Что не лечит огонь

Вдох на три, выдох на десять. Удар, удар. Вдох на три, выдох на десять. Удар, удар. Дышать. Зимний рвался в бой. У Зимнего была миссия и была цель. Он бил и дышал, дышал и бил. Потому что миссии и цели — совершенно недостаточно. Нужен план, хороший план. Объясняющий все, что он собирается сотворить; план, в котором будут просчитаны пути отступления, каждое действие, каждый жест, каждое слово. План, по которому он туда пойдет. План, по которому он оттуда уйдет — он надеялся — вместе со Стивом. Потому что Стив должен быть там. Потому что, если Стива там не будет — остается только умереть. В списке баз Гидры за пределами США было пятьсот восемьдесят шесть пунктов, и даже он своим воспаленным сознанием понимал, что не сможет проверить каждый достаточно быстро, чтобы исключить возможность перемещения объекта. Блядь, даже Зимний это понимал. Поэтому: Стив должен быть в доме не Стива. Должен. Вот так вот просто. И снова поэтому: вдох на три, выдох на десять, удар, удар. В его голове у груши было лицо не Стива, иногда Пирса, иногда людей, чьих имен он не помнил. Но чаще всего — не Стива. Он сдерживал силу, учился сдерживать. Эта груша жила уже вторую неделю. Раньше они менялись много чаще, а Фьюри скупо улыбался и говорил, что Капитан уничтожал их во много больших количествах. «Ты не Капитан Америка», — слышал он в этих словах. «Я знаю», — отвечал Зимний взглядом и уходил с вежливым кивком. Зимний умел быть вежливым. Баки умел быть веселым. Он — иногда казалось — не умел ничего. Только быть сумасшедшим и слабым, только твердить, что это не Стив, только отчаянно искать его, искать самого себя в нем. Искать и не находить.  — Хэй, приятель! — он остановил грушу и обернулся к Сэму. Плюсы новых тренировок: дыхание восстанавливать не приходилось вообще. Просто продолжать вдыхать на три и выдыхать на десять. Успокаивало. — Фьюри объявил сбор, нас ждут.  — Десять минут? — спросил он, дождался кивка Сэма и скрылся в душе. Кто бы знал, как ему не хотелось выходить. Но пришлось, и Фьюри говорил и говорил, о поднимающей голову Гидре или ее последователях, о долге и необходимости. Так много бессмысленных слов. Фьюри не хотел вдаваться в подробности, а он не хотел знать и соглашался на все и заведомо. Лететь в Мексику? Без проблем, джет и команду, они готовы. Взять главных живьем? О, он не обещает, но постарается, разумеется, постарается. Взять с собой Сэма, потому что люди должны узнать нового Капитана? С радостью и огромным удовольствием. Фьюри выдохся быстрее Зимнего. Улыбка на собственных губах показалась ему змеиной.  — Есть план здания? — спросил он в дверях, обернувшись уже за порогом. Словно только вспомнил.  — Вам предоставят доступ к базе, — махнул рукой усталый Фьюри. Он выверено помрачнел и с коротким кивком ушел. Как бы расстроенный, как бы не желающий копаться во всем этом сам. Доступ. Ровно этого Зимний и хотел. Умный киборг. Разумеется, он отказался от похода на терапию, отговорившись необходимостью готовиться к операции. Он так и сказал «операция», чтобы не произносить вслух ни «миссия», ни «задание». Зимнего порой срывало и от меньшего, а он не хотел рисковать, не сейчас. Даже устыдил Сэма за недостаточно ответственное отношение, и тот проникся, пожелал удачи и многословно покаялся, что не может принять участие в подготовке. Боже упаси, чтобы Сэм мог. В кабинете он просидел до глубокой ночи, проглядывая планы зданий в совершенно случайном порядке. Где-то посреди был дом не Стива, после — десятки и сотни других. Везение. Невозможное везение, но та база в Мексике была окружена похожими домами. Это нормально — изучать окрестности и возможные укрытия. Это естественно — смотреть планы аналогичных зданий в других районах. Это логично, что он провел аналогию и ввел знакомый адрес. Его интерес не будет бросаться в глаза. Не должен. Хотелось бы в это верить. Закончив, он позволил себе помечтать, как идет к Фьюри и просит разрешения провести учения в доме Роджерса. Такие сладкие мечты. Нельзя. Рано. Они еще помнят, как он твердил, что Стив ненастоящий. Они еще следят, они еще не верят. Он составит план и выберет время. Он не будет действовать так открыто и так откровенно. Он справится. Зимний справится, если облажается он. Ближе к четырем утра он спустился в тир и потребовал автомат на пристрелку. Игрушка напоминала модифицированный М-762, носило только слабее. Приклад привычно холодил плечо, одиночные пули ложились ровно в намеченные точки. Из тира он уходил как никогда спокойным и только на диване, опустив роллеты на окнах, вспомнил, что пропустил пробежку. Впрочем, сегодня ему не хотелось убегать. До операции оставались часы, и он собирался проспать их все, приближая момент, когда снова взглянет на мир в перекрестье прицела. На такой четкий, прекрасный и понятный мир. Прежде чем заснуть, он отправил Сэму сообщение с извинениями. Когда-то Зимнего приводили в чувство за пять-шесть часов до миссии. В это время включали кормежку, разминку, экипировку, пристрелку. Теперь он дал себе полтора, и этого оказалось более чем достаточно. В вооружение входил нож, он вертел его в руках, пока ждал остальных, чувствуя себя почти счастливым. Стива все равно не хватало, но сейчас эта боль ощущалась смазанной, отдаленной, будто бы немного чужой. Он был на своем месте. Он был. Он просто наконец-то был. Он просто наконец-то мог доверять своей памяти, своему разуму, самому себе.  — Поехали, девочки, — сказал он, когда к ним присоединился Сэм, и широко улыбнулся. Сэм и команда заулыбались в ответ. Наверное, это была самая простая миссия на памяти Зимнего. Он вообще чувствовал себя, как вчера в тире, только мишени двигались чуть более дергано, менее прогнозируемо. И все же — ни один не сбежал. В какой-то момент, он привычно впихнул винтовку в руки подрывника из команды поддержки и вытащил у того из кобуры пистолет. Приказал:  — Прикрывай, — не оборачиваясь и не дождавшись ответа, пошел вперед, как всегда поступал Зимний. Если бы с ними был Стив, Стив бы заметил. Но Стива не было, а солдаты Щита оказались не хуже солдат Гидры. И столь же невнимательны. Тройку ученых он притащил Фьюри живыми, как тот и хотел.  — Отлично, — сказал Фьюри, когда он закончил отчет. — Признаюсь, я не ожидал. Будете разбирать операцию со своими?  — Сами разберут, — ответил он, потому что этого Зимний не умел. Зимнего не создавали для командной работы. Зимнего не создавали для планирования массовых операций — для этого были командиры отрядов. Когда командир или кто-то из отряда ошибался — Зимний просто убивал. Ладно, иногда Зимний убивал сложно, долго и со вкусом.  — У вас есть какие-то замечания или пожелания?  — Моя экипировка. Полная, — произнес он неожиданно сам для себя.  — Мы подумаем, что можно сделать, — откликнулся Фьюри. Он коротко кивнул и вышел. Экипировка. Маска. Оружие. Баки Барнс не сможет найти Стива. Он не сможет найти Стива. Зимний сможет. Потому что Зимний может все.  — Заедем к Стиву? — спросил его Сэм по дороге в гараж и удивленно нахмурился, когда он равнодушно пожал плечами. — Баки, все хорошо?  — Все отлично, — привычно откликнулся Зимний. Для него это была почти игра в пароль-отзыв. Единственно правильный ответ на вопрос «как дела» — «все хорошо». Диалоги, в принципе, состояли из набора правильных вопросов и правильных ответов, и Зимний мог классифицировать их все. Все запомнить. И употреблять в верном произвольном порядке, ведь повторяться в формулировках тоже нельзя.  — Приятель, ты не хочешь видеть Стива? — обеспокоенно уточнил Сэм. Признаться честно, Зимний не понимал, почему он так взволнован. Баки жаждал ответить: «Хочу». И добавить: «Но это — не Стив».  — Не пойми меня неправильно, Сэм, — медленно сказал он, остановившись и запустив пальцы в волосы. — Это не тот Стив, которого я хотел бы видеть. Это скорее… — он замялся, замолчал.  — Напоминание, что он прожил жизнь без тебя? — закончил Сэм вместо него. Осталось только кивнуть и слабо улыбнуться.  — В общем, без меня, — он развел руками. — Я доберусь до дома сам, приятель. Передавай Стиву привет. «Если увидишь», — он договорил про себя. Сэма он обманул. Он не хотел домой, он не собирался домой. Город сиял и переливался огнями, красоту которых у него все никак не получалось заметить и осознать. Сбивающее с толку мерцание: ни разглядеть, ни прицелиться. Но город был, и он был в нем, и он был свободен. По-настоящему свободен. Иногда ему до сих пор в это не верилось.  — Стиви, черт… — начал Баки, разглядев едва одетых девушек на входе в какой-то ресторан, и даже рефлекторно повернул голову направо, но Стива не было. Стива больше не было. Он надеялся — только с ним. К утру Зимний по памяти зарисовал план дома не Стива и составил план. Настоящий план проникновения и обыска. Надо было действовать тихо, и Зимний это умел. Надо было проверять тщательно — Зимний умел и это. Баки был слишком живым для этой миссии. Он — слишком никаким. Во всяком случае, так он думал, умываясь перед пробежкой. Глаза в самом большом осколке зеркала выглядели холодными и сосредоточенными.  — Ты — это я, — медленно сказал Зимний по-русски. И повторил на английском. — Ты — это я.  — Я — это ты, — откликнулся он. И зеркало разбилось снова.  — Приятель! Эй, приятель! Черт, да, что с тобой?! — слишком громко и слишком близко. Голос бил по ушам, разрывал голову на части, сводил с ума, хотя куда уж дальше. Дефектный кулак Гидры, сумасшедший киборг, лишенный должного техобслуживания и доломанный в Ваканде. Зимний усмехнулся и открыл глаза, не без труда фокусируя зрение. Один объект в пределах видимости. Стоп. Не объект. Сэм.  — Голова, — хрипло простонал Зимний и снова закрыл глаза, прислушиваясь к звукам. Сэм пошел на кухню — удаляющиеся шаги. Зажурчала вода, набираясь в стакан, стукнула первая створка. Со скрипом — шкаф, где лежит кофе и какие-то готовые завтраки, он так и не разобрался, что там лежит. Скрежет и свист — шкафчик с лекарствами. Шуршание картона, едва слышно лопнул блистер с таблетками. Шаги обратно.  — Держи, — в живую ладонь толкнулось холодное стекло, к губам прижалась гладкая капсула. — Давай, давай. Это обезболивающее. Он послушно забрал губами таблетку с чужой ладони, проглотил и запил водой, не открывая глаз. Еще пятнадцать минут. Поправка на обмен веществ после сыворотки, пусть Сэм о ней и не знал: пять-десять минут. Через пять можно вставать. Глаза он открыл через три. Сэм смотрел встревоженно, внимательно, и Зимний слабо улыбнулся, подтянулся, усаживаясь выше, опираясь на ванну не плечами, но всей спиной. Пальцы еще подрагивали, а в глазах мутилось. Наверное, красиво было бы спросить, что произошло, но это — он помнил. Многое другое он помнил тоже. Каждую из своих жертв. В лицо и поименно. Мать Стива. Стива и все выражения его лица. Сотни и тысячи выражений. Тени от ресниц на щеках, когда Стив смеется. Он улыбнулся шире, на миг прикрывая глаза.  — Надеюсь, я не сильно тебя напугал, Сэм, — еще хрипловато произнес он и откашлялся. — Извини, со мной случается.  — Это из-за снятых триггеров? — предположил Сэм, и Зимний послушно кивнул. В конце концов, он помнил — лучшие объяснения люди придумают для себя сами. Надо только им не мешать.  — Пробежка, — сказал он и тяжело поднялся. — Дай мне пару минут, я переоденусь.  — Ты уверен? — Сэм все еще был встревожен, и он улыбнулся шире, немного склонив голову.  — Я в норме, приятель. Уже в норме, спасибо за таблетку и прости за беспокойство, правда.  — Я подожду на улице, — вдруг вспомнил Сэм о приличиях и вежливости. Возражать Зимний не стал.  — Миссия, — едва слышно повторил он перед выходом из квартиры. — Найти Стива Роджерса. Процент допустимых потерь — сто. Описание миссии — отсутствует. План ближайший действий… — он тряхнул головой и усмехнулся. — План ближайших действий — бегать с Сэмом и пить кофе. Господи, что за бред!.. В целом, планом Зимний был доволен, и — ради Стива — допустимы любые потери. Только он имеет значение. Только он.