Что не лечит огонь

Первые недели он запутался в целях, задачах и ожидаемом результате и на полном серьезе пытался найти ответ на вопрос: «Кто»? Видимо, Зимнего и правда повредили в Ваканде. Или до нее. Или он сам себя повредил, пытаясь подарить Роджерсу — называть Стива по фамилии оказалось легче, помогало отстраниться, не думать, не чувствовать одиночество и боль так остро — его Баки. Не важно, на самом деле. Важно, что он потратил кучу времени, пытаясь отыскать ответ на совершенно незначительный вопрос. Какая разница — кто? Он хотел найти Стива. Базы Гидры, разбросанные по всему миру. Он перерыл слитый в сеть еще Романофф архив, перерыл собственную память — и у него появился список. Это был первый шаг. Он съездил к Беннеру и, как мог, расспросил его о Камнях и моментах, из которых их изъяли, чудом не сорвавшись на жесткий допрос — это был второй. Третьим, самым сложным, было осторожно узнать у Сэма, какие камни были в кейсе, когда Стив ушел. И услышать после, от заехавшего то ли от скуки, то ли по делам Лэнга, историю про укравшего Тессеракт при первой попытке его забрать Локи. Блядь. Выдержка Зимнего помогла ему покачать головой, улыбнуться и слушать дальше. Баки орал в голос и уверял, что теперь-то знает кто. На вопрос «как?» — это все, правда, не отвечало. Так или иначе, к концу месяца у него был список новых вопросов и новых заметок, миссия обрастала подробностями, а жизнь наполнялась смыслом. Он отобрал себе группу поддержки, дольше всего возился со снайпером: идиоты, которых притаскивали, не стоили ни цента. Он выбрал им командира, на коленке написал план тренировок, убедился, что все поняли и осознали, и стал появляться в Щите набегами, нерегулярно. По маршруту: собрать отчеты, потренироваться, измочалить грушу, заглянуть к Фьюри, сочувственно потрепать по плечу мучающегося со щитом Сэма — и сбежать, пока не поймали. Остальное время он посвящал своему заданию, только каждое утро продолжал упорно бегать с Сэмом, сам не понимая — зачем. Бег не утомлял. Механическое совершенно занятие: чтобы устать ему нужна была много большая скорость и много большие дистанции. Общение не доставляло удовольствия, но где-то в глубине души — хотя в наличии у себя души он весьма и весьма сомневался — тлело странное ощущение сопричастности. С ним бегал Стив, он знал. Вот так же по утрам, по тем же дорогам, дыша тем же воздухом и покупая кофе или воду в тех же кофейнях. Сэм раз за разом звал его на терапию, он раз за разом отказывался, и почему-то казалось, что Стив отказывался тоже. Он надеялся, теми же фразами.  — Приятель, — спросил Сэм однажды, отхлебывая что-то жутко сладкое и калорийное из высокого стакана, пока он лениво болтал ложкой в своем эспрессо, — почему ты так упорно к нам не хочешь?  — К вам? — действительно не понял он.  — Терапия, — Сэм мягко улыбнулся, пожал плечами. — Ну, знаешь, взаимопомощь. Говорить о проблемах, обсуждать их.  — У меня нет проблем? — попробовал он и облизал ложку.  — Я должен поверить? — рассмеялся Сэм в ответ, и он рассмеялся тоже, откидываясь на спинку жалобно заскрипевшего плетеного кресла. Кофе пах кофе. Настоящим и хорошим кофе, что в сороковые было не достать, а после — кто бы налил чашку чего-то пристойного киборгу? По вкусу и калорийности его рационы напоминали скорее выбранный Сэмом коктейль. Молочные коктейли и спортпит он не терпел до сих пор.  — Сэм, — начал он и замолчал на миг, пытаясь собраться с мыслями. — Мне кажется, ваша группа для военных. Для тех, у кого, ну, проблемы. Настоящие проблемы.  — Ты не считаешь свои проблемы настоящими? — уточнил этот горе-психолог. Он скривился, постукивая пальцами по чашке.  — Я считаю, что киборг-убийца-Гидры не лучшая компания для терапии, — наконец сказал он, все-таки допив свой кофе. — Особенно если единственная его проблема — друг, который выбрал собственную жизнь, а не мифический долг перед Родиной.  — Америка, Америка, — напел Сэм на мотив гимна, и он улыбнулся, подмигнул и поднялся, бросая на стол пару смятых десяток.  — Хорошего дня, Сэм, — сказал он. Сэм прокричал что-то жизнеутверждающее ему вслед. Иногда он жалел, что, в отличие от Баки и Зимнего, не имеет имени. Иногда терапия казалась хорошей идеей. Иногда. Может быть, он найдет Стива и придет туда. Может быть, они даже придут вместе, и Сэм признает, что он не псих и не безумец, и, может быть, он рискнет сказать им всем правду. Сказать, что он не Джеймс Барнс, не Баки Барнс. Сказать, что он уже и не Зимний Солдат, что он просто странное чудовище, рожденное на осколках их сознаний, обрывках их памяти, чудовище, в жизни которого есть лишь один человек, одна цель, один смысл — Стив. Потому что без Стива его не существует. Иногда ему в голову приходило, что Стив мертв, и сегодня был именно такой день. И, как всегда в такие дни, он забился обратно в квартиру Стива, лег на кровать лицом в подушку и включил музыку. Первое, что попалось. Громко. Просто чтобы не слышать собственных мыслей. Когда отпустило, он поднялся с тяжелым вздохом, принял ледяной душ и схватился за ноутбук, как за единственный якорь в плывущем и нереальном мире. Стив. Ему надо было найти Стива. Он должен был. Должен. Он вспоминал правила. Он поднимал из глубин памяти Зимнего аккуратно и полностью, потому что только Зимний мог справиться с этим заданием, только Зимний мог уйти от слежки и случайных взглядов, только Зимний мог уложить в один бесконечно долгий день пробежку с Сэмом, кофе, поход по магазинам, путешествие до одного из пунктов списка, тщательный обыск, возвращение, еще поход до любого кафе на перекусить, а на следующее утро, как ни в чем не бывало, снова бежать с Сэмом и улыбаться. Только Зимний мог улыбаться несмотря на то, что ничего так и не нашел. Ни следа Гидры. Ох, к черту Гидру. Ни следа Стива. Ни единого следа. Список становился все короче, он называл себя Зимним уже даже в мыслях, Баки медленно умирал во снах, рассказывая им всю свою жизнь, щедро делясь памятью и чувствами, а они не могли ответить ему ничем. Потому что Стива нигде не было. Потому что он на полном серьезе начинал думать о Локи — и это был провал. Полный провал.  — Задание провалено? — спросил Зимний у зеркала. Зеркало промолчало. Зимний решил воспринять это как «нет». Он был полностью согласен с его решением. Без Зимнего он не справится. Не сейчас. Он несколько раз плеснул водой в лицо и медленно с нажимом провел по глазам и вискам, пытаясь прогнать усталость и подступающее отчаяние. Стив не мог исчезнуть бесследно. Должно быть хоть что-то. Хоть кто-то. Он почистил зубы, опрокинул в себя с пол-литра ненавистного йогурта и пошел в парк. Сэм улыбнулся и помахал рукой, как и всегда, как и каждый чертов день, и он улыбнулся в ответ, позволяя Зимнему бросить пару ничего не значащих фраз и засмеяться, прежде чем перейти к бегу. Механическому, медитативному. Мимо пролетали люди и деревья, на периферии зрения маячил Сэм, но он не говорил и не оборачивался — просто дышал по счету, переставлял ноги, и падал, падал, падал. С поезда, с хелликериера, с верхнего уровня той проклятой базы, в непроглядную черноту небытия. Он падал, а Стива не было. Он замер, почти упал на асфальт и уткнулся лбом в колени, пытаясь восстановить сбившееся дыхание, но из груди рвалось не то рычание, не то всхлипы, Зимний панически кричал в голове, а Баки умирал и умирал, вглядываясь в почти неразличимое лицо вдали.  — Приятель! — он поднял голову, но лицо Сэма расплывалось, шло помехами, исчезало, будто его не существовало тоже. — Эй, приятель!  — Я… — он едва успел замолчать, почти провалившийся Зимний забился как можно глубже. — Дай мне минуту. Он хотел умереть, Зимний хотел, Баки хотел — они все хотели, но надо было встать и держаться, надо было улыбнуться и извиниться, надо было покаяться, что он хреново спал, пожаловаться на кошмары. Надо было продолжать. Ради Стива. Все и всегда — ради Стива. Он на миг зажмурился и растянул губы в насквозь фальшивой улыбке, прежде чем Зимний вышел из клинча и сделал эту улыбку почти настоящей, медленно поднялся, хватаясь за Сэма и на автомате ощупывая его вспотевшую спину, будто под прилипшей футболкой можно было спрятать хоть какое-то оружие. Но Зимнему нужны были якори, нужна была стабильность, и он не возражал.  — Ты в порядке? — взволнованно спросил Сэм, тоже обхватив Зимнего за пояс.  — Буду, — он улыбнулся. — Плохая ночь, прости.  — К черту пробежку, приятель! — Сэм потянул его к ближайшей кофейне. — Пойдем, посидим. Иногда он думал, что Сэм не так уж плох.  — Кошмары? — уточнил Сэм полчашки кофе спустя, и он неопределенно пожал плечами. — Приятель, поговори со мной. Станет легче. Он вздохнул, сосредоточенно глотая кофе, перекатывая горечь на языке. Наверное, ему не снились кошмары, ну, в их классическом понимании. Ему снилась жизнь. Жизнь и прошлое, кто виноват, что они были кошмаром сами по себе? А единственный кошмар — смерть Стива — во сне он не видел. Эта мысль заставляла его холодеть, только когда он бодрствовал.  — Не кошмары, Сэм, — он пожал плечами снова, взял со стола столовый нож и задумчиво прокрутил его в пальцах, легко вспоминая движения. Машина убийства. Киборг Гидры. — Воспоминания. Я справлюсь, правда.  — Приятель, ты же понимаешь, что тебе не надо справляться самому? Он только улыбнулся в ответ и зачем-то согласился прийти на эту их терапию. Наверное, дело было в трех чашках хорошего кофе. Ну, или в том, что ему почему-то стало тепло. Сэм действительно неплох. Он признал это, сосредоточенно избивая грушу и упиваясь ощущением слабой боли, зарождающейся в костяшках пальцев живой руки. Наверное, даже хорош: хороший человек, добрый, внимательный и заботливый, но… но. Но. Это не Стив. Удар бионики сорвал грушу с креплений и отправил в полет к стене. Он улыбнулся, вытер лицо майкой, пошел в душ. Максимально холодный с максимальным напором. Просто чтобы прийти в себя, чтобы собраться. Миссия, миссия. На базах пусто. Нет, он проверил еще не все, разумеется, он вообще проверил только то, что в Штатах, в пределах доступности, а Стив — Стива могли держать где угодно. Здесь. Он где-то здесь. Зимний был уверен, и с ним не хотелось спорить.  — Чем ты занимаешься? — спросил Сэм вечером уже после бесполезного кружка взаимопомощи. — Ну, кроме тренировок, я имею в виду.  — Хожу по магазинам, — он пожал плечами. — Ем. Смотрю кино. Или я не так понял вопрос?  — Так, так, — Сэм улыбнулся, и он улыбнулся тоже. — Какое кино тебе больше нравится? Старое или современное?  — Разное, Сэм, — он прикрыл глаза, выторговывая с минуту тишины. — Сильнее, наверное, смешное.  — Комедии? — оживился Сэм. — «Смертельное оружие» смотрел? «Про меня что-то снимали?» — чуть не спросил Зимний.  — Нет, — улыбнулся он. — Последними были французские про того странного зеленого злодея, ну, лысого.  — Фантомас?  — Да. И «Игрушка», — он улыбнулся снова, вспоминая абсурдные куски фильма, который и смотрел-то кусками, пытаясь найти хоть самую жалкую зацепку в поисках Стива. Хоть одну. — И этот, где актеры и анимация, ну, наш.  — Кто похитил…  — … кролика Роджерса, — закончил он и резко замолчал. Сэм смотрел пристально, открывая и закрывая рот, а Зимний намечал траекторию удара. Одного единственного удара. Сэм махнул рукой и засмеялся, заржал даже, захлебываясь и откашливаясь, пытаясь что-то сказать, но снова сгибаясь от хохота.  — Господи! «Кролик Роджерс»! — он неуверенно улыбнулся, вторя чужому смеху. Сэм хлопнул его по колену, утер выступившие слезы. — Я расскажу Стиву, он будет в восторге!  — Нет, — быстро попросил он и улыбнулся почти жалобно. — Не надо, я просто перепутал название.  — Хорошо, хорошо, приятель, не буду. Господи, «кролик Роджерс»! — и Сэм снова рассмеялся. Он хотел бы смеяться вместе с ним.  — Сэм, — спросил он, уже собираясь уходить, — а Стив ходил на терапию?  — Приятель, после Таноса он ее вел, — ответил Сэм и хлопнул его по плечу. — Мне рассказывали. Они говорили о потерях… Он кивнул и вышел. Он торопился. Он должен был найти Стива. Должен.