(Не) известный

Как же «прекрасно» не спать вторую ночь подряд, когда рано утром нужно ехать на другой конец города на курсы повышения квалификации, на которые тебя записал директор, как новоприбывшего сотрудника. Как же «здорово» каждый раз вспоминать чёртова маньяка из парка, как только закрываешь глаза. Просто «замечательно» даже перестать есть из-за того, что не понимаешь, что происходит. Как же, мать вашу, надоело, что от этого мужчины, кажется, просто невозможно избавиться! Надоело чувствовать себя некомфортно, надоело постоянно думать о непонятном поцелуе и покрываться жуткими мурашками при одном только воспоминании о той ужасной собаке. С одной стороны Анна, конечно, была благодарна Гарри за то, что он помог выйти ей из ступора, а не довести ситуацию до вызова скорой и принятия успокоительных препаратов, но… Разве нельзя было сделать это как-то иначе? Ну как угодно! Лучше уж, и правда, дал бы пощёчину, чем так нагло атаковать её губы, которые, вообще-то, к поцелуям совершенно не были готовы. С этими мыслями Анна прожила все выходные, даже не выходя на улицу. Ей казалось, что если она выйдет, то около неё как по щелчку появится надоедливый Гарри, который снова начнёт нести какую-нибудь чушь, или, того хуже, опять полезет целоваться. Анна просто не привыкла к такой наглости, отвыкла от тактильных контактов и вообще никогда не целовалась с первым встречным. Да она даже на первом свидании не целовалась ни разу! Потому что это неприлично, неправильно, нетактично и ещё миллион всяких «не», которые останавливали её всю жизнь. За свои тридцать Анна не могла похвастаться списком парней, поэтому… Чёрт, конечно она боялась, что уже просто разучилась целоваться! Это же Анна! Непревзойдённая мисс Левицкая, как называет её директор мистер Вилсон. У неё всё должно быть идеально, и опозориться перед каким-то недо-маньяком в том, что она плохо целуется, ей не хотелось. Совершенно.

***

Чёртова бессонница сыграла с пунктуальной Анной злую шутку — она катастрофически опаздывала на первый день своей учёбы, которую ей придётся посещать в течении трёх месяцев каждый понедельник. Девушка осталась без завтрака, а несчастный Баки без утренних поцелуев, зато выглядела Анна просто великолепно, натягивая на пятку лакированную туфельку почти у самого лифта, который, как назло, приезжать не спешил! Девушка ещё раз посмотрелась в зеркальную стенку лифта, поправляя аккуратно уложенные локонами волосы, и выбежала из дома пулей, радуясь, что через дорогу от неё стояло такси. Отлично, возможно, день испорчен не окончательно, если… а нет, окончательно. Потому что, видимо, тому парню в кожаной куртке машина была нужнее, раз он почти влетел внутрь, закрывая дверь прямо перед носом Анны. — Чтоб тебя! — выругалась Анна на русском, радуясь, что никто не понимает её фразочек. Можно даже сказать пару нецензурных — никто не посмеет обвинить её в нетактичности. Она отбросила от себя все нелепые мысли и побежала к метро, понимая, что это её единственный шанс на спасение. Узкая юбка мешала передвигаться большими шагами, поэтому Анна перебирала ногами так быстро, как только могла, разнося по улице громкий стук тонких каблуков. Она словила себя на мысли, что в Москве всегда радовалась машине, а в Лондоне, наоборот, радуется тому, что машины нет, потому что даже такие совершенно неудобные прогулки и пробежки на каблуках по Лондону приносили удовольствие. Особенную радость дарило улучшение погоды, теплое солнышко и сухой асфальт, отчего улучшалось настроение и приходило какое-то спокойствие. Собственно, спокойствие пришло ненадолго… Анне в сотый раз за время, проведённое в Лондоне, показалось, что над ней кто-то усмехается… Полный вагон людей, утренний час пик, отдавленная нога какой-то наглой женщиной, а потом широкая спина, как точка опоры, которая принадлежала… — Анна, какая встреча! — улыбнулся Гарри, поворачиваясь к побледневшей девушке лицом. Хотелось снова выругаться на русском на полную громкость, но она подозревала, что по её тону будет понятно, что говорит она не самые приятные вещи… Гарри стоял напротив и улыбался во весь рот, словно увидел Рождественского эльфа, а наполняющийся людьми вагон метро совершенно не радовал тем, что машинально придвигал Анну ближе к этому несносному Гарри. Мужчина явно был рад такому повороту событий, потому что его прищуренные глаза выдавали с потрохами наслаждение тем, что Анна обжигала дыханием его подбородок, недовольно хмуря свой маленький нос. — Совершенно неожиданная, — съязвила девушка, стараясь отвернуть голову и отодвинуться хотя бы немножко в сторону, потому что ощущать своей грудью торс Гарри в её планы на это утро совершенно не входило! Мало ей опоздания, так ещё и тут такой подарочек с небес. Здорово. — Правда? — снова улыбнулся Гарри. — А я вот ожидал. Мне кажется, что сама судьба нас сводит, где бы мы не были, не находишь? Анна нахмурилась, поднимая глаза на мужчину, отмечая про себя, что на нём нет этой ужасной толстовки с капюшоном, а темная водолазка, в которой он стоит, слишком сильно подчёркивает все его мускулы, которые так не кстати находятся в опасной близости от девушки. Она буквально заставляла себя отводить от него глаза, не понимая, с каких пор она стала такой бессовестной! Чёртов Гарри со своими чёртовыми мышцами пошатнул её стойкость, которую она вырабатывала долгие годы. Если раньше на мужчин она смотрела только как на собеседников или деловых партнёров, то сейчас, совершенно точно, она смотрела на него как на красивого мужчину. Потому что эта его накачанная в зале грудь была слишком близко, чтобы хоть раз не оценить её. — Какой кошмар, — прошептала Анна себе под нос, чувствуя, как краснеет. Почему впервые за долгие годы её заинтересовали именно его мышцы? Адекватный никто не мог проходить мимо без футболки, чтобы она посмотрела и успокоила свои потребности? Если он сейчас заметит, что она пялится — а никак более прилично эти разглядывания назвать невозможно, — то он достанет её глупыми шуточками. Совершенно точно достанет, потому что, как бы глупо не звучала его прошлая реплика, но они действительно встречаются абсолютно везде, что кажется уже немного странным. — Где кошмар? — продолжал улыбаться Гарри, и Анне вдруг захотелось съездить пару раз по его довольному лицу кулаком. Потому что с чего это вдруг он такой счастливый, когда её ситуация дико раздражает? Анна только хотела ответить ему, как вдруг почувствовала сильный толчок в спину, благодаря которому она тут же полетела вперёд, прямиком в объятия Гарри… Довольного, счастливого, и, кажется слишком быстро реагирующего на все происшествия в этом мире Гарри, который тут же обвил руки вокруг талии Анны, прижимая к себе. Ну хоть целоваться не полез, и на том спасибо. Девушке захотелось провалиться под землю, потому что она, кажется, впервые за долгое время, почувствовала сумасшедшее смущение. Не злость, не раздражительность, а сильнейшее смущение, потому что стоять в обнимку с мужчиной посреди вагона метро немного… неловко. Мягко говоря. Гарри, кажется, отпускать её совершенно не спешил, и Анна почти перестала дышать, стараясь понять происходящее вокруг них. Них, мать вашу. — Может, отпустишь меня уже? — прошептала Анна, чувствуя, как горят её щёки. В одну секунду образ сильной и независимой женщины ускакал из этого вагона, а Анна почувствовала себя школьницей, на которую обратил внимание парень, в которого она была влюблена с восьмого класса. И парень-то такой в школе на самом деле был, но только вот внимания от него Анна так и не дождалась, провожая его грустным взглядом на выпускном, когда он уходил за ручку с одноклассницей. Да, она всегда всем казалась ледяной глыбой, которой неподвластны человеческие чувства и эмоции, но на самом деле она всегда была ранимой девчонкой, которая просто стеснялась многих чувств, пряча их. С годами и такими вот Никитами, как этот школьник, вера в любовь и чувства проходила, оставляя место только холодным расчётам и вере в себя. И вылилось это в то, что Анна в свои тридцать краснеет оттого, что её толкнули в объятия взрослого красивого мужчины в вагоне метро… Кто там говорил, что это утро уже ничего не сделает хуже? — Да, прости, — пробубнил Гарри, осторожно отстраняя от себя Анну, глядя на неё с прищуром. Кажется, даже он немного замялся, хотя Анне казалось, что этот медведь вообще никогда не чувствует неловкости. Целовать её на глазах у всего парка ему не было неловко! Наверное. — Не ушиблась? — Нет, — она опустила взгляд, молясь о том, чтобы они добрались до нужной станции как можно быстрее. — Ты не бегала сегодня… «Боже, заткнись, просто замолчи», — думала Анна, надеясь, что силой мысли заставит его молчать. Вообще, она была совершенно не против поддержать разговор, но эта чёртова неловкость сейчас явно заставит её нести какую-нибудь чушь, которая опозорит её на весь вагон метро, уже ставший ей таким ненавистным за каких-то минут семь, от силы. — Проспала, — отмахнулась она, и уже ожидала следующего вопроса, как Гарри повернул голову и с радостной улыбкой почти пропел: — Эмма? Рад тебя видеть! Анна посмотрела в сторону, замечая сидящую на сиденье девушку с какой-то знакомой внешностью… Она улыбнулась Гарри обворожительной улыбкой, помахала тому тонкими пальчиками, и спросила как его дела, не замечая больше никого вокруг, кроме него, кажется. Левицкая бы с удовольствием послушала это великолепный диалог, который по непонятным причинам был ей совершенно не интересен, но Гарри всё ещё стоял слишком близко, пах слишком вкусно, да и двигал рукой слишком активно, чтобы она могла думать хоть о чём-то, кроме перекатывающихся мышц его огромного бицепса. «Просто позор, Аня, просто позор!» — кричал внутренний голос, заставляя её отвернуться от созерцания горы мускулов и снова наткнуться взглядом на девушку, что щебетала Гарри что-то с широкой улыбкой. — «Да где же я тебя видела?» Анна перебрала в голове миллион вариантов, откуда она могла её знать, как вдруг, осенило! Она не так много фильмов смотрела за свою жизнь, а точнее, практически не смотрела вовсе, но… Но лет пятнадцать назад она смотрела «Гарри Поттера», потому что её позвали одноклассницы на посиделки за просмотром фильмов. Это случалось крайне редко, поэтому ради возможной дружбы с одноклассницами Анна даже отложила книгу и пришла к девчонкам. Дружбы не вышло, а вот главную героиню, что во многих моментах так сильно напоминала ей саму Анну, она запомнила. Без сомнений, это точно была та самая девушка. — Простите… — Анна улыбнулась, обращаясь к Эмме, неожиданно для всех прерывая их беседу, — а… это же вы играли Гермиону, да? Кажется, «неловкость» — девиз сегодняшнего утра для Анны. Потому что она снова чувствовала себя маленьким ребёнком. Она не собиралась просить автограф или фото, но просто понять, правильно ли она узнала актрису, было необходимо для своей же педантичности. — Да, — улыбнулась Эмма, — это была я. — Ты узнала Эмму? — удивился Гарри, поднимая брови наверх. — Узнала, я смотрела в детстве Поттера, — Анна нахмурилась, вдруг задумавшись… — А откуда вы знаете друг друга? Гарри хотелось надавать себе по лбу, потому что он вдруг почувствовал себя самым неизвестным актёром во Вселенной. Эмма расхохоталась, насмехаясь над Гарри, а Анна просто стояла, не понимая, что вообще происходит. И правда, а откуда они знакомы с Эммой? Подумать об этом она не успела, потому что — О Боги! — пришла пора выходить. И почему уходить молча это некультурно? — Приятно было увидеть вас, — улыбнулась Анна. — Гарри, — она повернулась к нему, думая, что ему сказать. «До встречи»? О, сразу нет, он отвесит ей сотню шуток о том, что она ждёт с ним встречи. «Прощай»? Звучит так, словно она бросится под колёса поезда, как только выйдет из вагона… — Хорошего дня, Гарри, — сказала она, улыбаясь своей находчивости. Счастье и улыбка продолжались недолго. Очень недолго! Она сделала от силы шагов десять, отходя от вагона, как боковым зрением снова заметила Гарри, подошедшего к ней. — Вот скажи мне, — начала она, сжимая ремешок сумки в кулаке, стараясь успокоиться, — как мне не называть тебя маньяком, когда ты меня преследуешь? — Я? — удивился Гарри, притворно прикладывая руку к груди. — Мне просто тоже нужно на эту станцию, — он пожал плечами, продолжая идти рядом, сложив руки в карманы брюк. — Правда? — Анна прищурилась. — Конечно! Нет. Вообще-то выходить ему на следующей, но… но как хорошо прогуляться с утра, подышать свежим воздухом, правда? Ну, а режиссёр, наверняка, без него не начнёт. Подождёт пять минут, ничего страшного. Анна, на самом деле, поверила ему. Потому что все слова о том, что он маньяк-преследователь были просто глупыми шутками, так сильно подходящими под их ситуацию. Гарри был странным, непонятным, скрытным и, на самом деле, интересным. Просто все эти их случайные встречи, такие неоднозначные ситуации и вообще слегка нелепое общение делали нахождение рядом с ним некомфортным. Она даже ругала себя за то, что так некрасиво общается с мужчиной, который и плохого-то ей не сделал ничего! Кроме, конечно, нарушения её одиночества и личного пространства… Но кто сказал, что это плохо? — Ладно, допустим, я верю тебе, — пробормотала Анна, оглядываясь по сторонам. Ей дали только адрес здания, где она будет проходить нужные курсы, но вот объяснить дорогу не потрудились, а нужное такси так некстати подвело. В этой части города Анна была впервые и просто потерялась среди огромного количества похожих зданий. — Чёрт, ну и куда мне нужно? — Помочь? — тут же оживился Гарри, замечая, что Анна, кажется, не знает, куда идти. Вообще, просить его не очень хотелось, но… Но она опаздывала, а он сам предложил помощь. Да и вообще отказывать неприлично! Правда же? — Ну, наверное, — замялась Анна, называя нужный адрес, понимая, что они первый раз не ехидничают друг с другом, а абсолютно нормально разговаривают. «Так и до постоянного общения недалеко», — подумала Анна, а потом нахмурилась и решила, что с завтрашнего дня начнёт бегать в другом парке… А Гарри с удовольствием помог найти Анне нужный адрес. А ещё проводил её, параллельно спрашивая, как дела и куда она вообще направляется. А потом выслушал от режиссёра лекцию за опоздание на целых пятнадцать минут. Но совершенно ни о чём не пожалел…