Что не лечит огонь

Он не поверил своим глазам там, когда увидел его. Все было правильно и неправильно до крайности одновременно: спина вроде та же, осанка и еще сотня неуловимых мелочей, создающих единый образ несгибаемого Капитана Америка. Его друга Стива Рождерса. Его Стива. Если бы Зимнего спросили, тот ответил бы — да. Сказал бы, что это и есть Роджерс, привел процентную вероятность, смог бы даже обосновать. Набор контрольных точек сходился, все сходилось, вот только он все еще чувствовал на спине тепло его рук, а в груди глухо бухало и щемило. И он не верил своим глазам. Потому что Стив — не мог. Не так. Не сейчас. Не с ним. Может быть, Сэм и был в чем-то прав. Он прижался к стене затылком и сдавленно застонал. Их ждали. Надо было идти. Слушать Фьюри и Хилл. Играть с Сэмом в фрисби, по меткому определению Лэнга, смотреть кандидатов в группу огневой поддержки и — худшее — вечером ехать к высокому седовласому мужчине, которого все отчего-то называли Стивом Рождерсом. К старику, который не был Стивом. Не был, не был, не был, не был. Он повторял это так часто, так долго, так убежденно, что Фьюри аккуратно отправил его на психиатрическую экспертизу, и, если бы не наивное добродушие Сэма — он бы попался. Но Сэм предупредил. Наверное, в память о Капитане Америка, но предупредил, и психиатру Зимний сказал лишь то, что мог бы сказать еще в самую первую секунду. Проглотить часть про «совокупность общих признаков», «контрольные точки» и «процент соответствия» — оказалось самым сложным, но он смог. Психиатр называл его Джеймс и мистер Барнс — это помогало тоже. Если бы он услышал «Зимний», «Солдат» или «Актив», задание было бы провалено. Но он не услышал, и психиатр написал нужное заключение. И Зимний научился молчать. И Баки научился молчать. И он научился молчать тоже.  — Хэй, приятель! — Сэм радостно улыбнулся, он улыбнулся в ответ, помахал рукой, постучал по запястью, словно указывая на часы и стремительно пошел к лифтам. Правильнее — пожать ему руку, поддержать разговор ни о чем и обо всем, и расстаться до тренировки, хлопнув друг друга по спинам. Но Зимний не хотел разговаривать и не хотел ни к кому прикасаться, а Баки уже почти не существовало. Не без Стива. Нет, не так. Баки существовал. Баки хотел разговаривать и прикасаться еще меньше, чем Зимний. Баки не хотел жить.  — Доброе утро, — вежливо пробормотал он в дверях кабинета Фьюри, кивнул всем собравшимся и прислонился к стене. Монолог об угрозах, актуальном мировом зле и необходимости создания новых структур для борьбы с оными угрозами и злом, он пропустил мимо ушей, на автопилоте кивая в нужных местах, хмурясь и поджимая губы.  — Мистер Барнс, — позвала его Хилл, и он поднял голову, встречаясь с ней взглядом. — Мы можем рассчитывать на вас?  — Разумеется, — ответил он ровно то, что от него ожидали. И улыбнулся, прежде чем уйти. Баки, Джеймс, мистер Барнс, парень, приятель — набор звукосочетаний, на которые надо было отзываться, улыбаться или нет, в зависимости от сочетаний факторов, но отзываться всегда. Зимний, Актив, Солдат — набор звукосочетаний, на которые реагировать было нельзя. Ни негативно, ни, тем более, позитивно. Предполагалось, Зимнего уничтожили в Ваканде. Предполагалось, Стив ушел в прошлое и остался там со своей Картер. Оба предположения, на его взгляд, были одинаково правдивы.  — Черт побери, приятель, я, правда, не понимаю, как его кидать! — Сэм тяжело вздохнул, потер рукой лоб, и Зимний забрал щит, легко отправляя его в полет, поймал левой рукой, улыбнулся уголком губ. — Как ты это делаешь, мать твою? Он пожал плечами:  — Не задумываясь. Сэм говорил что-то еще, но он уже не слушал, сосредоточенно выполняя комплекс силовых, потом комплекс на растяжку. Спарринг — было бы интересно, но с кем?  — Ты закончил? — уточнил Сэм, нависнув почти вплотную. Один удар. В горло.  — Здесь есть боксерская груша? — спросил он вместо удара и вместо ответа. Хороший парень Сэм, разумеется, зал для бокса показал, и он получил еще полчаса отсрочки. «Это. Не. Стив.», — вбивал он в грушу с каждым ударом, и кожа стонала, поддавалась, упруго пружиня, шелестела в ответ. Ему придется пойти, он не сможет не пойти. Если он не пойдет — они поймут, они догадаются, они запрут его и будут лечить. Обнулить не смогут, но кого и когда это останавливало? Зимний давно не обманывался насчет хороших парней. Между Гидрой и Щитом Зимний ставил знак равенства. Воющий в глубинах памяти Баки по-прежнему хотел умереть. Вдвойне хотел, особенно от перспективы оказаться вплотную с фальшивым Стивом. Ненастоящим Стивом. Не тем. На самом деле, Сэм пытался говорить с ним об этом. Ну, до психиатра. Наверное, заключение экспертизы Сэм записал на свой счет, Зимнего это не волновало, Баки тоже. Сэм говорил, что он расстроен. Сэм говорил, что Баки не хватило времени с вновь обретенным другом, что он воспринимает поступок Стива, как предательство, хотя тот всего лишь сделал что-то для себя. Впервые сделал. Сэм говорил так много умных и правильных в общем-то вещей, что иногда он почти верил. Иногда он смотрел на себя в оставшиеся на стене осколки зеркала, вглядывался в безумные глаза и пытался убедить — сам себя пытался убедить — что Сэм прав. Что он ревнует. Что он обижен и оскорблен. Что это — Стив. Глаза закрывались сами собой, а в груди хриплым воем рождался ответ. Нет. Это. Не. Стив.  — Ты закончил? — спросил Сэм снова спустя тридцать чудесных минут, и он кивнул, обняв на миг грушу.  — Душ, приятель, — он позволил бруклинскому довоенному выговору вернуться в голос. — Потом я весь твой.  — Окей, вперед, — Сэм засмеялся. Зимний широко улыбнулся ему в ответ, прежде чем скрыться в душевой. Зимний умел хорошо лгать, и теперь это было как никогда кстати. В душе он не провел ни одной лишней минуты. Сэм всегда трепался, не заткнуть. Наверное, будь Стив с ним, это бы раздражало, наверное, он бы рычал и жаловался, а Стив бы пытался успокоить, пытался их примирить и подружить. Но Стива не было, и он радовался, искренне радовался, что Сэм говорит. В его монологи не надо было вставлять реплики, только хмыкать и улыбаться в нужных местах, ему было довольно брошенных искоса взглядов, довольно приподнятой брови, чтобы продолжать. Сэм рассказывал ему, как они со Стивом познакомились — Боже, хорошо если не в сотый раз! — рассказывал, как Стив с Наташей заявились к нему, когда на них охотилась вся Гидра и весь Щит, рассказывал, как Стив раз за разом шел в бесконечный бой за мир и против всех.  — Знаешь, — сказал Сэм, когда они уже подъезжали, сбросил скорость, обернулся, страдальчески заломил брови, — Я вдруг понял, Баки. До этого, единственный раз, когда он делал что-то ради себя — это когда мы пошли за тобой.  — Уверен, он просто хотел восстановить справедливость, — ответил с улыбкой Зимний. Баки в глубине души кричал и разбивал руки в кровь.  — Может быть, — неуверенно пробормотал Сэм и вжал педаль газа в пол.  — Наверное, — стоило бы молчать, просто улыбнуться или пожать плечами, но он не мог. Просто не мог. — Наверное, если бы на моем месте оказалась Картер, он бы и вовсе разрушил мир, приятель. Жаль, что она умерла раньше.  — Она была жива, когда его разморозили, — наконец, едва слышно отозвался Сэм, когда они уже парковались. В этот раз он все-таки промолчал. Не Стив ждал их в дверях. Дом американской мечты: два этажа и белый штакетник, аккуратно подстриженный газон, но — ни детей, ни собаки. Да и жены в платье с белым фартуком как-то не наблюдалось. Только темная фигура на фоне светлого проема, почти правильная фигура. Почти настоящая. Почти.  — Приятель! Они обнялись с Сэмом, и Зимний быстро завел руки за спину в пародии на «вольно», аккуратно кивнул, быстро улыбнулся. Не Стив ответил ему тем же. Попытался, правда, положить ладонь на плечо, но увернуться получилось легко и даже неявно. Ну, он надеялся. Не Стив сощурился и усмехнулся, сдвинув брови. Зимний скупо улыбнулся снова, быстро проходя в дом.  — Пиво и пицца, — чуть скрипуче произнес не Стив, вынося с кухни упаковку запотевших, но еще закрытых бутылок. — Я решил не пугать вас своим кулинарным талантом.  — Отсутствующим талантом, — к месту вставил Зимний, хватая одну из бутылок, и Сэм довольно улыбнулся. Видимо, все же боялся продолжения, боялся, что, оказавшись здесь, он продолжит доказывать свою правоту, продолжит убеждать всех и себя, что это — не Стив. Сэм ошибался. Ему не надо было себя убеждать. До мнения остальных ему дела уже не было.  — Кому, как ни тебе знать, Бак, — не Стив усмехнулся, протянул пиво Сэму, взял себе. — Как ваши дела? «Откуда бы мне знать? — спросил бы Зимний, если бы хоть кто-то, хоть одна живая душа готова была его услышать. — Я семьдесят лет был в крио с перерывами, так называемый Стив. Ты столько же прожил без нас, вернувшись в прошлое. Откуда я могу знать, как ты готовишь?» Никто не хотел это слышать. Никто не хотел ему верить. Поэтому он молчал.  — Боже, кэп! — Сэм эмоционально размахивал куском пиццы, не Стив смотрел на него со сдержанной улыбкой. — Как только ты управлялся с этим щитом, я не понимаю! Оставил бы его Баки, у него хоть получается!  — Предпочитаю огнестрельное, спасибо, — вставил Зимний, привычно вскинувшись на «Баки», и вернулся к пиву. Не Стив нахмурился, потер подбородок:  — Баки может поучить тебя, Сэм.  — Может, лучше ты? — не удержался Зимний, и время, казалось, остановилось, потому что они с Сэмом просто замерли, глядя на не Стива, а тот молчал. Просто, блядь, молчал, будто не услышал вопрос.  — Нет, правда, приятель, — засмеялся Сэм как-то натужно, дыхание изменилось, а плечи на миг напряглись. Все равно не поверит. Никто не верит. — Покажи мне класс.  — Я не в форме, как видишь, — не Стив жалобно улыбнулся, взмахнул рукой, и Сэм расслабился, словно ничего и не было. Ничего и не было. Он вздохнул, в глоток допивая пиво. Это не Стив, но им все равно. Всем все равно, потому что Баки Барнс — Зимний Солдат. Киборг Гидры, обнуленный десятки и сотни раз, не так давно избавленный от триггеров в голове. Ненормальный, психованный, недостаточно человек. Убийца. Убийца не может решать, настоящий ли Капитан Америка. Убийца должен быть благодарен хорошим парням за их благородство. Баки закрыл глаза, Зимний улыбнулся и потянулся за следующей бутылкой.  — Итак, — он легко сдернул крышку металлическим пальцем, глотнул, медленно облизал губы. — Как оно, Стиви? — на имени голос даже не дрогнул: Зимний умел контролировать себя на задании, Баки соглашался с тем, что это задание. — Как оно, не быть героем?  — Не знаю, — не Стив с улыбкой дернул плечом. — Нормально, наверное.  — Придурок, — припечатал он привычно. Не Стив, ожидаемо, не ответил. Сэм рассказывал про тренировки, про отбор новых агентов, в очередной раз перенесенный на «завтра», которое длилось уже вторую неделю. Сэм много рассказывал, не Стив смеялся, а он не слушал их совершенно, погруженный в свой внутренний диалог, где осколки его безумия пытались договориться, что считать заданием. Остаться в подобии Щита? Не показать степень собственного сумасшествия? «Найти Стива, — сказал он им, и они замолчали. — Найти Стива». Он поставил на стол опустевшую бутылку и поднялся, Сэм с не Стивом прервались на полуслове, обернувшись, пожалуй, слишком резко для тех, кто сидит за одним столом просто с другом. Хотя, Сэму он другом и не был, а второй — это же не Стив. Неудивительно. Когда убийца Гидры вдруг встает, людям свойственно напрягаться. Перед глазами мелькнули размытые кадры: его цели, его задания, его жертвы — и жертвы обстоятельств. Те, кто подвернулся под руку. Да, есть чего бояться.  — Я пойду, — он заставил себя улыбнуться, заставил потереть шею, потому что это было нормально. Потому что так делают люди, смущенные и растерянные люди. Как правило, у людей при этом нет металлической руки, но это уже нюансы. — Планы на вечер.  — О! — не Стив засмеялся неожиданно громко. — Бак, ты уже нашел себе пару дамочек?  — Зачем пару? — он указал взглядом на кольцо, склонил голову набок и снова потер шею. — Она хорошо танцевала? Не Стив улыбнулся и развел руками. Он кивнул и ушел, игнорируя уговоры Сэма остаться или хотя бы вызвать такси. По дороге в так и не ставшую домом квартиру он надеялся, что Стив успел с Картер хотя бы станцевать. Настоящий Стив.  — Это не Стив, — привычно сказал он осколку зеркала на стене, и собственные глаза показались вдруг не безумными, а бесконечно усталыми. Ночь Зимний потратил на проработку плана новой миссии под аккомпанемент случайных фильмов. Немного шансов, что его решат навестить, но кино-ночь — лучшее оправдание собственному не-сну, чем списки координат и путанные, понятные только ему и расставленные в произвольном порядке цитаты в заметках ноутбука. Под утро у миссии появилось название, которое заставило Баки начать выть не от горя, но от смеха, а Зимнего — улыбаться. Большинством голосов его шизофрении миссию решено было назвать: «Кто похитил кролика Роджерса». После пробежки, он купил Сэму кофе и улыбнулся по-настоящему. Он обещал идти за Стивом. Он за ним пойдет.