей правды. И вам не советуем.       Перед ними был широкий проход, освещенный банками с жуками-светунами. По бокам прохода находились двери. Откуда-то доносилась прекрасная мелодия.       – Что это за чудные звуки? – спросил архонта Курбинзаро.       – Чудные? Хм… Это одна эмигрантка, не помню ее имени. На родине она была известной арфисткой. Ее родителей убили воины местного барона, а саму ее, как дочь бунтовщиков, объявили добычей. Спасаясь от неминуемой смерти, она приехала в Кррумпастоццку. Она верит, что ее бренчание слушают тысячи ценителей… – Архонт иронически усмехнулся под маской. – Неужели кому-то может нравиться эта безвкусица?       Вспомнив, какую «музыку» слушают жители Кррумпастоццки, Курбинзаро содрогнулся. Как-то он побывал на выступлении одного известного исполнителя, которого ему нахваливали знакомые. Певец вышел на сцену в плаще из звериной шкуры и с разрисованным жженой пробкой лицом; когда он скинул плащ, оказалось, что под плащом на нем нет ничего, кроме коротких обтягивающих кожаных штанов и чулков, какие носят кррумпастоццкие проститутки из злачных кварталов. В руках певец держал две утыканные гвоздями дубинки.       Сбросив плащ, певец замер неподвижно – и вдруг заорал на весь зал:       – Крррооооовь!! Крррроооооови!!! Я хочу крррооооови!!! Я два дня не убиваааааал!!! Я вас всех убьюуууу!!! Аааааааррр!!! Ррраааррраааа!!!! – При этом он бил дубинками друг о друг о друга. Рабы вытащили на сцену салазки с глиняными горшками, и тут же быстро ушли за кулисы, явно не желая стать жертвами изголодавшегося по убийствам певца. Певец накинулся на горшки, разбивал их дубинками; несколько горшков он швырнул прямо в толпу зрителей.       После выступления Курбинзаро слышал, как баре при зале для выступлений двое ценителей обсуждали выступление       – Нет, он уже не тот, – говорил один. – Я помню, как в свои лучшие годы он догнал одного из рабов сцены и сломал ему ноги, а потом принялся потрошить живьем, не переставая петь; вопли раба были шикарным аккомпанементом к его вокалу. Я тогда от восторга кончил прямо в штаны! А теперь? Нет, музыкальный мир явно вырождается…       – Не говори! – отвечал ему второй, одноглазый. – В былые времена исполнители не жалели ни себя, ни зрителей. Великий Рамман-Офф-Барра прыгал прямо в толпу зрителей, крушил им головы своим знаменитым топором. Выступление, на котором было меньше дюжины жертв, он считал провальным. Как-то раз он велел своим помощникам облить зрителей маслом, а затем запереть двери и поджечь зал… Горящие балки падали прямо в толпу, пожираемые огнем люди корчились в муках; а Рамман-Офф-Барра ревел свое знаменитое «умрите все, умрите!», кружась в вихре огня и крови… Да, это было крутое зрелище! Я был одним из немногих, кто спасся; именно там я потерял свой глаз…       – Хватит врать! Все знают, что глаз ты потерял на выступлении банды Мрамма-Штан-Цы, пытаясь поймать ртом один из деревянных пенисов, которыми тот обстреливал публику из особой катапульты…       – Шта-а?! Щас ты сам простишься с глазом… и с жизнью тоже! – Схватив со стойки бара кружку, ценитель с размаху ударил оппонента по лицу. Курбинзаро поспешил убраться прочь, ибо знал, что следующей жертвой ярости ценителя «музыки» может стать он сам. – Вот здесь живет талантливый геометр, – объяснял архонт. – Он автор учебников, по которым в наших училищах учат сей науке. Разумеется, на них стоит совсем не его имя… А здесь живет художник, чьи картины пользуются немалым успехом. Конечно, тот, кто нарисовал их, и кто выдает себя за их автора – разные люди… А вот и жилище алхимика по имени Орбиндлоко…       – Орбиндлоко? Неужто… Нет, ничего. Простите меня, господин архонт.       Курбинзаро было отчего взволноваться, ведь в свое время он знал Орбиндлоко лично. Этот человек был известен своими смелыми идеями и замечательными открытиями, но не в меньшей степени – своим вспыльчивым и вздорным характером. Последнее, что слышал о нем Курбинзаро – покровительствовавший алхимику герцог Рамирано умер, и преследуемый кредиторами Орбиндлоко бежал из столицы.       Неужели знаменитый алхимик, с которым Курбинзаро когда-то дружил, тоже здесь?..