Часть 47. Обнажая правду
4 ноября 2021 г., 12:00
Весь зал потонул в разноцветных лучах. Они покрыли две четверти сцены и разбежались волнами по потолкам. Лука инстинктивно отпрыгнул, когда огни вспыхнули ярче софитов. Наверняка, он выглядел странно, но разве это имело значение?
— Проходи, — закрыв сыну глаза, произнесла Лила.
Она и сама буквально светилась, предвкушая реакцию Эзры. Пусть всё было не так как задумала Росси, но всё же сейчас она выглядела довольно счастливой.
— Готов?
Мальчишка кивнул и широко улыбнулся.
— Раз… Два… Три!
У сцены загремели хлопушки, а пол украсили горы из красочных конфетти. Лука появился едва ли не сразу как сын замаячил у входа, но предпочёл войти следом. В его руках красовался огромный праздничный торт. Двухъярусный, с шоколадом и фруктами, как нравилось Эзре.
— С днём рождения, — зарывшись губами в волосы сына, поздравил Куффен.
Он чувствовал себя невероятно счастливым, несмотря на дикую боль, сковавшую тело. С годами, Лука к ней просто привык. Сейчас, он будто пропускал сквозь себя ток, позволяя ему разлиться чёрной тенью по венам. Но так он мог хотя бы дышать.
За годы борьбы с этим вирусом Лука сумел хорошо изучить реакции организма, чтобы порой блокировать ненужные импульсы. Конечно, так получалось нечасто, но он хотя бы пытался.
— Папа! Если бы ты только знал как сильно я мечтал провести с тобой этот день…
— Я знаю, сынок, — ответил Лука, обнимая мальчишку.
Конечно же Куффен знал, ведь он сам мечтал об этом не меньше. В каждый день рождения сына, он ревел диким зверем, оттого что не мог вернуться в Париж. К своему малышу, к родному ребёнку, к своей гордости и бесконечной любви.
Каждый раз Лука обещал себе отомстить Куртцбергу и после отмщения вернуться домой, чтобы посвятить своё время семье, но этого никак не случалось. Он хотел ощутить себя нужным. Важным, обычным, родным… Он хотел быть таким же как все. Лука мечтал стать для Эзры отцом, не мифическим, существующим «где-то» за сотни миль от него, не лживым, как ненавистный месье Дюпюи, а настоящим, искренним и бесконечно любящим папой, каким он был до начала болезни. Он хотел вновь почувствовать ту неизмеримую нежность, которая накрывала его, когда сын кричал: «я люблю тебя»… С последней их встречи прошло уже много лет и лишь теперь Лука вернулся в Париж, но, к сожалению, уже слишком поздно…
Со сцены зазвучала знакомая песня, которая поздравила Эзру с замечательный днём, а после он услышал как гости пожелали ему здоровья и счастья. Забавно, ведь эти обыденные для простого человека слова, значили для мальчика непозволительно много. Он же не должен был проживать то, что выпало на его долю. Не должен был принимать страдания матери и уж точно не должен был молить Бога о возвращении родного отца, ведь семьи априори должны были жить вместе, но Натаниэль решил по-другому. Он вмешался в судьбу, сломав жизнь трём поколениям ветви Куффен, и от этого на душе Эзры плавились тонны неозвученной злобы.
На свой восьмой день рождения мальчишка решил, что однажды он повзрослеет и самолично отомстит ненавистному родственнику за каждый год, каждый миг им пролитых слёз. Он уничтожит его. Порвет чёртову сволочь своими руками…
— Ты слышишь? — отец прервал череду его мыслей.
— Я задумался, пап… Я сегодня так счастлив…
И Эзра не лгал.
— Ну что ты, не плачь… — Лука стёр капельки слёз со влажной щеки.
Куффен не хотел признавать, но причиной таких настроений был он. Ему стало больно. Боже… Сколько же лет, сколько слов, сколько потерянных в мире объятий он задолжал сыну… Непростительно много…
— Поможешь мне задуть свечи на торте?
— Конечно, — Лука улыбнулся.
Языки горящего пламени расплавили воск. Эзра хотел одним разом задуть огонёк, но тот не поддался и, словно в насмешку, продолжил сжигать нитку серого фитилька. Это жутко бесило, ведь мальчик загадал для папы целую жизнь, но видимо, сама она решила иначе. Верить в провал ему совсем не хотелось и Эзра упорно продолжал раздувать щёки, мышцы которых уже сводило от боли, но пламя как на зло разгоралось всё больше. Наконец, терпение мальчика лопнуло и он зажал фитиль двумя пальцами, позволив ему обжечь себе кожу.
— Эзра… — наигранно возмутившись, хмыкнула Лила, но тот бросил на неё колкий взгляд.
Сегодня он не собирался слушать нравоучения матери и, тем более, не хотел прерывать долгожданную встречу с отцом. Эзра и сам не знал почему, но в последние дни, он стал ревностно выдирать Луку из общества Маринетт. Будто ему не хватало времени, чтобы насытиться его присутствием. Эти действия походили на безвольное брыкание, за которое ему самому было стыдно, но проигрывать бой за Куффена он не хотел. Даже мать отошла для мальчика на второй план. Наверное, он давно уже привык к её отсутствию дома, а может… Да чёрт его знает, что может. Главное, для него – это остаться с отцом, всё остальное неважно.
— Всё ещё не можешь придумать желание? — усмехнулся Лука, возникнув за спиной сына.
Эзра качнул головой и обнял Куффена. Эти объятия были единственным, что могло остудить его пыл и хотя бы призрачно приблизить к заветной мечте. В его душе что-то больно заныло, словно происходящее здесь – лишь картинка из давно забытого сна. Ему было страшно. Эзра боялся, что когда он проснётся, то папа исчезнет. Растает, уйдет, растворится и уже больше никогда не встретится с ним...
Он крепко сжимал свои пальцы, пряча в них ворот отцовской рубашки, а затем ревностно вдыхал аромат его бирюзовых волос. Эзра словно пытался запомнить каждую мелочь, каждый жест, каждый вдох, даже запах родного отца... Забрать у него лишь кусочек и отложить в своей памяти на долгие годы.
— Сынок, с тобой всё хорошо? — спросил музыкант, но тот промолчал. Мысли подростка сейчас были за километры отсюда и почему-то совсем не внушали мужчине доверия.
Лука понимал, что сын, таким образом, старался запомнить его, передать всю любовь, что тяжким грузом лежала у него на душе, вот только описать свои чувства словами мальчишка не мог.
— Обещай, что на следующий день рождения, ты будешь со мной, — наконец, произнес он.
Губы Луки побледнели, отразив на лице прямую полоску.
— Пообещай мне, папа…
— Эзра…
На сцене что-то оглушительно брякнуло и мальчишка отпрянул. Он всё ещё сжимал в руке рубашку отца, вот только взгляд его переместился чуть дальше, туда, где Айвон устанавливал ноутбук.
С минуту они оба молчали, но после ударник отчётливо произнёс:
— В последнюю нашу встречу, мы отмечали первый день рождения Эзры. С тех пор прошло много лет и уже многое изменилось, но на моём стареньком ноутбуке сохранилась одна мааааленькая видеозапись. И тогда я подумал, — Айвон неуверенно обвел взглядом Луку и стоящую позади Лилу, но затем быстро продолжил:
— что сегодня она станет для Эзры самым лучшим подарком от нас.
Свет на сцене погас и на огромном экране, занявшим почти всю кирпичную стену, появились силуэты бывших супругов. Они громко смеялись, даже не пытаясь скрыть от оператора своего счастья. Лука ловко перемещался по Либерти, держа на руках крохотного сынишку, а Леа раздавала гостям блюдца с праздничным тортом.
...— Эзра! Малыш, ну какой ты хорошенький… Лука, дай его мне, — махнув седыми волосами, собранными по привычке в косу, взмолилась Анарка. Её светлые глаза тут же исчезли за линзами квадратных очков, но вот желание забрать у Луки внука никуда не пропало.
— Бедняга уже так давно не видел бабулю, что наверняка позабыл как она выглядит!
— Мам, перестань, мы были у вас лишь неделю назад!
— Вообще-то уже почти две! — возмутилась девчушка, в которой Маринетт разглядела Джулеку. В те времена они ещё мало общались, но эту лиловую чёлку, она узнала бы даже во сне.
— Тем более!
Куффен виновато вздохнул и молча передал сына в объятия женщины. Анарка стала забавно хихикать, что-то шепча малышу на ухо, отчего тот заливисто рассмеялся.
— Вот видишь! Ему со мной весело!
Леа радостно улыбнулась и чмокнула свекровь в седую макушку.
— Конечно, мамочка, он любит тебя едва ли не больше чем меня и Луку. Правда, малыш?
Эзра вновь радостно засмеялся и запустил свои ручки в прическу бабули.
— Кажется, ему понравился праздник, — притягивая фигурку Леа к себе, улыбнулся Куффен. Его губы мягко коснулись её пышных волос, оставив след от невесомого поцелуя...
В этом жесте было столько любви и внутренней нежности, что Росси тоже неосознанно улыбнулась. Она смотрела на экран и вновь переживала тот день, когда они все ещё были счастливы. Когда их крохотная, но любящая друг друга семья была одним целым...
...— Ну что? — голос Айвона похоже и не думал меняться.
— Пока наш малыш отдыхает на руках своей бабушки, я предлагаю родителям немного расслабиться!
— Что ты имеешь в виду? – фыркнула Леа, доедая кусок шоколадного торта.
— Помните, вы задолжали нам танец на рождение Эзры? В том году мы несколько упустили этот момент, но сегодня…
Айвон загадочно подмигнул и, стоящий у кают Тео, нажал на нужную кнопку. Через мгновение заиграла та самая песня , под которую Куффены танцевали на свадьбе. Тогда, она была едва ли не единственным напоминанием о происхождении Леа, ведь белоснежная хупа исчезла почти сразу же как только закончилась церемония. Сама же Леа быстро переоделась в другое, более свободное платье, совсем не похожее на иудейское...
Воспоминания кинжалом пронзили шатенку и она ощутила как воздух перестал поступать в лёгкие. Серые губы дрожали, но она не могла оторваться от нестройной картинки, которая плавно перетекала от свадебных фотографий к видеозаписи с торжества Эзры.
— Всё хорошо? — возникнув у неё за спиной, прошептал Лука.
Его голос буквально добил несчастную девушку, бесчестно подкосив её ноги.
Как же она любила Луку… Как сильно ждала эти годы… Все её чувства тяжёлой волной устремились в саднящую грудь и хлынули ручейками по вздувшимся венам. Вся её прошлая ложь и бесконечные ухищрения, брошенные на попытку отпустить бывшего мужа, осыпались пеплом и превратились в ничто.
— Леа?
Ворох тёмных волос едва ударил по плечу музыканта, а измученный взгляд застыл в сантиметре от родных губ.
Её ресницы дрожали. Леа боялась, что сейчас просто не сможет сдержаться и увлечет Луку в столь тягостный для него поцелуй. Но это табу. Она не должна ему поддаваться. Все эти годы она была сильной и не позволяла эмоциям брать над собой верх. А, значит, она сможет сдержать себя и сегодня...
— Голова закружилась. Наверное, опять упало давление. Забудь. — отталкивая Куффена, прохрипел она.
— Эй, ребята! Может всё-таки повторим? В конце концов, Эзра ждал удобного случая почти целую жизнь!
Айвон был непреклонен. Ловко схватив Росси под локоть, он вытолкнул её на освещённую сцену. Лука немного опешил. Что обо всём подумает Маринетт? Сможет ли осознать, что их с Леа объединяет лишь танец? А если нет?
— Пожалуйста, папа, — прочитав мольбу на губах сына, Куффен улыбнулся.
Он не мог отказать ему, не мог разочаровать самого близкого для себя человека и потому уверенно встал рядом с Лилой.
Зал наполнился музыкой и они оба отдались танцу. Росси радостно кружилась вокруг, слегка касаясь пальцами бывшего мужа, а он ей пленительно улыбался. Совсем как тогда, в день создания их семьи…
В груди стало до безумия тесно и девушка ощутила как кровь прилила к её бледным щекам. Время словно застыло. Оно обрушилось на моменте, когда Лука произнёс заветное «да». Боже, это ведь было совсем недавно. Буквально вчера... Или, может, прошло много лет? Леа слабо представляла где она находилась и как близка была от объятий Луки. Ещё немного и она бы бросила всё, поддалась своему немому порыву и кинулась на шею Куффену, но голосок Эзры разбил её сон.
— Папа, а можно мне с вами? — ловко прыгнув на сцену, крикнул мальчишка и почти сразу же оказался в объятиях отца.
— Извините, — выдала Леа и убежала из зала. Вслед за ней устремился Агрест…
***
Праздник подошёл к своему логическому завершению. Двухъярусный торт был давно уже съеден, ребята из группы скрылись в ночи на такси, а остальные гости медленно выходили из клуба. — Бедный Эзра, совсем измотался, — помогая Луке укладывать подростка в машину, хмыкнула Алья. Она поглаживала живот, который слегка выпирал из-под шёлковой блузки. Во время беременности Сезер и сама стала спокойнее и потому громкий крик, поющего в зале мальчишки, лишь слегка утомил её, но всё же не вызвал негативных эмоций, как бывало с ней раньше. К тому же, она почти целый вечер провела за общением с подругами, которые обсуждали грядущий показ. Маринетт решила основательно подойти к организации дефиле и потому трепетно подбирала «обёртку». Тематику она выбрала сразу – венецианский маскарад. Воспоминания о медовом месяце и первой встрече с Лукой навсегда отпечатались в её сердце и перетекли в идею новой коллекции. Жаль, только Джулека периодически выпадала из диалога, задумчиво глядя на брата. Её взгляд казался каким-то стеклянным и это тревожило Маринетт. Она и сама переживала за парня, видя как тот все больше отдаляется о неё. Она знала, что Лука любит её, возможно, даже сильнее чем прежде, но его паранойя уже начинала переходить все границы. Во всяком случае, Маринетт всё чаще замечала как он с нескрываемым страхом смотрел на себя в зеркало. — Ладно, мы с Нино поедем. Уже достаточно поздно, а нам ещё нужно отвезти девочек к Роуз, — целуя подругу, прошептала Сезер. Ей попросту не хотелось тревожить спящего Эзру, поэтому всё это время она говорила чуть слышно. — Конечно. Спасибо, что были с нами. За эту неделю отношения между подругами стали теплее. Маринетт уже не сердилась на Алью, лишь слегка сторонилась её странных высказываний, которых с каждым днём становилось всё меньше. Само собой, что львиную долю свободного времени Дюпен-Чэн проводила с Лукой, даже когда подшивала костюмы, но всё же, у неё хватало времени и на переписки в социальных сетях. Джулека и Роуз, в основном, хранили молчание, а вот Алья трещала почти без умолку. — Ну что ты, Эзра – наш друг. Мы ведь столько пережили вместе… — Дорогая, мы едем? — выглядывая из окошка авто, спросил Нино и Алья озлобленно фыркнула. — Сейчас подойду, не голоси. Эзра спит. — Ой, он так набегался, что теперь его не разбудишь и пушкой! К тому же, у Лилы включена музыка. — Ты невыносим! — в последний раз обнимая подругу, вздохнула Сезер. — Скоро увидимся. — Аккуратнее на дороге. Девушки спешно распрощались и у клуба остались лишь главные организаторы праздника: Адриан, Лука, Лила и Маринетт. Кажется, никто из них не спешил расставаться, будто между ними оставалось ещё нечто такое, что они должны были решить и как можно быстрее. Наверное, но от этого им всем было неловко. — Праздник был просто чудесным, — пытаясь нарушить молчание, улыбнулась Мари. Она чувствовала себя третьей лишней. Пусть на парковке их было чуть больше. Адриан не в счёт, хотя он являлся едва ли не основанием треугольника, который сформировали ребята для поимки Натаниэля. Время шло и напряжение становилось сильнее. Первым, не выдержав, сдался Агрест. Он двинулся на полшага вперёд и, не отводя взгляд от Луки, произнёс: — На самом деле, я должен вам кое о чём рассказать, — очевидно имея в виду его и Мари, он всё ещё смотрел на Куффена. Музыкант невольно напрягся, но всё же кивнул. — Мы с Лилой решили узаконить наши отношения. — Какие… отношения? Ты о чём? — немного опешив, вздрогнула Дюпен-Чэн. Конечно, в душе она понимала о каком роде общения идёт речь, но мозг, почему-то, отказывался фиксировать правду пока Агрест не произнесет это вслух. — Мы хотим пожениться, Маринетт. Это наш выбор. Лука посмотрел на бывшую супругу. Она всё также молчала, лишь блеск в зелёных глазах становился тусклее. Они словно поблекли, превратив яркую радужку в неживое стекло. В последний раз она смотрела на него так, когда говорила о том, что больше не любит, когда желала ему мучительной смерти, когда пришла из больницы с их сыном и озвучила его страшный диагноз… Куффен пошатнулся, словно его накрыло свинцом и парализовало любые движения. Он не верил. Нет, он не хотел в это верить… — Лука… — Агрест попытался коснуться его руки, но тот резко отпрянул. — Мари, будь добра, посиди с Эзрой, — почти что беззвучно произнесла Росси. — Но я… — Пожалуйста, Маринетт. — настойчиво перебил её Адриан. В его голосе ещё никогда не было столько решимости, а пустые глаза лишь подтверждали серьезность намерений. Несмотря на всю мягкость и покладистость парня, Дюпен-Чэн знала, что когда он был так напорист и напряжен, уже не было смысла с ним о чем-либо спорить. В порыве гнева он мог и сам затолкать её в пустую машину. Стиснув зубы, она подчинилась. — Лука… Музыканта трясло, он пребывал в психологическом шоке и, кажется, не мог произнести ни единого слова. В покрасневших глазах застыла пелена слёз, а ледяные пальцы самовольно сложились в кулак. В этот миг Лука понял всё. Он разгадал каждый взгляд и все действия Леа, и даже неожиданная дружба с Агрестом стала для него вполне объяснимым решением со стороны парня. — Лука… — Не трогай, — в очередной раз отдернув руку от Адриана, вспыхнул Куффен. Он всё ещё смотрел на лицо своей бывшей супруги и горькие слёзы катились у него по щекам. — Вы лгали мне... Всё это время... Леа... Вы скрывали от меня всё... Почему, Адриан? Почему ты поступил так со мной? Слова давались ему нелегко. Он говорил полухрипом, выдирая каждый звук из сомкнутых связок. — Я ведь слепо доверял вам. Во всём. Вы видели каждый мой шаг и всё равно… Я… Почему? Почему ты ничего не сказала мне, Леа? Очередной приступ боли полоснул по сердцу Куффена и он пошатнулся. Ему хотелось кричать, орать, что есть сил, разрывая Париж своим хрипом, но сил у него не было даже на писк. Его боль, страх, его кошмарные сны вдруг неожиданно ожили и стали реальностью. — Лука… — вновь начал Агрест и неслышно осел рядом с рухнувшим музыкантом. Его глаза скользили по светлому полотну кожи, скрывающему щеки Куффена. Ещё никогда прежде Адриан не чувствовал себя такой дрянью. Ничтожеством, столь низко предавшим своего друга. Ему хотелось так много сказать, объясниться, умолять о прощении, но Лука все равно не услышал бы даже части сказанных слов. — Прости меня… Слышишь? Я не мог тебе рассказать… Так было лучше… — накрыв руками взмокшие виски Куффена, прошептал парень и мягко прижал его лоб к своей шее. — Прости, я так виноват… — шептал он, ощущая как дрожь Луки переходит в рыдания. — Прости… — Что происходит? — выбежав из машины, вспыхнула Маринетт. За доли секунды она оказалась рядом с парнями, но хрупкая ладонь Леа оттолкнула её. — Не лезь, — прошипела она, задыхаясь от слёз. — Пусти, — рыкнула Маринетт, отбросив от себя Росси, но та не собиралась сдаваться. — Сделаешь хотя бы шаг и я тебя уничтожу. — Мне надоели твои пустые угрозы! — Глупая Дюпен-Чэн… — Лила вдруг резко сжала запястье соперницы и та запищала от боли. Звук её голоса в момент отрезвил музыканта и он отскочил от Агреста подобно мячу. Спустя миг, Лука оказался позади Леа и резко рванул Маринетт на себя. — Мы уходим, — прохрипел он, бредя в сторону одной из машин. — Что с тобой? Что случилось? Но Куффен продолжал, как и прежде, молчать. Минут десять они ехали по безлюдной дороге, не проронив ни единого слова. Лука нервно заламывал пальцы, словно что-то страшное терзало его изнутри. Он беззвучно скулил, кусая кайму треснувших губ, но всё ещё не спешил отвечать на вопросы. Наконец, нервы девушки сдали и она с силой ударила по тормозам. — С меня хватит! Что случилось, Лука? Что успел наговорить тебе Адриан? Почему ты так реагируешь на их свадьбу? — в её глазах застыл страх, но она не могла больше мучить себя своими догадками. Безумная ревность, вспыхнувшая на празднике к Леа, сводила с ума. Мозг цепенел и не мог выдать ни одной вразумительной мысли. Куффен резко сжал кулаки. Теперь на девушку смотрел незнакомец. Не добродушный Лука и даже не её Вольто. Взгляд мужчины был каким-то бездушным, почти ледяным. Его безразличие убивало, а хриплый голос источал мрак. — Мы расстаёмся, — глухо выдохнул он. — Что? Что ты имеешь в виду? Почему? — не веря своим ушам, вскрикнула Маринетт. Её тело пронзил электрический ток и она неосознанно сжалась. — Мы расстаёмся, — повторил Лука. — Я всё ещё люблю Леа. Прости, Маринетт. Пассажирская дверь оглушительно хлопнула, оставив девушку наедине с её болью.
