Старинный мотив

      Тогда он рассказал.       — У меня есть прошлая жизнь. Я от нее отказался… Я допустил непозволительно много ошибок.       — Говори.       Инга повелительно-строго смотрела на старика, словно чувствуя, что рассказ ей не понравится.       Мир тоже чувствовал, что дева от истории будет не в восторге.       — В той, прошлой жизни, я знал твоего отца.       У нее в голове что-то щелкнуло. Отец служил среди «Повелителей Ночи». Старик как-то в ними связан?       — С твоей матерью я не пересекался, но был наслышан от Эвге.       — Допускаю. Отец был публичной личностью, у него было много знакомых.       — Я считал его другом. Одним из ближайших.       — Вы служили в «Повелителях теней» вместе с ним?       — Можно и так сказать.       Старик набрал в грудь воздуха, отводя глаза от девушки.       — В той жизни меня звали Мирддином из рода Шесита.       У Инги сперло дыхание.       Она знала этого мужчину.       — Сукин сын, — еле слышно прошептала она, после чего сочла необходимым повторить, вскакивая на ноги. — Сукин ты сын! Чтоб тебя! Надо было бросить тебя на съедение морским чудищам, падла! О таком сразу надо говорить.       — Хабалка! — Пух вступился за старика, апатично смотрящего в сторону после своих слов. — Как можно таким образом говорить с пожилым мужем! Целуй руку и проси прощения!       — Пусть целует наконечник моего копья, когда я проткну его поганую пасть! Ты понятия не имеешь, кто это! Он предал всех магических существ! Он служил у Короля! Человеческого Короля! Создал проклятый отряд трусов, добровольно отправившихся в кабалу к людям, а потом сдал всех магических существ, из-за него сейчас все деревни магических существ либо под атаками людей, либо на мушке! — Инга уже едва не плакала. — Из-за него отец отправился на переговоры с людьми, а его убили! Из-за него люди пришли в Авалон, и моей матери пришлось ценой своей жизни прятать его в небе! — Она выпрямилась и так зло посмотрела на старика, что у него застыли поджилки. Он, наконец, посмотрел в ее пышущие яростью глаза и не мог отвести взгляда.       Пух не смог найтись, что ответить. У Инги было право злиться.       — Тот Мирддин мертв.       — Ты никто иной, как тот самый Мирддин. Тварь.       — Того Мирддина убил Король.       — Ты еще жив. В отличии от многих других, в чьих смертях повинен.       — Я — всего лишь странствующий старик по имени Мир. У меня нет рода и прошлого.       — Какое удобное ты нашел себе оправдание. И неужто спишь ночью, не пересчитывая всех тех, в чьих слезах был повинен?       Мирддин из рода Шесита, сорок лет отроду — амбициозный юноша, покидающий Авалон, следуя зову Тумана. Род Шесита начался на его отце, принявшем эту фамилию после достижений на войне Мерлина с Морганой. Сам Мирддин был назван так в честь волшебника — в мире быстро запретили называть детей Мерлин, дабы не порочить великое имя, так что всех Мерлинов стали называть на новый лад: Мирддин.       Младший Шесита с гордостью носил это имя. Смотрите: я назван именем великого волшебника. Я буду совершать поступки под стать великому волшебнику.       Сам Ночь это подтверждал.       Посмертной волей Мерлина было не ненавидеть людей. Пускай большинство магических созданий и не были согласны с этим, виня людей во многом, в чем они действительно были повинны — Мир следовал воле хозяина Великого имени.       Мир уже в свои восемьдесят пошел на службу к Королю — человеческому Королю. Тогдашний, он был более благосклонен к магии, чем тот, что будет через двести лет. Выдавая себя поначалу за человека, Мир работал при дворе звездочетом — фактически, гадалкой. Когда раскрылось, что Мир на самом деле Фейри, Король его не казнил, а вознаградил: даровал титул четвертого советника, при живых-то трех.       Так и началось сотрудничество Мирддина и людей, позже переросшее в извращенную дружбу, в которой люди выискивали информацию о том, как бы получить побольше информации об устройстве мира магических существ.       Глупый восьмидесятилетний Мирддин, ослепленный мыслью о том, что он выполняет волю почившего хозяина великого имени, активно делился информацией: он считал, что люди боятся магии, потому что не понимают ее, и, если им доступно объяснить, они поймут, что она в принципе безобидна.       Из этих соображений он, пройдя по континенту, собрал себе единомышленников: среди них был и юный Эвге Блор, позже женившийся и принявший фамилию жены — Лхванбоу.       «Покорители теней» — так Мирддин назвал свой отряд. Они считались обособленным военным подразделением: у людей таким образом оказалась информация о том, откуда пришли их Воины и где их в случае чего нужно будет искать.       Мирддин находил людей интересными. Их век был скоротечен: на его глазах сменилось шесть или семь правителей, он сбился со счета. Он видел, как люди изобрели порох, собрали первые механические часы. Насколько скоротечен был человеческий век, настолько же скоротечно было и их развитие. К пятнадцати годам у многих людей уже были дети — к пятидесяти многие люди уже умирали. Фейри, к пятому десятку, повезет если от мамкиной юбки отцепится — но, конечно, не Мирддин, нет. Мирддин — другой.       Сам Ночь говорил ему об этом.       Мирддин — единственный, кто понял, чего хотел хозяин великого имени.       Лишь Шесита заслужил свое имя, соответствующее имени великого волшебника.       Мир не заметил, как люди стали вынюхивать что-то — и списал на паранойю, когда его подчиненные стали на это указывать.       Он в этом замке сто пятьдесят лет — люди не могут в нем сомневаться.       Все эти люди родились, когда Мир уже был в замке, рассказывал всем детишкам о прелести магии, восхищал взрослых своими навыками, значительно превосходящими навык обычных чародеев. Шесита пережил каждое смертное существо на королевском дворе, каждый человек знал его имя, знал, от чьего имени было его имя образовано.       Мирддин не заметил, как пришла беда.       — Люди хотят побывать в деревне Импов?       Он внимательно проследил взглядом за выражением лица каждого своего подчиненного, который слышал эту новость.       — Да. Импы безобидны, Король хочет посмотреть, как живется магическим существам в его стране.       Все относились к этому с немалым скептицизмом. Разумеется, в замке люди были прогрессивные и многое знали о магии — не без помощи Мира и Повелителей Теней. Однако на окраинах страны к магии до сих пор относились, как к богохульству и величайшему греху. Все-таки, в Британии не любили магию.       Устроить было легко — Импы с весельем и присущим им ехидством отнеслись к тому, что к ним придут люди, начиная мгновенно подготовку к празднику.       Импы — внешне выглядели как бесята, размером с человеческую голову. Скорее озорники, чем бедствия: похищением не промышляли, возможно, только свежевыстиранную одежду, но то было не воровство — в обмен они всегда оставляли что-то что бы пригодилось человеку. Импы привыкли к соседству с людьми, обосновавшись в двадцати милях от места, где со временем возвели дворец Короля. Они пришли сюда раньше, и не рассчитывали, что люди будут недовольны их соседством.       Узнав, что люди наконец решились наведаться в гости — они скорее обрадовались и предвкушали, чем чего-то ожидали. Они раздобыли где-то вина, которые обычно пили люди, зажарили каких-то птиц и рыб, подошли к пиру для людей со вкусом.       Импам надоело соперничать с людьми за клочок ткани. Как они могут называть себя гордым магическим народом, если не могут договориться с соседом о своей тканевой клептомании? Как хорошо, что Мирддин устроил им встречу. Спасибо, Мирддин. Этот мир — твои старания.       Импы услышали фанфары. Они выстроились в ровный ряд, во главе стояла Королева Импов, за ней — ее слуги, а любопытные самаритяне выстроились по краям поляны в ожидании воинов. Все магические существа замерли в ожидании праздника.       Однако праздника не было: пришедшие люди оказались не гостями, а воинами.       Не было славных приветствий, обменов любезностями, разговоров за столом. Но вечер был все же шумный.       Люди отрывали беззащитным лесным жителям крылья, думая о том, что их потом можно пустить на кожу для сапог, вырывали с мясом когти, с целью принести домой боевой трофей, отпиливали с бездыханных телец крепкие рога, чтобы потом сделать копье из рога Импа. Выжившие существа бежали вглубь леса — их догоняли, придавая судьбе собратьев, не жалея ни одного крыла, не пропуская ни одного когтя, не забывая ни одного рога.       В мыслях боготворя вино и мясо, лежащие на столах, люди разрывали маленькие тельца, думая, что, ну наконец-то — они в безопасности. Наконец-то им ничего не угрожает, и их дети спали спокойно, зная, что злые Импы их не утащат, и их матери дышали полной грудью, понимая. Победа за людьми.       Мирддин прорыдал весь следующий день. Он только начал осознавать, что сделал. Король пока еще не комментировал ситуацию, но наврятли Мир услышал бы извинения — он понял, что они это и планировали.       Ночь молчал.       Все прошлое время было словно стерто из памяти Мирддина — Ночь, прежде убеждавший его в правильности и неотвратимости его судьбы, сейчас молчаливо следил, внемля происходящему.       Неужто Ночь покинул его? Быть такого не может. Он — гордое дитя Ночи, одно из лучших его творений. Ночь не мог забыть о нем. О его имени.       Эвге был с семьей: Мир мгновенно связался с ним с помощью чар, чтобы он прибыл ко двору. Он будет послом на мирных переговорах.       Лхванбоу согласился — он уже встречался с королем. Последний раз обняв жену и ребенка, молодой Фейри Леса отправился к Королю людей.       Позже Миру доложили: Эвге мертв. Как ему доложили, он попытался напасть на короля во время мирных переговоров, и один из стражников проткнул того копьем, ради защиты Его Величества.       Мир не поверил. Эвге никогда бы не напал на Короля. Ни на кого, от кого не исходило бы угрозы. У него есть ребенок, шкодливая девчонка — Эвге был пиком терпения и никогда бы не совершил такой глупости.       После этого магический мир заметил, что Повелители теней залегли на дно: на деле же их всех бросили в темницу. Придворные писари подделывали письма семьям от их имени и рассылали, читали ответы, делали все, чтобы выглядело так, будто они просто скрываются от людей ради безопасности. Они делали это на протяжении долгого времени, пока не надоело.       Мир не знал, сколько прошло времени. Сторожившие его охранники сменялись, как ему казалось, каждую минуту.       Великий маг не чувствовал, как шло его время: зато он прекрасно осознавал человеческое. Каждый охранник, поначалу боязливо, а потом более смело заводивший с ним разговор, считал необходимым доложить о плачевном положении волшебных, как они даже начали их называть, вымышленных существ.       Рассказывали, как люди успешно убили всех Ламий, живших вдоль берега в каком-то проливе, как начали уничтожать все волшебное с северо-востока острова, и пойдут дальше.       Рассказали, что пропал Авалон. Очевидцы рассказывали неслыханное: земля затряслась, разверзлась и взмыла в воздух, и все Туманные Фейри унеслись вслед за этим клочком земли. Люди пытались искать, но тщетно: если бы глыба где-то приземлилась, они бы заметили.       Впрочем, люди так же быстро пришли к выводу, что они победили Фейри Тумана, живущих на Авалоне — Авалона ведь больше нет. Он был уничтожен силами Его Величества Короля.       Благодаря всем знаниям, которые принес им Мирддин.       Спасибо, Мирддин.       Наконец люди могут жить спокойно.       Согласен с этим, Ночь? Это был твой план? Созданная тобою судьба?       Судьба человека с именем великого волшебника?       — Дитя говорит правду. Я повинен во всех бедах, что обрушились на магических существ в настоящее время.       — Рада, что мы сошлись в этом мнении, урод.       Инга продолжала шипеть.       — Но раз Молодая тень здесь, значит мир еще можно вернуть.       — Как связаны я и весь мир? Кончай говорить загадками.       — Ночь говорил, что ты одолеешь демона…       — Да, часть про демона я уже знаю, этой информации где-то восемь веков. Что-то новенькое?       Она закатила глаза, не глядя на старика.       — Какая же ты все-таки невоспитанная.       Пух покачал головой. О времена, о нравы.       — Не думаю… Ночь в последнее время неохотно шел на контакт.       — Какое совпадение! Кажется, ты тоже бесполезен. Зачем там Ветер сказал тебя спасти? Поможешь в будущем? — Инга снова начала срываться. — Будь столь великодушен, помоги моему будущему — не вмешивайся в него.       — Дитя, ты злишься, я понимаю. Но моя магия в прошлой жизни была могущественна, и я знаю, что за заклинание поможет тебе одолеть демона.       Инга уставилась прямо на него, ожидая. Кажется, он все же может что-то ей предложить.       — Чистая магия, Медрага.       Призыв портала в Иной мир?       — Я не буду ее использовать. Она близка к чернокнижью по структуре и лишает заклинателя всех жизненных сил.       — Ты знаешь о Медраге не из книг?       — Никто не знает о Медраге не из книг: никто из практикующих не прожил достаточно, чтобы рассказать кому-то. Эту магию невозможно использовать, если у тебя есть планы на будущее. И я тебя уверяю, моим планом не было умереть в пятьдесят.       — Ты сможешь упростить ее благодаря своим знаниям перемещения, и использовать как обычную рунную магию.       — Я не использую перемещение. Это — замещение. И если бы было так легко упростить заклинание, открывающее портал в Иной мир — я не стала бы первой. Ты должен знать, сколько людей прежде пытались создать портал и призвать кого-то из тамошних обитателей либо отправиться в Иной мир. И у кого получилось? Случаи единичны, но они все оборачивались катастрофой и конвоем смертей.       — Конечно, это подвластно лишь мощному чародею пространства. Ты можешь. Твоя мать могла бы.       — Моя мать колдовала временем.       — Пространство также было ей подвластно. Она просто не полностью реализовала его.       Инге надоело отбиваться. Заклятие Медраги было известно каждому — подвластно на деле тоже. А вот выжить после единения с порталом, время действия которого зависит от силы заклинателя — дело не из возможных.       В теории — она понимала, что будет происходить. Демон нападет, она отправит его в Иной мир через Медрагу. В теории, легко.       На практике — она не выжит. Она слишком молода и недостаточно могущественна для использования заклятия такого уровня без последствий.       — Ты предлагаешь мне план, в котором я погибну.       — Допускаю.       — Пух, что ты думаешь?       Великан, стоявший чуть вдалеке от них, затихший, припал к стене.       — Должен быть другой способ, дитя. Ты его найдешь.       — Допускаю: молодая тень может быть выше. Это путь, к которому смог прийти я. Если есть иной путь — я уверен, ты его найдешь.       Мир через силу выпрямился. Ему явно не было сильно приятно двигаться.       — Я помогу тебе всем, чем смогу. Буду сопровождать тебя всюду, и отдам за тебя свою вторую жизнь, если ты позволишь мне следовать за собой.       Инга нахмурилась. В сопровождающих ей хватало опекающего Тима.       Тем не менее, пусть Мирддин и слегка свихнулся на почве своего горя, все еще был могущественным волшебником.       — Лучше следуй за мной, чем иди своим путем и снова подвергни кого-то опасности.       Мир кивнул. Так будет лучше.       Лучше следовать за чьим-то чужим решением, чем потонуть в звуках собственного дыхания, которое, казалось, должно было остановиться после первого погибшего по его вине.       Следовать за молодой из пророчества Ночи будет лучше.       Что бы ни говорил об этом Ночь.