One Year of Love

Домой Дадли приехал на такси часа в три ночи. Отцовскую машину пришлось бросить у бара, так как сесть за руль в таком состоянии он просто не мог. Петуния не спала, ждала его, и была шокирована, увидев, в каком виде ее сын ввалился на порог. Дальше Дадли вообще помнил все смутно, так как часов до пяти утра он сидел в обнимку с унитазом, возвращая туда бренди, виски и абсент (как он вообще не откинулся от такого набора – не понятно). Дальше мать вытерла его влажным полотенцем, дала стакан воды с какими-то таблетками, помогла дойти до дивана и скинуть обувь, а потом он вырубился, как только голова коснулась подушки. Когда Дадли разлепил веки, в комнате было солнечно, и этот свет резал глаза. Дурсль осторожно сел, удостоверяясь, что его больше не мутит. Его не тошнило, но голова была чугунная. И если бы это было единственным, что беспокоило, то парень перенес бы это стойко, но воспоминания прошлого вечера нахлынули на него, как неотвратимое цунами. Дадли казалось, что он все еще чувствует прикосновение руки Гвендолин, ее дыхание у него на щеке, слышит громкий смех и вкус поцелуя. Тут же стало очень горько от мысли, что это больше никогда не повторится. Встав с постели, Дурсль по привычке потянулся к мобильнику, лежавшему на столе рядом. Смартфон уведомил, что у него семь непрочитанных сообщений. Дадли догадывался от кого они. Сперва он даже думал удалить их, не читая, но потом, все же, открыл. 22:30 Гвен «Что это вообще было? Я не понимаю. Очень надеюсь, что ты дашь мне внятный ответ» 22:36 Гвен «Теперь ты меня избегаешь?» 22:40 Гвен «Не смей игнорировать меня!» 22:58 Гвен «Не делай из меня истеричку. Просто ответь, и мы поговорим» 23: 25 Гвен «Ладно, мальчик обиделся. Я поняла. Я думала, ты вырос, но ошиблась» 23:27 Гвен «Я вообще в тебе ошиблась, Дадли Дурсль! Я думала, что ты другой, а ты такой же, как и остальные членоносцы! Козел!» 23:31 Гвен «И не смей даже на пушечный выстрел ко мне приближаться, понял? Все кончено!»

Пользователь «Гвен» добавил вас в Черный список

Дадли тупо закрыл диалоговое окно. На экране телефона все еще стояло их с Гвендолин совместное фото. Тогда Гвен предложила сделать селфи, пока они ждали начало фильма в кинотеатре. Девушка счастливо улыбалась во весь рот, а улыбка Дадли была немного скованной. Тот Дадли, что красовался на фото, еще не знал, чем закончится эта история, а закончилась она разбитым сердцем. Дурсль поменял заставку на мобильном на какую-то стандартную, но удалить фото из памяти телефона не решился. Нужно было спускаться вниз, что-то делать, как-то жить дальше. Решив, что сначала не мешало бы принять душ, Дадли первым делом отправился туда. Когда он спустился вниз, родители завтракали, и одна порция на столе ждала его. Дадли сел, приступив к еде. Ели они в полной тишине, звук столовых приборов звучал непривычно громко. Дадли видел, как обмениваются взглядами его родители, и понимал, что они без слов разговаривают друг с другом. Первым нарушил молчание Вернон: - Дадли, я бы хотел узнать, что вчера произошло, где ты был, почему ты напился, и где, собственно говоря, моя машина?!- в процессе предложения, голос отца становился все громче, переходя на крик. Петуния испуганно смотрела на мужа. - Я был в баре,- Дадли отложил вилку, понимая, что нормально уже не поест,- Там я напился. Твоя машина возле этого самого бара, с дурацким названием «Пьяный бобер». А почему я выпил – это мое дело. - Твое дело?!- взревел Вернон, его лицо побагровело,- То есть, не наше? Мы к этому отношения не имеем, так? Твои родители поставили тебя на ноги, всё тебе дали, чтобы потом ты сказал, что нам надо сидеть и молчать в тряпочку?! - Вернон…,- пискнула Петуния, но ее проигнорировали. - Это твоя сыновья благодарность?!- продолжал Дурсль старший,- Пока ты живешь в этом доме… - Вот я и не знаю, какого хрена я до сих пор делаю в этом доме!- Дадли вскочил на ноги, уязвленный. - Что, теперь скажешь, что готов перейти на свои хлеба?- со злой усмешкой не унимался Вернон,- Раз до тридцати лет не научился, то и сейчас навряд сможешь. Тем более, если будешь сопли разводить из-за какой-то девчонки. Если бы твоя мать хоть раз заговорила так со мной, как эта твоя пигалица, то я бы даже не взглянул в ее сторону, а ты… ! - Стоп!- Дадли будто окатило ледяной водой,- Вы читали?! Читали эти сообщения? Но ведь они числились как непрочитанные до самого утра… - Не делай из нас необразованных стариков, Дадли! Твоя мать там поставила какую-то галочку, и они снова стали… - Заткнись, Вернон,- четко и громко сказала Петуния, и Дадли был шокирован этим не меньше, чем прочтением его личной переписки. Мать никогда не разговаривала так с отцом. Вернон тоже пораженно смолк, а Дадли проглотил обидный комментарий,- Вот хоть сейчас помолчи, будь добр. Ты разве не видишь, что нашему сыну плохо? Поедь лучше к этому «Бобру», забери машину, я сама поговорю с нашим мальчиком. Пораженный Вернон молча взял ключи от машины, а потом ушел в другую комнату вызывать такси, чтобы забрать свой Фольцваген. Дадли сел обратно на стул. У него вдруг пропали всяческие силы орать на родителей, что они нарушили его личное пространство. Он просто выдохся. Мать придвинула свой стул ближе к нему, и присела рядом, положив руку на плечо сыну. - Мне очень стыдно, что мы совершили такой поступок,- сказала она, помолчав,- Я тревожилась, не понимала, что происходит. Думала, что ты попал в переделку или под дурное влияние, а это оказались дела сердечные… - Ты прекрасно знала, что у меня кто-то появился,- устало возразил Дадли,- Ты видела ее машину у нас под домом, подарила мне подарок на день рождение на месяц раньше, что бы я пошел в обновке. Ты всё знала. - Догадывалась,- Петуния кивнула, улыбнувшись как-то горько,- Но вдруг я ошиблась? Все ошибаются, тебе ли не знать, правда? - Ты о чем?- Дадли поднял глаза на мать, не понимая, к чему она клонит. - Ты оттолкнул девушку, потому, что думал, что тебя дурачат, и совершил ошибку . Я думаю, ты ей нравишься. Точно нравишься. - Откуда ты знаешь? Петуния вновь улыбнулась одним уголком рта, словно о чем-то вспомнила, либо ее забавляло, что Дадли все еще не уловил суть. - Ни одна женщина не будет засыпать сообщениями мужчину среди ночи, если он ей безразличен. Её ранило твоё недоверие. Но ты можешь реабилитироваться, если правда хочешь быть с ней. - Мам…,- пораженно прошептал Дадли,- Это был лучший совет в моей жизни. Правда, без всяких подколок. Спасибо. Он чмокнул мать в щеку, и, схватив рюкзак, выскочил на улицу. - Ну и что ты сделала?- Вернон вышел на звук хлопнувшей двери. - Всё, чтобы наш сын, наконец, женился. Дадли бродил по городу, безуспешно набирая номер Гвендолин. Он не мог дозвониться, поскольку был у нее в ЧС. Кроме того, Дурсль совершенно забыл, что сегодня понедельник, и пусть он мог не пойти в офис, так как работал на собственного отца, то Гвен – нет. Выход был только один – дождаться окончания рабочего дня, и караулить девушку у дома. Потихоньку день клонился к вечеру, Дадли наспех успел пообедать шаурмой в киоске, так как в животе ворчало до неприличия. Затем Дадли купил в цветочном магазине огромный букет цветов (проигнорировав вопрос продавца-ровесника: «Что, так сильно накосячил, брат?»), и вызвал такси, решив приехать к дому Гвендолин заранее, чтобы гарантировано застать ее на пороге, иначе она может просто не открыть ему дверь. Там Дадли просидел в засаде еще часа полтора, пока красная Мазда Гвен не припарковалась на улице Криптомерий. Сердце Дадли предательски ёкнуло от волнения, но он и не думал отступать. Выдохнув, он пошел к машине, но вдруг застыл на полпути. Сквозь лобовое стекло он увидел, как девушка рыдает, опустив голову на руль, поднимая ее только для того, чтобы вытереть лицо. Дадли почувствовал себя последней сволочью, но в то же время у него вспыхнул огонек надежды, что его мама была права, и он не безразличен Гвендолин. Дадли снова взял себя в руки, и пошел к машине, пока ее хозяйка его не заметила. Он быстро открыл пассажирскую дверь, и ввалился внутрь, кинув букет на заднее сидение. Гвен испуганно дернулась, но узнав Дадли, не удержалась от облегченного вздоха, что это не грабитель. Однако, тут же ее лицо стало сердитым. - Пошел вон из моей машины!- зло сказала она, отвернувшись, скрестив руки на груди. - Нет,- Дадли решил быть смелым и открытым, даже если его отвергнут. Если сейчас он не выложится на «максимум», то будет жалеть об этом всю жизнь,- Выслушай меня. Я - дурак. Я не должен был так говорить. - Мне все равно, проваливай. - Нет,- Дадли взял ее за руку, но Гвендолин вырвалась,- Умоляю, просто послушай. Мне трудно было поверить, что могу нравиться тебе на самом деле. Ты – восхитительна. Самая красивая девушка, из всех, что встречал. А у меня ничего нет, ничего из того, что могло бы привлечь такую, как ты…Поэтому я отчаялся, не мог поверить, что все это взаправду. - Я не твой психотерапевт, Дурсль, что бы работать над загонами в твоей голове,- Гвен все еще держалась отстраненно, но Дадли заметил, что ей польстили его слова,- Забирай свой веник, и вали из машины, пока я полицию не вызвала. - Нет,- Дадли развернул ее лицо к себе, заставляя посмотреть в глаза. Гвендолин вздернула подбородок повыше, но осталась в его «хватке». Парень, как зачарованный, смотрел на эти восхитительные черты лица, понимая, что уже давно влюблен в каждую клеточку, в каждую родинку и каждый изъян. Он едва не рассмеялся сам над собой, вспоминая, как вчера из-за глупых обид он оставил эту красоту, а ведь мог остаться, продолжать держать в своих руках хрупкую фигурку, целовать эти чудные губы, что сейчас были искусаны до ран от переживаний,- Мне жаль, правда. Умоляю, прости меня. Я больше никогда так не поступлю. - Только попробуй вычудить что-то. Если полезешь целоваться – схлопочешь по физиономии,- может, Гвен сама не понимала, что сказала это шепотом, а Дадли тоже ответил ей так же тихо. - Я – бывший боксер, привык. Он притянул ее ближе, прижавшись губами к губам. Гвендолин не отвечала на поцелуй, ее тело было жестким, будто она проглотила стальной прут. Но Дадли видел сквозь приоткрытые веки, как она крепко сжала пальцами ткань юбки, словно лишь это могло удержать ее от импульсивных поступков. Секунду-другую она еще держалась, как скала, но потом со стоном прижалась крепче, разворачиваясь к нему всем телом, и ударяясь коленом о рычаг коробки передач. Дадли потянул девушку еще ближе к себе, и она охотно перелезла к нему на колени, задирая узкую юбку карандаш до талии, чтобы та не мешалась. От ощущения ее тела на себе, вида ее ног и ягодиц в одном нижнем белье, парня бросило в жар. Он понимал, что Гвен, умостившись на нем, отлично чувствует его возбуждение, но застыдился этого совсем не так, как раньше бы. Слишком уж остры были эмоции. С трудом оторвавшись, Дадли все же задал вопрос, который был так важен для него: - Гвен, почему я? Гвендолин облизнула губы, стараясь прийти в себя и ответить серьезно, потому как знала, что это очень важно для Дадли. А еще она хотела раз и навсегда закрыть эту тему. - Ты всё время говоришь, что я такая вся идеальная, что мне должно было легко строить свою личную жизнь. Но это не так. Либо парни откровенно боятся меня, думая так же, и просто не подходят, либо же попадаются пафосные нарциссы, как мой бывший, которые думают, что я смазливое приложение к их великолепию. Не верят, что я достигла всего каторжным трудом, а не одним местом, понимаешь? Ты был так не уверен в себе с самого начала, что это даже веселило меня. Но при этом ты превозмогал себя, снова и снова, раскрывался мне…Это тронуло меня, мне стало интересно. Я уже привыкла к тебе, поэтому твой уход вчера очень ранил меня. Дадли снова поцеловал ее, прерывая. Он услышал достаточно. Они целовались несколько минут, прерываясь, только чтобы сделать глоток воздуха. Дадли чувствовал, как стремительно повышается градус этого вечера. Целуя Гвендолин, он не мог избавиться от мелькающих в голове картинок, как он берет ее прямо здесь, в машине, насаживая на себя, упиваясь ее стонами. Он не сразу понял, что находится в реальности, когда пальцы Гвен медленно сползли вниз, останавливаясь на пряжке его ремня, стараясь расстегнуть его. - Гвен…,- вымолвил он задушенно,- У меня нет…презервативов нет. Гвендолин хитро улыбнулась. - Ты думаешь, что один к воскресенью готовился? У меня дома есть. Если бы Дадли мог, он бы рассмеялся, но смешок застрял у него в пересохшем горле. Ему хотелось остаться в этой машине, чтобы Гвен вечно сидела на нем в такой откровенной позе, и в то же время, ему хотелось как можно быстрее телепортироваться к ней в спальню, чтобы…Дальше лучше не думать. Девушка кое-как вылезла из машины, прихватив одной рукой букет с заднего сидения, а другой рукой крепко сжимая вспотевшую от волнения ладонь Дадли. Хлопок дверью, писк ключа сигнализации, и вот Дадли уже в хорошо знакомой ему квартире. Снова влажные, поспешные и дразнящие поцелуи. Где-то делся букет, мяуканье кота проигнорировано, трясущимися пальцами Дадли старается расстегнуть кипельно-белую офисную блузку на Гвендолин, которая, как назло, будто имеет сотню маленьких пуговиц. Не упасть на лестнице, крадучись в темноте, осторожно, едва держась на ватных ногах. Гвен ведет его за собой, а он просто поддается. Ее блузка затерялась где-то на лестничном пролете, а ремень Дадли звякнул и упал на пол в коридоре второго этажа. В спальне девушка с удовольствием распускает тугой узел прически, запрокидывая шею, словно подставляя ее под поцелуи, чем Дадли моментально пользуется. Опыта в таких делах у него ноль, и он знает, что Гвендолин прекрасно понимает это, поэтому она сама проявляет инициативу, и он благодарен ей за это. Матрас кровати слишком мягкий, Дадли будто утопает в нем, разгребая целую гору подушек, изумляясь, зачем девушки так любят все эти бессмысленные декоративные подушечки в изголовье. Но почувствовав губы Гвен на своем животе, едва не охает, завороженно наблюдая, как девушка избавляется от остатков одежды, а ее глаза лукаво сверкают в темноте. Дадли тянет Гвендолин на себя, целуя куда попало, вдыхая с ее шеи запах цветочных духов, а еще какой-то особенный, ее собственный запах. Еще месяц назад Дадли Дурсль был одинок, а сегодня счастлив так, что его не тревожит ни орущий под дверью голодный кот, ни собственный страх облажаться. Гвен улыбается ему, прижимаясь крепче, еще больше сводя с ума, и парень понимает, что за это счастье ему стоило бороться.