Мистерия

Сеул, сентябрь 2015. 6:16 am.

      Время бежало с невообразимой скоростью. Только вчера Лин, переполненная надеждами и мечтами, перевозила свои немногочисленные пожитки в дядину квартиру, спала на раскладушке в кухне и видела розовые сны о музыкальной карьере, а уже сегодня она стояла у плиты в шесть часов утра и готовила завтрак на пять ртов.       Из телефона доносились громкие восклицания нарисованных пёстрых пони — по заказу Мэнхо два дня в неделю они встречали утро с этим мультиком, и никто не мог перечить великовозрастному ребёнку, находившему в детских сюжетах отдушину. Не так давно у Лима даже появились несколько фигурок с Флаттершай и новое полотенце с похожей символикой, от чего Чонсу с Донхи до сих пор не могли прийти в себя. Всё время подкалывали гору мышц с мягким сердцем.       Мэнхо походил на карикатурного персонажа, большого доброго бугая, но на деле и сам не прочь был лишний раз устроить шутливую драку и поддержать бунт на корабле. Вот кто точно был макнэ их группы, чтобы не говорили цифры в паспорте…       Пока Монкут готовила, квартира медленно оживала, преображалась из сонного царства в фантастическую цитадель утреннего беспорядка.       Проживая под одной крышей пятый месяц, ребята успели более-менее привыкнуть друг к другу, к тому, что в такой тесноте им теперь придётся жить, в лучшем случае, несколько следующих лет. Даже после дебюта вероятность того, что их расселят, была не так велика, как хотелось бы. Но они сумели найти общий язык, были в активном процессе притирания и узнавания друг друга, поэтому, пусть крупные конфликты и возникали, их старались быстро улаживать — никому не хотелось существовать в напряжении.       Одним из способов навести порядок в доме было чёткое распределение обязанностей. Донхи и Чонсу отвечали за чистоту своей половины и гостиной, Мэнхо обычно занимался уборкой ванной комнаты и мытьём посуды, — в армии он и эти навыки довёл до совершенства, — на Хаён была забота о стирке и девчачьей территории, Лин же полностью занималась готовкой; мусор выносили по очереди. Отвечающего за пол и окна выбирали путём игры в камень-ножницы-бумага или жеребьёвкой.       Они даже повесили на холодильник тетрадный лист с точными описаниями обязанностей каждого, заверенный подписью… Чтоб наверняка никто не посмел оспаривать принятое общим собранием решение.       За развлечения отвечали все по очереди, но обычно на себя эту ношу брали Чонсу с Мэнхо, как самые активные и неугомонные, Хаён тоже проявляла недюжинную инициативу, а компании интровертов в лице Донхи и Лин ничего не оставалось, кроме как сдаться в руки буйным одногруппникам.       Хотя в воскресенье чаще всего старались выспаться и провести день либо в постели, либо вне дома, чтобы отдохнуть от рутины в компании друзей или семьи. Всё же тяжело было большую часть дня проводить с одними и теми же людьми, утопая в бесконечных часах уроков и работы над собой.       За прошедшие месяцы Лин порядочно скинула в весе, углубилась в изучение тонкостей своей позиции — ведущего рэпера, — разбираться с которой ей помогал Чонсу (даже Хосок проявил инициативу, пообещав как-нибудь выделить время на совместные занятия), и с остервенением гоняла своих коллег на дополнительных часах хореографии.       И это дало свои плоды. Растяжка у Чонсу стала лучше, результаты Хаён заметно выросли и служили дополнительным стимулом продолжать в том же темпе, Мэнхо вернул свою былую гибкость, стал больше уделять внимания плавности движений. В конце концов, танцы — не бокс, и его второй разряд тут мало чем мог помочь.       Донхи всё это время усердно работал над своим вокалом и изучением продюсерского мастерства — у него уже было пару идей на будущие песни, которые он пока не оформил в достойные внимания мысли. Всё это было сырыми набросками, но имели место быть как первые попытки к созданию трека.       Опыт в подобном был только у Мэнхо и Донхи, и именно они активно занимались обсуждением песен (Чонсу предпочитал работать обособленно и доводить свои умения до совершенства, прежде чем презентовать их в качестве части песни).       Но кроме всего этого, Юн и Монкут думали над будущей хореографией. К ним был приставлен новый учитель, но право предлагать свои идеи у них никто не отбирал.       Хореография женских групп им точно не подходила, поэтому её они отсекли сразу, оставить концепцию динамичности мужских бойз-бэндов было лучшим вариантом, но наличие девушек в группе обязывало вносить свои коррективы. Не потому, что движения были невыполнимы, а потому, что не передать женскую энергетику было бы кощунственно. Пока все мысли сходились в одном: необходимо что-то среднее, меняющее темп в зависимости от концепции и песен.       Но трудно было действовать, не имея на руках ничего определённого.       — Почему у нас все ещё нет названия, а? — Чонсу такое положение вещей совершенно не устраивало и молчать он не собирался. — Мы даже между собой не можем как-то назваться.       — Граждане без определённого места жительства, — усмехнулась Хаён, усаживаясь за стол.       — Давайте как-нибудь назовёмся уже? Включайте фантазию, ну!       — Есть предложения?       — Фантастическая четвёрка.       — Но нас пятеро.       — Чонсу, ты знаешь, где дверь, — вставил Донхи, присаживаясь к Хаён. Юн был только после душа, поэтому ворот его футболки был влажный, с волос на лоб и шею стекала вода, которую он вытирал полотенцем.       Чхвэ ответ друга не понравился, но вместо того, чтобы надуть губы и изобразить на лице обиду, он обратился к старшей подруге.       — Нуна, ты, когда приготовишь, дай мне тарелку хёна, я в неё плюну.       — Но так-то он прав: у нас до сих пор нет названия, и менеджер Ван об этом даже не упоминал, — Мэнхо эта тема тоже беспокоила, может, пока и не так сильно, как его младшего одногруппника.       Многие группы обзаводятся своим именем на самых ранних стадиях, а их проект спустя полгода так и остался под буквой «х», как неизвестный засекреченный объект из боевиков.       — Мы сейчас находимся под угрозой роспуска, так что волноваться надо не о названии, — Донхи тонко ощущал положение вещей, видел обстановку в компании и разговаривал с Ван Со Ёном на эту щепетильную тему. Всё шло совсем не так, как хотелось бы, и менеджеру с большим трудом удавалось тянуть их коллектив на себе.       Остальные мемберы об этом тоже догадывались, но предпочитали обходить волнующую тему стороной, чтобы лишний раз не накручивать друг друга. И без того забот хватало…       Сейчас они все буквально держались за воздух, потому что никто не мог предсказать, что будет завтра.       — И всё же, — настаивал на своём Чонсу. — Поднять эту тему стоит.       Но отвлечься от важных тем пришлось сразу, как только тарелки стали заполняться ароматным рамёном. Это не то, что следовало бы есть с утра, но определённо то, что доставит всем гастрономическое удовольствие и снизит градус напряжения.       Времена диет закончились месяц назад, и теперь в холодильнике появлялась более сытная и вкусная еда; яблоки из рациона исключили сразу абсолютно все.       Мэнхо и Хаён не стеснялись каждый раз нахваливать кулинарные способности Лин, а та по привычке выпускала пряди из пучка, чтобы закрыть свои пылающие уши. Наверное, она никогда не научится воспринимать комплименты без сильного смущения.       — Лин, зависнешь со мной и Хаён в зале после занятий? — Донхи нравилось проводить время за усиленными танцевальными тренировками, тем более, когда они с Лин решились попробовать себя в парных танцах. Для обоих это было сродни возвращению в прошлые времена, дополнительной практикой и возможностью не потерять свои былые навыки. Конечно, фигурное катание отличалось от занятий на твёрдом паркете, но и Юн пришёл в музыкальную индустрию не для покорения ледяного олимпа.       В их планах было попробовать комбинации с большим количеством поддержки, и это были не просто слова, а небольшая общая цель.       Но Лин отрицательно покачала головой на вопрос, мешая палочками лапшу в бульоне.       — Извини, не сегодня — другие дела.       — Нам ещё с тобой на студии надо зависнуть вечером, — напомнил Чхвэ, обращаясь к Лин. — Так что мы вернёмся ближе к двум ночи.       — Это я один здесь буду куковать что ли? — несколько месяцев назад такой расклад Мэнхо бы совсем не устроил, но сейчас он был этому рад. Можно было побыть в тишине или спокойно посмотреть фильм, не опасаясь, что кто-то потребует второй наушник и пристроится рядом. Обычно так делали Чонсу или Хаён, а Лим был слишком добрым, чтобы отказать младшим.       — Будто ты не рад, — весело усмехнулся Донхи. — Весь дом в твоём распоряжении.       — Наконец-то от вас всех отдохну.       — Нуна, давай не будем оставлять хёна одного и порепетируем здесь? — Чхвэ лукаво блеснул глазами в сторону Мэнхо, и тот незамедлительно ответил.       — Ты сейчас в лоб получишь, Фифти Сент.

.

      После сеанса у психолога Лин приехала на студию. И всего лишь через час ей захотелось обратно во врачебный кабинет, потому что там было спокойно, уютно и человек напротив внимательно вслушивался в её проблемы, разговаривал и давал дельные советы вместе с выпиской снотворного и витаминов.       Ещё в конце июня Лин поймала себя на мысли, что подавленное состояние для неё стало каждодневным спутником, и это отражалось не только на её психо-эмоциональном здоровье, но и на физическом. Чаще всего это была обыкновенная слабость, но иногда из-за появившейся бессонницы надвое раскалывалась голова, словно там сидела страшная игрушечная обезьяна и долбила в железные диски. Запускать ситуацию было страшно, поэтому Монкут попросила помощи у старшего брата и наскребла на первый сеанс у специалиста. В подобном ключе прошли ещё три приёма, которые хоть немного помогли расставить в голове всё по своим местам.       Ей уже не было так тяжело на душе, грудь не раздирало от урагана эмоций, не бросало в тотальное спокойствие и не хотелось реветь днями напролёт. Она плакала украдкой ночами, спрятав лицо в подушку и сжав в руках плюшевого медведя, чтобы не разбудить Хаён, но днём удавалось отвлекаться на другие эмоции.       И было значительно легче дышать, скованность постепенно отступала.       Витамины, успокоительные и снотворные помогали ей прийти в нормальное физическое состояние. Эмоциональный стресс оказался вещью куда страшнее, чем Лин себе представляла.       Но сейчас Монкут хотелось взвыть, потому что планы на вечер пошли, не то что коту под хвост, а просто в задницу. Она облизнула губы и перевела взгляд с одного парня на другого, пытаясь понять, кто из них сейчас выглядел более грозным.       Часом ранее она только приехала на студию, и всё пошло совершенно обыкновенно: они принялись с Чонсу за дело и собирались в том же духе заниматься до глубокой ночи.       А потом пришёл Хоби.       Узнал, что прямо сейчас Лин в студии и решил помочь с репетицией, как и обещал. Первые двадцать минут всё шло относительно нормально: Хосок делился своим опытом, Чонсу своим, Лин слушала их обоих и что-то отмечала себе в блокнот на будущее. Но в какой-то момент эти двое ввязались в активный спор, и это превратилось в убойную машину, которая тарахтела не переставая.       Эти двое мерились умами словно мальчишки, пришедшие в туалет с линейкой, и каждый с остервенением доказывал свою правоту. Ещё немного и Лин начало бы казаться, что вместо обсуждений рэпа они начнут кидаться друг в друга панч-лайнами.       Монкут впервые видела Хосока таким напряжённым и рассерженным. Он не был близко знаком с Чонсу и не привык, чтобы с ним общались в такой наглой и расхлябанной манере, а Лин совсем позабыла, что поведение Чхвэ не соответствовало корейским правилам поведения в обществе.       Лин снова перевела взгляд на своего одногруппника. Его длинные тёмные волосы были собраны в хвост на затылке, но причёска порядком растрепалась, теперь чёлка лезла на лоб и щекотала щёку; скулы напряжены, в глазах неукротимое желание отстаивать свою позицию и дальше.       Чон выглядел похоже: тёмная прямая чёлка была убрана под кепку, между бровей пролегли хмурые тени, рот напряжён, уголки губ опущены и взгляд тёмно-карих глаз из-подо лба пробирал до мурашек. Видеть вечно улыбающегося Хосока таким Лин было совсем непривычно, и, если бы не охватившая тело усталость, она бы даже испугалась.       — Ребят, всё, перекур, — уместнее было крикнуть «брейк», потому что выглядели они как два ощетинившихся кота, готовых сцепиться в словесной баталии в следующую же секунду, но Монкут воздержалась. Она постучала ногтями по твёрдой обложке своего блокнота и снова привлекла к себе внимание.       — Пойдёмте кофе выпьем, я уже не могу тут сидеть.       — Иди, я пока ещё в состоянии, — первым откликнулся Чонсу, слегка покачнувшись на кресле, которое скрипнуло несмазанным механизмом.       Лин поднялась со своего места и хлопнула Чона ладонью по плечу.       — Хоби, пойдём.       Он не отозвался, но наконец-то перевёл раздражённый взгляд на носки своих светлых кроссовок и громко выдохнул. Лин сжала крепкое предплечье, а после потянула парня на себя за куртку.       — Пойдём, Хосок, а то вдруг твой американо разберут и придётся пить из автомата.       Чон поднялся со своего места, прихватил с собой рюкзак с мелочами для спортивного зала и направился на выход вслед за подругой.       Шли до кафетерия они молча. Порою Лин приходилось переходить на бег, потому что широкий шаг рассерженного Хосока был больше обыкновенного, и со своими маленькими шажками она бы точно осталась далеко позади.       В таком расположении духа друга она видела впервые. Чтобы на его лице отразилось всё недовольство и напряжение, красноречиво говорящие о его настроении лучше любых слов; в его мимике не мелькало даже намёков на улыбку и ямочки на мягких щеках.       Конечно, за их близкое общение Лин заставала Хосока в плохом расположении духа, но ещё ни разу его настроение не доходило до такой отметки.       У них даже были разногласия и ссоры из-за летнего периода, когда Монкут совершенно потерялась в своих чувствах и пресекала любые возможности Тэхёна и Хоби поговорить с ней о чём-то кроме работы. Это порядком подпортило их отношения, и Лин чувствовала за собой груз вины, потому что такое дурное поведение с близкими она не могла себе простить.       Они хотели только лучшего для неё, а она отталкивала, грубила или попросту уходила от разговоров в попытке снова забиться в свою раковину и переварить чувства самостоятельно. Выходило только переваривать саму себя заживо.       Но в сентябрьские дни Лин уже хотела двигаться дальше, училась отпускать прошлое и заново собирать по кирпичикам то, что своими руками успела разрушить.       И смотря на своё окружение, в какой раз убеждалась, что рядом с ней хорошие люди, готовые простить её грубость.       Хосок и Лин расположились за одним из столиков в полупустом кафетерии — в такое время половина работников либо находилась по пути домой, либо всё ещё сидела в своих кабинетах за бумажной волокитой. Свет тут был ужасным и нисколько не расслаблял, под такими лучами лицо Чона выглядело ещё угрюмее.       — Я даже не буду спрашивать, в чём был конфликт, — Монкут так и не поняла основного смысла, кроме того, что парни оказались слишком упрямы в отстаивании своих позиций. Вроде, они начинали со спора об эффективности подходов к её обучению.       — Не было никакого конфликта, — отозвался Джей-Хоуп, оторвавшись от стаканчика с американо. Лицо его постепенно расслаблялось, складка между бровей разгладилась, снова возвращая на всеобщее обозрение его обычное выражение. — Просто кто-то не умеет слушать и уважительно общаться со старшими.       Между Чонсу и Хосоком был всего год, за пределами Азии это число приравнивалось к нулю и мало что могло означать, но устоявшиеся корейские традиции обязывали уважать старших даже с такой разницей в возрасте.       Выросшая по другим законам Лин совершенно не обращала на это внимание, когда дело касалось близкого круга; Мэнхо был добряком и всё спускал с рук; Хаён была ровесницей Чонсу; только Донхи имел влияние на своего одногруппника, да и того не всегда хватало. У Чхвэ был скверный характер, милым он притворяться совершенно не собирался. Благо, что с более старшими людьми соблюдал все правила приличия.       — Не зацикливайся. Это точно не то, о чём стоит так переживать, — Лин улыбнулась в попытке разрядить атмосферу и вернуть друга к спокойному состоянию.       — Меня просто раздражает такое неуважение! Он ведёт себя так, будто застрял в переходном возрасте!       — Поверь, Чонсу не преследовал цели тебя оскорбить, он общается так со всеми, даже с Мэнхо-оппой, так что это его обычная манера разговаривать.       — Очень наглая манера, — Хосок отказывался успокаиваться, но градус его раздражения заметно спал. Любимый холодный кофе остудил пыл, ровно как Лин и предполагала, утаскивая друга в кафетерий.       — Знаешь, тебя раздражает, когда проявляют такое неуважение, а мне не очень комфортно, когда ты, Чонсу или Тэхён обращаетесь ко мне «нуна».       — Потому что ты росла в другой культуре? — Хоби заинтересовано вскинул брови, и Лин убедилась, что последние следы раздражения ушли под гнётом вспыхнувшего интереса. Всё же Чон был любопытен и никогда не отказывался узнать о чужом менталитете получше.       — Да, привыкла, что разница до пяти лет особо не играет роли при близком общении. Что в России, что в США я свободно общалась с людьми разных возрастов, в Корее же традиции диктуют другие правила. Если бы я ни разу не прилетала к бабушке с дедушкой на летние каникулы, то поначалу было бы очень тяжело познать всю эту тонкость культуры общения.       — Я всю жизнь рос с этими знаниями и до того, как мы в первый раз выехали за пределы Кореи в Америку, слабо представлял себе общение без этих условностей. Ведь в США так не принято, а у нас это развито на уровне рефлексов, — Чон пропустил смешок. — Да и вообще, как строить диалог на английском, если знания на уровне «донтспик инглиш».       Лин с усмешкой закивала головой, соглашаясь со словами Хоби о его не самых обширных познаниях в английском языке.       — А когда ты вообще выучила английский?       — Когда учила и русский с корейским — с детства. У меня мама переводчик по профессии, со школы учила английский, в университете начала изучать корейский, а сейчас сама преподаёт английский в ВУЗе и ведёт факультативы по корейскому.       — И все в вашей семье разговаривают на трёх языках?       — Ага. Иначе бы мама нас всех съела, — Лин легко рассмеялась, вспоминая любимое материнское лицо и то, как в игровой форме она учила своих детей разным языкам. — Нас пятеро детей в семье, и все знают три языка… Знаешь, в детстве ещё задавалась вопросом, зачем мне третий язык, когда я могу говорить на двух, но потом, во взрослой жизни, он мне очень помог. Это упрощает многие вещи, открывает горизонты… Я так на переводчика выучилась.       — А что насчёт японского и китайского? Как у тебя с ними?       — Мне всё ещё сложно запомнить иероглифы, но в принципе нормально. Китайский легче даётся, чем японский.       — Помню, у нас до дебюта тоже было много уроков по изучению этих языков. Да и сейчас есть, пусть ставят их раза два в пару месяцев…       Они разговаривали ещё долго, не меньше получаса, прежде чем решили расходиться по своим делам. Этот не обязывающий разговор оказался одним из самых приятных событий за последнее время, потому что Хосок заряжал её оптимизмом даже с угрюмым лицом, а уж когда привычный энергичный настрой возвращался к нему, Лин подпитывалась от него, как от электростанции. Хотя после большого перерыва даже получасовой разговор выжал из неё все силы — она отвыкла испытывать столько положительных эмоций за раз, чувствовала себя словно выжатый лимон.       Но счастливой.       Потому что Хоби не выражал недовольства насчёт её прошлого поведения и без всяких обид общался с ней, как раньше. Для полного счастья осталось только снова выдернуть на встречу Тэхёна, чтобы окончательно успокоиться и перестать думать, что кто-то из друзей затаил обиду.       Может, написать ему завтра?.. Тэ вряд ли откажется на часок сбежать из тесного общежития в кафе.       Когда Лин вернулась в студию, она сразу же хлопнула Чонсу по плечу, обозначая и своё хорошее настроение, и готовность снова браться за работу. Пусть хоть всю ночь просидят в этих четырёх стенах, главное, чтобы добились результатов. Чхвэ был серьёзно настроен заняться навыками подруги, отступать не собирался и вообще был во всеоружии — обложился листочками с заметками, настроил аппаратуру и даже сбегал за шоколадными батончиками и спрайтом.       За то время, что Монкут провела с Чоном в кафетерии, Чхвэ успел остыть, поэтому беспокоиться о чём-то уже не приходилось. Сейчас он кивнул короткое: «садись» подруге на компьютерное кресло рядом и принялся гонять её по азам.       Лин не сопротивлялась, просто повторяла уже изученное для закрепления материала, совсем как в школе.       После нормального освещения в других помещениях здания, тусклый свет студии резал глаза и мешал сосредоточиться на деле. Студия вообще представляла собой небольшую каморку с записывающей аппаратурой, серыми стенами и хреновым освещением. Проще было притащить из дома светильник и заниматься при нём, чем терпеть такое. Да даже свет от ночника осветил бы куда больше…       Но Чонсу это не смущало, он активно продолжал свою наставническую деятельность, а после Лин и сама втянулась настолько, что никакие мелочи её не отвлекали.       Оторвались от работы они только тогда, когда будильник на телефоне оповестил о начале четвёртого часа. Собрали вещи, включая фантики и пустые бутылки, закрыли студию и сдали ключи охраннику.       Ночной Сеул встретил их осенней прохладой и мерцанием тысячей огней в ночных сумерках.       Возвращение в сонный дом глубокой ночью за последние пять месяцев стало такой привычной рутиной, что прогулки по ярким улицам не доставляли прежнего удовольствия. Темнота друг молодёжи?.. Чонсу и Лин были с этим полностью согласны, только не в привычном понимании этой известной фразы.       Им бы обоим сейчас свернуть с изученной тропы на людные улицы Хондэ, найти уголок в баре и пропустить по паре шотов, но ноги целенаправленно вели в сторону родного пристанища.       Раньше темнота была спутником веселья, сейчас же — неотъемлемая часть конца рабочего дня. И не сказать, что это шло против их планов, но усталость стремительно накапливалась в организме.       Хотелось поскорее ощутить под щекой подушку, спрятать конечности под одеяло и забыться сладким желанным сном. Чтобы снились фантастические сюжеты, детские сказки или приятное ничего — всё складывалось к одному царству Морфея.       А пока оставалось добираться на автопилоте и для разнообразия скрашивать путь лёгким разговором для отвлечения.       Лин признавалась самой себе, что Чонсу был тем человеком, которого она не могла разгадать, и с которым меньше всего сходилась. Даже закрытый Донхи был для её понимания проще и ближе, чем Чонсу, о жизни которого вне их рабочей деятельности она знала мало. Он особо не распространялся, и никто не настаивал на внезапных душераздирающих разговорах. Когда Чхвэ почувствует, что может поделиться личными переживаниями, довериться, открыться, он обязательно обратиться к кому-нибудь из них и никто не откажет в немой просьбе выслушать.       Из-за особой дружеской близости Мэнхо и Чонсу, Лин казалось, что первый знает о Чхвэ немного больше, чем остальные, оттого и относится к нему мягче и даже покровительственно — всегда позволяет многое, но одёргивает от опасной черты.       Впрочем, Мэнхо был таким человеком — добрым и мягким, склонным позволять близким практически что угодно. Настоящий старший брат, пусть в мастерстве подурачиться он мог дать фору младшеклассникам.       Но и эта его черта стала точкой соприкосновения с Чонсу, как и их любимая морская тема. Они могли говорить о ней вечность, пересматривать документальные фильмы про пиратов и кораблестроение, спорить об эффективности видов морских узлов…       Донхи тоже не отказывался от спора, и часто это превращалось в дебаты трёх сторон, где каждый рьяно отстаивал свою точку зрения. Но всё это было простым ребячеством, не претендующим на звание предвестника конфликта. Скорее, просто привычное развлечение с дружескими подначками, которых им так не хватало в нагруженном расписании дня.       — Завтра повторим? — Чонсу зевает, и Лин поддаётся этому порыву следом, пряча лицо в воротнике джинсовки.       — Да, повторим. Только… Знаешь, я особых изменений не вижу за то время, что мы с тобой тренируемся. Основы рифмы я поняла, запомнила, даже пытаюсь писать сама, но…       — Перестань в себе сомневаться, — Чхвэ не видел в этом смысла и хотел донести до подруги простую истину. — Тем более, это не те сомнения, которые помогают тебе улучшать свои навыки. Нуна, просто пойми: ты можешь убеждать себя в отсутствии результатов, но, поверь, для меня они очевидны.       Монкут смущённо отвела глаза в сторону, радуясь, что покрасневшие от комплимента уши скрыты под капюшоном толстовки. На улице не было холодно, но Лин всё равно куталась в мешковатую одежду.       — Так что перестань себя накручивать! — Чхвэ на миг замолк, отвлечённый внезапным звонком. Он вытащил телефон из кармана, посмотрел на входящий вызов, а после отключил аппарат. Несмотря на быстроту его действий, Лин заметила на экране простое «мама», но не стала задавать лишних вопросов. Чонсу сейчас ей ничего не расскажет, и смысла интересоваться не было.       — И вообще, я же учу тебя по своей методике, она не может быть провальной! — Чхвэ быстро вернулся к теме его недавнего спора с Джей-Хоупом. Чонсу не находил тактику Хоби подходящей для Лин, как бы тот не настаивал на своём.       Столкновение умов, не иначе…       Лин добро усмехнулась и заговорила про сомалийских пиратов, фильм о которых не так давно посмотрела. Это тема однозначно увлечёт Чхвэ.