(Не) известный

Анна чувствовала себя маленькой девочкой, которая провинилась в чём-то перед родителями, а теперь старается вести себя неприметно, и, по возможности, избегать разговора с ними. Только вот она уже давно не маленькая девочка, а родители живут в России, и перед ними она уж точно ни в чём не провинилась. Вместо родителей она старается сторониться Гарри, сама не понимая, почему. Вряд ли он подходит на роль её строгого отца, которого она могла чем-то обидеть, но вот избегать его казалось жизненной необходимостью. Анна сама не понимала, зачем ей это, но она отчаянно шагала в противоположную от привычного для бега парка сторону, намереваясь провести утро вторника именно там. Всё равно, что идти дальше, всё равно, что к тому парку она уже прикипела, вообще на всё всё равно. Только бы не видеть Гарри, с которым их словно сталкивали какие-нибудь неизведанные силы. Он был везде. Абсолютно. Казалось, что скоро он начнёт появляться у неё на работе и дома, потому что эти два места были тем единственным уголочком мира, где она жила без этого мужчины. Зато с постоянными мыслями о нём. Она мало спала и плохо ела, стараясь проанализировать своё поведение с ним. То самое смущение, проскользнувшее в метро по отношению к Гарри сбило всегда уверенную во всём Анну с толку. Она всегда знала, что ей нужно, знала, что она делает и отдавала отчёт абсолютно всем эмоциям. Только не с ним. Раздражение, которое она испытывала к нему, было для неё абсолютно адекватной эмоцией, но смущение… Она в принципе не смущалась уже лет сто, кажется. Особенно долго она не смущалась перед мужчиной. Простая эмоция, испытываемая миллионами людей ежеминутно выбила из колеи взрослую девушку, заставляя её почти зациклиться на этом состоянии. Она уверенной походкой шагала в парк, надеясь на то, что судьба будет к ней благосклонна, и хотя бы сегодня не бросит её в объятия Гарри, дав хотя бы пару дней всё тщательно обдумать. Потому что каждая их встреча поражала своей… близостью. Ей правда казалось, что с каждым разом они становятся ближе друг к другу, и это не в душевном плане, а в самом физическом. Если сначала он просто бегал рядом, то после того чёртова испуга собаки и умения Гарри приводить людей в чувство всё пошло наперекосяк. И если уже на следующей встрече они буквально обнимались в вагоне метро, прижимаясь так близко, что не хватало дыхания. И, чёрт его знает, это от крепости объятий или от близости самого Гарри? К слову, судьба действительно оказалась к ней благосклонна и никакого Гарри на горизонте она не видела, за всю пробежку его не встретила, в спину его не врезалась и в помощи его не нуждалась. Анна вдруг поняла, что уже просто не представляет свою жизнь без пробежек, потому что это настолько прекрасно очищает голову от всякого мусора, что даже никакой психолог не нужен. И если вдруг Гарри оккупирует все парки Лондона, в попытке поймать Анну, она будет бегать вокруг своего дома с котом на руках, чтобы обороняться, в случае чего. Она не встретила его в новом парке, и даже по пути на работу случайно не влетела в его объятия, обо что-нибудь споткнувшись. Хотя, если бы это произошло, она бы даже нисколечко не удивилась такому повороту событий. Работа её встретила привычной суетой, бегающие по офису сотрудники всё ещё вызывали на лице улыбку, а горячий кофе в стаканчике разливал по телу бодрость и дольку спокойствия. Директор снова — он делал это каждый день — сделал Анне комплимент по поводу её внешнего вида, отмечая, что всегда мечтал о таком идеальном во всех смыслах сотруднике, и скрылся за дверью своего кабинета, едва улыбнувшись остальным рабочим. — Мне кажется, или к нашей Анне подкатывает мистер Вилсон? — пропела Ребекка, подсаживаясь ближе к брюнетке. Длинноногая блондинка с внешностью типичной стервы с первого взгляда вообще не понравилась Анне, но та так отчаянно старалась подружиться с ней, что лед начал таять, и отношения из сугубо деловых перешли в разряд «почти-дружеских». Девушки вместе уходили на обед, болтали в перерывах между работой и даже стали здороваться лёгким поцелуем в щёку, а не рядовым «привет», как с остальными коллегами. Анна не особо часто дружила с девушками в жизни, да вообще не дружила, собственно, и Ребекка стала для неё каким-то глотком воздуха, позволяющим почувствовать, что она человек, а не бездушный робот. Ей всегда хотелось общаться с людьми о чём-то помимо работы, и количество свободного времени в Лондоне ей отлично позволяло это делать. Правда, она даже не думала, что с её характером и «умением» общаться с людьми на обычные темы, она сможет завести себе друзей, но… Но Ребекка действительно так отчаянно желала общения, что Анна и сама стала нуждаться в нём. — Чего? — усмехнулась Анна, машинально бросая взгляд карих глаз в сторону кабинета директора. — Ты чушь несёшь, он общается со мной как со всеми. — Ну-ну, конечно. Мы от него никогда в жизни комплиментов не слышали, а как только ты пришла — он так и сыплет ими, — Ребекка прищурилась, наклоняясь к Анне и заговорчески шепча: — Ты ему явно нравишься. — В любом случае, меня это не волнует, — выдохнула Анна, стараясь переварить в своей голове всё сказанное Ребеккой. Она действительно никогда не придавала значения всем этим словам, и реагировала на комплименты совершенно спокойно, одаривая Вилсона дежурной улыбкой. Но вдруг, после слов Ребекки, ей стало совершенно неуютно. Словно она узнала то, что знать не должна была. Вдруг перед глазами промелькнули все моменты общения с директором, и Анна поёжилась, начиная думать о том, что Ребекка, кажется, была права. Он действительно целует руку чаще, чем нужно, а взглядом провожает почти неприлично. Это ей не понравилось. — Почему? — Ребекка, кажется, действительно удивилась словам подруги. — Он же красивый мужик. Сколько ему, лет сорок? Присмотрись. Отличный возраст. Богатый, умный, обходительный. Да тебе и работать не нужно будет, ты бы подумала, подруга, прежде чем так отвергать его, м? Анна нахмурилась. Да она шутит, верно? В смысле присмотреться? Она на что намекает? Хотя… намеками там даже и не пахнет. Ребекка в открытую говорит Анне, что неплохо было бы ответить мистеру Вилсону взаимностью. Только вот… Ей это не нужно. Она даже ни разу не посмотрела на него как на мужчину, а не как на директора. Сколько она сказала ему? Сорок? Анна бы легко дала ему и двадцать пять и все шестьдесят, потому что просто-напросто никогда его не рассматривала. — Не думаю, что мне это нужно, Ребекка. Он меня совершенно не интересует как мужчина. — Неужели есть кто-то, кто интересует? Потому что другого варианта, почему ты ему отказываешь, я не вижу. Анна лишь неопределённо пожала плечами, делая глоток кофе. Заинтересовал кто-то другой? Едва ли. Просто мистер Вилсон ей точно не подходит…

***

В среду Анна с таким же боевым настроем, как и во вторник, бодро вышагивала по улицам Лондона, добираясь до нужного ей парка. Того самого, в котором не бегает Гарри. По крайней мере, не бегал вчера. И, Анна надеялась, что и в этот раз бегать не будет. Она бежала уже третий круг по проложенному вчера маршруту, вдыхая свежий воздух полной грудью, как вдруг почувствовала касание к своей руке, кого-то, кто явно бежал за ней. Анна закатила глаза, даже не намереваясь остановиться, потому что была уверена, что это Гарри. Следил за ней, что ли? И только она хотела кинуть через плечо ему очередную привычную фразу о преследовании, как мужчина пристроился бежать рядом, что-то бормоча о том, что он хочет познакомиться. — Я не знакомлюсь, — бросила Анна этому неизвестному ей блондину, и ускорилась, убегая от него прочь. Гарри вот уже второй день не появляется в её жизни, и она… думает о нём. Продолжает думать и анализировать своё отношение к нему, потому что оно явно изменилось за последнюю неделю общения. Анна не привыкла действовать по наитию, какого бы аспекта жизни это не касалось, именно поэтому хотела разобраться в себе и разложить в своей голове всё по полочкам, именно ту часть, что касалась Гарри. Потому что, как бы она не пыталась разобраться в своём отношении к нему — она не понимала. Или не хотела понимать. В среду на работе она стала чуть более бдительной, чем обычно. Особенно в сторону мистера Вилсона. Было ощущение, что он специально ждёт, когда на работе появится Анна, чтобы пройтись с ней пару метров по холлу, отвесить комплимент, улыбнуться и уйти в свой кабинет с чувством выполненного долга. Она стала чаще наблюдать за его поведением, и чем больше смотрела, тем больше в голове звучал голос Ребекки, что она ему нравится. Директор действительно никому больше не делал таких комплиментов, как ей, да и улыбками почти больше никого не одаривал. Он был поистине строгим руководителем, с которым все имели чисто деловые отношения. Своим же поведением с Анной он настаивал практически на дружеских. И ей всё ещё это не нравилось. — Анна, — окликнул её мистер Вилсон, стоило девушке сделать пару шагов из офиса, наслаждаясь лёгким прохладным ветерком. — Я видел, что вы приходите на работу пешком, может… Может, подвезти вас? Всё-таки, целый день на работе, вы наверняка устали… Анна смотрела на человека перед своими глазами и не чувствовала абсолютно ничего. Стоит мужчина, высокий, красивый, статный, руководящий огромной компанией, уверенный в себе и, наверняка, никогда ни в чём себе не отказывающий, и… смущается. Практически не смотрит ей в глаза, произнося всё это Анне. Ей всегда казалось, что такие мужчины, как мистер Вилсон, берут всё, что хотят, не спрашивая ни у кого разрешения, а тут такое открытие, почти сбивающее её с ног. Это было почти мило. Но ей было вообще всё равно… — Спасибо, но я, пожалуй, пешком. Люблю гулять по Лондону, по крайней мере, пока он мне не надоел. До завтра, — она ушла, оставив после себя только шлейф вкусных духов, заставляя мистера Вилсона хмуро смотреть вслед удаляющейся фигурке. И что ей не так?

***

В четверг утром Анна встала с трудом, потому что снова катастрофически мало спала. Ей стали порядком надоедать эти дурацкие мысли по поводу всех своих чувств, а ещё больше стали напрягать явные подкаты мистера Вилсона. Она совершенно не готова выслушивать каждый день, как он проявляет ей знаки внимания, потому что, она уверена, ничем хорошим это не кончится. Рано или поздно она откажет ему, и тогда, вполне возможно, её работа станет адом. Он будет нагружать её работой в попытке мести, или, наоборот, будет делать вид, что её просто не существует. Здорово. Прекрасно. Перспектива просто шикарная. Казалось бы — ответить ему взаимностью — отличный выход. Но есть одно «но». Она не хочет. Вообще. Не цепляет абсолютно. И как бы Ребекка не распиналась, что ради карьеры можно было и переступить через себя, тем более, когда она всё равно одинока, Анна морщилась как от удара. Вступать с кем-то в отношения ради выгоды? Одинока? Едва ли её можно назвать одинокой, когда уже третий день подряд из головы не выходит один красивый маньяк-преследователь. И вот там она знает точно — что ей не всё равно. Она не знает, что чувствует к нему, но, определённо, это не безразличие. И сегодня от этой мысли на лице Анны расцвела улыбка. Его снова не было в парке, что логично, учитывая, что Анна специально уходила бегать в другой, но она вдруг словила себя на мысли, что отчаянно хочет встретить его здесь. И услышать, что он искал её, что соскучился, и что вот прибежал к ней, чтобы вернуть традицию совместных пробежек. И плевать, что ещё пару дней назад она сделала всё, что сократить общение до нуля, она скучала. Возможно, этот другой парк помог понять ей кое-что важное. Она больше не будет избегать Гарри. Ребекка уже немного бесила своими постоянными разговорами о директоре, словно это она на него положила глаз, хотя отнекивалась от этого, как только могла. Анна не раздражалась от внимания мистера Вилсона, только откровенно не понимала такой заинтересованности Ребекки во всём этом. И она сопоставляла. Сравнивала, вспоминала, пыталась понять, почему к двум мужчинам такое разное отношение, хотя, казалось бы, именно директор почти откровенно заявляет о своей симпатии, а не Гарри. Но именно после мыслей о последнем ей хочется улыбаться. И это больше не казалось странным.

***

Пятница для Анны стала самым переломным моментом в её жизни, кажется. Потому что путём долгих раздумий и мыслей она решила, что сегодня же вернётся в старый парк. Получается, она готова сделать первый шаг на пути к нормальному общению с Гарри. Это почти первый шаг в отношениях. Потому что дружба — это тоже отношения. А для Анны это почти дико, потому что первых шагов в отношениях на её памяти она ещё никогда не делала. Страшно? Очень. Словно она идёт на расстрел по собственной воле. И она правда не понимала, почему чувствует себя так странно, но пока она делала макияж — на пробежку, ага, — она улыбалась. Не успела Анна и сделать пары шагов на улицу, как её тут же подхватили сильные руки, закинули на плечо и понесли в сторону парка. Анна даже не поняла, что происходит, едва ли успев что-то пискнуть, когда поняла, что висит она мешком на плече Гарри. Ну и ладно. Она и совсем не расстроилась, что ей не пришлось делать первый шаг. — И как это понимать? — отозвалась Анна, стараясь удобнее устроиться. Благо, широченные плечи Гарри и узкая талия Анны давали ей висеть практически свободно и безболезненно. — Мы идём на пробежку, — отозвался Гарри, продолжая шагать по Лондону. — Вчера я, как истинный маньяк, проследил за тобой, и узнал, где ты живёшь. Ты возвращалась утром с пробежки. С другого парка. Я, как наивный, думал, что ты много работаешь, а ты просто решила поиграть в прятки. Я нашёл тебя, ты проиграла. Он был… зол? Вау. Это вообще единственная мысль, которая крутилась в голове Анны в тот момент. Он действительно злился, и, кажется, ни на шутку. Шёл быстро, почти рвано, а держал её ноги так крепко, что было практически дискомфортно. Но как же ей нравилось… — Каюсь, проиграла, поставь меня на землю, и я дойду сама, — старалась протестовать брюнетка, выкрикивая из-за широкой спины мужчины. — Ты три дня ходила не в ту сторону, так что нет. Я отнесу тебя, чтобы ты снова маршрут не перепутала. Анна совершенно не собиралась улыбаться, но предательские уголки губ так и тянулись наверх, обнажая белоснежные зубы. В эти моменты она чувствовала в себе такую свободу и лёгкость, что хотелось летать. Парить над облаками и кричать во всё горло о том, что она практически счастлива. Ей так давно не хватало этого безрассудства, она так давно просто не творила каких-то глупостей. Работала так много, что едва ли успевала жить, а теперь вот всё так быстро меняется, что она чувствует, как молодеет. В таком положении они дошли до парка, не перебросившись больше и парой фраз. Гарри поставил Анну на землю, заглядывая в её глаза своими потемневшими радужками. Он был расстроен, определённо, и сейчас Анне не удастся услышать пару шуток из рта привлекательного мужчины. Сейчас он скажет что-то другое… — Я правда настолько ужасен, что ты стала меня избегать? Когда ты говорила, что стала бояться меня, я думал, что это всё шутки! И тут ты пропадаешь, и, как оказывается, уходишь бегать в другой парк, только бы меня не видеть. Неужели я настолько противен тебе? Я стараюсь не переходить черту, не влезать в твоё личное пространство и не наседать с темой того, что ты мне нравишься. Но ты мне правда нравишься, и поэтому скажи мне, ты правда хочешь, чтобы я от тебя отстал? Его голос звучал почти грубо, но это было в сотни раз приятнее, чем постоянные комплименты от мистера Вилсона… — Сейчас я хочу, чтобы мы пошли на пробежку, — Анна потянула его за предплечье за собой, наслаждаясь его удивлением. — Расскажешь, как прошли эти три дня?