Обратная сторона Луны

За окном комфортабельного автобуса весело мелькали виды роскошного и жаркого лета Массачусетса, но Питеру было не до них. Не в силах стереть с лица блуждающую улыбку, он крепко прижимал к уху телефонную трубку. Глуховатый голос Тони, то и дело отвлекаясь на чертыхания (не иначе опять паяльником обжегся), увлеченно расписывал ему, как сохранить самообладание при публичных выступлениях. В данный момент эта тема была самой животрепещущей и злободневной из всех возможных. Питер, Нэд и еще человек десять их сокурсников ехали на мегаважную ежегодную научную конференцию в Бостон. Именно их исследовательские работы были признаны самыми интересными и заслуживающими оглашения на встрече видных ученых умов. И вот при мысли о предстоящем выступлении среди этих светил науки Питера охватывала легкая (на самом деле совсем нет) паника. Тони, прекрасно зная об этом, уже неделю, с момента оглашения результатов отборочного конкурса, пытался подбодрить его всякими умными или не очень советами. — Все просто, карапуз, — рассуждал он под щебет Дубины на фоне, — выходишь к трибуне, свысока оглядываешь зал и представляешь всех этих якобы умных типов голыми и бородатыми пупсами в памперсах. Действует на «ура». Питер, правда, пытался не смеяться, но невольно вставшая перед глазами эпичная картина зала, набитого пупсами (в его представлении почему-то больше похожими на кукол Чаки), не оставила ни единого шанса. — Мистер Старк… — почти простонал он от душившего смеха, — вы издеваетесь?! Вы сейчас мне на полном серьезе советуете методы борьбы со страхами от одного типа хорошего чувака из Гарри Поттера?! — Э-э-э, чувак! — оскорбленно вскинулся на соседнем сиденье Нэд, живо следивший за беседой. — Ты только что посмел оскорбить Римуса Люпина, назвав его «типа хорошим»?! Да я на тебя за такое Бетти Брант натравлю, она его считает «главным пусичкой»! — скривившись, процитировал он главную блондинку их бывшего класса. Питер только отмахнулся, показывая, что борьба за честное имя Люпина пока ему по барабану. — Ты не веришь в мои самые добрые намерения, пацан? — сделал вид, что оскорблён, Тони и наверняка приосанился и даже выпучил грудь колесом. — Не-а! Хотя бы потому, что вы просто органически не можете понять, что такое «страх перед публикой». Ну признайтесь уже, что вы просто никогда вообще этого не испытывали. Тем более, после того, как вашу голую попку показали в новостях, когда вам было всего три месяца. — Ну не то чтобы моя голая задница мелькала в сети только в три месяца… — словно бы невзначай заметил Тони куда-то в сторону, — но в общем и целом вынужден согласиться. Прости, ты меня раскусил, пришлось гуглить. Но в мою защиту заявляю: Пятница уверяла, что это очень действенный метод! Питер не мог не рассмеяться снова, тем более, зная, что именно этого Тони и добивался. Страхи, волнения, болезненный мандраж, одолевавшие его так долго, как-то незаметно начали таять, рассеиваться, как утренний туман в преддверии жаркого и знойного полудня. — Ну если Пятница… — протянул он и глубоко вздохнул, чувствуя, что в воздухе словно бы даже кислорода прибавилось. — Спасибо, мистер Старк. Правда, большое спасибо! — Обращайся, пацан, — тепло фыркнул тот. — В любой момент. Хотя я более чем уверен, что ты полностью способен справиться сам. Отключив телефон и засунув его в карман, Питер наконец позволил себе откинуться на высокую спинку сиденья и расслабиться. В конце концов он находился на пороге весьма значительного события и должен был прочувствовать его в полной мере. Но вездесущий Нэд не дал ему насладиться осознанием важности момента.  — Слушай, Пит, — умяв огромный кусок чизбургера, выдал он, — когда вы с мистером Старком уже наконец поженитесь? Хорошо, что Питер сам ничего не жевал в этот миг, иначе он бы точно поперхнулся, и мир бы потерял Человека-Паука от самой глупейшей смерти, какую только можно выдумать. Каким-то периферийным кусочком сознания он даже порадовался, что не может себя видеть со стороны. Его выпученные глаза и отвалившаяся челюсть наверняка представляли из себя далеко не самое приятное зрелище. Придя в себя через пару мгновений, он затравленно оглянулся вокруг, но к счастью, их немногочисленные соседи по-прежнему либо спали, либо слушали музыку. — Да перестань изображать святую невинность! — небрежно отмахнулся Нэд от застывшего в глазах Питера немого вопроса и потянулся за куском пиццы. — Мы с Мишель давно ждём приглашения на свадьбу. Чур, я шафер! А ее можешь взять в подружки невесты! Он весело хихикнул над кажущейся ему удачной шуткой, но, увидев, что Питер всё так же пораженно на него взирает, тяжело вздохнул и начал растолковывать свою мысль более подробно, чуть ли не как для первоклассника:  — Блин, Пит, ну ты чего? А то мы не слышим, как вы с ним не отлипаете друг от друга на расстоянии, постоянно переписываетесь, перезваниваетесь. Я уж молчу про то, с каким мечтательным взором ты бегаешь все последнее время. Ну, а что? Ты — совершеннолетний омега, вполне привлекательный вроде как. А про него и говорить нечего, это ж Тони Старк! Не будь я бетой, тоже бы втрескался, как ты. — Ничего я не втрескался, — буркнул заалевший до ушей Питер. — И знаешь что? Давай лучше насчет Люпина. Под задорный смех Нэда, вновь вернувшегося к аппетитному куску, Питер прикрыл глаза и всего на миг позволил себе помечтать, какой на самом деле могла бы быть его свадьба с мистером Старком. Он бы не хотел шумной церемонии, но Тони же все равно настоял бы на своём. Наверняка он бы снял какое-нибудь старинное поместье, надежно укрытое от папарацци, или даже купил целый остров, куда пускали бы только приглашенных гостей. Все вокруг было бы украшено белыми цветами, розовыми лентами и… Хотя нет, о чем это он?! Это же Тони! А значит, все вокруг было бы красным, золотым и синим с металлическим блеском. Ну и ладно, Питер был бы не против. Мэй, наряженная в восхитительное платье лилового цвета, тайком утирала бы слезу. Мстители все как один вырядились бы в стандартные смокинги. Тони в ответ на это, конечно, закатил бы глаза и ляпнул что-то на тему их ужасного вкуса как в боевых костюмах, так и в парадных. Круче всех, разумеется, была бы Наташа в огненно-красном платье с высоченным разрезом вдоль левой ноги и на таких высоченных шпильках, что непонятно, как на них в принципе можно передвигаться. А он, Питер, все равно ничего бы этого не замечал, еле дыша от волнения и думая только о том, как бы не свалиться в самый ответственный момент. Но потом Тони взял бы его за руку, посмотрел в глаза, жарко и ласково, и Питеру бы стало наплевать на все на свете, кроме этих глаз и этого мужчины, что давным-давно стал его судьбой. Да, это все были лишь глупые мечты, но может быть… Может быть, Тони, узнав про его проблему, не послал бы его сразу к черту? Может быть, всё же оставался хоть какой-то мизерный шанс, что мечты могли стать реальностью, пусть даже частично? Возможно, всё же стоило во всём признаться, а потом — будь что будет? Так ничего и не решив, Питер и не заметил, как под мерное укачивание автобуса тихо задремал. Ему снились бородатые пупсы, которые подносили кольца на свадьбе его и Наташи в красном платье, а Бетти Брант, проводившая церемонию, грозно восклицала, что никакой свадьбы не будет, пока Питер не признает Римуса Люпина величайшим из всех Мстителей Хогвартса.

***

Совершенно оглушенный громкими аплодисментами, Питер раскланялся и почти бегом слетел с трибуны. Он и не надеялся на такой теплый прием. Заслуженные ученые Гарвардского университета, МИТа и других прославленных вузов аплодировали ему — простому нью-йоркскому парню Питеру. Они признали его работу очень интересной, перспективной и нуждающейся в дальнейшей разработке! От всего этого голова шла кругом. Конечно, Тони не раз и не два говорил ему, что видит в нём своего преемника и продолжателя его дела, даже намекал, что не прочь оставить ему контрольный пакет акций «Старк Индастриз» в случае чего. Но к словам Тони Питер, как ни крути, уже привык, а чушь про «Старк Индастриз» и вовсе не принимал всерьез. Тут же ему хлопала целая аудитория научных светил, и ему даже не пришлось представлять их в образе кукол Чаки! Всё ещё переживая свой триумф, он выбрался в холл в поисках Нэда, который сейчас должен был быть где-то неподалеку, так как его выступление было запланировано на первую половину дня. Питеру было просто жизненно необходимо поделиться с кем-то затопившей его радостью, а Тони был недоступен. Ещё утром всех участников конференции любезно, но твердо попросили на время выступлений сдать телефоны. В другой раз он бы непременно обратил внимание на непривычно напряженные лица людей, сгрудившихся там и тут, разговоры, в которых то и дело проскальзывали тревожные нотки, но сейчас всё это просто промелькнуло мимо его сознания. Выцепив наконец взглядом макушку Нэда, он бросился к нему, но тот опередил его первым. — Слышал, Пит?! — Что? — запнулся он, чувствуя, как радость моментально уходит куда-то в закоулки сознания, а наружу выплывает тревога, ведь слишком уж напуганным был Нэд. — На Нью-Йорк напали. Чудища какие-то! Пошли! Схватив оцепеневшего Питера за руку, он поволок его куда-то, протискиваясь через частокол спин. Питер, охваченный страхом, не упирался и отчаянно пытался сообразить, что же за фигня там происходит. Какого черта это вообще случилось тогда, когда в городе из всех Мстителей остались только Тони, Сокол и Наташа?! Все прочие, как специально, были на гуманитарной миссии где-то в Африке, и вряд ли это просто совпадение. А он, Питер, вот тут — прохлаждается! Наконец им удалось пробиться к телевизору, перед которым сгрудился встревоженный народ. Судя по всему, демонстрировалась любительская съемка, на которой было ни черта не понятно, что происходит. Камера всё время прыгала в руках ее хозяина, хаотично выхватывая то здания Манхэттена, то вроде бы статую Свободы, то зеленый дым, то странного металлического урода, скрежещущего и ворочающего клешнями, то — сердце Питера сорвалось куда-то в бездну — маленькую красно-золотую фигурку, мечущуюся вокруг этого монстра. Голос журналиста за кадром пояснял для зрителей, что подобные чудовища появились одновременно в нескольких местах города и пока лишь сломали пару старых зданий, не причинив вреда людям. Однако некий Мистерио — на экране появился тип крайне странного вида с аквариумом на голове — заявил, что если правительство США в течение часа не выделит ему сумму с множеством нулей, то его подопечные примутся за дело всерьез. Разумеется, правительство отказалось идти на поводу у шантажиста, и именно поэтому все Мстители, оказавшиеся в пределах доступности, сейчас по всему городу пытались скрутить его сюрреалистичные творения. Судя по тому, что видел Питер, происходило это с переменным успехом. Не отрывая глаз от экрана, он даже не заметил, что в своем безумном напряжении прокусил губу насквозь. Больше всего на свете хотелось сорваться отсюда прямо сейчас, рвануть в Нью-Йорк, сделать хоть что-то, хоть как-то помочь Тони. Какого черта всё вышло именно так?! Почему Тони должен опять сражаться за всех один?! Ведь даже если Питер сейчас сбежит отсюда, он никак не сможет успеть вовремя! Да что ж так всё бестолково получилось?! И именно тогда, когда он готов был уже завыть от досады, густо перемешанной со смертельным волнением, очередная вспышка от репульсора Тони угодила в какую-то неведомую, но, похоже, очень важную точку на бронированной туше. Потому что в следующий миг все зрители пораженно уставились на то, как монстр вмиг исчез, дым медленно рассеивался, а позади него печально торчала лишенная выстрелом из репульсора факела и руки статуя Свободы.

***

Вновь сидя в автобусе, Питер раздраженно свернул окно браузера на планшете и еле удержался от того, чтобы швырнуть его куда подальше. Вот не зря он так не хотел ехать на эту конференцию! Надо было послушать свою интуицию и послать все эти дурацкие проекты куда подальше! Впрочем, здравый смысл неумолимо подсказывал, что даже будь он в городе во время нападения, ничего бы не изменилось. Уж если все нереальные технологии Тони не смогли распознать иллюзии Мистерио, то что смог бы он? Как только Тони по счастливой случайности повредил дрон, управляющий первой иллюзией, с прочими справиться было уже проще. Очень быстро удалось уничтожить их все, после чего был схвачен и сам Мистерио, хоть тот и сопротивлялся весьма упорно. Питер пока не особенно вникал, на чем строилось его воздействие. Ведь если бы оно было чисто визуальным, Пятница его бы живо распознала, но, похоже, там было что-то еще, повлиявшее как на восприятие людей, так и на ИскИн. Это все было очень важно, конечно, вот только в данный момент Питеру было на это слегка наплевать. Его гораздо больше волновало другое. Как бы парадоксально это ни звучало, все произошедшее было очень на руку тем, кто по-прежнему считал, что Мстители — это скрытая угроза. Не веря своим глазам, Питер читал целые разгромные статьи на тему того, как бесполезны Мстители, когда они на самом деле нужны, и как много вреда в реальности причиняет их якобы героическая деятельность на благо людей. «Где были все хваленые изобретения и невообразимые возможности «Старк Индастриз» и Железного человека? Почему ничто не помогло ему распознать ловушку, и в результате он своими руками безвозвратно уничтожил главный символ нашей демократии?! Не является ли это знаком для нас, что пора действовать?!» — злорадно вопрошал автор той статьи, которая и выбесила Питера окончательно. За прошедшие с момента нападения сутки это была не первая мерзкая статейка. Не то чтобы это была массированная атака, но по крайней мере на нервы Питера оно действовало совершенно определенно. Сразу же после того злосчастного репортажа он, конечно же, попытался дозвониться до Тони, но тот сбросил звонок. Питер даже не успел расстроиться или испугаться, как пришло сообщение от Пятницы. — Добрый день, Питер, — ровным, словно бы ничего не происходило, голосом поприветствовала его она. — Босс сейчас не может разговаривать, но он просил передать, что с ним всё в порядке, вам не нужно беспокоиться, он сам с вами свяжется, как только сможет. Он очень хотел возмутиться, послать и Пятницу, и ее сумасшедшего босса куда подальше и тут же рвануть домой, но с трудом заставил себя успокоиться, напомнил себе, что он вроде как уже не пятнадцатилетний импульсивный пацан, и что в данном случае Тони точно лучше знать. Именно поэтому Питер и ехал домой лишь на вторые сутки после случившегося и все более и более мрачнел, читая новости. Вернувшись к себе в Квинс, он, даже не переодевшись с дороги и не перекусив, бросился к телевизору. Там анонсировали пресс-конференцию Мстителей по поводу последних событий. От одного вида Тони на экране, такого убийственно, отчаянно красивого, в груди Питера случилось несколько ядерных взрывов, каждый сильнее предыдущего. Как же он скучал, боже, как же нестерпимо он скучал… Тони сверкал своей харизмой на все сто. Тони прикрывал мрачных Наташу и Сокола как мог, забирая на себя самые неприятные вопросы и ни разу не позволив себе выйти за рамки четко намеченного образа. Тони дружелюбно парировал все ядовитые замечания и добродушно уверял, что в самом скором времени статую починят так, что никто и не заметит разницы, всё равно ей был необходим апгрейд. Тони делал всё, чтобы очаровать публику и отвести удар от Мстителей, и только Питер — по пульсирующей на виске венке, по поджавшимся на миг губам, по стиснувшемуся кулаку — видел, чего ему это стоило. Больше он не мог бездействовать. Тони волен говорить и приказывать, что угодно, но Питер, в конце концов, способен решать сам за себя. Он больше не мог сидеть, трусливо сложа руки. Не сейчас, когда Тони взвинчен, задет, расстроен, а успокоить его некому. На самом деле он не был уверен, что Тони нужна именно его помощь, но что-то внутри не давало сидеть и страдать от ничегонеделанья. Говорят, что альфа всегда хочет защищать своего омегу, но почему никто не говорит, что омега точно так же хочет помогать своему альфе?! Запретив себе думать о том, откуда в его голове эти еретичные мысли, а главное, с чего вдруг его тупенькая омега так уверенно объявила Тони своим альфой, Питер натянул костюм и метнулся в Башню. — Привет, Пятница, где Тони? — перебираясь через специально сооруженное для него окно на крыше, спросил он. Он был почти уверен, что тот уже вернулся и как всегда забаррикадировался в мастерской, заливая неприятности каплей работы в бочке виски. — Мистер Старк еще не вернулся, Питер, — прилежно отрапортовала та. — По моим данным он будет здесь примерно через полчаса. Что ж, это было неплохо. По крайней мере, Питеру скорее всего удастся застать Тони трезвым, ну или хотя бы не очень пьяным. В последнее время тот почти не радовал скандальную хронику своим появлением на публике в нетрезвом виде. На самом деле он и пить-то стал намного меньше, чем ранее, но у Питера были все основания полагать, что сегодня он точно сорвется. Он устроился на диване в гостиной и принялся ждать, каждую секунду чувствуя, как от нетерпения в животе все просто скручивается в жгуты, а кончики пальцев нестерпимо зудят от напряжения. Но несмотря на выматывающее ожидание, он почти умудрился задремать на своем диване, когда послышался голос Пятницы, приветствующей своего создателя. Пришлось потрясти головой, чтобы вынырнуть из сна, в котором происходило что-то неприятное, муторное и брезгливое, пусть и без внятных подробностей. Тони вошел в комнату так стремительно, как двигался только тогда, когда был сильно раздражен. На ходу отшвырнув пиджак, он направился к бару, попутно сдергивая галстук так ожесточенно, словно тот пытался его задушить. Замерший в давящем облаке старкового раздражения и негодования Питер сидел тихо, как мышка, лишь неотрывно следя глазами за ладной, крепкой фигурой. Глотнув чуть не полбокала виски залпом, Тони наконец обернулся и только тут увидел Питера. — А, карапуз… — почти неуловимо поморщился он и отставил бокал обратно на стойку. — Пятница сказала, что ты здесь, но я почему-то решил, что ты в мастерской. — Что мне сейчас там делать? — глухо ответил Питер, выпрямившись. — Я сейчас хочу быть здесь, с вами. — Со мной? — неприятно, словно чужой, ухмыльнулся Тони. — Зачем, пацан? Ты же всё видел и слышал. И про наш эгоизм, и про властолюбие, и про недостойное поведение, и так далее, и так далее, и так далее. — Да они же полные идиоты! — злость придала сил, и Питер подскочил с дивана так резво, словно тот сам отвесил ему хорошего пинка. — Вы же не можете всерьез огорчаться из-за всей этой гадости! Вы же самый-самый лучший! А они… Они все просто завидуют, потому что им никогда, никогда не стать даже на сотую долю таким потрясающим и замечательным, как вы! Заведенный до предела и взбудораженный своим внезапным красноречием, он был готов выпалить еще кучу всего, как вдруг осёкся. Тони, так и не проронивший ни слова с момента его тирады, смотрел на него так, будто… Будто он увидел чудо. Он всегда глядел на Питера с теплом, но сейчас это было что-то совершенно новое, что-то, от чего у Питера все внутри словно залило розовым дождем. А потом Тони медленно раскрыл руки, и Питер даже ни на миг не задумался, прежде чем влететь в его объятия растрепанной и вопреки всему счастливой ракетой. Это был не первый раз, когда он обнимал Тони, но сейчас всё почему-то было иначе. И то, как Питер судорожно сцепил руки на его шее, и то, как крепко Тони его сжал и уткнулся носом куда-то в ухо, и то, как горячим, неуместным сейчас жаром вдруг продрало все тело, и то, как сильно его вдруг накрыло морской свежестью. Да, это было настолько не вовремя, насколько вообще возможно, но Питер вдруг понял, что именно сейчас он больше всего на свете хочет одного. Хочет быть с этим альфой и хочет принадлежать ему. И совершенно уже неважно, чьи это мысли — его или его омежьей натуры. Голову кружило всё сильнее, мысли бились внутри черепной коробки и отскакивали от стенок, как теннисные мячики. Всё настырнее и громче звучала одна из них: «Хочу. Хотя бы один раз. Хотя бы просто узнать. Не могу больше. Хочу. Сейчас». Возможно, нечеловеческим усилием воли Питер еще смог бы побороть натуру, так подло его предавшую в самый неподходящий момент. Вот только в этот момент Тони мягко приподнял его за подбородок и Питер, почти впадая в счастливую истерику, увидел в его глазах ту же самую неистовую жажду, что сжигала его сейчас. К черту. Питер не понял, кто ринулся навстречу первым. Он чуть не взвизгнул от того ощущения блаженства, что накатило с первым поцелуем. На самом деле это, разумеется, не был его первый поцелуй, он пытался несколько раз на студенческих вечеринках, но каждый раз почти сбегал от того, насколько мокро и противно это было. А сейчас он вдруг понял, что нет, именно это действительно и был первый поцелуй. Потому что всё то, что случалось раньше, не достойно было даже называться одним словом с тем чудом, что творили с ним губы мистера Старка. Они то ласково скользили по его губам, то приникали к шее, то блуждали по пылающим щекам. Питер жалобно выдохнул, больше не в силах сдерживаться, и прижался еще крепче. — Питер, — глухо простонал Тони, словно бы ему всё происходящее причиняло боль, но ни на миг не отстранился. — Что ты делаешь, малыш… — То, что надо было давным-давно, — шепотом ответил то ли ему, то ли себе Питер и уже сам припал к крепкой шее своими дрожащими губами. Буйный, пьянящий аромат моря накатывал так, что Питеру казалось, будто он слышит плеск волн и крики чаек в бесконечно синей выси. — Ох, Пит… Тони судорожно стиснул его так, что тот невольно вскрикнул, но тут же прильнул еще сильнее, чтобы даже мысли не мелькнуло, что он боится. — Как я тебя долго ждал, малыш… Столько лет… — хрипло выдавил Тони, осыпая поцелуями его лицо и вмиг перехватывая инициативу обратно. Всего лишь нескольких обрывистых слов омеге Питера хватило, чтобы забиться в эйфории от услышанного. Тони ждал его. Ждал давно. Тони правда его хочет. Боже. От восторга он даже перестал контролировать свои силы, чего никогда раньше и помыслить не мог в отношении Тони. Желая немного направить его к дивану, он слишком сильно толкнул Тони, и тот, не удержавшись на ногах, полетел прямо на пол, к счастью, застеленный толстенным ковром. От ужаса омега, пискнув, спряталась как можно дальше, так что Питер тут же в полном шоке бросился к нему. — Сэр… Мистер Старк?! Вы… Вы в порядке?! — Пит, — бешено сверкая расширившимися глазами, прорычал тот, — ты всерьез полагаешь, что меня можно убить вот так? Вынужден тебя разочаровать. Поэтому иди лучше сюда! В следующий же миг Питер сам не понял, как очутился распростертым поверх твердого, как камень, тела Тони, а в его губы впечатались другие, такие горячие и пахнущие виски. — М-м-м… — невнятно промычал он, всем своим изголодавшимся телом потираясь о тело альфы. Такое крепкое, такое напряженное, такое правильное и нужное. Левой рукой крепко держа его за затылок, правой Тони стиснул ягодицы. Питер громко ахнул и тут же залился краской, понимая, как сейчас там влажно, и он это, конечно, уже заметил. Глухой рык Тони, по которому отлично чувствовалось, что тот почти на пределе, послужил ему прекрасным ответом. Больше ждать Питер не хотел и не мог. Пытаясь уговорить руки не трястись так сильно, он потянулся к пуговицам на дорогущей рубашке, внутренне обмирая от мысли, что сейчас Тони может просто оттолкнуть его. Не то чтобы на это был хоть один намек, но кто его знает. И тогда Питеру просто незачем будет жить дальше. Не иначе, как уловив насколько бредовые мысли бродят в голове его недо-любовника, Тони сжал его пальцы: — Ну, малыш, давай, сегодня твой вечер. Ободренный Питер наконец расправился с пуговицами и, сорванно дыша, потянул полы рубашки в стороны, а потом восхищенно замер. Его пальцы сами по себе заскользили по твердым мышцам груди, прослеживая их очертания и наслаждаясь ощущением горячей кожи, от которого все тело кололо иголками. Медленно, почти нерешительно, он склонился над Тони и почти утонул в этом запахе, который моментально взял его в плен. Вскинув глаза на альфу, словно спрашивая разрешения и увидев в карих глазах карт-бланш на всё, что ему угодно, он самым кончиком языка, почти боязливо коснулся твердого темного соска. Ответом ему послужил сдавленный стон и такая судорога, пробившая тело под ним, что он ухватился за плечи, чтобы не упасть. — Вам нравится? — словно в бреду прошептал он, вновь наклоняясь и обхватывая горошину соска губами. — Вам, правда, нравится, мистер Старк? — Шутишь? — рыкнул Тони и вцепился в его волосы, плотнее вжимая лицом в себя. — А сам не чувствуешь? Он резко двинул бедрами, и по заднице Питера скользнул такой твердый член, что от желания немедленно его заполучить тот чуть не заскулил. От переполнивших его эмоций он ненароком так сильно прикусил сосок, что Тони гулко выдохнул и слегка оттянул его за волосы. — Пит, — тяжело дыша, он уперся рукой ему в грудь, не давая вновь сократить расстояние, что Питеру сейчас было необходимее, чем воздух, — может, все же в спальню? — Нет-нет-нет!!! Питер даже головой замотал, всем видом давая понять, насколько он не согласен ни на какие спальни. А вдруг пока они идут, нападут инопланетяне? Или зомби полезут из портала? Или — что гораздо страшнее всех зомбей и монстров — мистер Старк передумает?! Что тогда?! Ну уж нет. Этот ковер — самый лучший ковер в мире, и Питер никуда с него не сдвинется! — Хочу здесь! — безапелляционно заявил он и, откинувшись назад, стянул с себя футболку. Без одежды сразу же смелости поубавилось. Он еле подавил постыдное желание съежиться и прикрыться руками — ну вот что мистер Старк сейчас о нём подумает? Вдруг ему не понравится? Но вдруг пол и потолок непонятным образом поменялись местами, затылок уперся в мягкий ковер, а над ним навис Тони, пожирающий его лицо совершенно голодными глазами. — Как скажешь, малыш, — хищно усмехнувшись, процедил он и впился в его рот таким непристойным, таким развратным поцелуем, что Питер окончательно перестал что-то соображать. Кажется, это было его лучшее решение.

***

К тому моменту, когда Тони на руках донес до спальни всё ещё находящегося в прострации после нескольких оргазмов, разнеженного Питера, на улице уже порядком стемнело. Краешком сознания Питер все же смог безразлично подумать, что надо бы уйти, ведь он обещал себе, что это только на один раз. Ночевка в постели мистера Старка в этот план никоим образом не встраивалась. Но тело было таким расслабленным и усталым, а голова — наотрез отказывающейся думать, что он плюнул на всё, облегченно вытянулся на нежнейшей, как пух, кровати и с наслаждением прижался к горячему телу. Наверно, сейчас ему полагалось страдать о том, что этот самый, вожделенный единственный раз уже позади, но сознание, не иначе как опьяненное случившимся безумием, никак не соглашалось с этим. — Я подумаю об этом завтра, — решил для себя Питер и, немного повозившись, только-только затих, когда Тони приподнял голову и, тоже широко зевая, заявил: — Да, Пит… Я понимаю, что ты весь из себя самостоятельный и всё такое, и вообще вы, молодежь, отрицаете традиции, но! Фамилию после свадьбы возьмёшь мою, и это не обсуждается. Уже через минуту после этого Тони счастливо спал, подтащив к себе Питера, а вот его самого сон покинул напрочь.