Разреши мне любить тебя

      Ночь жадно поглощала холодные воды Сены, извергая на гладь лишь жалкие отблески света, а небольшая луна расцветала, обнажая все тайны и страхи немого Парижа. Бедный город не спал, он снова боролся с нутром бескрайней вселенной. День за днём, год за годом, и так уже целую вечность... Лука чувствовал это и, кажется, сам умирал вместе с ним.       Он шёл по ночному бульвару, по мрачным полоскам асфальта, не обращая внимания на то, что творилось вокруг. Его продрогшее тело отказывалось подчиняться, стирая те импульсы, что исходили от его сонного мозга. Оно все ближе подводило Куффена к обломкам сгоревшего корабля. К его Либерти... Было странно признавать это, а в целом… уже все равно.       Безлюдные площади, резные мосты, небольшой парк всего в сотне метров от дома… Казалось, Лука отсутствовал здесь уже целую вечность. Узкие дворики, уютные кафе, даже старая пиццерия была для него почти что чужой. Да, он был здесь лишь месяц назад, любовался закатами, обнимал свою мать, но теперь всё стало для парня болезненным сном. Излишне реалистичным кошмаром…       Ему казалось, что все его чувства, эмоции и даже счастливая жизнь застыли на опорах сгоревшего корабля. Они вдруг стали основной частью конструкций, металлом на умерших подпорках жилища, которое быстро истлело и скрылось на дне мрачной реки.       Лука не считал себя пессимистом, но сегодня ноги сами несли его к небольшой пристани. Они будто знали о том, о чём не мог знать сам музыкант. Сейчас его голова напоминала ему большой шар, наполненный воздухом, по стенкам которого медленно стекали тревожные мысли. Противно. Наверное, Луку даже мутило, но он уверенно шел вперёд, так, словно от его действий зависела чья-то жизнь. Как бы он хотел сейчас ошибаться…       Сердце неожиданно дрогнуло, когда он услышал вдали женский смех. В глубине души он знал, кому принадлежала эта горестная хрипотца, но что-то незримое вдруг вновь оттолкнуло его от себя. Внутри. Не физически, но он снова почувствовал как это «что-то» окислило его разум и увело за собой в загустевшую тьму. — Джулека!       Её силуэт на миг застыл у края разрушенной пристани и затем сиганул в пустоту. Лука ощутил как по его коже пронеслись сотни мурашек, но разум не позволил ему оступиться. Он отчетливо слышал вдали громкий смех, но сама девушка будто вовсе исчезла. Стало до противного больно. — Джулека…       Тихий хрип растворился в пространстве, оставив за собой четкий шлейф из нестерпимой тревоги. — Джулека, я прошу тебя, не шути так. — А то что? — резкий толчок в плечо отрезвил музыканта и он увидел в ночи родную сестру.       Её глаза с насмешкой смотрели на брата. Тёмные, как днём на подготовке к торжеству Эзры. Широкие зрачки были пустыми, стеклянными и будто бы абсолютно чужими, словно Лука увидел их в первый раз. Он не знал эту девушку, хотя тело её определенно принадлежало Джулеке. — Что с тобой? Что случилось? — неосознанно накрыв её лицо пальцами, прошептал он. — Ты не ответил. Собственно, как и всегда! — черные волосы незнакомки вихрем взлетели над Сеной, поддавшись потоку холодного ветра. Совсем как в кино, только сейчас Луке было не до глупого смеха.       С минуту они оба молчали, но после Джулека неожиданно улыбнулась и бросилась прочь, туда, где раньше стоял трап их сгоревшего корабля. За доли секунды она взобралась на чёрную балку и сжала пальцами воздух. — Бросай, я отнесу их в каюту! Мама вновь едва не поймала тебя. Боже, Лука, ты такой предсказуемый, — отчётливо «перехватывая» чью-то подачу, засмеялась она.       Куффен болезненно взвыл. Он помнил тот день. Тот вечер, когда Анарка нашла пачку его сигарет. Как же сильно она тогда плакала… — Мама! Мамочка! Нет, Лука не виноват! Мама! Смотри, это всё тот месье на причале!       Девушка начала странно кружиться, пытаясь закрыть собой «брата». Затем она ловко перескочила с балки на почерневшую пристань и подбежала к Луке. Резко схватив его за рукав, Джулека укрыла его от призрака матери. Совсем как тогда... Боже, как же Анарка на них накричала...       Откровенно говоря, женщина была не против вредной привычки Луки, просто ей стало до боли обидно, что сын решил скрыть от неё правду, а ведь она никогда не ущемляла детей в плане всевозможных желаний. Наоборот, на Либерти царила атмосфера свободы, не важно относительно чего её применяли. Здесь работало всё: свобода действий, мысли, суждений... — Мама, не надо! Он больше не будет! Клянусь!       Крик Джулеки перетек в очередную мольбу. Длинные волосы вновь окутали силуэт девушки и она оказалась рядом с Куффеном. — Почему ты плачешь? Не надо! Мама простит тебя. Она всегда прощает, ведь так?       Лука незаметно кивнул. Тот ком, что безжалостно застрял посреди его горла, неожиданно растворился и наружу вырвался хрип. — Джулека… — Да?       Вряд ли он сам понимал, что с ними происходило, да и взгляд «незнакомой» сестры по-прежнему сбивал его с толку. Поистине жутко. Хотя сейчас и Куффен стал видеть тот день наяву...  — Ну же, Лука? Что с тобой? Говори! Я поступила как-то неверно? Прости меня, я исправлюсь! Я сделаю всё, о чём ты попросишь!       Девушка неестественно улыбнулась и вцепилась ладонями в плечо старшего брата. Совсем как в детстве, когда он только возвращался с работы…       Конечно, Джулеке нравилось, когда он приносил ей любимые сладости, но больше всего девчушка любила, когда её братик рассказывал ей очередную историю про героя-дракона, который оберегал свою малютку-сестру от ночных мотыльков. Бог знает почему малышка так боялась назойливых насекомых… Только вот зачастую Лука так сильно уставал на работе, что засыпал прямо на середине рассказа. Тогда Джулека будила его и обещала всякие глупости взамен на красивую сказку. Чаще всего, старший брат брал с неё слово, что в конце она ляжет спать, ну или хотя бы просто попытается заснуть в одиночестве. Она соглашалась, а Лука поднимался наверх, чтобы помочь матери по хозяйству. — Всё хорошо. Тебе показалось... Пойдем, я уложу тебя спать? — дрожащим голосом, прошептал он. — Но ты ещё не закончил вчерашнюю сказку! — Я расскажу, — прижимая хрупкую фигурку к себе, прохрипел Лука. — Я обещаю, что расскажу…       Страх продолжал разъедать его тело, но Куффен понимал, что должен немедленно отвезти сестру к Роуз, ведь если он проявит слабость и поддастся этой игре…       Девушка резко ударила его по щеке и Лука отшатнулся. — Лжешь!       Громкий голос Джулеки снова стал ему не знаком. Эти пустые глаза и звериный оскал… — Ты лжешь, Лука… Вы солгали мне… Вы обещали, что никогда не оставите меня и что? Где же вы все? Где, Лука?! Где?! — Джулека… — Хватит! — очередная пощёчина обожгла кожу Куффена, но на этот раз он устоял. — Вы все ушли от меня! Сначала папа, теперь мама и ты! — Но я здесь!       Девушка истерически засмеялась, вонзая тонкие пальцы в пряди своих длинных волос. Она вдруг обмякла и рухнула на колени, но как и прежде, продолжила пугающе хохотать. — Ты бросил меня! Бросил! — Это не так… — Не так?       За доли секунды Джулека оказалась у лица своего брата и пронзила его измученным взглядом. — Тогда поклянись мне, что это не так. Соври, глядя прямо в глаза… Ну-же, Лука, солги мне! Скажи, что ты всегда будешь рядом…       … — Месье Клеман — отличный специалист. Уже много лет он работает в этой клинике. Знаешь, я много раз обращался к нему по различным вопросам и каждый раз он приходил мне на помощь. К тому же, он на дух не переносит моего отца, поэтому Габриэль точно не узнает о твоей консультации. В общем, я доверяю Клеману, на него можно положиться.       В этот день Адриан был излишне взволнован и на то у него были причины. Лука отошёл от похорон матери только к рассвету, и то его состояние вряд ли можно было назвать удовлетворительным. К такому ведь нельзя так просто привыкнуть. Смириться, возможно, но и на это должна уйти уйма времени. — Всё хорошо, — Лука выдавил из себя некое подобие полуулыбки и положил ладонь на плечо друга. — Я доверяю тебе. Этого более, чем достаточно. — Лука… — Да? — Я клянусь, я сделаю всё, лишь бы снова вернуть тебя к жизни. — Не стоит, — печально усмехнулся Куффен.       Он терпеть не мог все эти клятвы. За долгие годы он стал свидетелем целой сотни таких обещаний, следом за которыми всегда наступало отчаяние. Страх и жуткое разочарование в тех, кто их когда-то произносил. Нет, он вовсе не винил в этом ни маму, ни Леа, ни даже с десяток так называемых «лучших друзей». Лука понимал, что, в тот момент, они искренне пытались его поддержать и потому их слова звучали так сладко, но теперь… С него достаточно лжи. — Месье Клеман, добрый день! — распахнув дверь в кабинет доктора, воскликнул Агрест. Вышло чуть громче, чем он ожидал, но волнение сыграло с ним злую шутку. — Это Лука, я рассказывал Вам о нём.       Мужчина приветливо улыбнулся. — Конечно, я помню. Прошу вас, присаживайтесь.       Клеман участливо пожал парням руки и вернулся в уютное кресло. Его длинные пальцы образовали замок, который плотно лежал под увесистым подбородком. Казалось, мужчина о чём-то настойчиво размышлял, но при этом, внимательно слушал вопросы Агреста. А их у него было много... — Адриан, — прервал блондина Клеман. — Неделю назад я запросил все выписки из амбулаторной карты месье Куффена. — Луки. Называйте меня просто Лука, — безучастно произнес музыкант.       Кажется, он давно предугадал слова и действия своего собеседника. В конце концов, он уже неоднократно получал подобные консультации. Да и после смерти Анарки все чувства внутри Луки неожиданно притупились. Словно под кожу ввели литры жгучего анестетика, который со временем добрался и до души. С того дня лицо Куффена стало подобием маски. Бледной. Безжизненной. Созданной из килограммов плотного воска.       Да чёрт возьми, сколько раз он уже сидел вот так: в кабинете очередного врача, и сколько раз они говорили ему про низкие показатели крови, а про его ремиссию — ноль. Ничего. Кроме слов дежурной поддержки. — Как Вам будет угодно. Вчера вечером я получил все документы, включая результаты анализов, которые вы сдавали с мадам Агрест.       Адриан невольно поморщился. — Простите, я был не слишком тактичен. — Это не имеет значения, — отмахнулся Агрест и внимательно посмотрел на врача, но тот не сильно спешил с заключением. — Продолжайте.       Клеман внимательно посмотрел на сидящего напротив Куффена. Кажется, в его голове боролись излишне противоречивые мысли. Словно он в них ещё не был уверен, хотя, конечно же, всё было не так. — Лука…       Тот молча взглянул на врача.       Ну вот и всё. Конец. Он понял это без слов. По одному только взгляду престарелого клинициста. А вот Адриан по-прежнему не собирался мириться с тревожным молчанием. — Месье Клеман? Ему нужны дополнительные обследования? Скажите какие, их стоимость не имеет значения! — В них нет необходимости, Адриан. Я лично перепроверил все результаты Луки. Дюпюи отработал на совесть, хоть где-то… — И? — длинные пальцы Агреста побелели под натиском силы, с которой он сжал подлокотник своего кресла. — Лука…       Клеман вдруг опять замолчал. Его взгляд перетек куда-то за спину сидящего музыканта, а голос стал почти что бесцветным. — Я понимаю, не стоит, — хрипло выдохнул Куффен и смиренно поднялся со стула. На губах его застыла полуулыбка, которая больно ударила по сознанию Адриана.       Агрест всё ещё сжимал подлокотник, тревожно переводя взгляд с Клемана на лучшего друга. Он просто не знал как ему реагировать на неозвученный приговор. — Спасибо, что уделили нам время. — Постой! — бледные пальцы вцепились в запястье Куффена. — Мы ещё не услышали все варианты! — Вариантов нет, Адриан, — произнес доктор. — К сожалению, резервы организма Луки исчерпали себя. — Нет! Этого не может быть! Он же чувствует себя почти хорошо! Месье Клеман, посмотрите!       Агрест отчаянно взвыл, поставив перед собой музыканта. Тот покорно шагнул, но его позиция перед доктором ничего не меняла. — Месье Клеман! Вы же отличный врач! Пожалуйста! Скажите нам, что есть хоть призрачный шанс! — Адриан, прекрати, — холодно рыкнул Куффен. — Мы всегда знали, что это случится. — Замолчи! В Америке ты был совершенно один, но здесь у тебя есть поддержка! Мы поможем тебе! Мы пройдем с тобой всё лечение!       Агреста трясло. Он был готов поверить в любое суждение, но то что объявил им Клеман… Боже, это было слишком жестоко даже по отношению к нему самому. А Лука… Нет, Адриан не мог в это поверить… — Адриан, успокойся. Твои эмоции, к сожалению, не повлияют на диагноз Луки. — Да, но существуют же новые методы лечения! Медицина уже давно шагнула вперёд! Я читал, что уже зарегистрированы случаи полного излечения от этого вируса! — Верно, но в моем случае уже слишком поздно, — стараясь усадить в кресло Агреста, ответил Куффен. Его тонкие пальцы больно сжали запястья блондина, который отчаянно пытался вырываться прочь. — Нет! Не говори так! — Лука прав. То состояние, в котором он пребывает сейчас ещё называют пре-СПИДом. Какое-то время он ещё сможет протянуть на своей терапии, но затем… СПИД уже не поддается лечению. — Сколько? — бесцветно спросил Куффен. — Как долго я ещё смогу обслуживать себя сам? — Не знаю, Лука. — Месье Клеман… — Я правда не знаю. Возможно, пару месяцев, а может, недель…       Внутри Куффена все зашипело от боли. Было сложно сохранять напускное спокойствие, но он знал, что сейчас эти эмоции добьют не только его, но и Адриана тоже. Он просто не мог причинить ему новую боль. Не имел на это морального права… — Вы лжёте!       Агрест злобно швырнул во врача толстую папку. Десятки, если не сотни листов разлетелись по комнате, опав на мраморный пол шапкой белого снега. — Я не верю вам! Мы обратимся в другую частную клинику! Лука ещё сможет поправиться! Вот увидите! Лука будет жить!... — Я не могу, — прямой взгляд Куффена не оставил Джулеке сомнений. Она резко взвизгнула и вновь скрыла лицо за ворохом тёмных волос. — Джул… — Уйди! Не подходи ко мне! Не подходи ко мне, слышишь?!       Девушка рухнула на грязный асфальт и стала судорожно извиваться, запутывая свои волосы в змеиный клубок. Она кричала словно умалишенная, не способная к трезвому восприятию мира девчонка.       Лука пошатнулся. Его руки дрожали. Он не знал как вести себя с такой Джул, но и бросить её в таком состоянии он тоже не мог. Паника накрывала парня жёстко и быстро, пока свет ярких фар не ослепил его, заставив инстинктивно податься вперёд, закрыв фигуру сестры. — Лука, Джулека! — вскрикнула Роуз, выходя из знакомой машины.       Её огромные голубые глаза наполнились страхом, но она храбро бросилась навстречу Куффенам. — Роуз… Джул… Она не в себе, — задыхаясь от ужаса, прохрипел парень. — Я знаю. Только это уже не она. Пожалуйста, уходи.       Тонкие руки Лавьян умело прижали тело девушки к себе и она что-то неразборчиво крикнула. Неожиданно истерика Куффен прекратилась. Она вопросительно посмотрела на брата и удивлённо произнесла: — Лука? Что ты здесь делаешь? Роуз? Где мы? — Всё хорошо, Джул, ты просто перебрала на дне рождения Эзры, всё хорошо…       Лавьян говорила это таким будничным тоном, что если бы Куффен сам не видел недавнего ужаса, то с лёгкостью дал бы руку на отсечение, что дело было действительно в алкоголе… — Мы идём домой. Ты же хотела попробовать праздничный торт, да? — Но Лука… Почему ты не с Маринетт?       Парень нервно сглотнул. Теперь он окончательно не понимал что с ними происходило. Его паника стала медленно отступать, но страх за родную сестру никуда не ушёл. — Мари решила заехать к родителям. Ей нужно отдать насадки для кондитерского мешка, — не моргнув глазом, соврала Роуз. — А я позвонила Луке, чтобы он помог мне погрузить твоё пьяное тело в машину. — Правда? — глядя на побелевшего брата, спросила Джулека. Куффен согласно кивнул. — Извините, я не хотела доставлять вам столько хлопот, просто в последнее время я плохо переношу алкоголь… — Ничего страшного, пойдем обратно в машину.       Девушка рассеяно улыбнулась и припала к груди молчащего брата. Она четко ощущала его волнение и ей хотелось поскорее загладить свою вину. — Я люблю тебя, Лука, больше всей жизни... Я честно не хотела причинять тебе боль. Прости, что заставила вас с Роуз вернуться на пристань…       Куффен крепко обнял её, слегка касаясь губами щеки. Он делал так в детстве, в том самом, которое напомнило о себе в эту ночь… Джулека вдруг заразительно рассмеялась и извлекла из-под блузки подвеску с мультяшным драконом. — Ты ведёшь себя так, будто мне снова шесть! Но мне это нравится, — подмигнув как её детская безделушка, прошептала она. — Я люблю тебя, Джул. И не смей думать, что это не так, хорошо? — Скажешь тоже, — слегка толкнув брата в плечо, усмехнулась Джулека. — Увидимся на репетиции! Пока! — Прощай, — тихо выдохнул музыкант, прекрасно понимая, что это была их последняя встреча…