Разреши мне любить тебя

— Адриан? – Агрест медленно обернулся, перенося часть веса на подлокотные костыли.       Он был довольно измотан, хотя и выглядел куда лучше вчерашнего трупа. Бледная кожа, потускневшие радужки и пересохшие контуры губ накладывали на модель лишние пять-восемь лет, но даже сейчас он умудрялся сохранять свою привлекательность. Собственно, кроме металлических костылей, мало что позволяло заподозрить в нём вчерашнего умирающего. Лишь светлый уголок пластыря виднелся у краешка лба, да и зрачки слегка сузились от проникшего света. — Ты жив… Парень нехотя улыбнулся: — Ну я же не хрустальный… Маринетт бросилась к мужу, жадно растворив его тело в объятиях. — но и не стальной тоже! Мари, аккуратнее, я прошу… — У Адриана сломаны рёбра — неожиданно усмехнулся Канте. — Макс, а ты что здесь делаешь?       Кажется, Маринетт совсем перестала понимать, что происходило вокруг, она лишь ощущала как буря эмоций накрывала её волнами и потому, до сих пор не могла отлипнуть от «воскресшего» мужа. Она боялась проснуться и осознать, что Адриан по-прежнему мёртв, а всё это — лишь сказочный сон. Наверняка, в этом были и свои плюсы, но всё же жизнь молодого супруга была для неё куда важнее пережитого кошмара. – Думаю, то же, что и все остальные. Лила привезла нас сюда, чтобы мы помогли ей с одним вопросом. — Что ты имеешь в виду? — наконец, включился Куффен и сделал пару шагов навстречу Агрестам.       Глубоко внутри ему было до безумия стыдно смотреть в глаза человеку, которого он так безжалостно предал, изначально подвергнув опасности жизнь, а после, почти переспав с его законной супругой. По телу разлилась липкая дрожь, но блондин сам нейтрализовал застывшее напряжение. — Я рад, что с тобой всё в порядке, — положив ладонь на плечо музыканта, прошептал он. — Адриан, я… — Позже обсудим, — прервал его младший Агрест и улыбнулся подбежавшему к нему Эзре. – Слава богу ты жив! Я так счастлив! Адриан, представляешь, я ведь и правда нашел своего отца! Лука и есть мой родной папочка! Слышишь? Папа — это Лука!       Агрест хитро подмигнул мальчишке и, зарываясь пальцами в его кудри, поцеловал в лоб. — Я же говорил, что вы обязательно встретитесь. — Так ты знал? Знал и ничего не сказал?! — Прости, но это должен был сделать Лука. Я лишь помогал вам двоим пересечься.       Мимолётная обида тут же исчезла и Эзра вновь прижался к своему «ожившему» другу. — Так ты знал… Вы все знали? Все…       Смысл сказанных слов слишком долго доходил до разума Маринетт. Ей казалось, что ещё немного и она точно сошла бы с ума. Получается, они все были в сговоре? Адриан, Макс, Лила, Лука… Все?! — Мари, нет! Это не то, что ты думаешь, — попытался возразить подбежавший Куффен, но было уже поздно.       Слёзы мощной волной накрыли её лицо и тут же обрушились на дрожащие пальцы. — Вы знали, Лука! Чёрт возьми, но почему?! За что вы так поступили со мной? Почему даже ты не рассказал мне всей правды… — Потому что он действительно не при делах, — бросив на стол сумку с какими-то документами, рыкнула Лила.       Видимо, она инстинктивно не переносила присутствия Маринетт и уж тем более, не собиралась терпеть её выходки. — Лука вернулся чуть раньше, чем я рассчитывала, но причина его присутствия здесь – исключительно Эзра. — Леа… — едва слышно ответил Куффен, но девушка его перебила. — Моё имя Лила. Лила Росси. И я попрошу всех называть меня так. — Но почему?       В глазах Луки застыло странное отторжение, но Росси было плевать. — Потому что Леа Куффен исчезла в тот день, когда ты покинул Париж, Лука. Старший брат уничтожил её, отобрав у бедной девочки то, что ей было действительно дорого. Этот ублюдок сломал её мир, но он не представлял, кого породила его жестокость… В тот день она нашла в себе силы и создала себя вновь, став для всех той, кого стоит бояться. Теперь она — это я, Лила Росси, и я сполна отомщу Нату за его необдуманные поступки. Я воздам ему по заслугам, чего бы мне это не стоило!       В тёмно-зеленых глазах женщины загорелся огонь. Она была в ярости, словно единственное ради чего она существовала в последние годы, была месть. Месть тому, кого она ненавидела всей душой… … «Сенсация в доме Агреста. Твой выход».       Отправив короткое смс журналистке, Росси бросилась к парню. Адриан лежал без сознания, зато теперь можно было не опасаться, что он сболтнет лишнего. Быстро окинув взглядом небольшой двор, она заметила как телефон блондина завибрировал в паре метров от ног скулящего от страха отца, который бесцельно вымаливал у сына прощения. — Месье Агрест, я вызову скорую, — ловко нависнув над модельером, пискнула Лила и спрятала свою находку в карман.       Дальше она действовала инстинктивно. Сначала вызвала бригаду врачей, потом вновь создала видимость своего сочувствия безутешному боссу, а затем ловко юркнула за ворота и набрала номер Канте. — Адриан? Всё в порядке? Ты где? — в трубке послышался обеспокоенный голос Макса.       Он переживал, ведь все новости уже пару минут как твердили о том, что жизнь знаменитого наследника висела на волоске, а прибывшие на место парамедики слишком быстро унесли парня в машину. — Нет, Макс. Это Леа. Леа Куффен. Думаю, ты в курсе кто я. — Леа? Что ты … — Отлично, а теперь заткнись и слушай меня… — Очнулся я только в больнице, когда меня везли в кабинет МРТ. Честно говоря, я почти что не помню, что происходило вокруг. Голова жутко гудела, а ещё меня всё время тошнило, — начал рассказывать Адриан, но Лила перебила его, надменно закатив глаза вверх. — Поменьше драмы, Агрест, иначе мы все тут проверим, что ты находился на грани. — Ну может только немного. — Ну да, на грани своего идиотизма. Какого черта ты вообще полез в это окно? Я собиралась поговорить с Габриэлем чуть позже, когда он был бы снова готов. — Когда? В следующее воскресенье? — усмехнулся блондин, подыгрывая излишне напускному спокойствию Лилы.       Всё это время он знал как сильно она любила своего мужа и, конечно же, не мог не заметить какую непреодолимую злость она питала по отношению к его новому увлечению. Само собой, Маринетт вряд ли была повинна в том, что её втянули в разборки бывших супругов, но факт оставался фактом. Правда, Лила бы никогда не признала своей слабости и потому, Агрест так легко воспринял её грубый сарказм. — Может и так. Но ближе к делу. Кое-как я смогла договориться с Максом и уже через сорок минут он был в клинике. За это время я успела встретиться с Дюпюи, попросив его вечером «присмотреть за Эзрой», а когда он согласился, то прихватила с собой ключ от его кабинета. Благо, в тот момент, Габриэль Агрест решил устроить разборки. — Не понимаю, — плавно обхватив ладонями волосы, выдохнул музыкант. — Ты заранее спланировала падение Адриана, чтобы забрать у сожителя ключ?       Это действительно не укладывалось в голове Куффена, как и то, откуда Габриэль узнал о его инфицировании. Лила изумлённо приподняла бровь и устремила пустой взгляд на Луку. — Нет, этот деятель выпрыгнул сам, но скажу честно, я была рада. — Садистка, — игриво усмехнулся Агрест, зажимая губами фильтр ментоловых сигарет.       Клубы дыма тут же растворили образ модели в себе, осев где-то в глубине его прядей. — Суицидник, — едко отрезала Лила, забирая сигарету себе.       Тот вновь слегка улыбнулся и в комнате послышалось очередное клацанье зажигалки. — Да и пожалуйста. Кстати, ты привезла мне то, что я просил?       Росси нехотя потянулась за сумкой, обдав лицо Маринетт мощной порцией дыма. Девушка резко закашлялась и почти неосознанно прильнула к Луке. Музыкант заметно поморщился, прижав Агрест к своему джемперу, и громко обратился к сообщникам: — Вы не могли бы… — Нет! — хором отрезали Агрест и шатенка. — Отлично. Но хотя бы просто откройте окно. В конце концов, здесь находится Эзра.       Быстрее всех сориентировался Макс, который стоял всего в паре метров от окон и потому, без труда исполнил просьбу нового гостя. — Держи, — яркая банка с таблетками перекочевала в сильные руки модели и Адриан тут же принял лекарство. — Обезболивающее, — слегка шепелявя, ответил он на неозвученный вопрос музыканта. — Хорошо. Что было дальше? — Ну а дальше, — вновь выдавая в пространство плотную порцию дыма, продолжила Росси. — а дальше я слила твоё досье боссу. Знаешь ли, Адриан был излишне благородным и потому не отдал папку отцу. Точнее, ему в руки попала лишь часть имеющейся у нас информации. — Так значит это ты… — обречённо произнёс музыкант и в его груди что-то больно заныло. — Я не планировала, правда, только из-за вновь открывшихся обстоятельств, мне пришлось пойти на обман. Габриэль во что бы то ни стало должен был затащить Ната в Париж. Извини, но ты был единственной ниточкой, соединяющей Агреста и моего брата. – Лука, я ничего не знал, — попытался оправдаться блондин, но Куффен лишь безвольно поморщился. — Клянусь, если бы я мог… — Не стоит. К тому же, твой отец узнал обо мне чистую правду. — Прости…       Агресту было действительно стыдно. Все эти дни он так отчаянно старался помочь Луке стать вновь неимоверно счастливым: начать дорогостоящее лечение, воссоединиться с собственным сыном, почувствовать себя снова живым… Что это неожиданное падение, стало казаться Адриану верхом собственного идиотизма. Он разрушил всё. Одним импульсивным решением, он подвёл своего друга… — Что было дальше? — стараясь уйти с неприятной для себя темы, ответил Лука. — Ну а дальше спасибо Маринетт. Вот уж кто отыграл здесь на целую сотню из ста, так это она, — едко усмехнулась шатенка. — Я? — Ну это же ты закатила истерику в отделении хирургии. Боже, да там чуть стекла не повылетали от твоего визга! Клянусь, если бы я не знала, что ты подбиваешь клинья к Луке, я бы наверняка поверила в этот спектакль. — Замолчи, — крепко сжимая в ладони пальцы Мари, прошипел музыкант. — А разве это не так? — Леа, ты не понимаешь, что говоришь. — Меня зовут Лила! — громче обычного, рыкнула Росси, когда её взгляд скользнул по переплетённым рукам «новой пары». — Мне плевать как ты себя называешь, но следи за словами! — Так, стоп! — вмешался Агрест и, ловко подхватив костыли, вклинился между Лукой и Мари. — Наверное, так будет проще. Эзра, принеси с кухни десерт. Мама специально приготовила его для тебя. — Но… — Эзра, пожалуйста…       Мальчик неуверенно поднялся со стула и пошел за Канте, который уже увлеченно ему что-то рассказывал. Черт знает, может это был рецепт пирога, испеченного Лилой, а может, он так уговаривал парня сыграть с ним в очередную «стрелялку»… Да и какая разница? Его уловка сработала, а остальное не важно. Главное, что Эзра уже сам взахлёб рассказывал ему о своих предпочтениях. — Значит так. Мне плевать какие у вас между собой отношения, — начал Агрест. — но я не позволю вам выяснять их на глазах у ребёнка. В конце концов, он не виноват, что его идиоты-родители не могут найти общий язык из-за… — он робко посмотрел на сидящую позади Маринетт и тихо продолжил: — кого-то ещё. Если вы действительно хотите обсудить свои чувства друг к другу — вперёд, пустых комнат много. — Адриан, — неуверенно прошептала Мари. — Думаю, с тобой мы выяснили всё, что хотели, ну а вы… — Ты прав, извини, — первой опомнилась Лила. — Я не могу вновь подвергнуть жизнь сына опасности. Я поклялась отомстить Нату и я сделаю это. Просто… — Думаю, нам действительно нужно многое обсудить, — прервал супругу Куффен и молча приподнялся со стула. — Если ты не готова, то я подожду.       Спустя пару секунд, он скрылся за дверью, оставив в гостиной эту странную троицу: любимую девушку, которая в душе затаила обиду на всех, бывшую жену, искренне ненавидящую его молодую любовницу и преданного всеми Агреста, который вел себя разумнее остальных, хотя и не скрывал как сложно ему было находиться рядом с Мари.       В действительности, Куффен просто не знал как вести себя дальше. Что он мог сказать Леа? «Прости, я влюбился в другую»? или, может быть, «Ты первая меня предала»? Детский сад. Ей Богу. Однако, Лука не мог не признать, что появление Леа вызвало в его груди бурю эмоций и далеко не все из этих эмоций были плохими…       Дверь тихонько открылась и перед Лукой возникла она. Кажется, девушка тоже осознавала, что их разговор неизбежен, но как его начать, а главное, к чему он может их привести, она явно не понимала. Её пальцы по-прежнему сжимали диск ручки, а хмурый взгляд блуждал по состаренному паркету. Странное чувство… – Леа, я… — Не стоит. Я сама виновата. Да, я понимаю, что веду себя как полная дура, и все эти вспышки необузданной ревности… Я… — Прости, — Куффен неожиданно оказался так близко, что Леа почувствовала как от его груди отражаются потоки её же дыхания. — Прости, я знаю, что всё выглядит глупо. Знаю, что должен был прийти раньше, знаю, но я не смог. Я боялся… Мне было страшно, что ты всё также ненавидишь меня. — Но я… — Не надо, молчи, — мягко коснувшись её губ указательным пальцем, взвыл музыкант. — Пожалуйста, мне итак тяжело. Просто послушай…       Девушка покорно кивнула. Пустой взгляд застыл на измученном лице мужа, которое напоминало ей страшную маску. Белоснежная кожа, с сероватыми кругами под контуром глаз, разбитая бровь, над которой всё ещё зияла продольная рана и изломанная, словно кукольная улыбка, когда-то давно дарившая ей немое тепло. — Мне было страшно, что ты отвергнешь меня, что выгонишь прочь, запретишь видеть сына… Я не знал как ты воспримешь моё возвращение, ведь в тот день, когда я уехал… Господи, Леа… Как же сильно я любил тебя! Как безоговорочно обожал, но ты молча ушла к Дюпюи. Я словно умер, когда увидел вас вместе… Сколько раз я пытался понять почему ты так поступила, сколько раз я придумывал тебе оправдания, но я так и не смог. Я до сих пор не понимаю почему вы стали жить вместе… Неужели он был в чём-то лучше меня? Неужели моя болезнь подтолкнула тебя к этому ублюдку? Почему, Леа? Какого чёрта, ответь! — Лука…       Музыкант измученно отшатнулся, зажимая кулаком свои губы. Его тихий хрип прорывался наружу, но он старался держаться, загубив его в самом зачатке. Куффен плакал. Его тело трясло и он не был готов услышать ответ, но… Так не могло уже продолжаться. — Лука… — хрупкая ладонь Леа легла на его щёку и он почувствовал страх.       Её пальцы дрожали, очерчивая линию темных бровей, затем медленно спускались по переносице и, наконец, окончательно застыли у каймы губ. — Если бы ты знал как сильно я скучала по тебе. Как часто я мечтала о том, что ты вернёшься и мы снова будем жить вместе: ты, я и наш малыш… – её голос дрогнул. — У меня не было выбора. Мне пришлось сделать вид, что я приняла условия брата. Натаниэль поклялся, что если я забуду о том, что он сделал с тобой, то он не причинит вреда Эзре. Я боялась. Мне было страшно, Лука. Понимаешь? Так страшно… Я пыталась уйти, я хотела добиться, чтобы эти чёртовы полицейские завели дело, я просила, я умоляла их мне помочь, но Нат всё время был на шаг впереди! Нанятый им адвокат тоже дал ясно понять, что «правда» будет на их стороне… Тогда мне казалось, что мой мир исчез… Ты снова оказался в больнице, Нат стал шантажировать меня сыном, оставался лишь Дюпюи, я ведь искренне доверяла ему… Лука, я... Я пришла в Сальпетриер, но его не оказалось на месте. Я думала… Я была уверена, что он хотел нам помочь! Наивная дурочка… Все эти задушевные разговоры, фальшивая поддержка и то, как он пытался меня успокоить… Я ведь действительно верила, что он на твоей стороне, но как же я тогда ошибалась… В тот день я снова хотела обратиться к нему, дежурившая медсестра рассказала, что Дюпюи закрылся в своем кабинете и я пошла. Он действительно был там и даже с кем-то говорил по телефону… — голос девушки стал более хриплым, словно она вновь переживала события прошлых лет. — Сначала я не хотела мешать им, собиралась уйти, но ты представляешь, этот идиот рассказывал кому-то о своих махинациях… Я лишь услышала часть разговора. Это был наш шанс, понимаешь? Я думала, что сблизившись с ним, я смогу доказать вину своего брата и тогда всё изменится! Но я не знала, что Натаниэль занялся ещё и хирургом. Как оказалось, он снова подкупил Дюпюи, буквально вынудив того замолчать. Все документы, старые записи, истории болезни, результаты анализов, всё оказалось скрыто в его чёртовом сейфе… Не знаю почему он не сжег все бумаги, наверняка его ещё мучила совесть. Пару месяцев, может быть лет, плевать… Я поняла, что единственный способ заполучить доказательства, это добраться до сейфа. А для этого мне нужно было сблизиться с Дюпюи, но так, чтобы он этого не заподозрил. И я… Лука, мне так стыдно! – новая волна слёз накрыла шатенку и она бросилась в объятия мужа. — Почему ты сразу не рассказала мне обо всём? Мы смогли бы найти другой выход…       Куффен был морально разбит. Растерзан. Убит. Вся злость и необузданная обида, что годами копилась у него на душе, вдруг резко ударила в грудь и излилась внутри неё дикой болью. — Я не могла, ведь я уже успела наговорить тебе гадостей, ты вновь оказался в больнице и твоя мать просто вышвырнула меня оттуда, а потом ещё и Джулека вцепилась мне в волосы. Они бы никогда не позволили нам снова быть вместе. И если честно, я их не осуждала. Они были правы — я не имела даже малейшего шанса быть рядом с тобой. Я ведь собственноручно подвела тебя к суициду. Боже, Лука…       Ноги девушки подкосились и она рухнула перед ним на колени. — Прости меня…       Куффен молчал. Он просто не знал как реагировать на случившееся. Получается, Леа не собиралась его предавать? Выходит, он сам подтолкнул её в объятия Дюпюи своим трусливым отъездом? Он ведь даже не попытался поговорить с ней тогда… — Я любила тебя. Всегда. Все эти годы, как и прежде, я любила тебя, но сейчас… Я вижу как трепетно ты относишься к Маринетт… Я пыталась, черт возьми, я правда пыталась с этим смириться! Ведь благодаря ей и Агресту наш сын вырос таким прекрасным мальчишкой. И больше всего на свете я бы хотела выразить ей свою благодарность за это, но я не могу… Я правда не могу наблюдать как вы смотрите друг на друга и понимать, что между нами всё кончено. Это слишком больно, Лука… — Прости. Я не должен был так поступать… Не с тобой. Не в ситуациях, когда ты находишься рядом…       Слова давались музыканту слишком непросто. Он буквально выплевывал их из себя, ведь они словно комом застыли поперек его горла и никак не хотели изливаться наружу. Леа попала в точку — он до одури любил Маринетт. Любил, как никого другого за последние годы, но мог ли он так бессовестно обнимать её на глазах своей бывшей супруги?       Наверное нет. Хотя Леа никогда не была его бывшей. Они ведь до сих пор были связаны узами брака. Их развело только время и тысячи километров вокруг, которые залегли милями между Штатами и родной Францией. А ещё была боль и глупая обида, которая с годами заставила чувства Куффена поблекнуть. Совсем немного, слегка, но теперь Маринетт для него была чуточку ближе. Хотя…       Мог ли он продолжать играть на её чувствах, понимая, что совсем скоро их отношения оборвутся? Мог ли искренне говорить ей о бесконечной любви, когда внутри него его тлели угольки страстных чувств к Леа? Мог ли он с полной уверенностью ответить жене, что больше не любит её? А ведь кроме любимых им женщин, был ещё сын. Эзра… Человек, ради которого Куффен готов был пожертвовать всем.       Но как этот, по сути, ещё совсем неразумный юнец мог отреагировать на его связь с Маринетт? Смог бы он принять то, что его отец больше не с мамой? Не посчитал бы музыканта гнусным предателем? Лука не знал и эта неопределенность окончательно добивала его.       С минуту они оба молчали. Словно больше не было слов. Будто больше не было сил… Леа безвольно сидела у ног своего мужа, а Лука бесцельно смотрел в потолок. Всё было сложно. Как и всегда. Наверняка, они уже осознали, что их брак обречён. Скорее всего. Но что-то внутри до сих пор не хотело с этим мириться и потому отчаянно ныло, отзываясь под ребрами остатками боли.       Наконец, Леа очнулась и медленно поднялась с пола. Её свинцовые ноги дрожали, но она уверенно продвигалась к двери. Ей до безумия не хотелось поворачивать ручку и вновь ощущать на себе задумчивый взгляд Адриана, мысленно отбиваться и сбрасывать с себя волны ревности Маринетт. Да в общем, плевать. Больше всего, Лила боялась потерять мужа, пусть он уже давно и не был для неё таковым.       Чёрная дыра, которая настойчиво продолжала разъедать её сердце, становилась все глубже, и Леа начала ощущать как эта тьма заполняет её, окрашивая сбитую сущность в ядовито-зеленую гамму. Цвет зависти, гнева, цвет последнего земного пристанища её рваной души. Росси жаждала мести. Она желала её каждой клеточкой своего тела, словно больше ничто не могло остановить её от осуществления плана. Ничто и даже никто. Никто, кроме него… — Леа, стой! — отчаянно взвыл Куффен, преграждая дорогу супруге и больно врезаясь лопатками в дверь.       На миг шатенка застыла и Лука вновь увидел в её глазах искорки прежней надежды. Такой теплой, любимой, родной… И что-то внутри него вновь резко сжалось от боли. — Я люблю тебя, — еле слышно прошептал он.       Мягкие губы Леа вдруг обожгло знакомым дыханием и Куффен нежно углубил поцелуй...