Мистерия

Сеул, ноябрь 2015. 9:09 pm.

      Время — скоростной поезд и за его ходом невозможно уследить. Оно неумолимо мчится вперёд и никогда не даёт возможности вернуться в прошлое и что-то изменить; видит только путь впереди себя, редко оглядывается назад.       Лин не любила скорость.       Высоту — да, экстрим, после которого сердце отбивает учащённый ритм — да, но к скорости у неё было совершенно другое отношение. Дело ли в автомобильной аварии пятнадцатилетней давности, напоминанием от которой стал шрам на бедре и ещё один, маленький, с ноготь, под левой грудью, который она прикрыла татуировкой. Или в том, что стремительно идущее время не давало ей освоиться и привыкнуть к нынешнему положению вещей.       Впрочем, успехи определённо были, хотя Монкут с тоской вспоминала свои школьные и студенческие годы — тогда было всё просто и понятно, а сейчас настоящее неизменно пугает её своей неизвестностью. Но она храбрая, может, немного дурная, готовая идти по своему пути до конца.       Не зря родилась в созвездии тельцов, в свою правду всегда упиралась рогами.       Лин лениво вертела в руках рюмку с соджу, рассматривала полутьму бара на окраине Сеула, куда её с Тэхёном совершенно случайно занесла воскресная встреча. Созвонились, решили выбраться в свет и скоротать вечер в хорошей компании за алкоголем и рассказами об утомительной неделе.       Они оба были рады отвлечься от трудовых будней и забыть о работе хотя бы на пару часов. Да и Монкут признавалась себе, что за последние недели она изголодалась по общению с Ви. Реальные встречи всегда будут выигрывать у виртуального общения.       Лин перевела взгляд на деревянные колонны в зале, уходящие к пустому серому потолку, с которого низко свисали лампочки в тёмных железных плафонах, а после вернула его к другу. Тэхён, состроив крутое выражение лица, ловко перекрутил бутылку в руках и потянул за крышку, но та не поддалась.       — Получалось же!       Лин весело засмеялась, хлопнула ладонью по коленке.       — В следующий раз, Тэ-Тэ!       — Тэ-Тэ? — переспросил Ким, глядя из-под тёмной чёлки. — Ты меня раньше так не называла.       — Мне просто нравится, как это звучит, — Монкут прищурилась и пощёлкала пальцами, пытаясь подобрать правильные слова. — Что-то такое мягкое и милое. Тэ-Тэ… Слышишь? Очень похоже. Или тебе не нравится?       — Называй, как хочешь! Главное, чтобы ты об этом завтра не забыла.       — Я никогда не напиваюсь до беспамятства!       — А был опыт?       — Один раз, — призналась Лин без стеснения. Ей не забыть свои весёлые восемнадцать, после которых Монкут совершенно разонравилось выпивать без меры. И хоть порой желание надраться накрывало с новой силой, особенно после предательства лучшей подруги, Лин не позволяла ему обретать материальность: — Но я много не пью, не люблю это подвешенное состояние, когда шатает из стороны в сторону и хочется то ли сдохнуть, то ли блевануть.       — А то и всё сразу.       — Смотрю, не у меня одной был опыт!       — Да я так, по дурости, когда с девушкой расстался… А ещё на совершеннолетие, но там меня просто заставили!       — Джин-оппа с Шугой насильно вливали?       — Шуга спал. Провёл свою конференцию по коньяку и вырубился, а Джин-хён с Чимином набросились на меня!       — А если я спрошу у них? — хитро улыбнулась Лин. Версия о том, что Тэ в то время сам не сдержал своих порывов, выглядела не менее правдоподобно, чем рассказанная вариация.       — Они будут всё отрицать! Преступники никогда не признают своей вины…       Лин засмеялась, а потом налила себе ещё соджу. Бутылка приятно ложилась в руку, напоминала о том, что сегодня выходной и можно было расслабиться, но главное — не переборщить, потому что с похмельем идти на уроки этикета не самое благородное занятие. Такую иронию никто не оценит.       Тэхён повторил за подругой, но чокнулся краем своей рюмки о чужую; приятно зазвенело стекло.       — Это первый раз, когда мы выпиваем вместе?       — Первый, — согласилась Монкут. — Ты долго бегал от моих предложений.       — Но ты предлагала всего раз.       — И ты отказался. Я это запомнила.       — Возьмёшь с меня штрафной?       — Возьму с тебя плату за стол.       Тэхён весело прицокнул языком и откинулся на мягкую спинку дивана. Коричневая кожа напоминала о похожем убранстве в студии, но здесь она была менее качественной и тонкой, на сидушках виднелись потёртости.       Ви широко расставил ноги, расслабился, разморённый неторопливой беседой и алкоголем. На смуглую кожу красиво легли тускло-жёлтые пятна света, очертили челюсть, скулы; тень спряталась под линиями ключиц, выглядывающих из-за широкого ворота футболки. Лин нашла интересным игру света на силуэте Тэхёна, поэтому без раздумий сделала пару кадров на свой смартфон. Ким, заметив действия подруги, сфотографировал её в ответ.       — Квиты, сбрось фотки потом.       — Ты тоже.       Они замолчали, снова выпили. До их укромного уголка доходила ненавязчивая расслабляющая музыка, которая наводила Тэ на мысли о некоторых из своих переживаний. Какое-то время он просто сидел молча, слушал рассказы Монкут о недавно прочитанной книге, изучал её лицо. А потом просто спросил, откинув сомнения в сторону, глядя прямо в карие глаза напротив.       — Нуна, скажи мне, сильно видно?       — Что именно?       — Моё двойное веко, — Тэхён снова сел нормально, поддался ближе, убрав чёлку с глаз, и ткнул пальцем в своё веко. Эта проблема заботила его вот уже какую неделю, решения ей он никак не находил — всё же, это не прыщ и не ссадина, просто замазать его не получится, а постоянно накладывать корректирующий макияж непомерное удовольствие. Каждый раз, заглядывая в зеркало, Ким никак не мог отвести взгляд от этой маленькой лишней складки на глазу, затем тёр пальцами, в надежде, что всё исчезнет само собой, но чуда не происходило… И это стало ещё одним поводом для переживаний в копилку старых опасений.       — Оно выглядит так некрасиво, я переживаю, что могу разонравиться арми…       Лин с минуту сидела молча, с серьёзным и сосредоточенным выражением лица рассматривая человека перед собой. Ким Тэхён был не в её вкусе — всегда манили высокие голубоглазые брюнеты, обязательно старше на пару лет, — но игнорировать его внешнюю привлекательность было невозможно. Тёплый взгляд, правильные черты лица, пухлые губы, складывающиеся в приятную улыбку, и эта трогательная родинка на кончике носа…       — Тэ, иди сюда, — Лин поманила к себе пальцем, — ближе, — повторила, хрипло и на выдохе.       Тэхён спрятал улыбку в подрагивающих уголках губ, интерес — в зрачках, и придвинулся на локтях ещё ближе, убрав руки на стол.       Когда его лицо оказалось достаточно близко, Монкут щёлкнула друга по лбу.       — Не неси чепухи. За двойное веко тебя никто любить не перестанет, и уж точно ты не станешь от этого менее красивым. И если вдруг среди арми найдутся те, кому ты перестанешь быть из-за этого симпатичен, то знай: ты никогда им и не нравился.       — Ты жестокая, нуна…       — Но это правда. Какова тогда моральная цена такой поддержки? Не больше дырки от бублика!.. И не зови меня нуной хотя бы наедине.       — Это приказ? — Тэхён вернулся на место и пропустил смешок, снова наливая себе алкоголь в рюмку. Залпом опустошив её, он вернул внимание подруге, размышляя над её словами.       — Просьба. Мне так комфортнее. Я уже говорила это тебе с Хоби, но вы почему-то не можете запомнить…       — «Нуна» само собой выходит, да и тебе это идёт. Ты похожа на старшую сестру.       Лин усмехнулась. Друзья часто сравнивали её со старшей сестрой, и от этого сравнения Монкут никогда не открещивались, потому что являлась ей по определению. В близком кругу она часто брала на себя подобную роль, и никто не был против.       Монкут задумалась на мгновение, как ответить на слова Кима, и прихватила палочками кусочек мяса.       — Почему ты так считаешь? — у всех была похожая причина, но Лин было любопытно убедиться в этом самостоятельно и не выдавать свои фантазии за реальность.       — Потому, что ты очень заботливая.       — Это уже на уровне рефлексов — заботиться о ком-то. В детстве и в подростковом возрасте я часто оставалась за «главную» дома — родители много работали, брат с сестрой устраивали свою взрослую жизнь, а заботы о мелких была на моих плечах. Так и повелось: заберу со школы, накормлю, сделаю уроки, убегу на танцы, а с утра всё по кругу. Иногда это раздражало, бесило, хотелось свободы, но по большей части я принимала это как данное, необходимое, ведь кто, если не я, будет за ними присматривать?.. И сейчас эта привычка никуда не делась.       Тэхён, внимательно выслушав подругу, сделал свои выводы. Он улыбнулся, мягко и тепло, склонив голову набок. В его карих глазах Лин смогла разглядеть только интерес и дружескую нежность — так смотрят на близких, когда узнают о них новые занятные факты, когда слова о взаимном доверии превращаются в истории из прошлого.       — И это замечательно, — вывел вердикт Ким. — Потому что ты не была бы собой без того багажа знаний, опыта и привычек.       Монкут улыбнулась и замолчала, укаченная алкоголем, тэхёновыми словами и ароматом своих духов — она поднесла запястье к носу, когда выпила полную рюмку соджу, и чуть скривилась — надо было брать классическую, а не с грейпфрутом. И градусов поменьше…       — Как ты думаешь, Big Hit закроется? — тема была актуальна как никогда. Всё чаще и чаще Монкут доводилось слышать, что совсем скоро их группа развалится, так и не дойдя до дебюта, что компания обанкротится и всё полетит к чертям. Всех людей — за порог, мечты и стремления — в долговую яму, и красноречивую вывеску на главный вход «сдаётся». Поднимать эту тему в кругу их группы не хотелось, даже наедине с Хаён Лин не решалась об этом говорить. У Квон и без того сейчас были большие сложности.       Другое дело — Ви, мягкий и добросердечный, обладающий удивительным видением мира. Он часто поднимал ей настроение, развеивал тоску и хандру, и ни разу Монкут не ловила в его натуре скользкой лжи. Тэхён врал (впрочем, как и все остальные люди), но ложь эта была такая безобидная и не шла ни в какое сравнение с той, с которой Лин не повезло столкнуться.       А ещё Ким мог вселить в неё уверенность, взбодрить, побудить к действиям. У него будто всегда был ключик к её настроению, исключение — майские и летние дни, когда депрессия проглотила Монкут, не подавившись и костями.       Тэ снова взглянул на сосредоточенное лицо подруги, без лишних усилий разглядев за тёмными зрачками страх неизвестности. Он сам видел нечто подобное в зеркале, но предпочитал подпитываться позитивным настроем дорогих хёнов и не впадать в вязкое уныние, потому что затянет в болото — уже проходили, захлёбываться страхами больше не хотелось.       В Лин он видел собственные опасения: она привыкла к людям, окружающим её, привыкла к мыслям о будущем, к тому, что вообразила и что все труды её обязаны засчитаться, а тут на горизонте маячит обнуление… И становится страшно. Страх парализует мысли, залезает под кожу, сеет сомнения, остаётся с тобой днями, неделями, месяцами… Тэ всё это проходил, проходит, и, он уверен, ещё пройдёт, но у Лин это впервые и Ким чувствует за собой обязанность её поддержать, развить эту важную тему и не закопать всё это под разговорами о кинематографе и прочих отстранённых вещах.       — У компании сейчас не лучшие времена, согласен, но их просто надо пережить.       — Говорят, что она на грани банкротства. Ты же знаешь, что после скандала с группой «GLAM», компания понесла огромные убытки… Пошатнулась не только финансовая сторона, но и имидж. А это скажется на всех сферах её жизнедеятельности, — сделав глоток соджу, она продолжила: — Нашу группу выбили боем — проект хотели закрыть, посчитав затратным и бесперспективным в реалиях нынешнего рынка и ситуации с потерей больших денег. Менеджер Ван не говорил, но и без того понятно, что нас не распустили только благодаря ему. Мы в плохом положении, и, кажется, что всё-таки не доберёмся до дебюта…       Лин замолчала, опустив глаза в тарелку. Тэхён тоже молчал, подбирая в голове правильные слова. Когда мысли наконец-то сформировались в единые наброски, он уверенно заговорил:       — Я не знаю, что будет дальше, но всегда предпочитаю верить в лучшее. Можешь считать меня наивным, но мне проще думать о хороших вещах и держать в голове мысль, что все приложенные усилия окупятся. Честно, мы тоже думали, что у нас ничего не выйдет. Особенно перед первым концертом, когда сами раздавали пригласительные… Ты знаешь, как мы записывали первый альбом? — Ви интересовался не для последующего сравнения прогресса, склонив всё в типичную линию успеха, а лишь для того, чтобы внушить уверенность в Лин. Будет тяжело, невыносимо, но не сдавайтесь, не сворачивайте с выбранного пути, не позволяйте трудностям вас сломать. В конце концов, BTS имели больше опыта в профессиональной сфере и знали, какого это — проходить через сложные времена трейни, не имея уверенности даже в малом успехе.       — Да, Хосок рассказывал.       — У нас была только одна идея, одна цель, к которой мы вместе стремились. Мы не смели отчаиваться и поддерживали друг друга, потому что очень хотели показать то, чему мы научились, чего добились упорным трудом. И до сих пор хотим… Тогда, перед дебютом, было принято решение скрывать меня, и я очень расстраивался по этому поводу. Никто не знал о моём существовании. Когда все сидели и читали письма арми на видео, делали первые записи в блог, мне приходилось стоять в стороне, чтобы не попасть в кадр… Это удручало. Я не чувствовал себя частью коллектива и не понимал, почему не могу быть рядом с остальными. Но другие мемберы, видя это, всегда поддерживали меня и не давали пасть духом, — Тэхён немного замялся, поняв, что наговорил слишком много лишних и личных переживаний, до сих пор живших в нём незаживающей раной, но в глазах Лин он не видел осуждения или неловкости из-за неожиданных откровений, только понимание. — Я к тому, что вам сейчас стоит поддерживать друг друга, потому что в это непростое время тяжело каждому. Когда вы вместе, проблемы не кажутся нерешаемыми и легче идти под руку с кем-то, чем одному. К тому же, я знаю, что вы вкладываете большие усилия в свои тренировки, и это никогда не пройдёт даром.       Лин слушала рассказ друга внимательно, не упуская из виду ни одну деталь, и неустанно воображение ярко рисовало картины прошлого. Ещё год назад, когда она только-только приехала в Сеул и начал искать информацию о действующей группе Ван Со Ёна, ей попадались подобные статьи и вырезки с прошлых лет, но они не закрепились в памяти так сильно и уж точно не принялись так близко к сердцу, как история из первых уст. История реального человека с реальными проблемами и печалями, здесь не было места видео и скриншотам с интервью, только глубокий голос и грусть в карих глазах.       Но на искренность Лин всегда отвечала искренностью. Этот момент не был исключением.       — Тэ, вы правда большие молодцы… — она протянула руку, сжала чужие тёплые пальцы в знак поддержки. — Я… Не прими это за лесть или обязательную ответную похвалу, но меня правда удивляют ваши успехи, ваше трудолюбие, и я восхищаюсь вашим упорством. Вы были совсем юными, когда попали в компанию, и то, что вы смогли не только ужиться вместе, но и достигнуть таких высот, достойно уважения. Все ваши старания достойны уважения, и я верю в то, что вы сможете достичь своей цели.       Ким перевернул свою ладонь костяшками вниз и сжал девичьи пальцы в ответ.       Они смотрели друг другу в глаза, не переставая улыбаться. Только после затянувшейся паузы Лин мягко вынула свою ладонь и решила слегка сменить вектор беседы.       — Недавно пересматривала «I NEED YOU»… Ты никогда не задумывался об актёрской карьере? — не отметить подобные способности Лин просто не могла, и слова об этом давно вертелись на языке, только подходящего момента она так и не находила. Монкут была уверена, что Тэхён способен осилить и такую стезю — его живая мимика, способность перевоплощаться и показывать любые эмоции завораживали, открывали ему проход в мир киноискусства.       — Думал, — честно признался Ким, не видя смысла утаивать свои мысли. — В последнее время чаще, чем обычно, но пока нет возможности попробовать себя в этой сфере. Но… Ты думаешь, что я действительно смогу это сделать?       — Почему нет? Ты порой такая актриса, Тэ-Тэ, можешь дать фору профессионалу!       — И на кого же я похож?       — На Кейт Мосс! — засмеялась Лин, зажмурив глаза, Тэхён засмеялся следом. Но после Монкут быстро взяла себя в руки и вернула серьёзный настрой своим мыслям. Она не лукавила, когда говорила о способностях друга.       — Но если без шуток, то актёрство — это твоё.       — Ты мне сегодня столько комплиментов наговорила, нуна. Запомню на будущее, что надо пить с тобой почаще!       — У меня сегодня хорошее настроение и благородный порыв. В следующий раз такого может не быть…       — Одноразовая акция?       — Может да, а может, и нет! Я просто говорю, что думаю, не более.       — Ты очень милая! — засмеялся Тэхён. — Что? Я тоже говорю то, что думаю, не более… Комплимент за комплимент.       — Бартер? — вскинула брови Лин, не привыкшая получать комплименты и видевшая в них двойное дно.       — Нет, искренний порыв.       Лин хотела ответить что-то отвлекающее и смешное, но желание снять этот непонятный смущающий флёр прервал телефонный звонок. Может, это и к лучшему, не пришлось выдумывать что-то несусветное в попытке скрыть смущение и спрятать свои горящие уши. Это проклятье никогда с неё не спадёт, а так хотелось перестать волноваться о подобных вещах в самые обыденные моменты.       Монкут приняла вызов и прижала трубку к уху, без труда узнавая взволнованный и хриплый голос Квон. Нахмурившись, Лин попросила говорить подругу чётко и ясно, потому что кроме всхлипов и невнятных мычащих звуков разобрать что-то было невозможно.       — Хаён, успокойся и объясни мне, где ты сейчас и что случилось.       — Я-я тут, в Сеуле, в центре или… Нет… Да-да, в центре, Итэвон, окраина. У меня разрядился телефон, кончились деньги и мне очень страшно. Линни, забери меня, пожалуйста, отсюда, мне так плохо! Пожалуйста… Я не могу сама уехать — денег нет, до дома далеко и страшно, я очень боюсь! Линни, спаси меня!..       Лин тяжело вздохнула, потёрла пальцами лоб и принялась выпытывать из пьянчужки адрес и название близлежащего кафе, в котором Хаён по строгому наказу должна была сидеть и ждать её приезда. Скинув вызов, Монкут ответила на немое любопытство Тэхёна простой фразой:       — Хаён потерялась. Придётся ехать за ней, везти домой. Сейчас позвоню Мэнхо-оппе, он сегодня тоже пошёл в сторону Итэвона с друзьями, может, первый доберётся до неё…       Вечер в хорошей компании подошёл к концу — это было ясно сразу, как Хаён затрубила о помощи. Бросить её на произвол судьбы одну в ночное время Монкут даже не могла себе представить, поэтому спешно начала собираться и звонить другу.       Мэнхо взял трубку с третьего звонка, испугался, затем смачно ругнулся и пообещал пойти на поиске нерадивой искательницы приключений через десять минут, после того, как оплатит счёт. Квон сорвала ему не только встречу с друзьями, но и намечающееся свидание — об этом он написал Лин, обозначив настроение грустным смайликом в конце.       Расплатившись, Лин и Тэхён вышли на улицу.       Прохлада подбирающейся зимы вовсю завладела Сеулом, и термометр показывал минусовую температуру вот уже вторую неделю. Совсем скоро выпадет снег, в город придёт сказка и предвкушение рождества, а после, к концу января, начнётся предновогодняя суматоха.       Ветер сыпал горсть мурашек за шиворот, и Лин куталась в куртку сильнее, жалея, что не накинула сегодня шарф. Кончик носа давно замёрз и покраснел, на ладонях прослеживались красные трещинки — от мороза не спасали увлажняющие крема, — но она упорно переминалась с ноги на ногу, перепроверяла телефон и ждала вызванного пятнадцатью минутами ранее такси.       Тэхён стоял рядом, расслабленный, весёлый, его совсем не заботили морозы и волнение. Он был непозволительно спокоен, и Лин кидала в его сторону завистливые взгляды, не находя себе места от холода и переживаний. И почему Квон никогда не проверяет свой бумажник и проценты зарядки на телефоне?! Настоящая клуша!       — Скажи мне, ты точно жила в Сибири? Ты такая мерзлявая, оделась совсем не по погоде. Где твоя русская закалка? — Лин рушила стереотипы в голове Ви своим явным несоответствием, продолжала удивлять, и он не мог сказать, что ему не приходилось это по душе.       Монкут закатила глаза.       — Задай этот вопрос моей корейской стороне.       — Тогда почему ты не носишь перчатки? — Ким кивнул на спрятанные глубоко в карманы руки Лин, но та снова нашла, что ответить:       — Терпеть их не могу, мне с ними очень неудобно. Уж лучше замёрзну, чем их надену.       — Не самые здравые принципы.       — Для не самой здоровой головы… Напиши мне, как приедешь домой, чтобы я не волновалась.       — Я поеду с тобой.       Лин удивлённо вскинула голову, не понимая, с чего вдруг Ким принял такое неожиданное решение, но перечить не стала, только благодарно улыбнулась. Ей самой будет спокойнее, если рядом будет ещё одно крепкое дружеское плечо.       Растерев пальцами кончик носа, Монкут быстро убрала замёрзшую ладонь в карман. За тёплые месяцы она отвыкла от морозов, да и зимняя куртка уже мало помогала при сильных ветрах.       — Иди сюда!.. — Тэхён больше не мог смотреть на отчаянные попытки Лин преодолеть холод и притянул её за локоть к себе. Обнял за плечи, растёр их ладонями, согревая.       Монкут сопротивляться не стала, только молча приняла чужую заботу и всё выглядывала такси на горизонте.       Дома, кроме Хаён, её никто не трогал, и Лин отвыкла от чувства крепкой хватки на своих плечах. Квон всегда старалась обогреть подругу, обнять, поделиться своими искренними нежными порывами и высказать этим свои признание и поддержку, Монкут отвечала взаимностью, но сама лишний раз старалась никого не трогать. Разве что Мэнхо, мягкий и нуждающийся в прикосновениях, иногда мог положить руку на плечо, и Донхи вести в танце и крепко держать при поддержках и сложных элементах. Но первое было редкостью, а второе воспринималось механически.       Лин на миг подняла глаза на лицо Тэхёна, прищурилась, разглядывая его в таком положении, и свободно выдохнула. Ким был тактильным человеком, как и она, разница лишь в том, что он не стеснялся проявлять свои эмоции. Монкут после майских событий не могла вернуть прежнюю уверенность в себе и окружающих, всё подвергала сомнению, осторожничала.       Хотя получасом ранее спокойно держала Тэхёна за руку и не размышляла о своих барьерах.       В салоне машины играла музыка, какая-то лёгкая попсовая песня, которая не особо занимала голову и создавала ненавязчивый фон возобновившемуся разговору.       — Ты покрасился? — Лин кивнула на волосы Тэхёна, протянула руку, чтобы убрать чёлку со лба. Среди тёмных прядей были цветные, приятного изумрудного оттенка, в такси, при скудном освещении, они выглядели темнее, и Монкут мысленно поразилась своей невнимательности. В баре она этого не заметила…       — Да, скоро камбэк, — кивнул Ви. — Меняю имидж.       — Тебе идёт.       — Продолжаем обмениваться комплиментами?       — Мне хватило того, что было в баре.       — Жаль, у меня есть много идей.       — Прибереги их для следующего раза.       Лин отвлеклась на входящее сообщение и не заметила, как на губах друга появилась довольная улыбка и как сверкнули его глаза в полутьме салона такси. Мысли её занимал экран телефона с открытой перепиской. Лим Мэнхо, 1:10 am. Я нашёл ребёнка, тебя ждать?       С прикреплённой фотографии на неё смотрела грустная Хаён, с надутой нижней губой и лёгкими разводами туши под нижними ресницами. Тёмные глаза были стыдливо опущены в пол, но Лин была уверена, что Мэнхо не станет долго призывать подругу к совести и стыдить её за пьяный испуг и рассеянность.       Улыбнувшись тому, что ситуация разрешилась хорошо и Квон в надёжных руках, Лин расслабилась. Осталось только забрать их двоих и поехать домой, а там провести остаток ночи в своей кровати.

Лин Монкут, 1:11 am.

Жди, мы с Тэхёном едем. Заберём вас и по домам.

      До самого пункта назначения они ехали неторопливо разговаривая. Ви развязал из узла белые наушники, поделился с Лин, и они просто смотрели какие-то глупые и смешные видео разного характера, от вырезок шоу до нарезки с забавными животными; смеялись, позабыв о проблемах и о том, что их вечер откровений прервали. Может, оно было и к лучшему — Лин интуитивно чувствовала, что сегодня могла выбросить все карты летней депрессии и заручиться чувством вины на следующее утро. Не хотелось нагружать Тэхёна своими проблемами, у него их и без неё было предостаточно.       За стёклами мелькали горящие неоном улицы. Яркие, живые, они звенели людским смехом и музыкой, гомоном бурной толпы, дышали вечерней прохладой и корейскими специями. Великолепная симфония жизни убаюкивала, и к сороковой минуте поездки Лин с трудом открывала потяжелевшие веки, даже успела на пару секунд провалиться в сон.       Разбудило её только лёгкое касание Ви. Он сжал пальцы на её плече, и она тут же разомкнула глаза, поднимая голову с мягкой обивки сидения.       — Приехали?       — Приехали, — Тэхён кивнул вправо, на окна, потянулся вперёд через подругу и открыл стекло. Оно медленно отъехало вниз с тихим жужжанием.       — Сонбэним, мы здесь! Мы здесь!       Лин с секунду непонимающе смотрела на друга, пытаясь сложить цепочку событий воедино, но, когда передняя дверь распахнулась и в салоне машины показалось знакомое мужское лицо, Монкут отогнала от себя сонливость.       Хаён появилась в машине следом, захлопнула за собой дверь, задвинула стекло и тут же улеглась на колени подруги, потеснив ту в сторону.       Назвав адрес, они двинулись вперёд. Машина неторопливо вклинилась в поток.       — Что? Опять?.. — Лим сбросил входящий звонок, затем следующий, снова, снова и снова, пока звонящему не надоело слушать тягучие гудки и смотреть на то, как номер высвечивается красным на экране телефона.       — Кто это? — полюбопытствовал Ви.       — Да Чонсу. Задрал звонить. Выпил, теперь жалуется мне на неё, — Мэнхо коротко кивнул в сторону Лин, обозначая вторую причину его головных болей за последнюю неделю.       — Случилось что-то?       — Да они поссорились недавно, теперь она говорит с ним только на русском, а тот бесится, — ответил Лим.       — Потому что меня задрало каждый раз за ним всё убирать! Я ему кто, домработница?! Мамочка?! — Лин искренне была недовольна таким положением вещей и своего возмущения не скрывала.       — Моя мама что-то похожее говорит, когда кричит на брата, — лениво вставила Квон, сонно щёлкая металлическими застёжками на своей сумке. Щёлк-щёлк, щёлк-щёлк.       — Ну, правда. Мы пашем на одном уровне, но дома я почему-то должна не только всех накормить, но ещё и за ним убрать. Хорошо устроился!       — Ты отвечаешь за готовку? — о том, что ребята живут вместе, Ким узнал не так давно и был в большом удивлении. Такое на его памяти случалось впервые, но, видимо, Бан Шихёк и Ван Со Ён решили конкретно стянуть ремни и экономить.       Вспоминая свои времена трейни, Тэ не мог сказать, что такой вариант был самым лучшим. Пять взрослых человек под одной крышей способствуют столкновению пяти разных характеров, и это мало походило на комфортные условия общения.       Всем необходимо личное пространство, а жить в маленькой двухкомнатке и сохранять терпимость к чужим недостаткам невероятно сложно. Все они давно привыкли обустраивать быт по-своему, привыкли к ощущению свободы действий в доме, но условия вынуждали мириться с другими людьми рядом.       Конфликты не могли не возникать.       — Да, и между прочим, у неё это хорошо получается! Хотя она любит отрицать… — ответил за подругу Мэнхо, в очередной раз обернувшись к задним сидениям.       Тэхён с любопытством взглянул на лицо Лин, улыбнулся, очаровательно и хитро, без слов прося о возможности когда-нибудь попробовать её блюда.       — Половину корейской кухни я не умею готовить, — тут же предупредила Монкут.       — Но вторую половину можешь!       — Если что — заезжай к нам, накормим, посидим! Может, выпьем! — свою широкую душу Лим не сдерживал никогда, особенно, если настроение располагало и по организму гулял алкоголь.       — Обязательно! — весело отозвался Тэхён.