Зло.
27 октября 2020 г., 21:42
Надо ли говорить, что отпуск у Зла затянулся? Забив на служебные обязанности, Зло бессовестно отрывалось за кучу лет, проведенных в режиме кровожадного цейтнота. Казалось бы, чего особенного в этом Бирсаке? Душу свою он не просто отдавал, а втюхивал с особой настойчивостью каждый раз, когда Зло проводило с ним ночь, день или жаркие полчаса в гримерке, туалетной кабинке или еще каком чулане, где обоих накрыло. Да-да, вот так, открытым текстом и предлагал взять его, его душу, его сердце и его задницу в придачу. Термально необработанные, а попросту — сырые, сердца Зло иногда употребляло, но в основном в экстремальных условиях: чтобы выжить в песчаной или снежной пустыне, не расставаясь с собственной оболочкой, приходилось есть то, что на свою беду оказывалось под рукой. Так что сердце и прочий бирсачий ливер были ему без надобности. Тощую, но аппетитную, Эндину задницу Зло брало охотно и регулярно, как по прямому приглашению, так и в спонтанном порыве. А вот с душой оказалось сложнее. Ну заберет оно эту душу — и что дальше? Опять потянется ежедневная рутина: найди-соблазни-замучай-прикончи-забери-душу-сплюнь-косточки-возьми-себе-печеньку. Да и группу жалко, если останется без фронтмена, прикипело к ней Зло, вдохновенно строча и исполняя песни напару с Энди. Нет, Зло и само вполне могло занять роль лидера, сменив безвременно ушедшего героя, но — плавали, знаем! Леннон, Кобейн и Меркьюри уже стали его ошибками, а Зло, к слову о пристрастиях, любило хороший рок и лишать себя новых музыкальных шедевров, пусть даже написанных при собственном потустороннем соавторстве, не собиралось. В общем, Зло уже несколько месяцев искало и находило себе оправдания, почему Бирсак до сих пор жив, рядом с ним и вдобавок до усрачки счастлив. Зло впервые за свою многовековую практику дало слабину. Человеческие чувства были чужды ему, но подобно грязи мегаполисов, забивающейся в поры кожи, они упорно проникали в его бессмертное нутро.
И все же работа усиленно намекала, что нельзя так долго ей пренебрегать. Мир вокруг неуклонно превращался в розовую пастораль, до омерзения няшную и приторную. Откормленные амурчики на бодипозитиве еле поднимали в воздух свои жирные тушки, потому что сбивать их с налёту было некому — все черти тоже потихоньку ушли в загул. Неистребованные души ровными косяками устремлялись в светлые небеса, волки нежно вылизывали ягнят, а злодеи наводнили кабинеты психотерапевтов, стремясь покаяться, излечиться и избавить электорат от мерзких себя. Баланс добра и зла опасно кренился и с грохотом перекашивался. Пора было срочно вмешаться и отвесить этой юдоли и ее обитателям самых что ни на есть злобных люлей.
Решить-то Зло решило, но чтобы начать кошмарить с прежним размахом, нужно было оборвать этот нелепый роман, превратившим его, великое и ужасное вселенское Зло, в «Эш, скотина ты прекрасная, еще-е!» Зло в который раз тяжко вздохнуло и попыталось завязать, сожрав уже, наконец, свою зазнобу вместе с ее бессмертной душой, чтоб и следа не осталось. И ещё раз попыталось. И ещё. К слову, распроститься со Злом, раз связавшись с ним по неосторожности, обычно удавалось лишь двумя способами: умереть в его объятьях или умереть с тоски по его объятьям. Но Зло впервые решилось на третий вариант — добровольно оттолкнуть от себя свою жертву. Наступив себе на горло, оно постаралось сделать процесс максимально комфортным и незаметным для Энди.
Так в вечной жизни Зла приключился первый раз, когда оно милосердно решило выпустить добычу из своих когтей целой и необездушенной. Энди естественно не догадывался, в какой опасности пребывает его астральная проекция, и не помогал ни разу, лишь тормозил и без того нелегкий процесс расставания, ластясь и заигрывая со Злом напропалую на сцене и вне ее, стреляя глазками точнее снайперской винтовки. Пора было вызвать подкрепление — тяжёлую артиллерию в лице мелкой нечисти, не озабоченной предрассудками и тем более глупыми влюблённостями. Пришлось воспользоваться старым приемом времен сотворения мира — выписать в рай женщину. Кикимору среднего звена по кличке Джуля Зло вызвало скрепя свое черное сердце — недолюбливало оно всякую хню без образования, но строящую из себя профи. Задание, полученное Джулей, было проще пареной репы — обаять, приворожить, женить, привязать к себе Энди так, чтобы тот и думать забыл о каком-то Зле. Как можно было не справиться с такой простой задачей, Зло просто не понимало. То ли Джулька подделала сертификат повышения кикиморской квалификации, выдаваемый после строгого экзамена на пакостность раз в столетие, то ли Энди слишком глубоко пророс в него всеми струнами своей души и нервными окончаниями, но процесс отворота затянулся на несколько лет. Свадьбу-то они сыграли пышную и красивую, вот только окончательно переключить на себя внимание и излечить Бирсака от всепоглощающей любви кикиморе не удалось. Джуля за все конечности тащила супруга на условно светлую сторону, но Энди маялся непонятной тоской, тщетно пытаясь развеять ее в объятиях новоиспеченной супруги, дулся на избегающее его Зло и пыжился над новым музыкальным проектом, к которому Зло категорически отказалось быть причастным. «А вот нехрен, пусть его кикимора вдохновляет и тексты диктует, раз уж больше ни на что не годится!» — непонятно на что обижалось в ответ Зло.
Если быть честным, кикиморский аттестат был ни при чем, хотя через пару десятков лет Зло и собиралось воспользоваться этим поводом, чтобы развеять Джулю по ветру за профнепригодность. Зло хоть и отпустило Энди и даже крылышком в след помахало, но отпустило не до конца — не смогло просто. И теперь Зло мучилось само и мучило Энди — но не так, как привыкло и любило, вызывая и контролируя поток эмоций, смакуя страдания и стоны, а влипнув само, как глупая муха, в вязкий любовный треугольник. «Почему, Эш? Почему ты меня отталкиваешь?» — светился немой вопрос в синих глазах, с отчаянной тоской обращённых к Злу, которое, дружески хлопнув его по плечу, в очередной раз разворачивалось на каблуках и сваливало в угарный туман клубов, чтоб променять его общество на компанию очередной девки. И Зло так же молча отвечало в пустоту: «Потому что ты всего лишь человек, потому что я забираю души и сердца, потому что ты единственный, кому я дарю шанс сохранить первое и склеить второе».
Но агония непростительно затягивалась, Энди метался среди своих демонов и их воплощений уже несколько лет, исхудал, почти прогорел, — Зло видело зловещие черные язвы на тонкой материи его души — сник и потерялся в невзрачных песнях и мелодиях. А Зло все колебалось поставить запятую во фразе «погубить нельзя отпустить». Что ему, вечному, этот срок?
Но даже у Зла был свой предел прочности, который все же пришел, как Судный день. Оно махнуло для верности стакан марочного коньяка, закусило парочкой особо неуемных политиков и, наконец, решилось. Раз уж мягко отцепить от себя Энди не получилось, пришлось вспомнить свои прошлые навыки и наработки и воспользоваться шоковой терапией. Зло уверенно взмахнуло тяжелым вселенским плащом и спровоцировало жёсткий конфликт интересов, в результате которого в один мрачный ноябрьский день обрубило все корни и свалило от Энди, группы и прежней жизни в свой мрачный готический закат. Кроме фешенебельной официальной резиденции оно на протяжении веков держало запасной аэродром, на случай внезапной ипохондрии — уютный фамильный склеп, в котором Зло хранило прах особо затронувших его сущность смертных и любило предаваться ностальгии и декадансу. А чтоб уж развеяться наверняка и побыстрее исправить вселенский баланс, до кучи наслало на человечество чумной кашель, который заставил Энди, а заодно и всех остальных людишек, забиться по норам и ограничить общение не только с ним, но и с себе подобными. Энди дисциплинированно сидел в супружеской берлоге, общался с обезумевшим миром в режиме онлайн и исправно держал хорошую мину при плохой игре. Но как бы Бирсак ни тужился улыбаться на камеру и искрить позитивом в соцсетях, Зло, незнамо зачем залезая к нему в голову, раз за разом считывало с приглушенного кикиморским наваждением подсознания тоскливый рефрен: «Мне плохо без тебя, Эш!» Зло грязно материлось, глядя в эти еще недавно горящие, но уже подернутые пеплом затухающего костра глаза: ведь даже душу у него теперь забирать не было смысла — слишком изодранной и истончённой она стала после всех перипетий. Может, самое время перейти на сыроедение? Откушать сердец, первым из которых станет эндино — и ему избавление от страданий, и Злу — витамины. А что, говорят, помогает при затяжной хандре!
Зло даже подумывало взять другое воплощение, но для начала ограничилось новым фамильяром. Очередной спутницей его жизни стало черное демоническое создание, об истинной природе которого говорил лишь невидящий «пиратский» глаз. Что ж, пора было начинать новый виток своей жизнедеятельности, искать свежие людские пастбища — Злу не привыкать.
Вот только… неужели оно настолько очеловечилось, что у него самого появилось подобие души? Иначе что сейчас так ныло и тянуло в груди? А еще Зло периодически подмывало заслать Энди в сон очередной порноролик с их диким, агрессивным и оглушающим до беспамятства сексом — ну так, чисто тоску разогнать. Но вовремя останавливалось: уходя — уходи.
И все же, до точки невозврата еще оставался последний кусок дистанции. И Зло снова засомневалось: а вдруг оно ошибалось, и у них с Бирсаком было возможно и мирное сосуществование, без всяких бесовско-гастрономических замашек? Ведь живут же как-то эти простейшие существа на два фронта: утром ушел на работу, а вечером вернулся в нежные объятия своей половинки? Может и Зло могло бы целыми днями жечь-кромсать-мочить-выпивать до дна, а потом тщательно отмывать от крови руки, споласкивать «Листерином» клыки и на крыльях ночи лететь к Энди? Может, стоило попробовать?
Но креативная идея Зла имела один изъян — его разлюбезный Энди, как ни крути, был человеком, а люди — продукт скоропортящийся. «Beauty must die» — так гласил один из непреложных законов этой вселенной, и даже Зло не могло с ним поспорить. Но на то он и закон, чтобы его обойти? Вот только времени на переосмысление своих принципов у Зла почти не оставалось. Бирсак начал увядать на прямо глазах — то ли разлука и непроходящая печаль так его подкосили, то ли сказывалось тлетворное влияние Джули, которой хоть и было поручено отсасывать, а не присасываться, втихаря удавалось урвать сочные брызги расплескиваемых в пустоту эмоций. Зло задумчиво почесало пузо, очень к месту вспоминая о своем тотальном беззаконии, и приступило к разработке плана Z – «Как восстановить, приукрасить, модернизировать и законсервировать человеческий индивид с прохудившейся крышей». Не зря же они вместе c Энди писали песню про падших ангелов? Так почему бы не воплотить идею в жизнь и воссоздать одного из чернокрылых из имеющегося в распоряжении человеческого материала?
«Да, пожалуй, так и сделаю!» — Зло пружинисто потянулось, задевая татуированным локтем микшерский пульт, заурчало синхронно с верной желтоглазой кошкой, донельзя довольное своим решением, и вдруг сощурилось в мстительной змеиной усмешке. Мстить-то, по-хорошему, было незачем, ведь само же все и заварило, но приземленный кусочек злобной сущности настойчиво затребовал почесать амбиции. Перед плановой реинкарнацией надо показать если не самому самопровозглашенному «пророку», то уж точно всему его окружению, что Зло в воплощении «Эшли Парди» — вполне самобытный и жизнеспособный организм, который и в одиночку легко покорит верхушки музыкальных чартов. Так, чисто пару соло-альбомчиков напоследок! А потом можно будет и демонический начинкой Бирсака заняться, раз уж он таким верным, упрямым и, чего уж там, – сладким оказался! Как там было в песне? Через ад Энди уже прошел, так что теперь ему осталось упасть в долгожданные объятия Зла, отбросив в сторону ненужный более терновый венец. И Зло готово стать его дьявольским отражением, его хрустальной мечтой, позволить Энди заполучить невозможное, раз уж им обоим так сильно этого хочется.
