Старинный мотив

      Острие сверкало в солнечных лучах, словно зазывая готовых к битве. Древко ритмично взмывало ввысь и вперед, рассекая воздух, руки выпрямлялись и сжимались в локтях, пальцы ловко перескакивали с одной части древка да другую.       Это был очень элегантный вид владения алебардой, который Оборотень доселе не видел.       Стратегически грамотнее было бы держать оружие ровно и крепко, как то полагалось при необходимости обороны: здесь же казалось, что одно грубое движение против — и оруженосец навсегда расстанется как с оружием, так и с жизнью.       Фейри словно вела оружие в танце. Она кружила с ним по воздушным волнам, иногда хватаясь за стволы деревьев как за опору и вновь закручиваясь в этом ритме, смотря только вперед. Она вытворяла всевозможные пируэты с древком, и при каждом таком, пускай отточенном, но опасном, движении Оборотню казалось, что вот-вот Фейри сделает еще оно неаккуратное движение — и лезвие коснется ее мраморной кожи, пустив наружу зачарованную кровь.       Но всякий раз оно пролетало мимо, оставляя ее кожу нетронутой, и каждое такое мгновение ушедшей опасности он принимал за чудо.       Дева же в своем танце уже добралась до дерева, под тенью которого темным пластом развалился Оборотень. Лето начинало набирать обороты: становилось с каждым днем все жарче и жарче. В пик солнечного света было до слепящего много, и в своем человеческом теле Тимати уже не справлялся. Он в принципе никогда не любил жару, а жара, когда к твоему телу липнет в несколько слоев одежда — еще хуже.       Повезло, что они двигались ночью.       — Как я тебе? — Фейри пытливо посмотрела прямо в черные волчьи глаза.       Он недовольно что-то прорычал и вильнул хвостом. Очень смешно, что она рассчитывала на ответ. От волка.       По крайней мере, Инга стала нормально спать. Тренировки с бердышом изматывали ее, однако при ныне минимальном расходе магии у нее не было проблем с этим. Свои магические исследования она заменила физическими нагрузками.       Они не были уверены, куда шли — кажется, на северо-запад, но ни у одного из них не было мыслей касательно того, что они там ищут, и есть ли там что-то.       Луна перестала с ними разговаривать. Как и Туман. Кажется, ведуны приняли роли наблюдателей, оставив Тима с Ингой на сцене, над которой написано: «антракт».       Ему нравилось находиться в компании Инги. Ему не докучали их вечерние разговоры, хотя в основном говорила Инга, а он лишь слушал и добавлял какие-то свои комментарии. Казалось, с тех пор, как он покинул Дун Дэгх с немногочисленными выжившими сородичами — у него не было никого, с кем бы он общался так же легко.       В то время как Оборотни пеняли на судьбу и делились воспоминаниями о темном прошлом и пуще того — черном будущем, Инга в основном вдохновленно верещала о магии, и, казалось, была неостановима в этом.       Тим быстро понял удовольствие использования пространственно-временной магии, о которой вещала его подруга. Чары времени в принципе нарушали все известные законы логики и природы, так что полученные из этой магии парадоксы имеют значение только для юной сумасшедшей Фейри, изучавшей мультивселенную.       — А что на счет тебя? — спросила она однажды, когда они обходили какую-то гору.       — Что? — он предельно внимательно ее слушал, но вопроса не понял.       — Ты был рожден с магией превращаться в волка, — она закинула сумку на какой-то выступ и, не без труда, залезла на него сама. — Значит, когда ты творишь свою магию превращения, ты связываешься с Луной?       — Вроде как, — он пожал плечами и запрыгнул на тот же выступ. — Я не думаю, что моя магия так же сложна, как твоя… Я даже толком никогда не учился ее использовать. Я просто стою, и вроде как чувствую Месяц, висящий в небе, даже если не вижу его… Потом свист — и я уже волк.       Инга тогда лишь кивнула. Кажется, она захотела овладеть магией превращения — но превращениям в кого она будет подвержена?       У нее всегда так: хочет овладеть врачеванием, а через две недели — уже превращением. Хотя и предрасположенности ни к тому, ни к другому у нее нет.       Инга любила обучаться и исследовать. У Лхванбоу всегда был запас энергии, достаточный для любого ее эстетического каприза.       — Это кто сейчас кричал? — непонятный звук посреди ночи никого и никогда не радовал.       — Кричал? Мне показалось, это была сова. Просто очень близко, — Инга шла чуть правее него.       Да, возможно, просто сова.       Однако хруст веток совам незачем было создавать: Тим в один прыжок подлетел к Инге, пряча ее за свою спину. Чуткий слух Охотника подсказал: рядом чужая магия.       Через мгновение перед Ингой уже стоял громадный черный волк. Она поняла его намек и достала из-за пояса лоскуты, готовясь чертать волшебство.       Шаги приближались: теперь и Инга могла их слышать. Что-то шло прямо в их сторону. Что-то огромное, где-то в три метра в высоту, такое широкое, что, казалось, не помещалось порой между деревьев: какой-то стебель со смачным звуком полетел на землю.       Это не была галлюцинация, что-то шло прямо на них, будто знало, что они тут. Не сговариваясь они разошлись в разные стороны, надеясь окружить что-бы-это-ни-было.       Громадина остановилась, словно чувствуя их активность.       — Вы! — оглушительно заорало оно. — Явитесь немедля!       Они оба замерли. Тим, наконец, почувствовал его магический источник: тот был огромный. Кажется, им повезло столкнуться с каким-то древним монстром, других объяснений он не видел: такого источника магии не добиться даже за три века, отведенных на жизнь Фейри. Этой твари было несколько тысячелетий. И она явно знала, что они тут.       — Пред взором моим явитесь сей момент! — вновь завопило чудовище. Тим нашел взглядом Ингу — метрах в двадцати от чудища. В тридцати от него самого.       — Что ты такое? — гулко отозвалась Инга, и Тим даже не поверил бы, что это ее голос. — Какое у тебя к нам дело?       Чудовище неуклюже повертелось на месте, предполагая, что собеседник где-то рядом, он его просто не заметил. Не найдя же источник звука визуально, он ответил.       — Я…       Он неожиданно замолчал.       Почувствовал себя странно.       Неприятно быть закопанным по горло в землю, не так ли?       Тим как дурак улыбнулся и превратился в человека.       — Ты всегда так умела? — он встретились в метрах пяти от чудовища.       — Да, — она утвердительно кивнула, очень гордясь собой. — Я своей пространственной магией заменила позицию его тела на позицию земли соответствующей формы.       — Магия удивительна, — Тим вновь восхитился.       Они приблизились к чудищу — у него почему-то было человеческое лицо. Очень старое, большое и дряблое, но явно лицо.       — Так, и что ты такое, уважаемый? — он присел на корточки перед лицом, чтобы присмотреться.       Не слишком ухоженные сальные волосы, глубоко шокированные глаза. Он явно не ожидал сопротивления.       — Что ж за нынче за молодежь, — тяжко вздохнул древний монстр с человеческим лицом. — Столь грубая и негранёная магия. Это ваших рук дело, миледи?       Инга словила на себе его взгляд и кивнула.       — Кромешно, — тяжело вздохнул он и вдруг, сотрясая землю, задвигал руками, выбрался из ямы и заревел. — Ежель женщины ныне используют такую магию, то я тоже могу идти вышивать и стирать тряпки!       Инга с Тимом в ужасе отпрыгнули метра на четыре.       — О чем он? — полурыком спросил Тим, пока не торопясь превращаться.       — Разделения на женскую и мужскую магию не существует со времен войны Мерлина и Морганы! — возмутилась Инга, не отвечая Тиму, кладя руку на лоскут и что-то вырисовывая боковой стороной ладони.       Чудище еще более разразилось ревом, переросшим в смех.       — То есть, нынче женщина использовать пространство может?! Неслыханная чушь, ты, наглая девчонка!       Она неожиданно почувствовала тряску под ногами — волк уже сбил ее с ног, оттолкнув, когда из-под земли выросли два на вид очень тяжелых каменных столба.       Оборотень зарычал и настойчиво потянул Ингу прочь — она быстро вскочила на ноги и поторопилась за ним.       — Какой план? — запыхавшись спросила она, когда остановилась, посчитав, что они убежали достаточно далеко, и неуклюжий монстр их не догонит.       Волк ей ответить не мог. Как не мог и показать ей, в насколько серьезную передрягу они встряли: она не видела его магический источник, так что не понимала масштабов трагедии, думая, что они смогут его победить.       Нет, не смогут. Инга, мы не справимся. И уйти наврятли сможем.       — Как на счет все сжечь? Он не очень поворотливый… — она встретилась глазами с Оборотнем. — Да, было бы хорошо его не убивать, но он-то нас явно убить хочет! — настойчивый взгляд черных глаз убедил ее, что это плохая идея. — Тогда, может… нет, у меня наврятли получится ограничить его движения. Не думаю, что он чувствителен к магии.       Волк покачал головой. Земля вокруг них снова начала трястись.       Дерево со всеми корнями вылетело из земли, поднимая в воздух грязь, за место ствола появился тот же каменный столб, притягивая к себе их обоих какими-то магическими путами, не давая пошевелиться.       Столб надежно врос в землю, прикапывая ладони Инги. Тим не мог даже превратиться в человека: кажется, столб никакую магию не пропускал.       Великан дошел до них минуты через три — достаточно, чтобы руки Инги затекли, и она разнылась. Он явно не торопился.       — Что за неугомонные дети, — цокнул языком древний монстр. — Уж сколько поколений сменилось, а сын всегда хуже отца.       Инга напряглась. Она не понимала целей этого чудища. Ему от них что-то надо?       — Вы… — он критично осмотрел их: его взгляд остановился на ее голых коленках. На самом деле, юбка — ниже колена, но сейчас она не могла ее одернуть.       Инга как могла сжала колени, хмурясь. Что за озабоченное чудовище.       Оно тем временем откашлялось и продолжило, стараясь концентрировать внимание на Оборотне. Он в принципе без одежды, смущаться нечего.       — Вас сюда послал кто-то из Ведунов?       Они оба замерли. Ведуны, чтоб их. Они и слова им не сказали, чтобы они шли именно в этом направлении — они тут вообще по чистой случайности оказались! И он заявляет, что сюда кого-то Ведуны послали?       — Вроде того, — глухо буркнула девушка. Ее напрягало то, с каким усердием Великан рассматривал Тимати.       Великан вновь взглянул на девушку. Не всматриваясь, он быстро отвернулся от них.       — Так что же вы сразу не сказали! — он звонко засмеялся, что у Тима, с его обостренным слухом, зазвенело в ушах — он припал к земле, закрыв уши лапами. Только когда чьи-то руки легли ему на шею, он осознал: они могут двигаться.       Инга поспешила к Тиму, обхватывая его шею. Ей так было спокойнее.       — Коли от Ведунов, так я же вас ждал! — он вновь разразился смехом, словно это была самая смешная шутка в его жизни. Даже Инге было неприятно его слушать, и она не представляла, какого сейчас Тиму. — Так чего же вы разлеглись? Идемте же! — звонкий голос гремел над горами, они буквально его осязали.       — Мы никуда с вами не пойдем! — Инга, пусть и не перекричала Великана, тоже заголосила. Тим взвыл, и Инга дернулась, и прошептав что-то извинительного характера, положила ладони ему на уши, и без того закрытые лапами. — Объясните, что вам от нас надо! И куда вы нас ведете!       Великан обернулся, смотря на маленьких по сравнению с ним волшебницу и волка. И что-то прошептал.       Инга упала ничком, носом в землю, будто замертво.       Волк шокированно вскочил.       — Она жива, не бойся, — прохрипел он, наклоняясь и поднимая девушку, будто она вовсе ничего не весила, одной рукой. — Я с женской истерией водиться умею. Ты-то кричать не будешь? Идем.       Скованный страхом волк последовал за ним, вовсе ничего не понимая. Что происходит? Он мог лишь обеспокоенно поглядывать на свисающую с его плеча бессознательную Ингу. Он, конечно, чувствовал, что она жива, но тот факт, что Великан ее так легко вырубил… и сейчас молча шел куда-то… Настораживал.       Они быстро вышли к какой-то опушке, оканчивавшейся отвесной скалой. Великан шел упорно прямо к скале, и Тимати ничего не оставалось, как просто следовать за ним. Они приблизились к стене из земли и гальки, Великан раскрыл ладонь, приложил, как понял Тим, к какой-то печати, и земля расступилась перед ним в воротах.       Он обернулся первый раз за все время, чтобы убедиться, что верный пес действительно не бросил хозяйку. Увидев его, он удовлетворенно кивнул и пригласил в свой дом.       В Избушку Лешего.       Конспирация была ныне неуместна, так что Тим, превратившись в человека, настойчиво забрал Ингу с рук великана, и, прижимая к себе, плюхнулся на какие-то подушки.       — Спокойнее, — умилился Великан, рыская по полкам.       — Что вы с ней сделали?       — Наложил заклинание вечного сна.       — Вечного?       — Уж какое упомнил! Она так кричала, так вопила, что я растерялся. Какое вспомнил, такое и использовал.       — Не так уж она и кричала… Это потому, что ты смеялся, как ополоумевший.       Они оба нахмурились.       — Тебя ль мне тоже надобно усыпить?       — Не стоит.       — Тогда закрой рот до той поры, покуда я не найду колбу со снимающим эффект зельем.       Тим молча следил взглядом за Великаном. Ростом он был где-то два с половиной метра, может, больше. К тому же, сам Тим чувствовал в мужчине несколько тысяч лет магии Великанов.       Ему всегда казалось, что союзы между магическими созданиями разных рас не приветствуются в их веку. Возможно когда-то, во времена необходимого усиления магических способностей поколений, — да, но сейчас скорее ценилась чистота крови, чем магическая составляющая источника.       За этими размышлениями он не заметил, как Великан присел на корточки перед ними и с нескрываемым интересом рассматривал Фейри.       — Вот, значит, какие в ваше время женщины? — это вывело его из размышлений, и он сильнее притянул к себе ее ноги, лишь бы подальше от этого Великана. — Не переживай ты так, я не претендую. Твоя так твоя. Сунь ей это в нос, — он протянул ему в ладонь тканевые свертки, пропитанные жидкостью с резким запахом.       — И вовсе она не… — он сделал, как сказал Великан. — Мы не в таких отношениях.       — Да вы так друг к другу жметесь! — он снова звонко засмеялся. Тим просто вжал голову, зажмурился и закрыл уши. Невыносимо. — Вы, главное, будьте осторожны! Она по меркам Фейри еще молоденькая, ей детишек еще рано. А тебя не смущает, кстати, что она тебя в два раза старше? Я был одно время в компании Фейри, такая была заносчивая и гордая! Прямо-таки пуп земли, семи пядей во лбу баба. Фейри до жуткого строптивые, будь осторожен с ней, мальчик, Фейри опасные…       Он его не слушал — он радовался открывшей глаза Инге. Она очень непонимающе смотрела на Тима.       — Какого черта?       — Понятия не имею…       — И когда доходило до дела — вот ты знал, что у Фейри не принято носить белье?       — Чт…       Тим шокировано перевел взгляд на мгновенно залившуюся краской Ингу.       — Чушь какая!       — О, ты проснулась? Что значит чушь? — возмутился Великан. — Хочешь сказать, носят?       — Ну конечно!       — Ну, может что-то и поменялось за те восемьсот лет, что я не выходил в магический мир…       — Восемьсот?       Тим мало что понимал.       — Подождите. Вдох-выдох, Инга, успокойся. Скажи, кто ты? — он обратился к Великану.       Тот тяжко вздохнул.       — Ну что за молодежь: деда Лешего не узнают.       Инга с Тимом переглянулись.       — Леший?       — Да.       — Ты — Леший?       — Это именно то, что я только что сказал.       — Не смешно.       — И не должно быть.       Инга наконец выпрямилась и смущенно пересела с коленок Тима на соседнюю подушку.       — Леший, значит. Основатель магии земли, учитель магии для созданий Болот. Этот Леший?       — Давно этим не промышляю. Но — да, речь та про меня.       Инга обменялась взглядом с Тимом. Тот тоже не слишком верил Великану.       — Так, значит, Ведуны сказали тебе, что мы придем?       — Да. Они мне про вас поведали. Месяцу вы особенно нравитесь.       Они вновь обменялись взглядами: на этот раз это была скорее усмешка. Тим давно говорил, что это Месяц, а не Луна. Уж когда один из ближайших к Ведунам называет небесную сферу месяцем — спорить незачем.       — А вы ведь не представились, — прервал их переглядки Великан.       — То есть, Месяц сказал, что мы придем, но не сказал, кто мы такие?       — Он говорил о вашем предназначении. Не о ваших личностях.       — Я — Инга Лхванбоу. Фейри пространства и времени в четырнадцатом поколении ветви при дворце Авалон.       Великан кивнул.       — Было дело, я встречался с кем-то из Лхванбоу. Устрашающая магия пространства и очень длинный язык.       — Звучит похоже.       Инга фыркнула.       — А вы, молодой человек…       — Тимати. Помпезности у Оборотней не приняты, так что — просто Тимати. Из Дун Дэгха. Наверное, в твое время он назывался по-другому.       О Дун Дэгхе он правда не слышал, но чувствовал в мальчике сильную магию. И слабое сердце под покровом этой магии.       — Ну вот и раззнакомились! — он вновь звонко заголосил.       Тим поклялся, что когда-нибудь привыкнет. А пока — прижимай ладони к ушам и молись.       — Так, и почему Ведуны сказали нам… идти к тебе? — Инга не была уверена, что все правда было так, и это не случайность и недоразумение.       Великан как-то грустно на них посмотрел.       — Я расскажу вам свою историю. Вы поймете, если не будете перебивать.       Они синхронно кивнули.       — Дело было тысяча двести лет назад… Я женился. Она была горяча, страстна, и, не смей перебивать меня, девчонка, у нее была потрясающе большая грудь, — он внимательно проследил за взглядом Инги. Она хотела прервать пошлость, но он увидел это намерение. — Вы должны знать. То была Луна.       Теперь пришел черед Инги победно смотреть на спутника. Ситуация не совсем понятна, но Луна была уместна.       — На небе издревле висела Луна. Она была обречена на вечное одиночество над головами во благо магии детей Ночи. Но потом мы с ней полюбили друг друга… — он проглотил несколько слов с глотком воды из графина, стоявшего неподалеку от них на полу. — Я похитил ее с неба, и за место нее был вознесен Месяц, ее младший брат. Луноликая родила мне детей, мы были счастливой семьей какое-то время.       Хоть никто и не собирался перебивать, он остановил рассказ. Инга задумчиво смотрела прямо на мужчину, пытаясь понять, правда ли — его слова.       — Но потом… знаете же, что у Луны нет своего света. Она отражает свет солнца. Моя Луноликая погибла на земле, не получая столь нужного ей света. Дети тоже не протянули долго, ведь несли в себе эту потребность…       Мужчина не плакал, но голос его ломался. Он делал паузы, чтобы вдохнуть.       — Я был безутешен, пытался утопиться. Но Ночь меня спасла, сказала, что у меня есть предназначение: через восемь сотен лет придут молодая Тень и храбрый Волк, что смогут воссоединить меня с моей Луноликой и детьми. Так что у меня к вам назревает вопрос.       Инга замерла. Она — молодая Тень? Почему это? Из-за корней Чернокнижья? Она буквально никак с этим не связана.       — Вы сможете вернуть мою Луну и Звезды?       Они не нашлись, что ответить. Инга сомневалась в существовании подобной магии. Тим вовсе не умел колдовать что-то убедительнее перевоплощения.       — Ясно. Что бы ни было, я тут, чтобы помочь вам двоим!       Новый приступ смеха вновь напугал Тима, но Инга на этот раз не пошевелилась.       — Помочь в чем? — она свела брови к переносице, нахмурившись.       — В установлении порядка, идиотка!       Инга сомневалась, что это что-то, на что она способна. Выдержать то, что ее назвали идиоткой, к счастью, было в ее силах.       — Отлично! Путь был долгий. Вы голодны? Отдохните. Нам предстоит многое совершить.       — Мы правда можем ему верить? — Инга наклонилась к своему спутнику.       Он пожал плечами.       — Он пытался навечно усыпить тебя, но вернул, — Тим кивнул ей. — Да и зачем ему нам лгать? Не похоже на ловушку.       — Это вовсе не ловушка, — вмешался в их разговор Леший, не поворачиваясь. — Мальчик, скажи своей хозяйке, мол, если она может — пусть использует свое чародейство, чтобы проверить правдивость моих сказов.       Она нахмурилась.       — И вовсе я ему не хозяйка.       — Тем не менее, власть-то над ним у тебя имеется.       Она лишь вопросительно посмотрела на Оборотня: он непонимающе качнул плечами.       — В любом случае, я замужний муж, девушка тоже занята. У нас нет никакой возможности прямого разговора. Я говорю сейчас лишь оттого, что твой мужчина рядом.       Она подумала, что, вероятно, даже по меркам позапрошлого тысячелетия он — старомоден.       — Твои моральные устои устарели на два тысячелетия. И совсем недавно ты пялился на мои коленки под светом Луны.       — Месяца.       — Пялился.       — Что за болтливая женщина! Тебе бы мужчину строже дать, чем этот мальчик. Он бы тебя быстро на место поставил. А мальчик нюнится.       Инга фыркнула. Что за животные понятия. На дворе же не пятый век: нужно мыслить в такт времени.       — Я сама решу, какого мне нужно мужчину. И я вовсе не болтливая, это ты воспринимаешь все мои слова так, будто у меня в принципе рта быть не должно, и каждая моя фраза — плохая мысль.       — Инга… — тактично остановил ее Тим, положив руку ей на плечо.       Наврятли она могла разговором убедить древнего монстра прислушиваться к ней. Видимо, переговоры были переложены на его плечи.       — Так, Леший…       — Не зови меня так, малыш.       Тим застыл негодующе. Его сейчас… малышом назвали? Ему двадцать четыре, вероятно, это немного в сравнении, но это где-то четверть жизни Оборотня.       Хотя, Инге было где-то пятьдесят, а любое ее слово воспринималось, будто нонсенс.       — И как нам тебя называть?       — У меня имя имеется. Пухквингерхт.       Они переглянулись. Как он только что сказал?       — Можно знать меня Пух.       Пух — специфичное имя для Великана.       — Хорошо, Пух. Сколько именно тебе лет? Я чувствую минимум две тысячи.       — Ты способен чувствовать источник магии? Это редкая способность, малыш.       — В последнее время она все чаще встречается. Вероятно, какая-то магическая мутация, получившая распространение. Через поколения так сможет каждый Оборотень.       — Ты много думаешь об отцовско-детском.       — Ты увиливаешь от ответа.       — Так я не помню ведь. Который сейчас година-то?       — Тысяча триста восьмидесятый от рождества Христова.       — От торжества какого?       Ну да, это же человеческое летоисчисление.       — Двадцать восемь тысяч, пятьсот… сорок семь? Плюс-минус два полных Новолуния, — добавила все-таки Инга.       Недаром маг времени, пусть и номинальный.       — Так плюс или минус?       — Это идиома.       — Тьфу тебя с этими твоими диадемами.       Инга осознала, что каждый их разговор делает ее только злее.       — Так, когда ты родился?       Тим очень старался быть связующим между ними.       — В двадцать второй тысяче.       — Сколько это по христианскому календарю?       — Какому календарю?       — Немногим больше двух с половиной веков. Одно наше тысячелетие — треть их тысячи.       — Кто только допустил женщину к книгам.       — Тим, скажи ему, что женщина сама допустила себя к книгам.       Они оба выжидающе на него посмотрели — у обоих в глазах виднелась злоба.       — Так, что там про Луну было?       Он был не против провести вечер за байками. Лишь бы они перестали друг на друга бросаться.