(Не) известный

Гарри даже не помнит, когда последний раз так сильно нервничал. Кажется, что-то подобное было в прошлом году на съемках, когда очень недовольный жизнью режиссёр не одобрил ни единого дубля из всего съемочного дня. Но если тогда Гарри хотелось закрыться в каком-нибудь массажном кабинете и наслаждался умиротворением, музыкой, тишиной и массажисткой с золотыми руками. То сейчас ему хотелось выкрутить руль, вернуться к офису Анны и переехать того мужика, который клеился к его девушке. Его девушке? Ай, плевать! Его девушке. Чуть ли не впервые в жизни его съедает такая жгучая ревность, от которой он, не контролируя себя, сжимает руль так сильно, что трещит кожаная оплётка. Костяшки белеют, приковывая взгляд Анны, и она закусывает губу, чтобы не растянуть губы в улыбке. Он ревнует! Разве мог быть этот день ещё лучше? Не то чтобы она сильно желала его ревности, и упивалась тем, что он злится, просто… Просто в этот момент всё стало по своим местам. Такой мужчина, как Гарри, не стал бы попросту разбрасываться своими эмоциями, показывая себя совершенно несдержанным. Если он и выдавал когда-либо чувства, то делал это неосознанно, в порывах искренности. Когда он признавался Анне в симпатии, то выглядел примерно таким же сосредоточенным, как и сейчас. Аня уже не раз ловила себя на мысли, что ей нравится Гарри. Она меняется рядом с ним, становится живой и совершенно перестаёт быть той самой Анной, что приехала из Москвы в Лондон несколько недель назад. Улыбается чаще, смеётся громче, посвящает больше времени себе, не убиваясь с утра до утра среди гор бумаг. С недавних пор она поймала себя на мысли, что выходной день хочется проводить не дома, обнимая кота, а на прогулке с Гарри, слушая его дурацкие шутки и краснея от недвусмысленных взглядов. Осознание сильной симпатии не пришло к ней резко, не свалилось на голову снежным комом и не ударило молнией по затылку. Анна долго и уверенно раскрывала все чувства, которые таились внутри неё. От страха до почти ненависти, оттуда до смирения, спокойствия, дружбы и настоящей симпатии… Гарри проделал огромный путь, чтобы сердце Анны оттаяло. Пусть он и не устраивал каких-то сумасшедших свиданий или чего-то ещё, не страшно. Это совершенно не то, что было бы нужно Анне. Добиваться внимания настойчивостью, закинуть на плечо и унести с собой, смешить, провожать и рассказывать дурацкие истории — вот, что нужно было Анне. Никакие ужины в дорогих ресторанах со скрипачами и музыкой. Парк, сладкая вата и одна на двоих бутылка воды были куда более приятным и романтичным времяпровождением. — Ты едешь слишком быстро, — шепнула Анна, замечая, как ускорился Гарри, вжимая педаль в пол. Он не обращал внимания на задумчивую Анну, не замечал её мечтательной улыбки, ничего. Только ехал вперед, глядя на дорогу, в нужный момент сворачивая к своей квартире в Лондоне. Совершенно простое жилье, где он иногда оставался ночевать после ночных съёмок. Идеальная обстановка для повара: хороший ремонт, всё со вкусом обставлено, три комнаты… Не то, что в его загородном доме. Рано ещё говорить ей правду, очень рано… — Извини, — он вылетел из своих мыслей, тут же сбавляя газ. Напугать её — последнее, что он хотел бы сейчас делать. Лучше бы придумал, чем будет угощать неожиданную гостью. Нет, конечно, он погорячился, думая, что умеет только макароны с сыром. В меню ещё входит яичница, бутерброды и даже блинчики! Но едва ли это разнообразие тянет на шеф-повара, да? Вот не показал бы свои эмоции, позвал бы её на ужин в выходные, заказал бы всё в ресторане заранее и никаких проблем не было бы. Но нет же, надо было испортить всё на пороге начала отношений. Сейчас она увидит, что ни черта он не умеет, расколет его и бросит, даже не успев вступить в отношения. Здорово, правда? Не очень. — Далеко живешь? — Анна пыталась хоть немного скрасить напряжение, витавшее в машине. Широкие плечи Гарри были напряжены, а глаза немного сощурены. Он был слишком сосредоточен, а Анне отчаянно хотелось заболтать его, чтобы отвлечь. — Приехали, — наконец-то улыбнулся Гарри, заворачивая на парковку у дома. Почему-то в тот момент у Анны всё перевернулось. Было ощущение, что после сегодняшнего ужина они не смогут общаться так, как раньше. Словно он скажет что-то такое, что разрушит их дружбу, но даст рождение чему-то новому. Хотя… разве его сумасшедшая ревность не является тем самым разрушителем дружбы? Правда, едва ли Гарри дружил в этой паре. Он вышел из машины, подавая руку Анне, сжимая ладонь чуть крепче положенного. Гарри всё ещё был зол, Анна чувствовала, и вообще не понимала, как себя с ним вести. В конце концов, это не она приставала к мистеру Вилсону, чтобы сейчас пытаться успокоить вдруг нервного Гарри. Сказал бы напрямую, что ему не нравится, к чему этот детский сад? Она уже сама была на грани нервного срыва, но Гарри вдруг остановился и притянул Анну к себе за талию, утыкаясь губами в её лоб, шумно выдыхая. Он казался размером с тот самый дом, у которого они стояли, касаясь друг друга. Анна обняла его за спину, притягивая к себе ближе и на секунду растворилась в тёплых объятиях, улыбаясь. Слишком хорошо, чтобы нервничать. Так странно… Неужели жизнь и правда может изменить так быстро? Чтобы вот прямо с ног на голову? Когда меняется не только место жительства и привычный распорядок дня, но и ты сам. Анна уже не представляет себя в образе постоянно недовольной начальницы, которая только и делала, что работала. Она ведь жила своим делом, не находила даже времени на сон, а сейчас… Сейчас она бегает по утрам, ведёт здоровый образ жизни, находит время на отдых и прогулки и улыбается всё чаще. Так неужели стоило только почувствовать себя просто кому-то нужным человеком? Не незаменимым работником, не роботом, не начальником. А человеком. Девушкой. Привлекательной, интересной, такой, какая она есть. Ведь путь к лучшему был так близок, оказывается. — Почему ты злишься? — спрашивает Анна, поглаживает широкую спину мужчины. Её голос звучит приглушенно, а дыхание опаляет его шею, запуская по телу странные мурашки, коих он не ощущал уже очень давно. — Я злюсь не на тебя, — выдохнул Гарри, оставляя на лбу короткий поцелуй. — Меня просто раздражают, когда трогают моё, особенно, когда я не хочу, чтобы моё трогали. — Это кто это «твоё»? — игриво прищурилась Анна, чуть отодвигаясь от мужчины. Ещё каких-то полгода назад на такую реплику она бы ответила гневной тирадой обо всём на свете, но сейчас… Сейчас ей хотелось только подыгрывать и улыбаться. Вот он, стоит, мужчина мечты, хороший, добрый, прекрасный, огромный! Обнимает, целует в лоб и делает недвусмысленные намёки на отношения. Разве нужно что-то ещё? — Ты — моё, — хмыкнул Гарри, утягивая Анну за руку в дом, направляясь к лифту. — Твоё, что? — Анна сжала его руку, следуя за ним в приехавший лифт. Всё казалось дико странным, Гарри всё ещё был немного злым, а настроение Анны поднималось с каждым его словом или касанием. Если он сейчас скажет «счастье», она сначала залепит ему пощёчину за излишнюю сладость, а потом поцелует так же сладко, не взирая уже ни на что, правда. — Просто моё, — усмехнулся Гарри и тут же рывком прижал Анну к стене лифта, грозно нависая над ней огромной скалой. — Или тебе нужна какая-то конкретика? — прохрипел он, наклоняясь, чтобы быть чуть ближе к лицу ошарашенной девушки. Сердце в секунду стало биться в сумасшедшем ритме, сбивая дыхание. Это было похоже на самый пошлый сон, в котором она получает удовольствие в застрявшем лифте. Только лифт всё ещё двигался, а мужчина не был размытым силуэтом. От Гарри невероятно приятно пахло, отчего Анна незаметно втянула носом воздух, прикрывая глаза. Что происходит? Когда вдруг они стали такими сумасшедшими? Гарри, кажется, уже давно. Ещё тогда, когда Анна врезалась в его спину в магазине, и начала свои недовольные высказывания. Анна, кажется, только что. Буквально полчаса назад… поняла. Полчаса назад поняла, что сошла с ума уже очень давно, практически в тот же день, что переехала в Лондон и загадала желание изменить свою жизнь. — Не нужна, — шепнула Анна, всё ещё не открывая глаз, чувствуя, как Гарри накрывает её губы сладким поцелуем. Словно так было всегда. Будто бы они и не стеснялись друг друга, не просто общались и не ругались после того поцелуя, которым Гарри вывел Анну из ступора. Будто они вообще каждый день до этого целовались в каждом удобном месте. Так, словно он каждый день целовал её в лифте. Так, словно это вообще всё обыденность. Он раздвинул губы Анны языком, медленно проникая в её рот, и, не встретив сопротивления, углубил поцелуй, чуть улыбаясь. От неё можно было ждать чего угодно, но ответа на поцелуй он ожидал больше всего. Не выдержал бы, если бы она и сейчас отказала, дала бы пощёчину или оттолкнула его. Нет. Когда-угодно, но точно не сейчас. Не когда зашкаливают эмоции от прекрасного поцелуя. Не когда её губы слаще любого сиропа. Не когда они едут в пустом лифте, прижимаясь друг другу. Не тогда, когда её пальчики медленно зарываются в его волосы. Никогда. — Лифт приехал, — шепнула Анна сквозь поцелуй, когда услышала, как открываются двери. Но Гарри, кажется, это совершенно не волновало. Он снова завладел губами девушки, поглаживая большим пальцем бархатную кожу её щеки, двигаясь медленно и осторожно, с особым трепетом сплетая языки и покусывая сладкие губы. — Плевать, — прохрипел Гарри, пройдя осторожными поцелуями по скуле девушки. — Ладно, идём, — он выпрямился, разминая затёкшую от долгого наклона шею, — ты такая крошечная, что я чувствую себя стариком с разваливающимся позвоночником. Анна хихикнула, топая вслед за Гарри к одной из квартир на этаже. Странное ощущение внизу живота выдавало волнение, но тёплый и невероятно нежный взгляд Гарри помогал не впасть в истерику. Если он сейчас вздумает кормить её ужином — она лично наваляет ему, не посмотрев даже на разницу в комплекции. Впервые в жизни она вела себя… Так! Это было странно и немного неловко, но Аня точно знала, что никаким ужином они заниматься не будут. В конце концов, им не по пятнадцать лет. Ему тридцать пять, ей тридцать, они оба одиноки и… И какая разница, сейчас или через неделю, когда между ними искрит так, что впору нести огнетушитель? — Что хочешь на ужин? — усмехнулся Гарри, разворачиваясь к Анне, стоило им только закрыть дверь в квартиру. В голове мелькал просто миллион мыслей о том, как ему придётся отмазываться, вдруг она попросит какое-нибудь тирамису. Он, как повар, должен будет пойти и приготовить, но он не повар! Гарри хотел откусить себе язык уже раз сто, за то, что болтает лишнего. — Хочу… — Аня задумалась, прикладывая пальчик к подбородку. Она чувствовала себя очень странно, потому что вела себя так впервые, но именно такое поведение сейчас казалось уместным. — Макароны! — С сыром? — рассмеялся Гарри, думая, что это было бы идеально. «Это как раз единственное, что я умею», — подумал он, ещё раз улыбнувшись. — С сексом, — прошептала Анна, стремительно краснея, даже не понимая, вышло ли это достаточно сексуально. «Ох, чёрт, это я тоже умею…» Казалось, что из прихожей выкачали весь воздух. Они оба задохнулись от таких неожиданных слов Анны, так стремительно сорвавшихся с пухлых губ. Гарри смотрел на неё, не моргая, будто пытался найти подвох, которого не было. Казалось, что она сейчас рассмеётся и уйдёт, хлопнув дверью, но… Но вопреки всем страхам и самым не радужным ожиданиям, Анна подтянулась на носочках и поцеловала Гарри в подбородок, призывая его снова наклониться, чтобы она могла дотянуться к губам. Всё было странным. Слишком. Её неожиданная смелось, его молчание и их близость. Как будто бы недалеко стоял кто-то с волшебной палочкой и менял их местами, решая так подшутить. Шути так почаще, волшебник, им нравится. — Идём в душ? — прошептал Гарри, зарываясь рукой в распущенные локоны, рассыпанные по плечам. — Наверняка ты устала после работы и хочешь расслабиться. — Хочу, — она краснела, как школьница, идя за ним в ванную комнату. Сердце заходилось сумасшедшим ритмом, вылетая из груди, а дыхание постоянно сбивалось, предвкушая сладкую ночь. Нет, этот город точно изменил её до неузнаваемости. Осторожно войдя в ванную комнату, Анна ахнула, когда Гарри прижал её за талию спиной к себе, обнимая и зарываясь носом в волосы на затылке. Это было настолько интимно, что от удовольствия закрывались глаза. Неужели это оно? Те самые чувства, те самые бабочки? Анна знает, что не пошла бы на такое безрассудство с первым встречным мужчиной, да и не с первым тоже вряд ли. Но Гарри… Он вселял в неё столько уверенности, обладал такой надёжностью, что она отдавалась ему без остатка, не боясь быть обманутой. Он — идеальный мужчина. Идеальный для неё. — Ты очень красивая, — хриплым шепотом, разворачивая Анну к зеркалу, заставляя её открыть глаза и встретиться с ним взглядами, смотреть, как она краснеет в сотый раз за вечер. — Смотри, какая ты маленькая, — сильная ладонь перебрасывает волосы на правое плечо, открывая себе доступ к шее. Он наклоняется с горячим поцелуем, и Анна особенно остро чувствует разницу между ними: ему приходится склоняться почти в половину, чтобы дотянуться до её кожи. — До чёртиков сексуальная, — влажные губы поднимаются вверх, задевая мочку уха, и Анна шипит от наслаждения, не в силах оторвать взгляда от мужчины. — Такая идеальная… — Гарри, чёрт… — тихий стон срывается с губ, стоит ей только почувствовать лёгкий укус за плечо. Да, она поступила абсолютно правильно, начав вести себя откровенно, ничего лучше она ещё в жизни не ощущала. Пальцами Гарри задевает ткань платья на плечах, начиная осторожно стягивать его вниз, открывая обзор на стройное тело и кружевной комплект белья. Он так и смотрит ей в глаза через зеркало, а она так и умирает от возбуждения и невероятной нежности и благодарности к этому мужчине. Ненужная ткань отправляется на пол, и Анна ёжится от резкого роя мурашек, пробежавшего по коже от прикосновения горячих рук Гарри. Мужчина провёл ладонями от самых щиколоток до шеи Анны, задевая все округлости и заставляя тепло растекаться по телу. Невыносимо. Жарко. Просто какое-то сумасшествие, чья-то шутка… Футболка Гарри отлетела к платью, и Анна шумно втянула носом воздух, рассматривая огромные мускулы. Без одежды он казался ещё больше, почти пугающе. Такой огромный, и правда, как скала. Высечен из камня, словно ненастоящий… Джинсы Гарри — в кучу одежды, а зрительный контакт через зеркало норовил разбить то на осколки от напряжения. Осторожными касаниями Гарри стянул с Анны бельё, покрывая нежную кожу поцелуями, и, взяв её на руки, внёс в душевую кабинку, тут же захватывая её в плен поцелуя. Чёрт, она такая красивая… На душе становилось тошно оттого, что он не рассказал ей правду. Но так сладко от понимания, что он нужен ей любым… Скажи он ей, что безработный, ничего бы не изменилось, он уверен. В этот момент хотелось надавать себе по щекам: если бы она сразу узнала, кто он, так же ничего не изменилось бы. Прохладная вода не могла остудить жар двух тел, кажется, она нагревалась от их энергии. Нужные поцелуи рассыпались по плечам и груди, губы находили друг друга, языки бесконечно сплетаясь в замысловатом танце. Жар растекался по телам, душам, сердцам, заставляя действовать немного увереннее, но не лишая друг друга ни капли нежности. Не хотелось рвано и грубо, хотелось так, чтобы улететь на небеса, задевая крыльями пушистые облака. Анна развернулась спиной к Гарри, опуская голову и подставляясь под прохладные струи воды, тут же вздрагивая: он примкнул губами к шее, массируя поясницу и стал спускаться ниже, чуть присасывая и прикусывая кожу, едва касаясь её зубами. Сильными руками он массировал затёкшие от работы мышцы, а губами дарил невероятное расслабление, мечтая доставить девушке максимальное удовольствие. Анна тихо стонала, сама не веря в происходящее. Казалось, что просто не бывает настолько хорошо. Кровь бурлила в венах, а мурашки бегали по самому, кажется, сердцу. — Ты слишком крохотная, так не выйдет, — улыбнулся Гарри в шею Анны, осторожно разворачивая её к себе лицом и поднимая на руки, заставляя обвить ногами его поясницу. — Ты в порядке? — спросил он, целуя Аню в уголок губ, замечая небольшую растерянность на лице. — Да, я просто… Очень давно не… — Всё будет хорошо. Веришь мне? — шепнул, едва слышно из-за шума воды. — Да, — она кивнула не задумываясь. Доверяет ли? Больше, чем самой себе. — Ох, чёрт… Гарри-и-и… Громкий стон заполонил всё пространство душевой кабинки, как только тела слились воедино. Гарри остановился, давая ей немного времени, чтобы привыкнуть к чувству наполненности, тут же увлекая в страстный поцелуй, дарующий расслабление. Это было настолько хорошо, что почти не могло быть правдой. Анна немного приподнялась, опираясь на плечи Гарри, намекая на продолжение, и тут же прикусила его губу, чувствуя первый толчок. С каждым движением он входил чуть глубже, увеличивая амплитуду, заставляя девушку чуть слышно стонать и всхлипывать от невероятных ощущений. Чувствовать себя такой… нужной, было почти до слёз. В этом мужчине хотелось раствориться, и она делала это, впиваясь ноготками в сильные плечи и покрывая поцелуями его лицо. — Ты как? — он шепнул на ухо, прикусывая мочку, продолжая двигаться в ней плавно, умирая от нежности. — Идеально, — простонала Анна, кусая Гарри за губу, чувствуя приближение неминуемого оргазма. Всё тело словно закололо крохотными иголками, а по коже пронеслась волна жара. Гарри стал двигаться быстрее, прижимая Анну к холодной кафельной стене, замечая по лицу, что она уже близко. Чёрт, это лучшее, что он когда-либо видел, правда. Громкий стон оглушил его, когда Анна содрогнулась от сумасшедшего оргазма, неистово сжимая его изнутри, подрагивая. Она прикрыла глаза, стараясь перевести дыхание и удержаться, но сильные руки Гарри спасли от падения. В очередной раз. — Моя девочка, — прошептал, возобновляя резкие толчки, вбиваясь в расслабленное после оргазма тело. Прохладная вода стекала по коже, вещи ненужными тряпками валялись на полу, а впереди была ещё долгая-долгая ночь…