Разреши мне любить тебя

— АДРИАН, ХВАТИТ! СТОЙ! ПЕРЕСТАНЬ! АДРИАН…       Громкий голос Канте неожиданно оглушил музыканта и ему всё же пришлось оторваться от Маринетт. Не самое приятное ощущение, но Лука чисто физически не смог проигнорировать панику, звенящую в мольбах программиста. Что-то внутри вдруг предательски сжалось, заставив Куффена напрячься. Он словно почувствовал – здесь что-то не так.       Минуты для Луки опасно застыли, расползаясь омерзительным дёгтем по спальне. Теперь он мог поклясться, что видел как чёрные пятна заполняли пространство, расплываясь кляксами по паркету, и оседали тяжёлыми каплями на стареньких кедах, тут же въедаясь не только в подошву, но и в кожу ослабленных ног. — Я сейчас, — неразборчиво прошептал он, направляясь в гостиную.       Сердце опасно заныло, предупреждая Куффена о том, о чём он вообще старался не думать. Всей душой Лука мечтал поскорее очнуться и понять, что до сих пор лежал рядом с Эзрой, в его комнате, а все эти крики, предчувствия ни что иное, как игра воспалённой фантазии. Такое бывало и раньше. В больнице. После внепланового курса инфузий.       В порыве отчаяния, Куффен не сразу заметил как девушка проследовала за ним, отстав лишь на пару шагов и то для того, чтобы перехватить Эзру. Мальчишку разбудил голос Канте и теперь он настойчиво потирал ладонью глаза, стоя прямо у дверей злосчастной гостиной. — Что здесь происходит? — произнёс Лука, но тут же застыл, увидев у стола хрипящего друга. — Адриан, какого чёрта…       Агрест взвыл, пронзив Луку затравленным взглядом. Его лицо напомнило Куффену лист белой бумаги, а резко посеревшие губы и вовсе показались неестественной строчкой. — Прости…       … Леа уже давно покинула особняк, оставив его обитателей наедине с незримыми страхами. Адриан знал, что каждый боролся с ними по-своему и потому старался не попадаться друзьям на глаза. Слава богу Куффен почти сразу нейтрализовал Эзру и они быстро скрылись в одной из подготовленных комнат. Маринетт же, отправилась в душ, а Макс продолжил стучать пальцами по клавиатуре, следя за замершей картинкой на мониторе. — Я подменю, — неожиданно для обоих предложил Агрест.       Парни поочерёдно дежурили у компьютера, позволяя друг другу передохнуть и поспать хотя бы пару-тройку часов, но Канте сменил Адриана всего за десять минут до появления в доме гостей и потому, сейчас была именно его очередь следить за порядком. — Всё под контролем, я пока что держусь. А тебе стоило бы набраться сил перед встречей с отцом. — Надеюсь, это случится не раньше, чем я сумею переключить свою злость на Куртцберга, иначе я за себя не ручаюсь. — Это зависит уже не от нас, — ловко снимая очки, промычал Макс и сомкнул пальцы над переносицей.       Усталость заметно подкосила Канте. Боже, да кто бы вообще мог подумать, что за столь короткое время он сможет взломать всё, о чём ему не стоило даже думать, не то что ломать. Во всяком случае, в трезвом уме. Наверное, никто, тем более, сам парень. Но отступать было поздно, потому он и действовал дальше...       Адриан присел рядом с Максом и бесцельно уставился в монитор. Что ж, абсолютно та же картинка, что и несколько часов назад: тёмные комнаты, разбитая мебель, осколки трёх декоративных торшеров и плотно закрытая дверь, ведущая на палубу корабля… — Я не знаю как нам теперь продолжить общение, — наконец, начал Агрест.       Откровенно говоря, Макс не понимал кого имел в виду Адриан — отца или же парня, который сейчас мирно дремал в одной из гостевых комнат, но уточнять это он всё-таки не решился. — Если честно, я ума не приложу как вести себя дальше. Мы разговаривали с Леа и знаешь… Я искренне восхищаюсь этой женщиной. Она ведь потратила почти треть своей жизни на осуществление плана по наказанию сводного брата, в открытую подкупившего всех. Это же удивительно и совершенно точно заслуживает уважения. Наверное, я даже слегка завидую её стойкости, ведь сам бы давно уже сдался... — Не наговаривай на себя, ты итак сделал для них слишком много. Адриан, только благодаря тебе мы имеем сейчас большую часть информации, которая необходима для обвинения. — Это план Леа. — Да, но именно ты помог собрать недостающие элементы. — Я не мог поступить иначе. Прости, что впутал тебя в эту грязь…       Агрест бесцельно мазнул взглядом по бликующим стёклам и остановился на потерянном друге. Макс лишь насмешливо отмахнулся. — Я всё ещё жду от тебя команду лучших адвокатов Парижа. — Конечно. Как только мы окажемся снаружи, я подниму свои связи. Нужно только чуть-чуть подождать. Совсем немного…       Адриан замолчал. Видимо, он хотел сказать что-то ещё, но слова дались ему слишком непросто. Хотя Канте и так знал о чем так волновался Агрест. — Думаешь, Леа по-прежнему угрожает опасность?       Макс вопросительно посмотрел на блондина, но тот лишь болезненно фыркнул. Конечно же ей угрожала опасность. Всегда. Особенно в последние девять лет…       В ладони модели возникла открытая пачка дорогих сигарет и он прошептал: — Я сделаю всё, что от меня зависит. Не знаю, сможем ли мы когда-нибудь забыть о случившемся, но я постараюсь. — Ты же понимаешь, что это разоблачение пошатнёт всю верхушку столичного общества. — Мне плевать, — рыкнул Агрест, выпуская из губ плотное облако дыма. — Они заслужили. Все, до единого. — Даже Габриэль?       Адриан незаметно поморщился, всё же тема отца была для него, как и прежде, довольно чувствительной. — Он сам решил наладить общение с Натом. У него ведь были возможности этого избежать. — Да, но… — Макс! Я не хочу говорить об отце. Если Габриэль виноват, то понесёт заслуженное наказание. — Как скажешь, — глухо выдохнул Канте и направился в сторону спальни. — Если что, зови, я немного вздремну.       Адриан согласно кивнул и занял место за монитором.       Только оказавшись у компьютера, он, наконец, осознал как сильно устал. Как невыносимо размяк от случившегося: от бесконечной лжи, от предательств, от собственного бессилия и, что хуже всего, от жуткой неопределенности. Почему всё не могло быть как прежде? Почему он просто не мог очнуться и понять, что его жизнь прекрасна, ну или хотя бы просто скучна? Да он сейчас бы пожертвовал всем, лишь бы проснуться у себя дома от надоедливой трели будильника, за которой последовало бы осознанное опоздание на фотосет… Да, именно так, но ведь всё уже давно было иначе.       Все эти связи, знакомства, измены, да чёрт возьми, эта ненавистная иллюзия смерти буквально разъедала его изнутри! Он уже не понимал кому теперь можно верить. Все люди, которых он до недавнего времени считал своими близкими, ну или же просто хорошими знакомыми, оказались втянуты в грязную игру Куртцберга. Но почему? Когда он сам успел стать безликой марионеткой в руках того, кого видел только однажды, и то на неразборчивых записях скрытых камер…       Глаза неожиданно защипало от дыма, а может от слёз, так некстати застывших на длинных ресницах. Земля стала медленно уходить из-под ног, посылая Агресту странные сцены из собственной жизни.       Вот они познакомились с Маринетт, стали чуть ближе общаться, гулять по вечерам в сквере у родного коллежа. Потом, им стукнуло восемнадцать. Лицей, университет, да и что там ещё? Неважно. Они шли по знаменитому парку, сжимая в руках ладони смеющегося мальчишки. Он ловко ускользал от них, скрываясь за пульсирующими струйками мраморного фонтана, и потом играючи выманивал рожок с черничным мороженым, и они его покупали, а зря. У Эзры ведь была аллергия… Как у Луки. Да, у Куффена тоже была аллергия на черничный сок…       Картинка вдруг резко сменилась на что-то мрачное, с отражённым на фоне лицом музыканта. Адриан видел всё: глубокие карие радужки, немую улыбку и длинные вьющиеся волосы, что тёмной волной спадали на острые скулы мужчины. Лука предстал перед Агрестом воплощением дьявола. Аспида. Демона… Да, чёрт возьми! Он ворвался в жизнь Адриана и разорвал её на куски, безжалостно растоптал, выбросил в сточную канаву с отходами и принебрежительно плюнул поверх…       Сквозь сон Адриан вздрогнул, а на его лице застыла маска внутренней боли.       Нет… Это всё ложь. Куффен никогда не был таким…       Стоило Адриану принять этот факт, как очередная волна воспоминаний обрушилась на его подсознание и он вновь увидел Луку… Такого хрупкого, уютного, светлого, словно у него изнутри начали пробиваться лучики солнца, выжигающие сгустки липкого дегтя на коже. Синеватые шрамы вдруг стали бледнеть, а на мягких губах застыла прежняя полуулыбка, которая отражалась небесной лазурью в до боли знакомых глазах.       Боже, как же Агресту захотелось коснуться его… Ощутить робкую пульсацию жизни на тонком запястье, провести ладонью по кончикам бирюзовых волос и вновь оказаться чуть ближе, чтобы вдохнуть освежающий аромат ментолового шампуня.       Да, именно таким Адриан и запомнил Куффена. Неожиданно трепетным, хрупким и невероятно родным существом, готовым закрыть блондина собой от всех реалий жестокого мира. Стереть его боль лишь звуком своего смущенного смеха, потонувшего в узорах невесомых мелодий.       Это тепло стало медленно распространяться по телу Агреста, оседая внушительным комом в груди, а после и рядом, у самого центра солнечного сплетения. Оно приятно согревало его изнутри, вселяя в подсознание модели чувство покоя и необъяснимого умиротворения. Так продолжалось недолго, лишь долю секунды, а затем сердце блондина взорвалось от неожиданной боли. — Господи, да что же это… — зажав рукой левую половину груди, взвизгнул Агрест.       Его тело едва не рухнуло вниз, согнувшись от пронзительной колики, но Адриан успел вовремя схватить пальцами полку и сохранить равновесие. Взгляд неосознанно мазнул по монитору компьютера и Агрест замер.       На экране мелькнула лишь тень, быстро исчезнувшая за дверью. Парень не смог осознать кому принадлежала эта черная клякса, словно остатки прежнего кошмара помешали ему сопоставить картинки, но это уже не имело значения. Теперь он видел куда больше. Больше, чем могло выдержать его подсознание…       Высокие языки пламени поглотили периметр Либерти, замкнув роковое кольцо вокруг напуганной женщины. Её длинные волосы, которые всегда были привычно заплетены в косу, небрежно развевались у неё за спиной. Она в панике кружила по дому, барабаня кулаками по закрытым стеклышкам шлюзов и запертым полоскам дверей. Адриан не мог этого слышать, но, видимо, хозяйка кричала, моля редких прохожих о помощи. Гримаса ужаса застыла на её лице, но женщина не сдавалась. — Мадам Куффен… — прохрипел Адриан, зажимая губы ладонью. В его глазах забрезжили слёзы и он тихо взвыл.       Анарка металась по комнате, но так и не могла найти выход наружу. Её дыхание участилось, женщина начала кашлять, а через мгновение её покинули силы и она рухнула на пол, ударяясь виском о край журнального столика. Темная лужица крови стала медленно расползаться по телу, образуя омерзительный ореол вокруг светлых волос. Она больше не двигалась, а может, и вовсе перестала дышать.       Огонь приближался к ней намного быстрее, чем Адриан сумел осознать суть происходящего, но даже это не помешало Агресту подпрыгнуть и начать судорожно набирать все известные ему номера. Он невообразимо хрипел, но всё же смог дозвониться до скорой, сбивчиво направить вызов пожарным и, кажется, даже позвонить Леа, но…       Его поглотил шок, который за доли секунды выбил воздух из лёгких и едва ли не вырвал мужчину из небольшой комнаты, а затем притупил все до жути обострённые чувства, отключив модель от реальности. Агрест ощутил боль, грозные волны нечеловеческой боли, что разрывали его изнутри, не позволяя услышать то, что говорил ему Макс. Адриан видел лишь как шевелились губы Канте, как карие глаза друга в панике смотрели по сторонам, в одной из которых вскоре появился Куффен.       Боже. Очередной поток страха обрушился на Агреста и он замер, смотря остекленевшими глазами на музыканта. — Прости… — едва слышно прошептал он, прежде чем Лука успел ему что-то ответить…       Тёмный пол был завален вещами. Словно непролазные дебри, они окружали Агреста, впиваясь краями в холодные стопы. Вскоре чистенький бинт оказался пропитан его собственной кровью, окрасившей лоскуты в красный.       Адриан едва ли не ползал по забрызганному паркету, бессильно волоча за собой ногу, и что-то отчаянно выл. Его тонкие пальцы вплетались в копну золотистых волос и с силой оттягивали локоны вниз. Он был в отчаянии. Совсем не в себе… Как раненый зверь, неспособный защитить своё логово, как дикая птица, рухнувшая на землю из-за сломанного крыла… — Адриан, какого чёрта?       Внутри Куффена всё свернулось узлом и будто бы никак не хотело возвращаться обратно. Он ощущал, он чувствовал, что что-то было не так, но только не мог понять что, пока Канте не включил телевизор. — Прости…       Лука пошатнулся, хватаясь пальцами за диван, но этого было недостаточно, ведь то, что он увидел на плоском экране, ударило ему прямо под дых.       «...Серьезный пожар охватил конструкцию корабля, принадлежащего семейству Куффен. Ещё с утра, хозяин Либерти был во всеуслышание обвинен в смерти знаменитой модели — Адриана Агреста, а спустя всего пару часов, в его доме вспыхнул пожар. Что же это? Страшное стечение обстоятельств или же месть обозленных фанатов Агреста?»       «...На место трагедии прибыло уже более шести единиц техники. На момент съёмки, пожарным так и не удалось локализовать возгорание».       «...По данным полиции, в одной из кают Либерти находилась хозяйка вспыхнувшего корабля — Анарка Куффен. К сожалению, спецслужбы до сих пор не могут проникнуть внутрь, чтобы вынести из огня тело погибшей…»       Дальше Лука не слышал уже ничего. Лишь убийственный хрип Адриана и целые тонны пугающей тишины, выдирающие с корнями кусок той самой любви, которую теперь безжалостно дожирали языки горящего пламени.       Боль неудержимым вулканом ворвалась в душу музыканта и рассыпалась искрами спазмов, выжигающих собой каждый сантиметр его нервных волокон. Куффену казалось, что его грудь разодрали, а затем жёстко раздробили остатки сломанных ребер, чтобы до конца уничтожить его существо. — Лука…       Тихий голос Мари осыпался прахом и, наконец, Куффен взвыл. Он кричал словно безумный, разрывая жалкие остатки голосовых связок, издающих лишь нечеловеческий рык, порой переходящий в шипение. Его дикие хрипы отражались от стен и оседали сгустками пепла в умах застывших сообщников. — Маринетт, уходи. Уведи с собой Эзру, — нервно бросил Канте, когда Лука вновь обрушил череду ударов на стены.       Он разбивал кулаки, продолжая кричать, но даже эта истерика не могла принести ему и капли покоя. Удар за ударом, крик за противнейшим криком, отлетали от тела Куффена и терялись в пустоте мрачной гостиной.       Девушка подчинилась. Дрожащими руками она обхватила пальцы сидящего Эзры и увела его прочь, наглухо закрыв за собой дверь. Её всю трясло, она сходила с ума от навалившейся боли, которую испытывал её любимый мужчина. Как же ей хотелось, чтобы все было ложью, чтобы Лука сейчас замолчал, а спустя время, смог снова вернуться на Либерти и обнять свою мать, но это было уже невозможно… — Мари… Мари, мой папа… Моя бабушка, она умерла? Мари, это правда? Мари, пожалуйста, ну ответь мне… Мари… — всхлипывая на груди девушки, прошептал Эзра.       Его детское тело сотрясалось от страха. Он умолял её, он просил рассказать ему правду, но Агрест не могла. Её словно парализовало от ужаса и прибило остатками страха к паркету. — Это неправда! Это ЛОЖЬ! ЛОЖЬ! — кричал музыкант, вновь разбивая кулаки о бетонные стены. — Это неправда!       Застывший позади Куффена Агрест, стал медленно подбираться к мужчине. Его охватила бесконтрольная дрожь, но Адриан всё равно не смог бы оставить Луку. Эта боль… Эта жуткая боль, которая теперь уничтожала брюнета, стала лишь следствием страшной ошибки. Человеческой слабости, за которую Куффену пришлось заплатить жизнью собственной матери.       Не чувствуя ног, Агрест осел рядом с парнем и неуверенно протянул к нему руки. — Лука… — Это неправда, Адриан. Нет… — задыхаясь от слёз, проскулил музыкант.       Он по-прежнему сидел у стены и расцарапывал ногтями бетон. Белоснежная краска была жёстко содрана музыкантом и потом бездумно свалена на пол. Перед Лукой оставались лишь неглубокие выемки, до краев заполненные сгустками крови. — Неправда… Адриан, скажи, что моя мама жива… Пожалуйста, Адриан… — одними губами прошептал музыкант.       Агрест вздрогнул, будто ему в грудь всадили заострённый кинжал. Ему было невыносимо ощущать на себе тяжесть измученных глаз, слышать тихие, почти что беззвучные мольбы обессиленного Куффена и при этом понимать, что в смерти Анарки виноват только он. Только Агрест и никто больше.       Боже… Адриан будто бы умер, едва коснувшись тела брюнета. Как же он ненавидел себя, как проклинал свою слабость и то, что заснул в тот момент, когда Анарке нужна была помощь. — Этого не может быть… Моя мамочка… Мама… — Лука…       Холодные пальцы Агреста притянули музыканта к себе. Тот моментально обмяк, упав тряпичной куклой на колени модели. Они сидели так в полупустой комнате и тихо покачивались, прижавшись телами друг к другу, словно это движение могло залатать огромную рану, что зияла тёмным отчаянием в сердце любого из них.       Куффен беспрестанно скулил, выдыхая приглушённые звуки в рукав рубашки блондина, а Адриан неосознанно блуждал дрожащей ладонью по его волосам. Так делала мама. Давно. Ещё когда жила вместе с ними в особняке, и ещё не думала исчезать, забрав с собой вещи.       Её лёгкие касания всегда успокаивали Агреста, даря ему сладостные минуты умиротворения и погружая мальчишку в спасительный сон. Он любил свою маму. Безумно. Наивно. И пусть Эмили уже много лет не было рядом, но Адриан знал, что наверняка умер бы, если бы узнал, что с женщиной что-то случилось. И вот сейчас…       Боже… Наверняка он даже не понимал какая буря разразилась на душе у Куффена. Он знал лишь, что ему нужно было быть здесь. Рядом с ним. И плевать, что случится потом, когда Лука узнает всю правду.       Скорее всего, он просто возненавидит его, изобьет или же проклянет до седьмого колена. Неважно. Главное, что сейчас они могли просто сидеть на полу, разделив на двоих ту жуткую боль, что обрушилась на них шквалистым ветром.       Адриан едва ощущал дыхание музыканта, которое разливалось жаром под тканью промокшей рубашки. Они были рядом. И, наверное, сейчас эта странная близость спасла их обоих, укрыв от всего того, что происходило вокруг…

***

      Звонок Адриана окончательно выбил Леа из колеи. Она просто не знала как реагировать на его сбивчивый хрип, утверждающий, что Анарка Куффен вернулась в Париж.       Нет. Она не могла. Леа ведь сама видела, как Лука усадил её в машину Лавьян и все трое спешно покинули город. Так для чего же она вернулась обратно? Нет, это просто не могло быть правдой. Нет-нет-нет…       Сердце девушки застучало как ненормальное, разбивая к чертям элементарную логику. Как же ей сейчас было страшно. Господи, как сильно она боялась, что слова Агреста окажутся правдой…       Словно на автопилоте она заскочила в машину и надавила на газ. Дорога до пылающей Либерти заняла лишь пятнадцать минут, но и они показались девушке адом. Когда, наконец, Леа влетела на кромку причала, где уже много лет был пришвартован корабль, то неожиданно вскрикнула.       Огромный столп горящего пламени возвышался над Сеной, осыпая её воды сгустками пепла, разъедающего белоснежные шапки из густой пены. Десятки, а может даже сотни людей, окружили почерневшую набережную, громко споря о том, сколько ещё мог продолжаться пожар. Позади них ревели сирены, но даже они не заглушали тех криков, что заполонили пространство. — Кажется, женщина была в той стороне, где прогремел взрыв, — прошептала одна из прохожих и Леа тут же бросилась в центр толпы.       Она отчаянно билась, прорываясь всё глубже, в надежде оказаться хотя бы чуть ближе к безликим пожарным. Жгучие слёзы бессильно накрывали глаза, забивая ресницы остатками пепла. Ей было плохо. Страшно. И больно, словно тысячи острых иголок пронзили хрупкую грудь и испустили под ребра литры смертельного яда. — Мы нашли её! — хриплый голос одного из пожарных окончательно добил Леа и она рухнула на колени, раздирая их в кровь. — Нет… — прошептала она, наблюдая как двое крепких мужчин выносили черный мешок из развалин сгоревшего корабля. — НЕТ!       Дикий крик отразился от Сены, осев пеленой на подсознании десятков зевак. Вид бьющейся в истерике девушки, безвольно лежащей на тротуаре, заставил их на миг замолчать, но новый взрыв, положивший конец прошлой жизни старого корабля, мгновенно перетянул на себя внимание наблюдающих.       Леа вздрогнула. Её взгляд медленно перетёк на прибрежную зону и она отчаянно взвыла. Всё. Теперь для них всё было кончено. Гордые очертания Либерти стали медленно погружаться под воду, унося за собой все мечты и надежды непримиримой шатенки.       В этот миг Леа сдалась. Её сердце рассыпалось в мелкую крошку, насквозь пропитанную нечеловеческой болью и скорбью. Она уже почти что осознанно приняла поражение, когда сильные руки брата буквально вырвали её из толпы и жёстко отбросили в сторону. — Ты выглядишь жалко, сестрёнка.       Язвительный голос Натаниэля ошарашил шатенку и заставил её задрожать…