Обратная сторона Луны

От скучного жужжания мисс Кэллеген про основные темы в творчестве Шекспира жутко хотелось спать. Минувшей ночью Питер сильно задержался на патруле. Ничего страшного не случилось, просто парочка тринадцатилетних шалопаев-омег сочли себя дико взрослыми и после ссоры с родителями решили очень по-взрослому свалить в закат. Понятно, что их сразу же объявили в розыск, и Питер, уловивший информацию благодаря Карен, довольно быстро отыскал беглецов в одном из темных закоулков Бронкса. Растеряв всю свою храбрость, они сидели тихо, как мышки, и тряслись от страха, чему весьма способствовали ошивающиеся вокруг подозрительные личности и подвернутая лодыжка одного из них. При всей своей силе дотащить обоих до дома Питеру элементарно не хватало рук. Поэтому, попросив Карен сообщить полиции, он просидел с ними до тех пор, пока невдалеке не послышались сирены полицейской машины. Только тогда он с чистой совестью махнул на крышу ближайшего дома. И что скрывать, детский визг: «Спасибо, Человек-Паук!!!» все-таки не слабо так грел душу. Но вот держать сейчас глаза открытыми наивный детский восторг совсем не помогал. Питер то и дело мотал головой, пытаясь встряхнуть уплывающее сознание, кусал себя изнутри за щеку и отчаянно тер глаза руками. Ничего не помогало. В отличие от тихого сигнала нового входящего сообщения. Понимая, что он опять чуть не отключился, Питер снова потряс головой и полез в карман за новеньким телефоном. Старк всучил его пару месяцев назад, аргументируя это тем, что прежний телефон (тоже подарок и тоже ясно чей), проработавший целый год, устарел настолько, что у Тони на него аллергия. Одного взгляда на экран хватило, чтобы от сонливости не осталось и следа. Тони прислал ему какое-то видео. Украдкой глянув по сторонам и убедившись, что на него никто не смотрит, Питер отключил звук телефона, нажал на кнопку воспроизведения присланного ролика и едва не рассмеялся вслух, поняв, что это просто забавное видео про котят. Телефон тут же коротко завибрировал еще раз, высветив целое послание. «У меня крайне скучный совет директоров, они меня уже задрали, но никак не хотят отпускать. Поэтому им назло я буду заниматься фигней и посылать тебе котиков. Тебе же сейчас тоже скучно на твоей дурацкой литературе». Питеру пришлось прикрыть рот рукой, чтобы всё-таки не расхохотаться в голос. Да какое там расхохотаться — от бредовости ситуации хотелось ржать как лошадь. Тони Старк, гений и т.д, сидит на супер-важном совещании, на котором наверняка обсуждаются супер-важные вопросы, и делает что? Развлекается тем, что посылает Питеру видюшки! И вот что Питер должен думать при этом?! «Простите, не могу ответить вам тем же сейчас, — все ещё посмеиваясь, украдкой набрал он, — мисс Кэллеген точно отберёт телефон, если застукает. Но на перемене все щеночки будут ваши». «Договорились, — тут же прилетело в ответ, так что даже Питер, лучше кого бы то ни было знающий возможности Тони, удивился, как быстро тот успел набрать сообщение, — жду не дождусь. Щеночки спасут мир и одного скучающего героя. А пока лови новых котят. Думаешь, это очень мстительно по отношению к моим толстякам?». «Сто процентов, — Питер даже уважительно покивал головой для убедительности, словно Тони мог его видеть, — это точно месть уровня Мстителей». И сам не зная зачем, действуя почти на автомате, вдогонку отправил смайлик с обнимашками. Конечно, он тут же еле сдержался от смачного хлопка по лбу. Обнимашки, Питер?! Серьезно?! То, что Тони развлекается, посылая веселые сообщения, совершенно не означает, что Питер вправе переступать через непреодолимую грань между ними и вести себя так фривольно. Да, за четыре года их знакомства они перешли на тот уровень взаимодействия, о котором мелкий фанат-омежка раньше и мечтать не мог, но все равно это наверно не значит, что они стали закадычными друзьями? Тем более, положа руку на сердце, Питер никогда и не хотел быть для Тони другом. Наверняка весь оставшийся день он бы сокрушался по поводу своей оплошности, если бы наставник как всегда не разрешил все его сомнения в своей неповторимой манере. Легко, быстро и изящно. Он просто прислал ему смайлик в ответ. Сердечко. Просто сердечко. От которого аналогичный орган самого Питера совершил сальто и упорхнул в стратосферу. Так как же этого человека понять, и что Питеру со всем этим делать?

***

Вот уже битый час Питер вроде как изучал конспекты лекций по теории расширяющейся вселенной, а на деле бездумно пялился в разложенные перед собой тетради. Выкинуть из головы всю дурь и сосредоточиться на учебе очень мешало тоскливое ощущение, что он ничего не решает в своей жизни. К чему вся его хваленая, отмечаемая всеми профессорами, а главное, лично Старком, гениальность, если он не может помочь даже сам себе? Мысли привычным образом окончательно соскочили с сухой науки и вернулись к тому, вокруг чего они вращались как минимум половину времени. Тони. Тони-Тони-Тони. Офигенный-потрясающий-невозможный-нереальный-и-куча-других-восторженных-эпитетов. Такой обманчиво доступный. И такой недоступный на самом деле. Какая горькая ирония: именно то, что дало Питеру шанс встретиться с Тони Старком, на самом деле лишило его всех прочих шансов. Без того укуса паука Питер никогда не стал бы супергероем и не привлёк внимание Тони. И одновременно именно из-за того самого укуса, даже находясь рядом, Питер был неизмеримо далёк от своей мечты. Разумеется, тогда, пару лет назад, убедившись в печальном положении дел, Питер не сидел, сложа руки. Он долгое время надеялся сам всё исправить, легкомысленно положившись на удачу и на свои вроде как недюжинные способности к химии. Тем более обратиться за помощью к медикам всё равно не было никакой возможности. Обычные специалисты по бесплодию омег отсекались сразу же тайной личности и крайне неординарными причинами его бесплодия. Брюс Беннер, Хелен Чо и их коллеги — потому что в тот же момент, как только они бы узнали о проблеме Питера, об этом узнал бы и Тони. Поэтому приходилось как-то пытаться решить проблему самому. Очень быстро он понял, что нужный гормон просто не вырабатывался в организме ввиду нехватки двух его составляющих веществ. Их синтез в свою очередь прекратился вследствие изменений в эндокринной системе после укуса. Таким образом от Питера требовалось немногое — ввести в организм эти вещества, но вся проблема была в том, что он понятия не имел, как их получить. Он долго пытался их синтезировать, испробовал кучу комбинаций, в том числе самых бредовых, после чего приходилось, фыркая и морщась, оттирать стол от переливающейся всеми цветами и жутко вонючей пены. Но как бы то ни было, после почти полугода трудов Питер смирился с тем, что идей больше нет. Кажется, с этим надо было просто свыкнуться и как-то жить дальше. Хотя бы попробовать.

***

Мэй вот уже почти полчаса колдовала перед зеркалом, нанося макияж перед тем, как, по ее словам, немного подышать воздухом. Словно бы Питер не чувствовал, как от нее после этих «подышать» пахло совсем не воздухом, а кленовым запахом Хэппи. Он был очень рад за нее, правда, вот только с каждым ее свиданием закрывать глаза на свое одиночество становилось немного сложнее. Впрочем, это было не так важно. Главное — радостно и немного лукаво поглядывать на Мэй, всем видом давая понять, что раскусил ее игру и очень рад за нее, не тая никакого камня за пазухой. Это не сложно. Подрагивающие словно от еле сдерживаемой улыбки уголки губ, краткие взгляды украдкой да слегка прищуренные глаза. Всё просто. У Питера большой опыт. — Пит, ты опять сидишь дома? Мэй наконец закончила и повернулась к нему, радостная, оживленная и сияющая. Питер не мог не залюбоваться ею. Пусть хоть кому-то будет хорошо в этом гребаном мире, так же лучше, правда? — Сижу, — сокрушенно заметил он и для убедительности потряс прихваченными с собой учебниками. — Нам столько задали к завтрашнему семинару, не представляешь! — Ваши преподаватели словно не помнят, как сами были студентами, раз задают такое количество заданий! — Или наоборот, помнят, — рассмеялся Питер, — и теперь мстят нам за все часы, что сами корпели над заданиями. Ну не одним же им страдать! Заливистый смех Мэй раскатился по комнате теплым дождем, от которого хотелось сладко зажмуриться. Она чмокнула его в макушку и ласково взъерошила непослушные кудряшки: — Убедил. Но я все равно не согласна, что ты всё свое время убиваешь на занятия. Питер, это же молодость! Я не знаю, в курсе ли ты, но она не повторяется, прикинь?! Милый, ты просто обязан выйти куда-то с… да хоть кем-нибудь! Кстати… — она заговорщицки понизила голос. — Джонни со второго этажа уже просто замучал меня вопросами о тебе. Удержать досадливую гримасу не удалось, хотя Джонни точно ничего подобного не заслуживал. Долговязый альфа, старше Питера лет на шесть, был отличным вариантом, как ни посмотри: веселый, вполне приятный в общении, симпатичный, умный, добрый. Мэй каждый раз непременно добавляла: "с неплохой квартирой и стабильным доходом", на что Питер только морщился - как будто бы это главное! В детстве, когда Питер только-только появился у Мэй и Бена, Джон пару раз защищал его от местных хулиганов, что не могли спокойно пройти мимо новенького хлюпика. Позднее они стали вполне неплохими приятелями, но вся проблема была в том, что для Питера их отношения на этом уровне и остановились. А вот для Джона, похоже, нет. Питер не мог не замечать, какими недвусмысленными взглядами тот его провожает каждый раз при встрече, но ничего лишнего Джон ни разу себе не позволил. Добродушно улыбался при встрече, болтал о всякой ерунде и постоянно, не смущаясь вечными отказами, приглашал погулять. Мэй уже давно упорхнула на свидание, так что даже шлейф её духов рассеялся без следа, а Питер все еще сидел на диване, обняв подушку обеими руками. А может быть, так и надо? Может, стоило наконец согласиться на предложение Джонни? Нет, не надеясь на что-то серьезное: тот, как и любой хороший альфа, не заслуживал бракованного омегу. Но кто знает, вдруг надо быть проще? Начать с пары свиданий, а там видно будет. А что, если, отказываясь от всех путей, кроме единственного и невозможного, Питер сам ставит крест на своей жизни, которая еще могла бы вывернуть на счастливые рельсы?! Помедлив еще немного (и главным образом пытаясь заглушить чувство гадливости к самому себе), Питер порылся в тумбочке и из-под кучи тетрадей вытащил смятый листок с номером телефона.

***

Сомнения в правильности сделанного не появились сразу после того, как Пит отключил телефон после разговора с Джоном, нет, они просто-напросто сопровождали его с самого начала. Внезапно накатила злость на себя: да сколько можно?! Пора забыть про свои мечты и жить жизнью, которая — как же права Мэй! — действительно утекает сквозь пальцы каждый миг. Бережно хранить в уме свою неизбывную, но бесполезную любовь Питер все равно никогда не перестанет, но, возможно, пора положить конец тому, как она отравляет его жизнь? Для полного и окончательного подведения черты не хватало лишь одного. Ему было просто необходимо хотя бы для себя поставить все точки над «И» и понять, испытывает к нему мистер Старк хоть что-то, или это всё жалкие потуги его омежьей сущности выдать желаемое за действительное. Пока не пропала злость и решимость, толкавшие на сумасбродства, он вновь схватил телефон и набрал номер, который смог бы набрать не глядя даже через сто лет. Нет, Питер не верил, что ему, с его деятельностью, повезет прожить столько. Но смог бы точно. — Мистер Старк? — Да, Пит? Он прикрыл глаза и облизнул привычно пересохшие губы. Когда-то его сердце при первых звуках этого голоса перестанет сжиматься в одну точку, готовящуюся к Большому взрыву. Когда-то. Но не сегодня. И даже не завтра. — Вы сегодня не сильно заняты? Мне бы… зайти к вам. Нужен ваш совет. — Опять костюм похерил, карапуз? Тони, видимо, был в хорошем настроении, судя по тому, что даже это предположение его не расстроило, как обычно. Увлеченно громыхающие на заднем фоне басы AC/DC только подтверждали это предположение. Что ж, тем лучше. — Нет, с костюмом все в порядке. Тут немного другое. Личное. — Личное? — как показалось Питеру, в голосе Тони появилось и тут же скрылось что-то незнакомое. — Ну залетай, расскажешь про свое личное. — Буду через час, — пообещал Питер и, отключившись, не смог отказать себе в маленькой безобидной глупости — погладить телефон, который только что был озарен голосом Тони. Что ж, вполне возможно, он творит ерунду, но он должен узнать правду. Еще бы понять, какого же исхода ему хотелось больше.

***

— Свидание? — неверяще протянул Тони и так уставился на Питера, что тот еле сдержал инстинктивное желание попятиться под напором альфы. Аромат морского бриза, который Тони очень редко позволял себе распространять на окружающих, словно сгустился и угрожающе потемнел. Питеру почудилось, что в ясный день над равниной моря вдруг сгрудились набрякшие свинцовые тучи, не сулящие ничего хорошего. — Свидание. Он очень старался произнести это твердо, но, кажется, на писк было похоже намного больше. Да черт возьми! Когда-нибудь он перестанет изображать перед этим человеком бестолково блеющего ягненка?! Обжигающая злость на самого себя помогла встряхнуться и, словно допинг, влила сил. — Я поэтому и прошу вас о помощи. Мне очень неловко, но, помните, вы сами говорили, что у меня тут имеется целый гардероб, которым я могу воспользоваться при желании. Так вот, вы не могли бы одолжить мне костюм, только на один вечер? Крутя в руках какую-то деталь, так и оставшуюся для Питера неопознанной, Тони мрачно уставился на него, явно что-то решая. Что именно? Какой костюм дать? Не запереть ли к черту в Башне? Всучить ворох презервативов? Дать пару советов по контрацепции? Какая вообще разница? Как будто теперь имеет значение, как поступит Тони. Ярость и паника, затопившие его глаза при одном слове «свидание», выпавшая из руки на стол железяка, сжатые в невидимую полоску губы… Какие еще свидетельства были нужны Питеру, чтобы получить наконец окончательный ответ? Тот ответ, который одновременно и возносил к небесам, и заставлял желать провалиться сквозь землю. Варианта просто остаться на этой самой грешной земле рядом с Тони, увы, не существовало. Питер настолько запутался в себе, что уже просто не знал, чего хочет. И как всегда, Тони всё сделал за него. Раздраженно отшвырнув надоевшую железку, он, похоже, всё же принял решение и вопреки своей вспышке несдержанности выдавил фальшивую улыбку и встал: — Ну пошли, Дон Жуан. Нарядим тебя так, что все ахнут. «Лучше бы ахнули только вы», — рвалось, слетало, сбегало с губ Питера. Но конечно, он не произнес ничего.

***

Вот знал же, что ничего хорошего из этой затеи не выйдет! Даже паучье чутье, которое вообще-то не специализировалось на бытовых косяках Паркера, на сей раз изменило своим привычкам и бросилось его предупреждать. Всё время, что Питер добирался до ресторана, куда Джон его пригласил, оно не переставало трезвонить. Не так сильно и резко, как во время настоящей опасности, а нудно и монотонно, как жужжание комара над ухом ночью. И отмахнуться не удается, и отвлечься невозможно. В итоге все и вышло именно так, неловко и несуразно. С тем самым Джоном, с которым Питер всегда мог спокойно поболтать о чём угодно, сейчас не находилось ни единой темы для разговора. Напряженный взгляд альфы, явно надеявшегося, что сегодня их отношения наконец сдвинутся с мертвой точки, тоже ни капли не помогал. В конце концов, когда на небольшую сцену вышла певица в длинном блестящем платье и грудным голосом запела что-то медленное, Джон пригласил Питера на танец. Как бы сильно Питеру ни хотелось сохранять между ними прежнюю, относительно безопасную дистанцию, но отказать в такой невинной малости он не мог. Джон аккуратно приобнял его за талию, даже не особенно привлекая к себе, лишь внимательно заглядывая в глаза. Но Питеру этого хватило, чтобы омегу внутри просто скрючило от неправильности происходящего. Вполне приятный легкий аромат лимона показался просто невыносимо резким и фальшивым. В обращенных к нему глазах привиделась жадная и неутоленная похоть, а руки, что легко прикасались к ткани нового костюма — костюма, купленного Тони! — влажными и дрожащими от непристойного нетерпения. Его хватило на один куплет. Всё должно было быть не так, не здесь и не с тем. Самого Питера тут не должно быть тем более. Он резко отстранился, чувствуя себя так, словно из помещения вдруг выкачали весь кислород, оставив лишь смертельный газ с едким лимонным запахом. Он резко отстранился, почти оттолкнул Джона и с трудом подавил желание начать хватать воздух ртом. — Питер?! Эй, Пит, что случилось? Питер медленно поднял глаза. Джон смотрел на него встревоженно и явно переживал. От осознания мерзости своей ошибки захотелось отхлестать самого себя по щекам. Добрый, заботливый Джон точно не заслуживал быть брошенным во время их первого, долгожданного для него свидания. Но обмана он не заслуживал ещё больше. — Прости, я такой дурак, — тихо прошептал он, зная, что даже под заунывные ноты тягучей песни Джон расслышит каждый беспощадный звук.

***

Питер всегда любил смотреть на Нью-Йорк с высоты крыши небоскреба, но особенно его завораживал ночной город. В блеске негаснущих завлекающих огней, в никогда не стихающем шуме машин он всей кожей ощущал бешеный пульс этого города. Города, которому отдал всего себя давным-давно, но в котором иногда чувствовал себя таким чужим. Наплевав на позднее время и на некоторую неловкость после их последнего разговора, он попросил Карен связаться с мистером Старком. Вряд ли Тони спит, хоть время давно перевалило за полночь. Скорее всего, как обычно, зависает в своём технологическом царстве приборов и голограмм, глотает кружками горький кофе и то и дело жмурится от невидимого песка в глазах. А если всё же Питер ошибается, и он в кои-то веки лег спать, то Питер отключится после пары гудков и будет очень надеяться, что не успел потревожить его сон. Он прекрасно отдавал себе отчет, как эгоистично поступает, рискуя разбудить наставника, который и так отдыхал раза в три меньше необходимого, но ничего не мог с собой поделать. Ощущение собственной ненужности и никчемности после фиаско с Джонни было таким нестерпимым, что едва ли не впервые в жизни Питер позволил себе поступить так, как хочется, а не так, как надо. Тони принял вызов моментально. — Карапуз? Питер едва не взвыл от того фейерверка эмоций, что буквально вцепились в него клещами, раздирая в разные стороны от невозможности вместить их все. Тут были и оглушительная радость от того, что он вновь может слышать его голос, словно между ними не было никаких недомолвок, и жгучая жалость от того, каким усталым, хотя и фальшиво бодрым, был этот голос, и раскаяние от того, что Питер всё ещё пытался что-то изменить, хотя и пообещал себе этого не делать, и вновь радость, которая перекрывала всё прочее с лихвой. — Чего молчишь? Не пугай меня, Пит. Иначе я решу, что ты испортил ещё и этот костюм, и начну строить страшные предположения, каким именно образом с учётом твоего сегодняшнего плана развлечений. — Вы почему не спите? — не к месту брякнул Питер, едва успев захлопнуть рот и не выпалить что-то нелепое, типа «ждали, как у меня всё пройдет?». — Засиделся с калибровкой нового прототипа, — отмахнулся Тони, — а ты чего звонишь? По всем моим прикидкам ты сейчас должен общаться совсем с другим человеком. Будь Питер проклят, если то чувство, которым буквально фонило каждое слово Тони, не именовалось банальной ревностью! — Не-а, — он чувствовал, как неудержимо губы расплываются в улыбке, а бестолковые слова сами наперебой начинают литься изо рта, — другой человек давно уже вернулся домой, наверно. После того, как я понял, что я полный идиот и сбежал после десяти минут самого неловкого разговора в моей жизни. Сижу вот теперь на крыше, любуюсь видами города, Луна сегодня потрясающая, кстати… Зря только ваш чопорный костюм надевал. Всё равно костюм Паука лучше. По ту сторону разговора что-то зашумело, и совершенно пораженный Питер даже при всём своём душевном раздрае не мог не опознать звук, который слышал тысячу раз и который был для него слаще ангельских песнопений. Звук активированной брони и загудевших репульсоров. Красно-золотой силуэт, даже в ночном небе не утративший своих красок, приземлился на крыше всего через четыре минуты. Питер вдруг утратил возможность шевелиться, разумно мыслить и адекватно реагировать. Всё, что получилось, — широко распахнув глаза, смотреть на то, как броня стекается в нагрудный реактор и являет его взору Тони в домашнем джемпере и потертых джинсах. Тот привычным жестом взлохматил примятые волосы, после чего засунул руки в карманы и небрежно, почти вразвалочку направился к замершему у края крыши Питеру. — Давай сразу определимся, пацан, — громко произнес он, ещё не подойдя вплотную и не утруждаясь церемониями, — мне посочувствовать из-за постигшего тебя краха личной жизни или как? Питер наконец отмер и ощутил, как от одного лишь присутствия этого человека в поле зрения вся жизнь вмиг словно сменила свой заряд с отрицательного на положительный.  — Или как, — улыбнулся он, даже не пытаясь скрыть, как же дико рад встрече, — мне офигеть как полегчало, когда я сбежал. — Вот и отлично, — Тони тоже ответил улыбкой, пусть не такой широкой, но Питер точно знал, что столь же искренней. — Значит, на этом мы можем благополучно забыть про твоего ухажера, и мне не придется говорить слова утешения, которые я терпеть не могу, а тебе не придется их слушать. — Класс! Меня вполне устраивает такая перспектива. Тони опустился на большую балку с ним рядом, не касаясь даже краем одежды, но Питер чуть не заскулил от того чувства защищенности и уюта, что наставник дарил одним своим существованием. И глупый, наивный Питер всерьез считал, что на это способен кто-то еще?! Тони не смотрел на него, очень старательно и тщательно отводил глаза, как будто это могло кого-то сбить с толку. Аромат морской свежести, который подхватил Питера и понёс по теплым, нежным волнам, выдавал Тони и его радость с головой. — Где там твоя Луна? Тони меланхолично уставился ввысь, не сводя глаз с золотой царицы ночного неба. А Питер не мог отвести глаз от его профиля, завораживающе четко очерченного в потоках приглушенного света, бьющего снизу. — Если подумать, Луна — это отличная аллегория нашей жизни, — задумчиво произнес Тони. — Вы о чем? — не понял Питер, с трудом выбираясь из своего восхищенного созерцания. — Красивая, правда? Но все и всегда видят только одну ее сторону, ты же знаешь об этом? — Конечно, — пожал он плечами, не особенно желая именно сейчас вдаваться в научные дискуссии по астрономии, — обратная сторона Луны, всегда невидимая на Земле, все дела… — Вот именно. Все знают ее сверкающей в отраженном свете Солнца, красивой, поэтичной, какой там еще? Но никто не видит того, что у нее с другой стороны. Вот ты знаешь что там? Не, на самом деле там много всякого интересного, куча кратеров, какие-то хаотичные нагромождения, которые фанатики НЛО тут же поторопились объявить инопланетной станцией. Хотя… — он призадумался, — теперь я уже не так уверен в своем вечном скептицизме. Надо Тора спросить насчет станции, он, наверно, в курсе. Но еще, Пит, там есть Озеро Забвения и Море Одиночества. Они скрыты ото всех любопытных глаз, но она сама ощущает их на своём теле каждую секунду, хотя и не подает виду. Согласись, что это столь же печально, сколь напыщенно? Не сводя глаз с золотистой спутницы Земли, Питер вдруг почувствовал жгучую тоску и жалость к ней. Она вечно там. Вечно рядом с блистающим Солнцем, которое светит всем и каждому, которое радостно рассылает свои лучи любому достойному и недостойному, и только Луне не остается ничего иного, как при появлении блистательного светила опустить глаза и тихо уйти в тень. Ведь ни Солнцу, ни кому-то другому, восхищающемуся красоткой Луной, не видны уродливые, испортившие её лик Море Одиночества и Озеро Забвения.