Разреши мне любить тебя

Хлоя:       Хлоя брезгливо взглянула на сидящего перед ней полицейского, и начала свой рассказ: — Лила позвонила спустя две недели после нашей свадьбы с Натаниэлем и предложила помочь. Конечно же, я удивилась, ведь несмотря ни на что, он был её братом. — И Вы согласились? — Ну разумеется… — Хлоя устало закатила глаза, словно следователь произнес что-то настолько простое, что не знать этого было нельзя. — Эта сволочь обманом заставила папочку дать согласие на наш брак. Он говорил, что «Лионкур» и всё материальное наследие Лионеля принадлежит только ему. Естественно, моему отцу была нужна поддержка на выборах, да и в принципе, было бы довольно неплохо иметь при себе такого союзника. Вы же знаете законы нашей политики… — Хлоя безразлично посмотрела на следователя и тут же продолжила. — А Вы представляете каково было мне? В восемнадцать лет оказаться в браке с лживым наркоманом, которого не интересовало ничего кроме мести? — Но, мадам… — К чёрту «мадам»! Я ненавидела Ната с момента его появления! Его лицо, улыбку, вульгарные взгляды… Клянусь, я думала наложить на себя руки в нашу первую брачную ночь! — Я всё понял. Вернёмся к материалам дела. — Хорошо. Мы встретились с Лилой в захолустном кафе. Она предложила мне упечь Натаниэля за решётку. По её словам, у неё на руках были неопровержимые доказательства причастности моего мужа к смерти любимого отчима и чему-то ещё. Как выяснилось позже, он чуть не убил Куффена, а после подкупил Дюпюи. Собственно, я не вдавалась в подробности. Я просто хотела избавиться от Натаниэля… Лила: — Хлоя с радостью согласилась. Буквально за пару месяцев она передала мне информацию, которой хватило бы на то, чтобы упечь Ната в тюрьму лет на пятнадцать и я искренне собиралась этим воспользоваться, но в тот момент мне пришли результаты теста на ВИЧ. Как понимаете, они были положительными.       Пальцы девушки вновь коснулись пачки ментоловых сигарет. Её заметно трясло, но она говорила: — После отъезда Луки я потратила много сил на то, чтобы выяснить ВИЧ-статус нашего сына. Слава Богу, Эзра оказался здоров, а вот мне становилось всё хуже. Через месяц я сдала первый анализ. Он был отрицательным. Естественно… Прошло ещё не так много времени, но уже тогда я понимала к чему всё идёт. Потом было несколько ложно-положительных результатов. Я сдавала кровь сразу в трёх частных клиниках, разумеется, анонимно. Кстати, в тот момент мне в голову и пришла мысль взять псевдоним. Моя мать была итальянкой, поэтому я выбрала фамилию деда, а имя… Оно просто когда-то нравилось Луке. — Росси бессильно хмыкнула, вжимая белоснежный окурок в самое дно небольшой пепельницы. — Я возненавидела Дюпюи ещё больше. Его и своего сводного брата. В тот день я поклялась уничтожить этих ублюдков, чего бы мне это не стоило, поэтому и пошла дальше. Хлоя/Лила: — Мы решили, что Нат наверняка где-то оступится и тогда мы получим ту самую ниточку, что приведет нас к разгадке. Откровенно говоря, я даже не представляла насколько он одержим своей местью… — Хлоя стала следить за ним дома, а я наняла отличного детектива. Да, знаю, Вы снова скажете, что мои действия незаконны, но мне наплевать. Я делала то, что считала единственно верным. — Вскоре у нас появились фотографии и записи телефонных звонков Куртцберга с Дюпюи. Конечно, они старались скрываться, шифровали свои звонки, встречи, но черт возьми, эти ребята даже понятия не имели с кем связались… За пару недель я выпотрошила все тайники и компьютеры мужа. Естественно, не без помощи профессионалов. Он даже ничего не заметил. Тогда я нашла всё: его тайные счета, подставных людей, на которых была оформлена фирма, всю документацию и отчётность об испытаниях Дюпюи… — Но тогда почему Вы решили действовать только сейчас? — следователь медленно опустился на стул возле Лилы и закурил вместе с ней. — Я лечилась. Во всяком случае, пыталась стабилизировать свои показатели на «достаточном» уровне для выживания, но я не смогла… Адриан: — Когда в нашей жизни появился Лука, я думал, что возненавижу его. С первой секунды, с первого дня, я видел как восхищённо смотрела на него Маринетт. МОЯ Маринетт. Этот взгляд… — Агрест свёл к переносице светлые брови.       Ему тяжело давались подобные монологи, но выбора не было. Конечно, он надеялся на то, что уже сумел пережить эту боль и утопить её внутри своей жуткой обиды, но нет. — Я решил действовать сам. Сразу. Без промедлений. На следующий день я позвонил Максу и попросил его достать информацию о Луке. Всю. Любыми доступными и недоступными способами. Мне было плевать. И, спустя время, он действительно скинул мне целую папку. Я озверел. — Почему? — Почему? Думаете, легко было принять тот факт, что жена променяла тебя на мужчину, который, по сути, покойник? — в глазах Адриана забрезжили слёзы. — Тогда я ещё не знал каким удивительным человеком оказался мой враг… Все эти дни, что мы провели вместе с Лукой… Клянусь, я просто понял Мари. — Месье… — попытался возразить следователь, но Адриан его перебил. — Когда я узнал о том, как поступил с ним Натаниэль, я дал слово Луке, что однажды отомщу за него, и вот тогда, мы встретились с Леа… Лила/Адриан. — С Адрианом мы были знакомы давно. Заочно. Ещё с тех времён, когда я устроилась редактором в журнал модного дома Агрест. Правда мы не общались, пока в Париж не вернулся Лука. — Лука прилетел во Францию с единственной целью — встретиться с сыном. В конце месяца Эзре будет тринадцать, а Вы знаете, как этот возраст важен для иудеев… — Я не стала препятствовать их знакомству. Эзра ведь почти что не помнил Луку. Ему не было и четырех, когда мы остались вдвоём. Хотя наш сын знал, он был уверен, что однажды его папа вернётся. Я делала всё, чтобы он не забыл любовь и ласку своего отца. Правда… — И он не забыл. Если бы Вы видели лицо мальчика, когда он рассказывал мне о Луке… Конечно, тогда ещё Эзра не знал, что его папа находится рядом. Он просто дружил с помощником моей тёщи и медленно проникался к нему. Знаете, наверное, это заложено генетически, ведь то, с каким теплом и любовью Эзра смотрел на Луку, было заметно с первого дня. Словно какая-то нить соединяла их между собой, притягивая отца к своему сыну. С первой встречи они нашли общий язык, хотя сам Эзра — довольно закрытый парнишка. Он терпеть не может большие компании и абсолютно точно не стал бы любезничать с незнакомцами. Весь в мать, — Агрест нехотя усмехнулся. — Я была рада. Честно. Клянусь! Но я всё-таки понимала, что им двоим угрожала опасность. Для начала, мы должны были обезвредить Натаниэля, а уже потом восстанавливать нашу семью. — Лила громко закашляла. Её бледная кожа стала отдавать синевой, но довольно быстро вернулась к исходному состоянию. — Адриан пришел ко мне неожиданно. Он предложил помощь. Рассказал о том, как обстоят дела «изнутри». Он даже предложил помочь с Хлоей, ведь как оказалось, они с ней дружили с самого детства. Их отцы всегда были снобами, собственно, на этом они и сошлись. Естественно, я согласилась. Всё же каким бы праведным не был гнев Хлои, я не могла быть абсолютно уверена в том, что она не соскочит. Как ни крути, а должность её отца накладывала отпечаток… — Мы договорились действовать вместе. Всё шло просто отлично до того момента пока мой отец не вспылил и мы не поссорились. Кстати, я сам выпрыгнул из окна, — Адриан посмотрел в глаза следователю и грозно кивнул. — Но зачем? — Я должен был выбраться из особняка, а после ссоры с отцом, я не хотел попадаться ему на глаза, — Агрест немного приврал, но ведь теперь это не имело значения. — Я думал, что смогу спуститься по водосточной трубе. Не вышло. Каюсь. — И когда он упал, мне пришлось придумывать новый план… Макс/Хлоя: — Мне позвонил Адриан и я быстро ответил, вот только в трубке прозвучал женский голос. Это была Лила. Она сказала, что я должен помочь и я, конечно же, согласился. — В чем заключалась Ваша помощь, месье Канте? — следователь вопросительно посмотрел на брюнета. — Мне нужно было передать флешку с программой, благодаря которой я бы смог подобраться к системе больницы. Мы должны были забрать Адриана из хирургии любой ценой. — Макс недоверчиво посмотрел на собеседника и продолжил: — Лила без труда проникла в кабинет Дюпюи и запустила программу. Так я смог подключиться к компьютеру МРТ и заменить настоящие снимки Адриана на чьи-то другие. Во всяком случае, благодаря им, мы выиграли время. Дюпюи был в замешательстве. Он не мог понять, что творится с Агрестом, ведь клиническая картина была диаметрально противоположной той, что он видел на экране компьютера. Забавно, да? — Канте усмехнулся. — За это время я проник в клинику и, под видом санитара, вывез Адриана в морг, а оттуда в небольшой особняк, который Лила подготовила нам в качестве потайного укрытия. А уже там, мы встретили доктора, который все эти годы наблюдал Лилу. В общем-то, он и оказал первую помощь моему другу. — Но Вы же… — Конечно, я знаю, что за мои выходки мне грозит срок, но я всё же горжусь, что смог помочь другим. Мы спасли Адриана, совсем скоро отомстим за Луку, а остальное… Я здесь, перед Вами, и вовсе не собираюсь сбегать, — Макс покорно протянул руки следователю, намекая на плоские оковы наручников. — Подождите, пока ещё рано говорить об аресте. — Как скажете, офицер… В соседней допросной: — Вчера мне позвонил Макс и рассказал, что Адриан жив. Вы не представляете какое я испытала облегчение! — Хлоя, наконец, искренне улыбнулась. — Все эти жуткие часы, когда я думала, что Адриан мёртв… Я… Я была готова убить Ната своими руками! Я ведь знала для чего он улетел в Париж, но даже представить себе не могла, что они впутают в свои разборки Адриана Агреста… — Но если Вы знали о причинах отъезда Вашего мужа, то почему не полетели за ним? Вы же говорили, что заодно с мадам Росси? — следователь недоверчиво посмотрел на девушку, но она вновь демонстративно закатила глаза. — Это же очевидно! Я не могла! Во-первых, Натаниэль бы никогда не связался с Куффеном, если бы я была рядом, а во-вторых… Вот, держите! — Хлоя вдруг бросила следователю пухлый конверт. — Здесь всё: документы, фотографии, флешки с записями телефонных звонков… Я должна была встретиться с детективом и забрать у него информацию, которую он сумел собрать на моего мужа. Адриан договорился о встрече и, как только я получила конверт, сразу же вылетела в Париж. Только вот всё равно не успела… — Хлоя печально опустила глаза. — Знаете, я ведь никогда не общалась с Джулекой, но это не значит, что я бесчувственная дрянь, у которой нет базовых чувств! Эта женщина, Анарка… Она не заслуживала смерти… — Думаете, это дело рук Вашего мужа? В допросной Канте: — Конечно! Вот, здесь полное видео того, как Натаниэль проник на корабль и разлил по каютам бензин!       На стол прилетела очередная серебристая флешка и следователь замер. Натаниэль:       Его бирюзовые глаза были упрямо направлены в пол. Он не хотел говорить, хотя и чувствовал, что всё было кончено. — Думаете, я не знал, что Хлоя шпионит за мной? — вдруг голос Куртцберга неожиданно дрогнул. — Все эти годы я чувствовал, что нахожусь под её вечным контролем. Все свои встречи, звонки… Я ничего от неё не скрывал. — Почему? Разве это не главный просчет в Вашей афере?       Натаниэль обречённо посмотрел на своего адвоката. В его глазах было пусто, только бледная кожа слегка пульсировала над сонной артерией. — Я хотел доверять ей. Я мечтал, что однажды, мы сможем стать крепкой семьёй. В душе я надеялся, что она не предаст… — Это слишком наивно.       Нат искоса посмотрел на сидящего за столом следователя и рассмеялся. Это было безумием. Он был одержим, как и прежде, только теперь ему было и правда плевать… Лила:       Минуты текли непозволительно долго. Время словно застыло в задымленном пространстве и с неимоверным усилием пыталось двигаться дальше.       Наверняка Леа не так представляла себе этот день. День, когда она размажет сводного брата по стенам центрального участка полиции, но всё же в груди было на редкость спокойно. Лишь только убийственный кашель раздирал диафрагму. Во всяком случае, ощущения были такими. — Может, воды? — предложил следователь, но Лила пренебрежительно фыркнула. — Нет, офицер. Поверьте мне, это лишнее, — сквозь хрипы прошептала она. — Я оказалась здесь из-за мести и вот… Я сделала это. Я отомстила. Я спасла своего сына, упрятав его дядюшку за решетку. Теперь моя миссия подходит к концу…       Мужчина напряжённо обвел взглядом побледневшую Росси и присел на пустующий стул. — А если ему снова удастся выкрутиться и уйти? Вы же сами знаете на что способен Ваш брат. — Не в этот раз, месье… Всю имеющуюся у меня информацию я разослала по двум разным редакциям. Уже завтра первые полосы этих газет разнесут вдребезги репутацию Ната и беспринципной сволочи Дюпюи… — Мадам… Леа, не для протокола. Просто мне интересно. Скажите, Вам никогда не было страшно? Ведь своими признаниями Вы буквально встряхнули парижский бомонд. — Страшно? — взгляд Лилы вдруг зацепился за краешек стула. Тонкие ручейки слёз сорвались с её длинных ресниц и обрушились на тонкую выемку над ключицей. — Мне страшно, офицер. Мне до одури страшно. Каждый день. Каждую секунду собственной жизни. Но знаете, я ведь боюсь не за себя. Я боюсь за судьбу своего сына. Что будет с Эзрой, когда он останется совершенно один? — Думаю, с такими родителями, ему нечего бояться , — следователь натянуто улыбнулся.       Леа резко перевела на него взгляд. — Ещё при рождении, у меня диагностировали порок сердца. Так, ничего страшного, жить можно. Я даже и не вспоминала о нём, пока… Пару месяцев назад меня поставили в лист ожидания на получение донорского сердца… Прогрессирующая сердечная недостаточность. — Мадам… — Мой муж тяжело болен. Я… — Лила болезненно прикрыла глаза, но потом резко распахнула ресницы и вонзила взгляд в офицера. — Как думаете, какой шанс получить новое сердце у человека с диагнозом ВИЧ?!       Росси отчаянно засмеялась и её смех мгновенно перерос в удушающий кашель. — Я не могла больше ждать, понимаете? Если бы я… Если бы у меня было чуть больше этого проклятого времени… Я никогда бы не позволила Анарке умереть. Слышите? Никогда!       Внутри мужчины всё болезненно сжалось и он опустил ладонь на плечо Лилы. Наверное, странно было жалеть человека, который только что признался в целом списке своих преступлений. Возможно, но офицер не сдержался. — Мне жаль… — тихо выдавил он. — Мне вас всех действительно жаль…       За спиной Лилы вдруг раздался мерзкий звонок и дверь допросной открылась.