Начальник Пак

- Поцелуй меня, Пак Чимин. Пак, стараясь скрыть удивление, поставил напиток на столик напротив. Он смотрел на меня вопросительно, даже не думая приблизиться. Я повторила: - Пак Чимин, ты меня поцелуешь? - Чего ты хочешь от меня?! - он явно был недоволен. - Чтобы ты поцеловал меня, что тут не ясно! - я усмехнулась и снова обратилась к мини-бару, в этот раз сдавшись и достав оттуда виски. - Ты сегодня то слишком проницательный, то до ужаса непонятливый... - Это не смешно, Алиша. Если бы такое было возможно, этот разговор выглядел бы иначе. - Что, девушка, которая жаждет поцелуя, не мечет молний? - усмехнулась я. - Странно. В кино это всегда срабатывает, не так ли? Что бы он или она не натворили, они встречаются снова, смотрят друг другу в глаза и целуются. Чимин усмехнулся: - Всё так просто? - Если после поцелуя всё не уладится, то всегда можно спонтанно переспать. И тогда наутро точно всё решится... В кино всё гораздо проще. А может это в реальности мы всё усложняем... - я пожала плечами, думая больше о нижней губе Пака, по которой он водил указательным пальцем, чем о кино. Я налила напиток в бокал, добавив пару кубиков льда, и сделала глоток. Виски теперь навсегда будет для меня связан с Чимином. Золотисто-коричневый, как его глаза в те часы, когда солнце заглядывает в окно нашего офиса. Холодный, как его взгляд каждое мгновение, кроме тех часов, что мы провели в моей квартире. Нет... Холодный, как его сердце. Обжигающий, как его взгляд. Пьянящий, как его прикосновения. Сделав новый глоток, я посмотрела на Чимина с вызовом. - Раз уж ты не собираешься произвести решающий все проблемы поцелуй, тогда... Просто проваливай из моего номера. Проваливай, Пак Чимин! Было даже забавно произносить слова, которые говорили на сто процентов противоположное тому, что было у меня в голове. Пак поднялся со своего кресла, и я тоже встала, чтобы закрыть за ним дверь. Но вместо того, чтобы приблизиться к двери, он быстро шагнул ко мне и взял моё лицо в свои ладони. После краткого серьёзного взгляда в мои глаза, Чимин поцеловал меня. Это был не требовательный поцелуй возбуждённого мужчины, лишь мягкие прикосновения губ, изгнавшие из моей головы все мысли. Я ответила немного резче, и вскоре мы снова оказались на диване. Сбросив платье, до сих пор лежавшее здесь, и все подушки, я села на колени Чимина и вплела пальцы в его волосы. Поцелуй становился всё глубже, а мысли - всё менее чёткими. Но картины последней нашей столь тесной встречи вдруг замелькали перед моими глазами, омрачённые глупым спором и различием между моими чувствами и расчётливостью того, к кому я питала эти чувства. Внезапный холод изнутри заставил меня разорвать поцелуй и встать, тут же отходя на шаг от Чимина. - Видимо, это не сработало... - Я и не рассчитывал, что это поможет. Но ты ответила... - Тебе показалось. - Однозначно нет! На меня напало какое-то детское упрямство, и я скрестила руки на груди, как будто это что-то решит. - Думай ,что хочешь! - Мы долго будем играть в эту игру? - Чимин почти кричал. - Если я так тебе отвратителен, то зачем меня целовать? А если я тебе хоть немного нравлюсь, то почему ты не даёшь мне хотя бы один шанс объясниться? - Ты нравишься мне, Чимин! - теперь я кричала громче него. - Нравишься! В этом и проблема. Ты думаешь, я ничего не понимаю, но это не так! Я вполне могла нравиться тебе до той ночи у меня в квартире, и ты мог не думать о глупом споре. Но ты думал о нём, верно?! - я ждала ответа почти минуту. - Просто признай это, Пак Чимин! - Да, я думал об этом. Но это - не та причина, по которой я был с тобой в то утро, Алиша. - Конечно, нет, Чимин. Это - половина причины, или какая-нибудь треть... Проблема не в том, что ты хотел быть со мной во-первых, а победить во-вторых, или наоборот - не важно! Проблема в том, что ты хочешь всё и сразу. Ты хочешь разочаровать мать ради пари, но не разочаровать её на самом деле. Хочешь чтобы я была в твоей постели, но не хочешь разбираться с моими чувствами. Ты хочешь во всём обойти брата и забрать себе всё, что хочешь, даже если для него это важно. Но на самом деле тебе не было важно то, что он забрал у тебя. Иначе ты бы выяснил, что та девушка пыталась сделать на самом деле. Но нет, дело в том, что Джин "покусился на твоё"! Не удивлюсь, если на самом деле ты и пари это затеял, потому что Джин присвоил что-то, что ты считал исключительно своим! Чимин всплеснул руками: - Ты уже не отделяешь реальные обвинения в мой адрес от вымышленных! Я знаю, что уязвил тебя своим поступком, но ты обвиняешь меня по всем фронтам сразу! - он замолчал и отвернулся, словно пытался сдержать рвущиеся наружу оскорбления. Помотав головой, он снова посмотрел на меня. - Но даже если предположить, что ты права, что в этом такого? Разве это плохо, что я хочу получить всё?! Каждый человек в мире хочет получить всё и сразу, а я виноват в том, что у меня это наконец может получиться! Я обхватила голову руками и присела на диван рядом с этим чёртовым платьем. В мыслях была такая неразбериха, что я совершенно не знала, что говорить и делать дальше. В порыве уж совсем непонятной мне злости Чимин схватил платье, открыл окно и выбросил его. Обессиленная этим вечером, я смотрела на Чимина так, словно реальность закончилась и началось какое-то странное кино... - Чем тебе не угодило платье? Чимин развернулся, сделал пару шагов в мою сторону и посмотрел на меня огорчённым взглядом. - Генри... - Чимин прокашлялся. - Джин. Он выбрал это платье, и я не хочу, чтобы ты его носила. - Ты как будто пропустил всё, что говорилось до этого! - я закатила глаза. - Если ты о том, что Джин - просто солнышко, а я здесь плохой парень, то нет, я не пропустил этих деталей. Он тоже достаточно сделал! Я закусила губу, думая о вопросе, который до сих пор так и не задала, хоть были и более благоприятные возможности. Может быть сейчас самое время? - Что случилось в Южной Корее? - Что? - Пак явно не ожидал этого вопроса, а потому ответил неожиданно спокойно. - Что ты имеешь в виду? - Твои студенческие годы в Корее всё чаще всплывают при рассмотрении разных вопросов. Тогда вы заключили пари, тогда же ты изменился до неузнаваемости и сменил имя... Должно было произойти что-то чрезвычайно серьёзное, но я даже не представляю - что. Лицо Чимина менялось на глазах. Он смотрел на меня, но его мысли унеслись куда-то очень далеко... Он выглядел беззащитным и уязвимым всего пару секунд, после чего отвернулся и снова отошёл к окну. Я тут же пожалела о заданном вопросе... Насколько бы ни был неправ Чимин, если его так сильно огорчает то, о чём он думает, мне не стоило напоминать ему об этом. - Я знал, что с Генри что-то не так, - тихо заговорил Чимин. - Его частое присутствие в нашем доме мне нравилось, ведь мы были друзьями, но когда его родители умерли - мои начали ссориться слишком часто. Они ссорились гораздо меньше, когда Генри уезжал к дедушке в Корею, но я понял эту закономерность уже когда мы оба были подростками. И вот, когда наступило время очередных каникул - мы тогда уже учились в Корее - Генри остался у деда, а я улетел к родителям. Я не сообщил, во сколько прилечу, и добрался на такси, так что они не ждали меня... Чимин некоторое время молчал, глядя в окно. Я поднялась с дивана и сделала шаг в его сторону, чтобы разглядеть его лицо. Он заговорил, когда мне оставался всего шаг до него. - Я должен был понимать, что могу услышать что-то, чего не должен. Но я тихо вошёл в дом с чёрного хода и дошёл до отцовского кабинета совсем бесшумно. В прочем, они бы всё равно не заметили моего прихода из-за своих криков. Отец сказал: "для него тоже должно быть место в этом доме". Мать что-то возражала, и отец кричал всё громче, но я не понимал, о чём идёт речь. Затем, видимо совсем потеряв аргументы, мама закричала: "Может ты тогда всему миру объявишь, что Генри - твой сын и второй наследник?!" - Чимин сделал долгую паузу. - Разумеется, я не мог поверить в то, что услышал. Но шанса отрицать это у меня не было, потому что меня заметили. Мама вышла, а отец пытался поговорить со мной "по-мужски". Для меня же он потерял статус мужчины, когда я узнал, что он изменял моей матери... А потом я и вовсе потерял возможность восстановить отношения с ним, так как он умер спустя месяц. Забрал ли Генри что-то, что я считал исключительно своим? Нет, ведь он сам для этого ничего не сделал. Но он навсегда останется связан с раздором между моими родителями и с изменой моего отца. Не зная, что сказать, я сделала ещё шаг и обхватила руками талию Чимина. Он тяжело дышал, а его сердце билось очень часто. Аккуратно расцепив мои руки, он повернулся лицом ко мне и наклонился чтобы соединить свои губы с моими. Казалось, это должно было произойти, и я ответила ему. Поцелуй становился всё глубже, а дыхание - всё тяжелее. Руки Чимина прижали меня к его крепкой, горячей груди, и моя голова уже закружилась от переполнявших чувств, но тут он остановился и отошёл на шаг. - И снова это не сработало... - горько усмехнулся Чимин. Он тут же покинул номер, оставив меня в гнетущей тишине. - Чёртов Париж. Грёбаный город любви. Лучше бы я от всего этого отказалась и осталась дома!