Горизонт событий

Только ты в каждом отражении; Только ты в каждом воплощении! Только ты в каждом сновидении вместо пустоты - ты. Все слова утратили значение, замерло времени течение, Больше нет земного притяжения, а-а только ты!*

      Я никогда не любил свой день рождения. Погода всегда была мерзкой, конец ноября пестрил дождями, грязью и голыми деревьями. А квартира, в которой я жил до шестнадцати лет, в этот день была еще более отвратительным местом. Вместо торта со свечками, поздравлений и подарков я получал только горестные жалобы на то, что родился. На мое "ты могла бы сделать аборт, и меня бы здесь не было" мать только качала головой. Я не знаю, что за пиздец творился в ее мыслях, но она родила меня, и потом постоянно говорила, как она об этом жалеет. В свой день рождения я как можно раньше уходил из дома и возвращался как можно позднее. Я мог пропасть на целый день и, тихо вернувшись поздно ночью, слышал, как за закрытой дверью на кухне пьет отчим, а в комнате плачет мать. Иногда мне было ее жаль. Олег был тем еще уродом. Он постоянно пил, жаловался на нехватку денег и нагло манипулировал матерью. Хотя она, конечно, тоже хороша - нашла за кого замуж выйти. Может быть в начале у них и была любовь, но мне он сразу не понравился. Еще ребенком я увидел в нем стервятника.       Может быть именно он и изменил отношение матери ко мне. Когда я был еще маленьким, все свое время она уделяла мне, учила меня, воспитывала. Когда познакомилась с Олегом - я едва видел ее пару раз в неделю. Забежит домой, переоденет платье и снова в дорогу. Мне пришлось рано повзрослеть, научиться готовить, стирать, убирать, откладывать с зарплаты матери деньги, чтобы платить за квартиру, когда родилась Лиза - именно я заботился о ней, а не кто-то другой.       Мне жаль свою сестру, сложно представить что случилось с ней, когда я уехал на учебу. К тому времени ей было уже двенадцать, и я боялся за ее жизнь. Да, они любили ее гораздо больше, чем меня, но выросла она именно со мной. Я научил ее всему, что знал. Она понимала все. И она была единственным членом семьи, который меня любил. Лизу баловали подарками, разными вкусными блюдами, и делали все, что она захочет, но она не была избалованной. Я не давал ей такой стать. Иногда я замечал, как мой отчим смотрит на Лизу, и я показал ей пару приемов для самообороны.       Мы списывались с сестрой пару раз в месяц после моего отъезда. Она рассказывала о том, что происходит дома, я - о том, что у меня в универе. Про Настю я тоже ей рассказал. Она была рада, что у меня появился такой понимающий друг. Лиза была действительно хорошей сестрой, и я ее любил.       Когда оставалась неделя до моего двадцатилетия, когда я лежал, втыкал в потолок и думал, как бы поскорее проскочить эту дату, в комнату завалилась Настя с кружкой чая.       – Привет, ты не против? – она поставила на стол свою кружку с динозавриком и села на соседнюю кровать. – Нужно поговорить.       – Да, конечно, о чем? – я встал и пересел на стул.       – У тебя ведь день рождения через неделю. Ты что-нибудь планируешь?       – Ничего не планирую. Я не люблю свой день рождения, последние двенадцать лет я получаю одни проблемы в этот день.       – Что такое? – девушка заметно расстроилась.       – Если кратко, после рождения Лизы мать постоянно жаловалась на то, что я родился. И говорила, как бы она была рада, исчезни я навсегда. – я рассказал ей о том, что происходило после знакомства с Олегом.       – Я никогда не пойму, как такое может происходить. – Настя вздохнула.       – Мы не живём в розовом мире, солнце.       – Хах, уж я-то знаю, Максим, я-то знаю. Слушай, вот что, я покажу тебе что такое настоящий день рождения.       Настя взяла кружку, допила чай и куда-то убежала.       За неделю я забыл об этом разговоре, поэтому сильно удивился, увидев на столе небольшую коробочку рано утром. Я открыл ее и достал кактус в круглом оранжевом горшке. На дне коробки лежала записка: "Он обязательно зацветет в феврале, позаботься о нем". Ни подписи, ни даты, но я точно знал, что это Настя. Кактус остался поглощать радиацию ноутбука, а я поспешил на занятия. В течение дня мне постоянно попадались какие-то малознакомые мне люди, которые дарили какие-то подарки. Там были маленькие пазлы, много разных конфет и шоколадок, какие-то открыточки и рисунки. Вечером, в кафе, я, как обычно, разносил заказы и болтал с Марком и Сашей, как вдруг вошла Настя. Она держала в руках плотный белый конверт и кексик с горящей свечкой и искала кого-то глазами.       – Привет, – я вышел из-за угла стойки. – Сегодня у тебя вроде сеанс, почему ты здесь?       – Тебя искала. Я перенесла встречу. Пойдешь гулять после работы? – она заправила за ухо прядь волос, подарила кекс. – Это тебе вместо торта.       – Спасибо большое, – я улыбнулся, задул свечу, на всякий случай загадав желание. – С тобой куда угодно.       – Я подожду тебя здесь, принесешь чай?       – Тебе как обычно?       – Да, – она села за свободный столик, я поставил перед ней чайник с зелёным чаем. – Спасибо.       Пока я работал, Настя разглядывала журналы, пила чай и с кем-то разговаривала по телефону. Вскоре я закончил, и мы с девушкой вышли из кафе. Долгое время, пока мы шли, она молчала и крутила в руках конверт. Потом остановилась. Мокрый ноябрьский снег путался в ее волосах и мгновенно таял. Она смотрела мне в глаза, но была явно чем-то смущена или озадачена. Я не понимал ровным счетом ничего. Конечно, я догадывался, что все те маленькие подарочки от нее, но почему она сейчас так странно себя ведет.       – Максим, открой. – она протянула мне конверт. Я посмотрел на нее с недоумением, но конверт открыл. Моментально охуел и закрыл.       – Ты давно татуировку хотел набить. Вот. Набей.       – Блять, Насть. Я не могу, это слишком.       – Отказы не принимаю.       – Тогда скажи зачем.       – Мне захотелось исполнить одно твое давнее желание.       – Ты просто удивительная. – мне захотелось обнять девушку, но я сдержал свой порыв резко нахлынувших эмоций.       – С днем рождения, Максим.       Настя улыбнулась в ответ. Когда-то давно я говорил, что хочу сделать татуировку, но из-за учебы не мог накопить денег. Настя не только оплатила мой сеанс, она нарисовала эскиз и договорилась с мастером почти на ночной сеанс, зная, что днем я буду занят. Почему-то ее рисунок мне моментально понравился, и через несколько часов на моем предплечье красовался воющий на луну волк в графике. Настя наблюдала за тем, как мастер бьет мне татуировку, и смеялась с шуток, а я впервые был по-настоящему счастлив в свой день рождения.

***

      Через несколько недель, когда я пришел на работу, я услышал музыку.       – О, ты наконец настроил радио? - я переоделся в форму и заглянул на кухню к шефу.       – Ага, починил. Вон там сидит, на барном стуле. Гитару настраивает твое радио.       Я обернулся. За барной стойкой сидела Настя в компании какого-то светловолосого парня. Он был одет в клетчатую рубашку светло-зеленого цвета и темные джинсы, так ходила половина парней нашего города. А девушка в этот раз выглядела как-то необычно, но я не мог понять, что в ее образе меня напрягло. На ней были светло-коричневого цвета классические штаны с завышенной талией и черная водолазка. В ее волосах была заколка в виде цветочка. Все как обычно, я часто видел ее в классической одежде и ей она очень шла. Она повернулась ко мне лицом и помахала мне рукой.       – Привет, Макс! – Я понял, что меня напрягало. На ней были очки. Большие круглые очки. Раньше она никогда не носила их. – Познакомься, это Леша, мы учимся в одной группе.       – Привет, я Максим, – представился я в ответ. – Решили побыть нашим радио сегодня?       – Что-то вроде того, да. Саша говорит, здесь не хватает живой музыки, а я люблю играть на гитаре. А Леша в нашей универской группе играет, вот мы и подумали, почему бы не спеть пару тройку песен под гитару. Раз-раз, проверка. – Девушка постучала по микрофону, кивнула своим мыслям и поправила очки.       Пока Настя говорила, мы с Алексеем пожали друг другу руки. У него была крепкая хватка и грубые пальцы. Было видно, что на гитаре он играет не первый год.       – Ты вроде говорила, что не любишь петь.       – Не то, чтобы не люблю, просто чувствую себя неуютно. Надо просто привыкнуть к этой атмосфере, вот и все.       – Я могу спеть пару песен, пока ты привыкаешь. – обратился к ней парень.       – Было бы неплохо, – она усмехнулась, поправляя волосы.       – Слушай, а почему ты в очках?       – Макс, у меня минус пять, забыл? – девушка улыбнулась. – Я просто в линзах хожу обычно, а тут потеряла одну где-то на улице и еще не заказала новые.       – Бля, точно. Забыл, извини. Тебе идут очки, ты выглядишь красиво.       – Спасибо.       Близился новый год, улицы были покрыты толстым слоем снега, а в нашем кафе витал запах имбирного печенья, хвои и мандаринов. За окном было морозно, людям хотелось погреться, через час кафе было полностью забито. Поначалу Настя стеснялась и просто играла на гитаре. Леша в это время пел что-то из репертуара Three Days Grace. У него был красивый, немного хрипловатый голос, похожий на голос солиста группы. Я не понимал, о чем поется в песне, но слушать было приятно. Неожиданно для себя я проникся к нему симпатией, зауважал, что ли. Его навык был на высоте. Я вышел, чтобы включить освещение на улице, подмести порог и поправить украшения, а когда вернулся – услышал голос Насти.       Она пела что-то о сером городе, пустоте и розовой дымке. Я не сильно вслушивался в текст, я был поглощен ее голосом. Чистый, мелодичный, он будто сразу выходил из ее груди, минуя все преграды, растворялся в воздухе и попадал каждому в душу. Она красиво пела, хотя было видно, что стесняется. Ее голос так отличался от голоса Леши, что я невольно остановился между столиками, смотря на нее. Парень сидел рядом, перебирая струны на гитаре. Настя не играла. Она обхватила микрофон двумя руками и, прикрыв глаза, пела. Несмотря на огромную разницу в профессионализме (Алексей явно был более осведомленным в области музыки), пение Насти было каким-то более чувственным. Она пела сердцем.       Леша и Настя необычным образом поднимали настроение всем. Посетители кафе улыбались, они оставались стоять у окон, просто слушая пение пары. В один момент я поймал себя на мысли, что я бормочу под нос слова песни. Мы встретились взглядом с Сашей. Она улыбнулась и подмигнула мне, намекая на мою увлеченность девушкой. Я молча продолжил работать, мне не хотелось думать о том, что я чувствую к Насте. Она была моим другом, не больше. В какой-то момент девушка перестала петь, оставив парня одного, подошла ко мне и попросила налить ей воды.       – За счет заведения, – сказал Марк, ставя перед ней большую кружку с чаем. – Зеленый, без сахара, с мятой.       – Ты уже выучил что я пью? – Настя улыбнулась. С тех пор как мы познакомились, она часто была в нашем кафе и всегда брала один и тот же чай. Как тут не запомнить. Настя выпила чай и вернулась за стойку. Оставшийся вечер они с Лешей пели песни вдвоем, и мне не удалось еще раз насладиться чистым голосом девушки. Хотя, признаться, вдвоем они звучали потрясающе.       Близилось время закрытия, мы с Сашей мыли столы, Марк занимался бумажками, Настя попрощалась с нами и ушла по каким-то делам, а Леша остался сидеть и смотрел в окно. Он пару раз предложил нам свою помощь, но я сказал, что мы и сами быстро управимся. Попрощавшись со всеми, мы с Алексеем покинули кафе и пошли вдоль по улице. За несколько месяцев у нас с Настей вошло в привычку гулять по городу после моей работы. Мы виделись даже в те дни, когда у нее были сеансы. Она ездила к психологу на другой конец города; заканчивала, когда было темно. Я переживал за нее, поэтому предложил встречать ее и провожать до общаги. Настя согласилась, но о своих разговорах никогда мне не рассказывала, говорила, что не хочет это обсуждать. Я понимал ее. Несмотря на то, что мы были близки, мы были обычными друзьями, а некоторыми вещами ты не можешь поделиться даже с тем, кого любишь. Теперь компанию мне составлял Алексей. Он рассказал, что Настя часто приходила к ним на концерты, а вчера подошла и предложила поиграть в нашем кафе.       – Она сказала, что стесняется играть одна, а так как я играю в группе и в общем-то привык работать на публику, ей будет спокойнее.       – Я не знал о существовании в нашем универе музыкальной группы.       – Да мы ее только в прошлом месяце создали, играли на общественных мероприятиях каверы. Наш солист, Серега, пишет свои тексты, но не хочет их петь, говорит, пока рано.       – Ну, может просто не проработал их, вот и все.       Мы шли вдоль многочисленных ресторанчиков и баров, и в какой-то момент Леша предложил выпить чего-нибудь покрепче. Я пожал плечами и согласился. Мы свернули за угол, зашли в бар. Там было практически пусто, только несколько уже взрослых мужчин и дам сидело за стойкой. Они повернули на нас головы, замолкая, но когда поняли, что ловить им нечего, вновь вернулись к своим разговорам. Мы прошли в дальний угол, сели на мягкий кожаный диванчик и заказали по банке пива для начала. Леша оказался хорошим собеседником, мы разговаривали о музыке, фильмах и всяких разных вещах. После третьей банки пива он перешел на виски с колой, я – на вино. Закусывая сыром и чипсами, я думал о Насте, вспоминал вечера в кафе и наши прогулки. Алексей в это время сверлил глазами пустой стакан, и почему-то медлил наливать еще.       – Тоже о ней думаешь? – неожиданно спросил он, поднимая на меня глаза. В его неестественных светло-голубых глазах читалось мое отражение. Я поднял голову, отстраненно смотря на него.       – О ком?       – О Насте. – он посмотрел на меня так, будто я не знал очевидных вещей.       – Да, – я вздохнул. – А почему “тоже”?       – Да она у меня из головы никак не выйдет. Есть в ней что-то такое, притягивающее.       – И не говори, – я допил вино до конца, кинул в рот пару кусочков сыра и налил еще бокал. – У нее есть своя харизма. Она вроде простая девушка, самая обычная, но нравится абсолютно всем. С одной стороны, таких, как она – сотни, даже тысячи, но при этом она единственная.       – Говоришь так, будто любишь ее. – парень расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и сложил руки на столе. – Но я с тобой согласен. Она умная и всегда знает, что сказать. Очень интересная, столько всего знает и столько всего умеет. Она рисует такие картины, ты бы видел.       – Она мне показывала некоторые свои работы, действительно, просто неповторимое ощущение, когда на них смотришь. – я проигнорировал его первое предложение, решив не отвечать. – Она очень талантливая.       – Она тебе нравится? – спросил он, уставившись мне в глаза.       – Как друг.       – А как девушка?       – К чему вопрос? – мне не хотелось ему отвечать.       – Думаю о тебе как о конкуренте, – он рассмеялся. – Шучу, просто интересно.       Что-то мне подсказывало, что он не шутил, но я не стал обращать на это внимания. В баре стало как-то слишком людно, мы поделили счет пополам и вышли на улицу. Свежий воздух немного отрезвил голову, хотя я не сказал бы, что мы были сильно пьяны. Леша предложил пойти в парк и спеть пару песен под гитару, я согласился, пожав плечами. Вообще-то я не пою, особенно в малознакомых компаниях, но в этот раз почему-то согласился. Мы перелезли через забор, нашли более-менее освещенное место и уселись на спинку длинной лавочки. Какие идиоты кроме нас играли бы зимой на гитаре – не понятно, но в тот момент странным мне это не казалось, Алексею, по всей видимости, тоже. Через какое-то время это занятие нам наскучило, и мы пошли на главную площадь. О Насте мы больше не разговаривали, будто это была запретная тема. Разговор не клеился, мы молчали каждый о своем, изредка перебрасываясь короткими, ничего не значащими фразами. Сделав круг по площади, мы решили разойтись по домам. Парень сел в такси, я пошел пешком. В общагу вернулся уже под утро, переоделся и завалился на кровать.

***

      Этот новый год я впервые за долгое время отмечал не один. Настя пригласила меня к своей семье, познакомила с родителями и братьями. Их отношения так сильно отличались от тех, к которым я привык. Здесь была такая тёплая и уютная атмосфера, ее родители видели меня впервые, но уже заботились, как о родном сыне. От своей матери я никогда не получал такую любовь. Мы быстро сдружились, разговаривали на разные темы, они расспрашивали меня о работе, о моих занятиях и беспокоились, чтобы я не обижал Настю. Как-то вскользь упомянули какого-то Леонида, но Настя попросила не поднимать эту тему. Я хотел узнать, в чем дело, но не стал. Может быть, именно он и есть причина, по которой она ходит к психологу.       Тридцатого декабря я помогал родителям Насти нести продукты, а утром тридцать первого мы готовили. Ее мама очень удивлялась, а Настя, наоборот, смеялась, что привела в дом мальчишку с золотыми руками. Ее отец, как оказалось, готовить умел, но не хотел и не любил. Новый год тоже прошел легко и весело, мы пили, ели, играли и запускали салют после курантов. Желание загадывать я не стал, все равно оно уже сбылось. Я нашел человека, который, зная меня практически полностью, продолжает со мной дружить просто так.

***

      – Почему ты со мной общаешься?       Время давно перевалило за полночь. Настины родители ушли спать, ее братья тоже видели десятый сон, а мы сидели на кухне, разговаривали и изредка пили вино. Я не был пьян, но алкоголь в голову мне ударил: развязал язык, спутал мысли и затуманил взгляд. Я всегда думал над вопросом, который только что задал Насте, но не мог найти ответ.       – Интересные ты вопросы задаешь, Макс. – Настя улыбнулась. – Даже не знаю, если честно. Рядом с тобой уютно, весело и легко. Ты прост в общении, не лжешь, не лицемеришь. Ты всегда честен с собой и с остальными. В наше время это редкость, поэтому люди ненавидят тех, кто в лицо говорит то, что думает. У тебя классное чувство юмора и то видение мира, которое я раньше не встречала. Ты просто очень классный, я не знаю.       Настя поправила волосы и опустила глаза.       – Но почему-то нормально ко мне относишься только ты. Всем остальным нахуй не сдалась моя прямота.       – Я просто принимаю тебя таким, какой ты есть. Вот и все. А почему ты спрашиваешь?       – Просто интересно, что ты по этому поводу думаешь. Вдруг я заставляю тебя с собой общаться?       – Конечно, – Настя вновь рассмеялась, звонко и заразительно. – Ты знаешь, что ты удивительный дурак?       – Теперь знаю. Одевайся, мы идем гулять.       Настя быстро собралась, и мы вышли на улицу. Там, как обычно, огромные сугробы, морозный воздух и запах фейерверков. Нам повезло, что Настины родители решили отметить новый год не в черте города, а на даче. Иначе вместо сугробов были бы лужи с теплотрасс. Настя была очень веселой, она лучезарно улыбалась, кидалась снегом и пыталась повалить меня в сугроб. Наша борьба закончилась ее поражением, как никак, она была намного слабее меня. Я даже немного поддавался в начале, но ей не удалось перевернуть меня. Она лежала вся в снегу, красная от мороза и смеха, безупречно красивая. Я упал рядом с ней, положил руку под голову и указал на звезды. Их было прекрасно видно на ясном небе. Настя смотрела в бесконечный космос, я смотрел на нее.       Все-таки, Саша была права.       Эта мысль поразила меня, словно гром, я перестал дышать на несколько секунд. Осознание длилось недолго, наверное, потому что все вокруг твердят мне об этом еще с прошлого месяца. Люди поняли намного раньше меня самого, что я влюбился. И влюбился по уши, по самые гланды, бесповоротно и отчаянно. Я так забил себе голову тем, что мы просто друзья, что начал врать сам себе.       Мое сердце каждый раз пропускало удар, когда я видел ее. Я радовался, когда мы встречались, грустил, когда расходились, и всегда хотел окружить ее теплом и заботой. Она перевернула весь мой мир, затмила его. Она оказалась той, кто вытащил меня со дна, не дал опуститься в бездну. Она показала мне мир, не погрязший во лжи и корысти, она показала мне искренность, надежду и свет.       Я оторвался от собственных мыслей и вновь взглянул на девушку. Она спала.       – Насть? – я осторожно толкнул ее рукой.       – А? – девушка открыла глаза.       – Ты спала?       – Нет, но очень хочу.       – Я отнесу тебя домой.       Я поднял ее на руки, зашел в дом и отнес на второй этаж. Там мы расположились на время новогодних праздников. Войдя в комнату, я запнулся о собственную ногу, едва не упал, посадил Настю на кровать, снял с нее обувь и верхнюю одежду. Потом, проснувшись, она вытолкала меня за дверь и переоделась в пижаму. Я зашел после того, как получил разрешение, переоделся сам и сел на диван. Настя уже лежала в своей кровати, закутавшись в одеяло. Я смотрел на нее и улыбался. Так странно понимать, что твой друг оказался тебе больше, чем другом. Я пытался понять, что она ко мне чувствует. Она с всеми общается очень тепло и приветливо, но... Нет, зачем давать себе ложные надежды. Вдруг я сам ошибаюсь, и это просто алкоголь ударил мне в голову?

***

Я не знал, что не один. Я не знал, что звуки — не все, Что важно мне, но встретил ее. Сон мой, Навсегда забрала сон мой, Девочка, которая любила танцевать в темноте.*

      Все следующие недели я пытался понять, действительно ли я влюблен. Настя не выходила из моей головы. Я вспоминал ее серые глаза, красивую улыбку и нежный голос, вспоминал ее движения, ее одежду, ее запах.       С началом нового семестра мы не переставали видеться каждый день, но времени на прогулки у нас стало меньше. Настя записалась на художественные курсы, проводила много времени за мольбертом и иногда приходила ко мне в комнату, чтобы спокойно позаниматься вечером. Ее соседка была тусовщицей и постоянно болтала по телефону, пропадала по ночам и почти не посещала пары. Настя привыкла к шуму еще давно, ведь у нее было два действительно неугомонных брата. В тот новый год я это почувствовал на своей шкуре, когда они полтора часа носились по дому без передышки, заставляя меня играть с ними в разведку. Настя играла с нами, и я поражался, как она может с ними ладить и заставлять их быть тише.       – Это же разведка, вас не должны заметить, - говорила она, и Костя с Мишей разом затыкались и десять минут вообще не произносили ни звука, а потом все начиналось сначала.       Та соседка, кажется, ее звали Машей, тоже была шумной, когда не спала, и Настя приходила в мою комнату, чтобы учиться и не отвлекаться. Потом мы смотрели какой-нибудь фильм, и она возвращалась к себе. Так проходило большинство наших встреч, но мне и этого было достаточно. Просто чувствовать ее рядом – вот чего мне хотелось.       Тот кактус, что она мне подарила, действительно зацвел в феврале. На нем распустился большой красный цветок, я заметил это только когда вернулся с работы.       – Ты прикинь, цветок, – очень глупо выпалил я, стоя на пороге комнаты с кактусом в руках, когда Настя открыла мне дверь с очень сонным взглядом. – Я разбудил?       – Немного, – она рассмеялась, пропустила меня внутрь и закрыла дверь. – Я же говорила, что зацветет.       – Извини, что разбудил.       – Да ничего, – она махнула рукой. – Ты пришел, чтобы показать мне кактус?       – Если честно, да. – соврал я. Мне хотелось ее увидеть, посмотреть на ее реакцию. Ну и показать кактус, конечно же, да, куда же без этого.       – Смешной ты, Максим. Теперь тебе нужно поливать его почаще.       – Хорошо. Спасибо за совет.       – Может чаю хочешь? – спросила девушка. – Или кофе?       – Кофе, если можно.       – Если бы было нельзя, я бы не предлагала.       – Значит можно? – я улыбнулся.       – Ты дурак. – она отвернулась, но я успел заметить ее улыбку.       Настя поставила чайник, долго прыгала, пытаясь достать с верхней полки коробку с чаем, пока я не встал и не подал ей ее, заварила себе чай и мне кофе и поставила кружки на стол.       – В следующий раз говори, если тебе что-то достать надо будет. А то ты крошечная, быстрее на тебя кто-то наступит.       – Ну да, именно поэтому ты сшиб меня в начале года. – девушка рассмеялась, а мне стало стыдно.       – Ладно тебе, я же извинился.       – Тысячу раз, да. Я не обижаюсь, просто шучу. Во мне вообще-то метр шестьдесят два! Я заметная.       – Да, под микроскопом. – мы оба улыбнулись. Я был на голову выше Насти, но это нам ни капли не мешало. Она сама часто шутила насчет своего роста и не комплексовала из-за него.       – Да иди ты, – девушка махнула рукой. – Кстати, хочешь одну историю расскажу?       – Давай.       – Почему-то мне кажется, что я поступила неправильно, но… Ладно, начну с начала. Помнишь Лешу? Мы вместе играли в кафе.       – Помню, мы еще пиво потом вместе пили, – я усмехнулся.       – Он ко мне недавно подошел, сказал, что влюбился в меня и долго думал, как мне это сказать, но не нашел ничего лучше, чем просто подойти и выложить все напрямую. Сказал, что я очень хорошая, милая и со мной интересно общаться, и он хотел бы, чтобы я была его девушкой.       Я на пару секунд потерял дар речи. Это значит, что у меня нет шанса? Прежде чем я успел что-то сказать, Настя продолжила.       – Я ему отказала. Сказала, что я не хочу сейчас встречаться с кем-либо.       – Не хочешь? – я боялся, что мой голос предательски дрогнет, но вопрос прозвучал вполне спокойно.       – Ну да, сейчас завал в учебе, да еще у меня есть пара нерешенных внутренних проблем. Да и не нравится он мне в этом плане.       – А кто тебе нравится? – Настя на несколько секунд, а потом покачала головой.       – Никто. Почему-то мне кажется, что поступила неправильно.       – Почему? Ты не хочешь отношений, ты сказала ему правду. Это лучше, чем тешить человека пустыми надеждами.       – Пожалуй ты прав, спасибо.       Настя заварила еще две кружки чая и завела разговор о прошедших экзаменах, не возвращаясь к теме отношений. Мы просидели так до поздней ночи, перебрасываясь взаимными подколами, обсуждая цветение кактуса и рассказывая друг другу разные ситуации из жизни, а потом я вернулся к себе в комнату. Ее слова об отношениях прочно засели в моей голове. Если она не хочет ни с кем встречаться, стоит ли мне вообще пытаться?