Destiny

Любой, кто слишком строг к своим деяньям И о грехов своих прощенье позабыл, Столкнётся лишь с неясным очертаньем Хрустально хрупкого спокойствия души

Спустя достаточное количество времени, проведённое в молчании и сопровождаемое лишь небольшими всплесками воды и едва слышимым гулом деревьев, Се Лянь всё же решился вырвать Ши Цинсюаня из пучины мыслей, которые, казалось, уже полностью поглотили его: - Господин Повелитель Ветров, прошу Вас выслушать меня и не пытаться отрицать всё в надежде переубедить меня, – принц коснулся чуть вздрогнувшего от неожиданно произнесённых слов друга. – Пожалуйста, – добавил тот, заглянув ему прямо в глаза. От этого взгляда Се Ляня, столь легко совмещавшего в себе самую искреннюю мягкость и вместе с тем невероятную силу духа, у любого в мгновение ока пропадала всякая способность возразить ему что-либо. Кроме того, Ши Цинсюань очень дорожил их дружбой и всегда прислушивался к советам этого небожителя, потому как он был единственным, кому тот мог бы довериться без раздумий. Сейчас он, сам того не осознавая, нуждался в поддержке друга так, как никогда прежде. - Когда-то я, не справившись с непосильной ношей, что самостоятельно взвалил на себя, вопреки советам более мудрых людей, стал злиться на своё бессилие и то, что от меня нет никакого прока… Уверовав в то, что мне по силам спасти всех, я трудился, не покладая рук, напрочь позабыв об отдыхе и сне, о том, что у любого есть предел. Даже небожителя, – он сделал явный акцент на последних словах. – Да, вера в мои возможности заставляла меня продолжать, несмотря ни на что. Не только я обманывался этим, но и других людей убедил в той лжи. Лжи перед самим собой, в первую очередь… – принц тяжело выдохнул: те воспоминания всё ещё отражались глухой болью в его сердце, даже спустя многие столетия, – Нет, вера это хорошо, даже очень, но лишь тогда, когда она идёт рука об руку с трезвым рассудком. Возведя себе башню на одной только вере, каждый должен быть готов к падению. Падению, от которого душа непременно разобьётся на мелкие осколки, – Се Лянь понял, что несколько забылся, и сразу же перешёл к основной мысли, что хотел донести до друга. – Спасти всех невозможно, всегда будут те, кто пострадает от чужих действий. Но жизнь дана нам, чтобы учиться на ошибках незнакомцев, родных людей, самих себя… и исправлять эти ошибки. Если будешь пытаться наказать себя, намеренно игнорируя все происходящие вокруг тебя события, судьбу, неважно, как это называть, так и не сможешь унять боль, что терзает тебя ночью и днём, – Се Лянь ни на мгновение не переставал смотреть в глаза друга, уже блестящие от подступивших слёз. – Ши Цинсюань, никакие твои страдания не изменят прошлого, не вернут умерших, но твоё искреннее стремление помочь всё ещё может добавить радости в жизни других и, возможно, даже не дать им испытать страшную боль. Будучи небожителем, тебе по силам прийти на помощь бóльшему количеству людей, чем любому смертному. Используй то, чем располагаешь, и тогда ты сможешь достичь того, к чему стремишься. Не повторяй моих ошибок, – наследный принц улыбнулся и, отвернувшись, устремил взгляд на водную гладь, отражавшую танец звёзд и луны на ночном небе. Ши Цинсюань всё ещё приходил в себя от услышанного, но наконец произнёс едва заметно дрожащим голосом: - Ваше Высочество, что, если я принесу больше вреда, чем пользы… как в предыдущий раз? - Ну, думаю, ты вряд ли побьёшь мой рекорд, – с улыбкой на лице, но всё же с чувствовавшейся в голосе горечью ответил ему Се Лянь. - Ваше Высочество… – Ши Цинсюань очень смутился от такого неожиданного ответа, но к нему потихоньку стала возвращаться давно утерянная уверенность в его способности принести что-то помимо несчастий. - Вернёмся в Небесную столицу вместе: мне нужно кое-что сообщить Лин Вэнь, – наследный принц дал понять другу, что в такой момент не оставит его одного. - Да, но только немного позже, если Вы не возражаете… Я бы хотел ещё ненадолго задержаться здесь: шум воды успокаивает мысли. - Конечно, я подожду тебя у входа в город, – ответил ему Се Лянь, поднимаясь с пирса. – Догонишь, когда будешь готов, - принц был уверен, что Ши Цинсюань действительно поступит, как сказал. В конце концов, он всегда был человеком слова… Течение реки не было бурным, наоборот, казалось чересчур спокойным. Река словно начинала засыпать с пришествием ночи. - Даже речной поток спокойнее, чем моя душа, – усмехнулся Ши Цинсюань и, будто бы пытаясь рассмотреть дно, добавил уже серьёзным тоном, – я постараюсь изо всех сил. Когда на пирсе уже не осталось никого, речка вдруг зашумела, и вода глухо ударилась о дерево, уже через мгновение погружая берег в прежнюю тишину. ~~~~~~~~~~~~~ - Простите, Повелитель Ветров, я не ослышалась? - Нет, всё верно. - Но как же тогда Вы будете отвечать на молитвы? - Самостоятельно, как же ещё, – с улыбкой отвечал Ши Цинсюань, но при этом в его тоне нельзя было расслышать и намёка на шутку – он был необыкновенно серьёзен. - Это ведь причинит Вам огромные неудобства, а что будет, когда к Вам за помощью станут обращаться несколько людей одновременно? Никто же не сможет такого выдержать, – в голосе Лин Вэнь, обычно не тратящей времени на пустые разговоры, чувствовалось крайнее беспокойство. - Да, это может быть несколько проблематично, но я уверен, что сейчас, по крайней мере, я справлюсь с такой задачей: за эти пять лет храмы Повелителя Ветров и, – он сделал вдох, – Повелителя Вод пришли в запустение: люди перестали жечь в них благовония, так что вряд ли не будет отбоя от верующих. - Мы исполним Ваше первое пожелание, но позвольте нам обеспечить Вас хотя бы одним чиновником, – Лин Вэнь впервые приходилось так убеждать кого-то, но она старалась изо всех сил. - Благодарю Вас за заботу, но сейчас я справлюсь и один. Прошу меня извинить, – Ши Цинсюань кивнул на прощание. – Всего доброго! - Ох, а они похожи больше, чем казалось раньше, – внезапно послышался знакомый голос. - Не время предаваться ностальгии, – отрезала богиня литературы, поворачиваясь к подходящему к ней небожителю. – Неизвестно, к чему это может привести, – она потерла складку между бровей, тяжело выдыхая. - Милая Цзе, не волнуйся, мы всегда будем готовы прийти ему на помощь, если потребуется. Но, зная характер Ши Уду и замечая всё больше общего между ними, я не могу сказать, что переубедить его представляется возможным. - Госпожа Лин Вэнь, нам нужна Ваша помощь! – кому-то из чиновников опять потребовалось мнение богини по какому-то вопросу, и та, быстро попрощавшись с Пэй Мином, направилась в сторону не справлявшихся с обилием заданий новичков. - Видел бы ты его сейчас… – генерал Пэй грустно улыбнулся, замерев на пару мгновений, и отправился по своим делам. ~~~~~~~~~~~~~ - Ты точно не хочешь, чтобы я вылечил твою ногу? – с беспокойством спрашивал Се Лянь. - Абсолютно, – улыбнулся ему в ответ Ши Цинсюань. - Ладно, но, если что, ты знаешь, как со мной связаться, – несколько опечаленным тоном ответил принц. - Разумеется. До встречи, Ваше Высочество! И спасибо… за всё. - Пустяки, мы ведь друзья! – бросил Се Лянь на прощание. - Друзья – Ши Цинсюань, словно заколдованный, повторил слово, и выглядело это так, будто он вообще не понимал его значения, а просто произносил тот же набор звуков. Только спустя пару мгновений он опомнился, но к тому моменту наследный принц уже успел скрыться из вида. Осмотревшись, Ши Цинсюань понял, что находится недалеко от небольшой деревеньки, что расположена в нескольких минутах ходьбы от довольно густого леса. Решив, что, по крайней мере, на первое время он мог бы обосноваться здесь, чтобы обдумать всё как следует и разобраться с тем, как действовать дальше, он направился к поселению. Деревушка оказалась довольно маленькой: в ней находилось точно не более 20 дворов, правда расположены они были достаточно далеко друг от друга, из-за чего населённая людьми территория казалась обширной. Ши Цинсюань просто брёл куда-то между дворами, не строя никакого чёткого маршрута, когда из мыслей его вдруг вырвал чей-то крик, доносившийся откуда-то неподалёку: - Ай-аааай. Тётушка, перестаньте, пожалуйста! Не надо! Ай- - Ну, вот ещё! Если твоя мать тебя не воспитала, воспитаю я, да за такое вообще руки оторвать нужно! Ши Цинсюань, сам не понял, почему, но в тот же миг, как услышал эти крики, прихрамывая, ринулся в сторону источника звука. По мере приближения к одному из дворов он всё лучше слышал грозный тон женщины и вопли, заглушаемые всхлипами. Когда он подошёл к ограде, его взору предстала следующая картина: довольно крупная женщина крепкого телосложения, которой на вид было лет 40, замахнулась розгами на ребёнка, в два раза ниже неё, одетого в грязные, в некоторых местах стёртые до дыр лохмотья. По его крохотному личику нескончаемо струились слёзы, и грязь, похоже, давно засохшая на нём, стекала к подбородку, создавая устрашающую картину, заставившую Ши Цинсюаня непроизвольно вздрогнуть. Казалось, что его разум и язык совершенно перестали подчиняться ему, потому что в следующий момент он, неожиданно для самого себя, довольно жёстким тоном прервал развернувшуюся на его глазах сцену: - Извините, госпожа, но чем провинился этот ребёнок, что Вы его так жестоко наказываете? Все привычные его взгляду теплота и мягкость мгновенно исчезли, и на смену им пришла твердейшая сталь, что он обратил к женщине. Она явно не ожидала вмешательства со стороны, о чём свидетельствовала грубая интонация, с которой она ответила столь внезапно появившемуся у её порога чужаку: - Он воришка! За кражу и не такое бывает! - Тогда осмелюсь спросить, что же он у Вас украл? – всё тем же тоном обратился он к ней, но тут его глаза внезапно встретились с большими, блестящими от стоявших в них слёз глазами ребёнка, будто просиявшими от так вовремя пришедшей помощи. Ши Цинсюань прочитал в них мольбу о спасении и был не намерен просто так оставить это. - Две редиски и картошку, да ещё и истоптал мне весь посев! - Это неправда! – вскрикнул ребёнок. - Да как ты смеешь! За враньё я тебя так выпорю, что язык больше не повернётся солгать, – рявкнула женщина, но была прервана Ши Цинсюанем: - Осмелюсь спросить, это ведь не Ваш ребёнок? - И что с того? Кто-то же должен его воспитать, раз мамаша этим не занимается, – она нанесла очередной удар, но звук раздался слишком быстро – предмет удара оказался намного выше. Перед ней стоял парень и одной рукой, на которой уже расходилось быстро краснеющее пятно, протягивал ей изящную заколку для волос, инкрустированную мелкими камнями. - Думаю, этого будет достаточно, чтобы расплатиться за овощи и испорченные посевы. Немало шокированная таким поворотом событий, женщина пару секунд безмолвно рассматривала стоявшего перед ней юношу, по плечам которого струились длинные кудрявые волосы, но, придя в себя, загрубевшей рукой выхватила у него украшение и стала его внимательно рассматривать. - Камни настоящие, – без единой эмоции в голосе произнёс незнакомец. - Да забирай его, раз так нужен, мне-то какое дело! Да проваливайте отсюда оба, – сплюнула она в сторону, но чуть было не раскрыла рот в немом удивлении: юноша перед ней согнулся в слабом поклоне, сложив руки в извиняющийся жест. Через пару мгновений оба человека уже покинули этот двор. - Спасибо, братик! – бросился обнимать Ши Цинсюаня ребёнок, но тут же поник: - Тебе пришлось отдать ей свою такую красивую-красивую заколку… прости, – он остановился и уставился в землю под ногами. - Ну, перестань, что ты! Ничего страшного, у меня таких заколок… – Ши Цинсюань резко замолк. – В любом случае, не волнуйся, – улыбка снова заиграла на его лице, он присел на корточки, чтобы рассмотреть руки пострадавшего ребёнка. - Как тебя зовут? - Я Мин Фу*, но братец может звать меня Мин-эр, – несколько более расслабленным тоном ответил ребёнок. - Скажи мне, Мин-эр, как ты оказался здесь, и где твои родители? – Ши Цинсюань не отрывал взгляда от ран и, будто вспомнив что-то, направил одну руку в складки своих одежд и вытащил оттуда небольшой пузырёк. - Я… Ну, мы с мамой собирали травы в этом лесу, - маленький пальчик указал в сторону леса, – но потом мы потеряли друг друга, и вот я уже несколько дней пытаюсь найти её, но выяснилось, что моя деревня с другой стороны леса… а в одиночку пробираться через лес страшно, – похоже, все слёзы уже были выплаканы, так что во время рассказа ребёнок даже не вздрогнул. Ши Цинсюань нанёс мазь из баночки на руки ребёнка и, поднявшись на ноги, протянул ему ладонь и сказал: - Меня можешь называть брат Фэн, а сейчас нам нужно найти, чем подкрепиться перед дорогой, и где тебя умыть. - Дорóгой? Мы куда-то направляемся? – ребёнок поднял удивлённый взгляд на Ши Цинсюаня. - Разумеется, я отведу тебя домой, – с улыбкой произнёс тот в ответ. - Правда? Братец, эта сестрёнка тебе очень благодарна! – крошечные пальчики крепко сжали протянутую им большую ладонь, а глаза засияли от искренней радости. - Правда, – ответил ей Ши Цинсюань, про себя даже ничуть не удивившись тому, что это оказалась девочка: её телосложение было слишком хрупким, а голос – слишком тонким для мальчишки. Так они отправились мимо дворов, почему-то игнорируя все попадавшиеся на их пути. Они будто целенаправленно шли к какому-то определённому, хотя оба были в этой деревне впервые. Подходя к последнему, заметно более маленькому дворику, они заметили два силуэта, сидящих на скамейке возле ограды. Они о чём-то разговаривали. Ши Цинсюань и его маленькая спутница невольно ускорили шаг и уже через несколько мгновений оказались перед двумя беседовавшими. Ими оказались женщина и мужчина уже преклонного возраста. - Тётушка, дядюшка, просим у Вас прощения за беспокойство, – Ши Цинсюань согнулся в поклоне, и Мин-эр вместе с ним, – но не найдётся ли у Вас чего-то, чем можно было бы перекусить моей сестричке? - Отчего же не найдётся, сынок, – приветливо улыбнулась ему женщина, вставая со скамейки и направляясь к путникам. - Мы всегда рады гостям, пусть у нас и не такое большое разнообразие блюд, но сами едим, не жалуемся, – прищурившись продолжил разговор мужчина, – и вас угостим. - Ох, батюшки! Что же случилось с малышкой? Почему всё личико в грязи? – женщина прикрыла рот рукой от испуга, как только увидела то, как выглядит девочка, и тут же бросила строгий взгляд на стоявшего рядом с ней юношу. - Тётушка, это не братик Фэн! Он спас меня! – поспешила развеять подозрения женщины Мин-эр. - Ах, кошмар! Быстро пойдёмте в дом, уже вечереет, – она аккуратно взяла за руку Мин Фу и потянула её в дом, другой рукой показывая Ши Цинсюаню, чтобы тот шёл за ними. – Мы отмывать малышку, а вы идите подготовьте еду, – наставила она оставшимся позади и отправилась в пристройку к дому. - Ты уж не серчай, такая уж она у меня, – улыбнулся ему мужчина, на голове которого уже пробивалась седина, – после того, как наши сын и дочка разъехались по разным местам, видимся мы с ними очень редко, так что ей вы напомнили о наших детях, – продолжил он, – а особенно твоя сестрёнка, такая крохотная, очень напоминает нашу дочурку в таком же возрасте. Ши Цинсюань невольно улыбнулся, но поспешил уточнить: - Мы не брат и сестра, да и встретились мы только сегодня, – сделав небольшую паузу, он продолжил свой рассказ, поведав о всех обстоятельствах их знакомства. Через час в дом вошла женщина, державшая за руку совсем непохожую на раннюю версию себя Мин-эр. Перед мужчинами стояла чистая, расчёсанная девочка, на вид лет 7-8, одетая в платье, чуть большего размера, чем её собственный, но это было в разы лучше того грязного подобия одежды, в котором её впервые увидели все люди, находившиеся в этой комнате. - Чем богаты, – женщина рукой попросила всех пройти к простому деревянному столику, стоявшему у стены. Мебели в доме было немного, лишь самое необходимое для хозяйства, еды и сна – ничего лишнего. Понятно было, что пожилая пара жила просто, без излишеств. За ужином они беседовали о многом, пожилые люди рассказывали о своих детях, делились опытом, давали некоторые советы по организации хозяйства, и Ши Цинсюань особенно прислушивался к последним, потому как понимал, что ему предстоит ещё многому научиться. Атмосфера в доме царила очень приятная, и незнающий человек мог бы с лёгкостью сказать, что это самые обыкновенные внуки, приехавшие погостить к своим бабушке с дедушкой. Когда ужин был закончен, Ши Цинсюань самостоятельно вызвался помыть посуду, хотя, к удивлению новых знакомых, за весь вечер не притронулся ни к чему, за исключением воды. Пара предложила остаться им на ночь: к тому времени, как они закончили, уже стемнело, так что отправляться в путь было нецелесообразно и даже опасно. Ши Цинсюань и Мин-эр долго благодарили их за эту доброту, но, понимая, что должны как-то отблагодарить их за всё, что они для них сделали, предложили помощь с домашними делами. Хотя супруги не требовали ничего взамен и даже поначалу отказывались от предложенной помощи, Ши Цинсюаню всё же удалось добиться желаемого. До поздней ночи он убирался в доме, очищая самые труднодоступные уголки, рубил дрова и даже помог господину Лю* починить пару вещей, несмотря на то что тот смеясь отметил, что движения юноши выдают, что это первый раз, когда он занимается подобными делами. Ши Цинсюань, сильно измученный таким богатым на события днём, мгновенно провалился в глубокий сон, только коснувшись головой циновки, которую постелила ему хозяйка. Он спал так крепко, что не видел во сне ни одного кошмара, что случалось за последние пять лет невероятно редко. Если раньше такое происходило лишь благодаря адской усталости, то сейчас к ней добавилось душевное спокойствие, давно сгинувшее в океане отчаяния и боли, полностью поглотившем Ши Цинсюаня. И пусть то было ненадолго, лишь на несколько часов, этот проблеск света в кромешной тьме снова заставил его почувствовать себя по-настоящему живым, а не оставшимся в этом мире по каким-то непонятным причинам ходячим мертвецом, давно потерявшим причину своего существования. ~~~~~~~~~~~~~~ - Слыхал, что на Небесах творится? Повелитель ветров вернулся, – делился новостями хозяин лавки со стоявшим рядом с ним человеком с зияющей в груди дырой. - Хахахаха, нагулялся, поди. А иначе зачем ещё ему было пропадать в мире людей так долго? – уродливо рассмеялся тот, махнув рукой в сторону. - Думаешь, скрывался от Небес, развлекаясь с девками? – пригнувшись, переспросил его собеседник, с виду человек, но, если повнимательнее присмотреться, у него можно было заметить копыта вместо ступней. - Пф, конечно, эти небожители, – он скривился в отвращении, – строят из себя святош, а потом, когда припрёт, бегают и всех баб тра- Он не успел договорить: чья-то сильная рука схватила его за глотку и отбросила на несколько чжанов* в сторону. - Г-господин, чем он заслужил Ваш гнев? – запинаясь, спросил лавочник. - Не только он, но и ты тоже. Ваши мерзкие голоса мне противны, – ответил низкий голос, в котором лишь глухой бы не заметил убийственной ауры гнева. Он потянулся, чтобы расквитаться и со вторым сплетником, как вдруг вокруг всё стихло, а позади него послышался приближавшийся легкий звон украшений, за которым раздалась усмешка: - Голоса противны, говоришь?