Что не лечит огонь

Крио — это тоже сон, помнил он. Он хотел в крио. Зимний дрожал от ужаса, полумертвый Баки никак не выражал свое мнение, а он хотел в крио. Надолго. Навсегда. Там будут сны — он знал — и в этих снах будет Стив. Настоящий. Живой. Стив будет прикасаться к нему, Стив будет смеяться и называть тупицей, они будут разговаривать долго-долго, почти вечность. Они — будут, и этого достаточно. Ему достаточно, а Зимний потерпит, Зимний умеет терпеть. Быть со Стивом в крио — это тоже почти миссия. Он хотел в крио, но кто бы позволил ему сделать это? Он вздохнул и вычеркнул еще два пункта из списка, что когда-то казался ему бесконечным, а теперь там оставалось три базы. Три точки, в которых — это он тоже знал — Стива не будет. Потому что задание провалено, потому что Зимний хороший киллер и, видимо, хреновый детектив. Потому что у него — у них — не получилось ответить ни на один вопрос. Кто похитил кролика Роджерса? Как похитили кролика Роджерса? Где кролик Роджерс? Он записал эти вопросы в заметки, криво улыбнулся и стер. Не оставлять следов — это тоже было важно. Было. Нет, правда, пора в крио. «Пора на пробежку», — возразил Зимний, и он согласно кивнул. Ночные кошмары были бы предпочтительнее. Он мог бы их игнорировать: дурные сны, даже если просыпаешься в холодном поту и с частящим сердцем, легче забыть. Их можно смыть холодной или теплой водой, можно закурить горечью табака, можно выбить из головы об тяжесть груши или долгим, изматывающим бегом. По-настоящему долгим и изматывающим. С ними можно что-то сделать. Хоть что-то. С мыслями о том, что Стив мертв, о том, что его не получится найти, он не мог сделать ничего. Только бежать в метре перед Сэмом и отчаянно жалеть, что нельзя упасть лицом в землю и включить музыку, безобразно громко, так, чтобы басы прокатывались по всему телу и вызывали дрожь, так, чтобы в голове не осталось ничего, кроме ритма. Так, чтобы в нем не осталось ничего и никого. Баки Барнс заслуживал второй шанс. Они с Зимним не заслужили и первого.  — Ты нормально спишь? — спросил Сэм за традиционным кофе, и он неопределенно дернул плечом, промычал что-то невнятное. — Нет, приятель, серьезно!  — Я не сплю, — неожиданно честно ответил он, заставив Сэма вздрогнуть и покачать головой. — Не бессонница, не переживай. Просто не хочется, — добавил он, чтобы избежать сочувствия, советов, очередного добровольно-принудительного медосмотра.  — Суперсолдаты! — Сэм махнул рукой, сделал большой глоток сладкой дряни, что здесь выдавали за один из видов кофе. — Ты выглядишь лучше, чем тогда. Ну, сразу после.  — Дошел до стадии принятия? — предположил он, и Сэм засмеялся.  — Съездим к Стиву, приятель? — спросил Сэм. Он едва сдержал дрожь, крепче сжал чашку, но заставил себя пожать плечами. — Мне кажется, он чувствует себя одиноким. «Мне кажется, это не Стив, — хотел сказать он. — Нет, я уверен, что это не Стив, — хотел сказать он. — Это я чувствую себя одиноким, — хотел сказать он. — Я хочу умереть», — хотел сказать он.  — Давай, — сказал он в итоге и ушел, уже привычно хлопнув Сэма по плечу живой рукой. Просто ушел, потому что это была очередь Сэма платить. Отчеты своей группы он разбирал бесконечно долго, зависая едва ли не над каждой строчкой. Потом не менее долго разглядывал отстрелянные мишени: результаты вполне приличные — все в пределах десятки, хоть иногда и на грани. Наверное, если бы Стив был здесь, с ним, он бы не удержался и показал деткам класс. Положил бы десять из десяти в одну точку. Так, чтобы даже края не разлохматить сильнее, чем самой первой пулей. Или отвез бы их всех на полигон, взял настоящую снайперку и показал бы, как выглядит минимальный коридор по движущейся мишени на максимальной дистанции. Наверное, Стив гордился бы им, хотя — абсолютно точно — сначала осуждающе покачал бы головой и недовольно нахмурился. Так, как умел только Стив Роджерс, честь и совесть Америки. Его Стиви. Стива не было. Мишени он подписал и отложил.  — Едешь? — спросил Сэм, просунув голову в дверь, когда уже стемнело, и он почти заснул над бумагами, которые даже не пытался читать. Он тряхнул головой и встал, разминая плечи.  — Да, — голос осип, просел. Он откашлялся и повторил. — Да, да. Еду, идем. Сэм просиял улыбкой и показал большой палец. Он улыбнулся тоже.  — Ты не скучаешь по нему? — Сэм барабанил пальцами по рулю, недовольно щурясь на скопление машин на перекрестке. Вечер. Дождь. Пробки. Это нормально — говорить в машине. Для двоих друзей, которые едут к третьему — это нормально. И это не проблема Сэма, что они не друзья, это не проблема Сэма, что третий — вообще непонятно кто. Это все его проблема. Только его.  — Всегда, — отчаянно-честно отозвался мертвый было Баки, и он едва сдержал дрожь и наползающую на лицо страдальческую гримасу. — Но я не могу, знаешь, заставить его. Привязать к себе. Это незаконно, — рационально добавил Зимний после небольшой паузы.  — Незаконно, да, — Сэм засмеялся. — А если бы было законно? «Привязал бы, конечно», — отозвался Зимний. «Надо что-то крепче веревок», — уточнил Баки.  — Нет, — ответил он. — Это как-то… неправильно? Зимний и Баки пристыженно замолчали. Осколки его безумия умели стыдиться. Восхитительно.  — Неправильно, — повторил Сэм и непривычно мягко улыбнулся. — Ты обижен на него?  — Нет, — он на миг задумался и решил представить, что они говорят о Стиве. О настоящем Стиве. — Я волнуюсь за него, наверное. Мы закончили с психотерапией? — со вздохом добавил он раньше, чем Сэм успел задать следующий вопрос.  — Не злись, приятель, — Сэм на миг повернулся к нему и улыбнулся, но тут же снова приклеился взглядом к дороге. — Просто я тоже волнуюсь. За тебя.  — Я в порядке, Сэм, — сказал он, закрывая глаза. Надо признать, в порядке он не был. С тех пор, как Стив ушел? С моста? Со времен падения с поезда или еще раньше, с Аззано, с того самого первого плена и самых первых экспериментов? Господи, кто бы сказал ему, когда это началось? Не Стив опять встречал их в дверях, он опять кивнул и увернулся от прикосновения, они опять пили пиво, но в этот раз он не мог заставить себя выдавить ни слова. Просто слушал, кивал и хмыкал, просто раз за разом прикладывался к бутылке и смотрел, как свет отражается в глазах почти правильного цвета. Почти настоящих. Если бы это действительно был Стив, Стив, который послал мир к черту, Стив, который выбрал свою Пегги, Стив, который прожил долгую и счастливую жизнь, чтобы вернуться на ее закате и вручить свой щит — символ и ношу — достойному, смог бы он порадоваться за него? Нет.  — Я на минуту, — пробормотал он и скрылся в ванной. Самым сложным было не расколоть раковину, не расцветить ее ветвистыми трещинами, но он смог, сдержался, сжимал ровно так, чтобы ощущать прохладную гладкую твердость, чтобы чувствовать опору, но не разрушать ее своим прикосновением. Безумные, усталые, холодные глаза в здешнем свете показались ему больными.  — Эй, Бак, — негромко произнес не Стив из-за двери, и его голос показался почти взволнованным, — с тобой все в порядке?  — Да, — ответил он, опускаясь на колени и упираясь в раковину лбом. — Да.  — Окей. Он дождался, пока отзвучат шаги и под не Стивом с характерным скрипом просядет диван.  — Придурок, — едва слышно шепнул Баки. «Тупица», — эхом ответила ему тишина. Боже, как же сильно он хотел умереть. Влажные волосы липли к лицу, когда он к ним вернулся, капли стекали по шее, оседали на воротнике футболки, напоминали, что он еще жив, напоминали, что миссия еще не закончена. Черт, он просто не имел права сдаться, не имел права остановиться. Не теперь.  — Все хорошо? — спросил Сэм. Он кивнул, опускаясь в кресло, потер висок.  — В глаз что-то попало, — Зимний улыбнулся, завладев очередной бутылкой. — Знаешь, дворники в глазах у суперсолдат не предусмотрены. Конструктивная недоработка.  — Можно вывести из строя горстью песка в лицо, — радостно подхватил Сэм.  — Или перца, — согласно кивнул Зимний. — Поэтому у меня была маска. И очки.  — Ты перестал их носить. Почему? — негромко уточнил не Стив.  — А зачем? — ответил он вопросом на вопрос, игнорируя настойчивые требования Зимнего в голове отыскать всю прежнюю экипировку. Вообще, кажется, он видел запасной комплект на одной из обследованных баз, в арсенале. Хотя, на той базе не было ни криокамеры, ни Кресла. Странно. Он задумался так, что прослушал все, о чем они говорили дальше, очнувшись, лишь когда Сэм хлопнул по плечу. Руку Зимний поймал, не задумываясь, и тут же отпустил, не позволяя себе продолжить движение. Он на миссии, на миссии. Нельзя. Не так. Не с ним.  — Спишь, что ли?  — Иногда случается, — улыбнулся он Сэму в ответ и нарочито-расслабленно потянулся. — Правда выключаюсь. Я пойду, наверное.  — Я тебя отвезу, — Сэм махнул рукой и заключил не Стива в объятия. — Не скучай тут без нас, приятель.  — Где уж мне, — не Стив скрестил руки на груди, глядя на них обоих почти умиленно. — Думаю вот заняться ремонтом, дом уже старый.  — Найми бригаду, Стиви, — Зимний встал, сладко улыбаясь. Зимний провоцировал. Зимний срывался. Будь жива Гидра, будь он в ней, дальше следовало бы обнуление. Слишком много эмоций. Эмоции на задании лишние. — Или мы подумаем, что ты достаточно в форме, чтобы учить нас обращаться с щитом.  — Я учту, Бак, — хохотнул не Стив. Только глаза остались холодными. Чужими. Наверное, если бы Стив поступил так, если бы Стив бросил его — он бы действительно не смог это принять. Не смог простить. Но это не имело никакого значения. Потому что это был не Стив. Осознанием накрыло под утро. Он смотрел на оставшиеся в файле координаты, почти не слыша музыки, почти не осознавая, на что смотрит, когда будто по голове огрело — старый дом. Очень старый дом. Предполагается, этот Стив живет в нем давно. Предполагается, он жил там с Картер. Как только он мог это упустить? Зимний прижался затылком к стене, задумчиво барабаня по крышке ноутбука. Не хватало ножа. Скользящее меж пальцев лезвие всегда помогало ему думать. Гостиная, кухня, гостевая ванная. Места, где был он, и где точно — совершенно точно — не было Стива. Комнаты наверху, где вроде бы бывал Сэм. Ну, по его рассказам. Сэм бывал наивен, но Стива, скованного и плененного, он бы, наверное, заметил. Хотя этот, не Стив, он же не идиот. Гардероб. Чердак. Подвал. Потайные комнаты. Ему срочно нужен был план. Действий и дома. Зимний хотел бежать, мышцы мелко подрагивали, бионика сжимала покрывало до треска и отпускала, чтобы повторить снова и снова. Зимний хотел туда: вырубить не Стива и обыскать дом, простучать каждый сантиметр стен, в крайнем случае — допрос третьей степени всегда дает ответы. Образ истекающего кровью старика фальшивки заставил его содрогнуться от предвкушения. Он захлопнул ноутбук и лег спать. Он не мог рисковать. Не Стивом. Во сне Баки Барнс раз за разом падал в пропасть и широко улыбался. Баки точно знал, что его поймают.