One Year of Love

Весь следующий день Дадли не мог прийти в себя. Он не мог поверить, что его личная жизнь, кажется, налаживается. В какой-то момент, ему даже подумалось, что это всё сон, и он, не выдержав, написал Гвендолин смс-ку на нейтральную тему. Гвен ответила ему лишь через полчаса, весьма сдержанно, ссылаясь на занятость. Дурсль сник, а его сомнения всё росли и росли. Однако, часов в девять вечера, девушка позвонила ему сама, голос её был весел, но усталость после загруженного рабочего дня выдавала ее. Они болтали почти час, пока язык Гвендолин буквально не начал заплетаться, и Дадли посоветовал ей лечь спать пораньше. На воскресенье всё было в силе. В субботу Дадли не знал чем себя занять, перебирал содержимое своего шкафа, как девчонка, оставив свой выбор на голубом поло, которое мать подарила ему на день рождения заранее, практически на месяц (с чего бы это вдруг?) и джинсах. Спал он тоже отвратительно. Утром в воскресенье, парень тоже был как на иголках, ел мало, зато душ успел принять пару раз. Отец за своей газетой ничего толком не видел, зато мать не отводила взгляда, но тут же опускала глаза, стоило Дадли взглянуть на нее в ответ. - Ты надолго сегодня, Дадли?- осторожно спросила она, поправляя печенье на тарелке. - Не знаю,- буркнул Дадли. Ему совсем не хотелось обсуждать это,- На пару часов или на всю ночь. Дадли хотел ответить с вызовом, мол, он уже такой взрослый, но голос предательски дрогнул от последней фразы. На что он вообще рассчитывает, дурак? - Вернешься, дверью не греми,- из-за газеты наставлял его Вернон. Его лица всё еще было не видно. Петунья с возмущением уставилась туда, где должно было быть лицо мужа, но ничего не возразила. Дадли еле удержался, чтобы не прыснуть от смеха. - Ок, пап. До назначенного времени осталось меньше часа, и Дадли, одолжив машину отца, решил заехать по пути в цветочный магазин. В этот раз ему приглянулась небольшая корзинка из самых разных цветов, большую часть которых он даже не знал. В багажнике он всячески старался зафиксировать корзину аптечкой, тросом и пустой пластиковой бутылкой из-под минералки. Захлопнув дверцу, Дурсль обратил внимание на вывеску «Аптека» через дорогу. Чувствуя себя блаженным дураком, который не понятно на что надеется, он всё же зашел туда за пачкой презервативов. Историю о том, как он краснел и мямлил перед пожилым провизором, лучше опустить. Поверьте, сам Дадли сделал всё для того, чтобы навсегда стереть её из своей памяти. Когда Дурсль во второй раз подошел к нужной двери на улице Криптомерий (в первый раз он вовремя вспомнил, что забыл цветы в багажнике), сделал пару глубоких вдохов и выдохов, и, наконец, позвонил. Дверь открылась быстро, и у Дадли помимо воли перехватило дыхание от внешнего вида хозяйки квартиры, которая лучезарно улыбалась ему. Гвендолин была одета в черное шелковое платье, наподобие ночной сорочки, а сверху, закрывая декольте, был наброшен молочного цвета кардиган. Её волосы были собраны в низкий пучок, но пару прядок случайно, либо специально, выбились из прически. - Выглядишь…круто,- едва выдавил Дадли, понимая, что пялится уж слишком явно, а воротник поло вдруг словно впился в шею. - Спасибо,- Гвен приняла букет и жестом пригласила парня в дом,- Проходи. Дадли переступил порог, и очутился в уютной прихожей. Уже отсюда просматривался весь первый этаж, так как гостиная была объединена с кухней. Стены были выкрашены в нейтральный бежевый цвет, даже кухонный гарнитур словно сливался со стеной, если бы не столешница из дуба. Вся мебель была тщательно подобрана цвет в цвет, такая же, как и столешница. Ближе к кухонной зоне был небольшого диаметра круглый стол (который уже был сервирован для двоих) и четыре стула. Правее находилась зона отдыха с телевизором, прикрепленным к стене, под ним стоял комод, на котором Дадли успел заметить крутую акустику «Marshall» и свечи. Соседствовал с комодом журнальный столик, и насыщенного шоколадного цвета угловой диван. Затем взгляд зацепился за не вписывающийся в обстановку старый шероховатый буфет, в котором стояла посуда и несколько рамок с фотографиями. - О, этот буфет принадлежал еще прабабушке,- сказала Гвендолин, понимая, куда смотрит парень,- Рухлядь, согласна. Но не могу избавиться от него, он словно фамильная ценность переходит из рук в руки. - По-моему, это очень классно, что ты сохранила его,- честно сказал Дадли, продолжая рассматривать содержимое сквозь стеклянные стенки буфета,- Тем более, что ты знаешь на сколько он уникален. Гвендолин в ответ мягко улыбнулась, прокручивая пальцами кулон на шее. Дадли внезапно вспомнил об их поцелуе. Ему захотелось подойти к девушке и поцеловать её снова, как тогда. Нет, лучше, чем тогда, когда сам от неожиданности застыл, словно вековая статуя. Он нерешительно сделал пару шагов навстречу, Гвен, не шелохнувшись, смотрела ему прямо в глаза. В этом было что-то притягательное. Дадли подошел уже вплотную, от волнения его сердце готово было выпрыгнуть из груди, но когда он уже слегка наклонил голову, успев заметить, как Гвендолин прикрыла глаза в ожидании поцелуя, что-то шмякнулось рядом, а затем раздалось громкое «мяу!». Девушка вздрогнула, обернувшись к источнику звука, а Дадли пришлось последовать ее примеру. - Вот и мой разбойник,- сказала Гвен, указывая на белого кота, который продолжал мяукать, сверкая желтыми глазами,- Это Саймон, и когда он голоден, то превращается в монстра. Я предупредила. Посмеиваясь, девушка направилась в сторону кухни, чтобы насыпать корм в кошачью миску. Дадли смерил довольно пухлого кота злым взглядом, и на секунду парню показалось, что тот ответил ему не меньшим презрением. Делать было нечего, поэтому Дадли поплелся в сторону кухни. - Вот так и живу,- сказала Гвендолин, указывая на окружающую их обстановку,- На втором этаже ванная комната (если нужно, это первая дверь справа), кладовая, и две спальни. - У тебя хороший вкус,- сделал комплимент Дадли. Не смотря на то, что он был огорчен упущенной возможностью и несостоявшимся поцелуем, он чувствовал себя уже более уверенно в обществе Гвен,- Дом отличный. - Спасибо. Но на самом деле моей заслуги в этом не очень-то и много. Проект делал дизайнер, моя подруга Сара. Вы встречались…гм…в кафе. Дадли нехотя скривил губы, тут же вспомнив рыжеволосую Сару с фальшиво-зелеными глазами, а заодно её визгливую подружку Дороти. То еще было знакомство. - Ну…За стол?- Гвендолин явно чувствовала себя неловко, и всячески старалась скрасить неудобный момент. Дадли кивнул, присаживаясь на один из стульев. Стол был сервирован со вкусом. Надо сказать, что его мать, Петуния, тоже умела красиво выложить все эти салфеточки и столовые приборы, но Гвен удалось сделать это более лаконично и современно. Дадли сглотнул слюну, увидев очень сочные на вид стейки. Так же на столе стоял салат с беконом, латуком и томатами, тарелка со сконами с изюмом, и бутылка красного вина. Гарнира не было, и Дадли сделал вывод, что Гвендолин явно не из тех девушек, которые предпочитают плотно ужинать после шести. - На десерт будут фрукты, мороженное и безе,- добавила Гвен, а Дадли в очередной раз понадеялся, что она не умеет читать мысли. Приступив к еде, Дадли тут же позабыл неприятных подружек Гвендолин, гадкого кота, который не дал состояться поцелую, да и про свою неловкость напрочь забыл. Стейки были вкусными, а беседа - легкой и непринужденной. Они успели обсудить так много тем, но все равно находилось о чем поговорить. Так, незаметно, основное блюдо сменилось десертом, и речь зашла о музыкальных предпочтениях. - Обожаю Pink!- Гвен зачерпнула белое мороженое ложкой,- У нее красивый голос, а еще мне нравится ее ирония к некоторым вещам, даже самоирония, я бы сказала. Ее клип на песню «Please, don’t leave me» заставил меня хохотать почти до слез. - Я мало слушаю исполнителей женщин, как-то так вышло,- Дадли положил очередное безе в рот, хотя уже наелся,- Я фанатею от Europe, AC/DC, Queen… - Фредди был великолепен,- к удивлению парня, Гвендолин поддержала его,- Что не песня – то хит. Погоди, у меня есть кое-что, что тебе понравится. С этими словами, она пошла включить музыку. Послышались первые аккорды «Don`t stop me now». Гвен взяла Дадли за руку и потащила танцевать. Музыка была быстрой, и они не то, чтобы танцевали, а больше дергались и сходили с ума, заливаясь от смеха. «Сегодня вечером я по-настоящему хорошо проведу время Чувствую себя таким живым! А весь мир просто выворачивает наизнанку, да! Я парю в экстазе, Так не останавливайте же меня, не останавливайте меня сейчас, Потому что я хорошо провожу время, мне так хорошо!» Дадли действительно было хорошо. По-настоящему хорошо, он на самом деле чувствовал себя живым, как будто ничего прежнего не существовало. Гвендолин запыхалась и раскраснелась, дергала за ворот кардигана, создавая потоки воздуха, пытаясь охладиться. Тем временем, песня закончилась, и началась следующая, медленная. « Всего один год любви Лучше, чем целая жизнь в одиночестве. Один нежный миг в твоих объятиях – Как метеор, проходящий прямо сквозь мое сердце…» Дадли замер, наблюдая, как шутливое настроение Гвендолин переменилось, словно по щелчку. Она медленно подошла к нему, обвила его шею руками, и начала раскачиваться в такт музыке, заставляя Дадли вторить ей. «Мое сердце взывает к твоему сердцу, Я одинок, но ты можешь спасти меня. Моя рука тянется к твоей руке…» Сердце гулко стучало в груди у Дадли, но Гвен выглядела очень спокойной. Она просто танцевала, нежно улыбалась, а Дадли чувствовал кожей прохладу шелка ее платья. Но ему было, наоборот, все жарче и жарче, а в паху – тяжелее. Желанные губы были слишком близко, и Дадли понимал, что сил сдерживаться все меньше. Он так же чувствовал, что если поцелует ее, то отчаянно захочет, чтобы все зашло еще дальше, но боялся, что она не хочет того же. Лишь этот страх сдерживал его из последних сил. «Я замерз, но ты зажигаешь во мне огонь. Мои губы ищут твои губы, Я жажду твоего прикосновения. Осталось так много невысказанного, И все, что я могу сделать, — сдаться, Точно, просто сдаться…» - Сдаться,- вместе с исполнителем Дадли выдохнул это последнее слово, и прижался к губам девушки. Песня продолжалась, но Дадли уже не слышал ни единого слова. Гвендолин отвечала на его поцелуй. Она была мягкой, податливой, но в то же время такой чувственной, что это сносило крышу. Дадли запустил ладони под кофту девушки, касаясь спины, скользя по ткани платья, краем уха улавливая, как Гвен мычит в его губы что-то, что поощряло его. Зазвонил телефон, словно гром, пронзая интимное пространство комнаты. Чары рассеялись. Дадли отстранился, но Гвендолин прошептала что-то вроде: «Да к черту», поцеловала его снова. Звонивший был настойчив. Вздохнув, Гвендолин пошла ответить на звонок, ворча себе под нос бранные слова. Когда она посмотрела на дисплей, то нахмурилась сильнее. - Извини, я на минуту,- с этими словами она отправилась наверх. Дадли сел на диван, но не знал как унять дрожь рук. Нужно было привести себя в чувства, поэтому он решил отправиться в ванную комнату, умыться. Когда Дурсль вышел из ванной, ощущая себя хоть немного бодрее, он услышал громкий голос Гвен, который исходил из спальни. Подслушивать было не хорошо, но Дадли не удержался. Он подошел к двери и прислушался. - Гордон, мы уже все давно решили, какого черта ты звонишь мне?- голос Гвендолин был тверд и сердит,- Не твое дело чем я занимаюсь в свой выходной, у меня своя личная жизнь. Что? Ах Дороти тебе позвонила? Понятно. Стоит напомнить ей немного о правилах приличия…Он. Не. Урод. Тебе ясно? Вас с Дотти это вообще не должно беспокоить. Гордон, я повторяю, если не перестанешь мне звонить, я сменю номер. Хорошо, да, я шлюха. Все, что угодно, только больше не звони. Всего доброго. Дадли завис, не знал как вдохнуть, что-то тяжелое словно привалило его. Он вспомнил подружек Гвендолин, представил себе ее бывшего, который явно был каким-нибудь красавцем с толстым кошельком и кое-чем еще, при должности, а Дадли…Что Дадли? Ни кожи, ни рожи, ни денег. Что он может дать такой девушке? Он – обуза, и скоро, когда марево рассеится, она сама это поймет. А может, это вообще какая-то злая шутка? Дверь комнаты открылась, и Гвен вздрогнула от неожиданности, увидев Дадли за ней. - Ты слышал, да?- сразу спросила она. Дадли молча кивнул,- Не бери в голову, пожалуйста. Мне очень жаль, но все это для меня просто трёп. Они просто…не от большого ума это всё. - Они правы, Гвен,- Дадли едва мог говорить, потому, что вокруг, казалось, все рушилось и пошло пятнами,- Правы. Я понимаю. Ты сама это понимаешь. Но спасибо, что за этот месяц я столько всего прочувствовал. Было очень…очень здорово. «А теперь очень больно» - Дадли, пожалуйста… - Не надо. Пожалуйста, не усложняй. Я пойду. Спасибо за ужин. - Дадли!- Гвендолин схватила его за руку в попытке остановить,- Позволь МНЕ выбирать. - Тебе и не нужно. Все очевидно. Лучше уж сын твоего босса. От него всяко больше пользы будет. Подруги ведь плохого не посоветуют, правда? Гвен раскрыла рот от изумления или злости, выпустив руку парня. На ватных ногах Дадли вышел на улицу, не поняв толком, как сел в машину, как оказался на окраине города возле какого-то бара. Ему нужно надраться, как никогда в жизни, чтобы избавиться от мерзкого чувства, что жрало его изнутри. Глупый! Глупый Дадли Дурсль! Куда взлетел? На что надеялся? Она же…она…Разве он ей ровня? Дадли вышел из машины, хлопнув дверью. На воздухе было немного легче, но в душе было горько. Как его угораздило? Как он посмел обмануться, поверить, что может быть счастлив? Он ведь столько раз это проходил! Школа, девушки его знакомых, интернет…Там он пытался найти свое счастье, но никто не отвечал ему взаимностью. Даже те дамы, которые проигрывали Гвен и внешностью и умом, все равно воротили нос. Так с чего он, болван, решил, что Гвендолин влюбится в него? Потому, что в «Красавице и Чудовище» прекрасная девушка смогла полюбить зверя за его душу? Это просто сказка. Сказка, которая заставляет глупцов попадать впросак! Подходя к двери, Дадли прочел название паба – «Пьяный бобер». Кажется, с названиями тут никто не запаривается. Да и с чего бы им это делать, ведь никому нет дела до того, что написано на вывеске. В бар на окраине приходят с одной единственной целью – влить в себя как можно больше алкоголя. «И никто никогда не говорил мне, что любовь так сильно ранит, (Ооо, да, она ранит), И боль сродни удовольствию, И все, что я могу сделать, — сдаться…» - Сдаться…,- с болью прошептал Дадли, толкая дверь от себя. Дурацкая песня, под которую они танцевали с Гвен никак не желала покидать его разум.