Шанс на правду

— Начнём с самого простого и актуального: какая сумма сейчас находится в хранилище, и сколько я могу использовать, как кровный наследник, — Гарри откинулся на высокую спинку стула, готовясь к тяжёлому разговору. — На данный момент в хранилище рода Поттер три миллиона галеонов триста пятьдесят шесть сиклей и пятьсот двадцать два кната. Артефакты и книги наш штатный оценщик сможет подсчитать, если на то будет Ваше желание. Далее: сумма, доступная для личных расходов кровному наследнику рода до достижения малого совершеннолетия — двести галеонов в месяц; общая для расходов на здоровье — пять тысяч галеонов; артефакты и книги до полного совершеннолетия из хранилища выносить запрещено; недвижимое имущество, принадлежащее роду, полностью опечатано и не может быть передано в Ваши руки, вплоть до достижения малого совершеннолетия, — без запинки отрапортовал гоблин, с любопытством рассматривая маленького волшебника. — По поводу наследования поговорим несколько позднее, мистер Поттер. — Хорошо, — он кивнул, принимая решение узнать всё по поводу финансов. — Ограничена ли сумма перевода на не принадлежащий наследнику счёт? — Да, мистер Поттер, ограничена. В размере вашего месячного довольствия. — Работаете с маггловскими банками? Если гоблин и удивился, то ничем себя не выдал, зато Гарри спиной почувствовал, как вскинулась доселе спокойно сидящая тётя. — Да, — кивнул Крюкохват, после чего достал из верхнего ящика какой-то желтоватый пергамент и чернильницу с гусиным пером. Он внимательно посмотрел на волшебника, ожидая указаний. — Какую сумму желаете перевести? — Десять тысяч фунтов, сэр, — Поттер полностью проигнорировал шокированный вскрик Петуньи, и решил поговорить с ней об этом позже. — На счёт Петуньи Дурсль в Барклайс. Это как раз вся доступная сумма, — поверенный кивнул, что-то черкнул на пергаменте и уверил в том, что всё будет выполнено в кратчайшие сроки. Дальше разговор перетёк на более размеренные и требующие множество пояснений темы. Например, может ли человеку присниться вся его жизнь наперёд, и если да, то что это может значить, кроме очевидного предупреждения. — Изначально в мире существовали только магглы и не наделённые волшебством существа, — скрипуче начал рассказ гоблин, смотря на Гарри и его замолкшую тётю. Не хотелось верить, что все забыли о прописных истинах, и всё же результат был налицо. — Но потом будто кто-то нажал на рычаг: по всей планете стали появляться чудесные дети, отличающиеся от остальных, странные существа, вроде лошадей с рогом или живущих под водой девиц. Где-то их ненавидели, где-то боготворили, но неизменным оставалось одно — их всех создала Обладательница Множества Имён; то ли как эксперимент, то ли чтоб развеять многовековую скуку. И создала она законы, которым должны следовать её создания, чтобы развиваться и получать ещё больше силы. Порой, когда Создательницу не устраивал тот или иной возможный исход событий, она насылала сон-видение на ключевую фигуру, имеющую возможность всё изменить и не допустить чего-то неприемлемого для неё, — на мгновение Крюкохват замолчал. — Вы видели будущее? Уверены, что не вернулись во времени? Поверьте, такое тоже случается. — Скорее это было похоже на сон, сэр. — Сон был от первого лица? — гоблин встал со своего кресла и подошёл к стеллажу с книгами. Дождавшись кивка клиента, Крюкохват вытащил один из талмудов. — Что ж, мистер Поттер, могу сказать, что вы — Отмеченный, — он уткнулся в книгу и, найдя необходимое, зачитал: — «Отмеченный — волшебник, выбранный магией, способный изменить возможное будущее. Такой волшебник наделяется знаниями о будущем, которое не устраивает демиурга, а также, возможно, определёнными свойствами: усиленное магическое ядро; магнетизм для играющих роль в изменениях волшебников или волшебниц, который влияет на одних личностей сильнее, на других — слабее; специфические навыки: магические таланты, магические языки и прочее». Насколько мне известно, мистер Поттер, таких волшебников существовало очень мало. Гарри подозревал, что не могло быть ничего так просто, но новость о том, что он Отмеченный… выбивала из колеи. Впрочем, благодаря объяснению поверенного, Гарри понял, что же всё-таки это было и кем наслано, попросил несколько книг о традициях, чтобы восполнить потери в знаниях. Он сделал себе пометку обязательно поблагодарить эту Создательницу за возможность построить другую жизнь. Кажется, гоблин говорил, что осталось несколько неразрушенных храмов в Скандинавии, вот Поттер и отправится туда, как только появится возможность. Поттер молча просидел какое-то время, укладывая в голове информацию. Если так подумать, то эта сущность не хотела, чтобы о ней забыли. После смерти Тёмного Лорда не только запретили всё хоть немного тёмно-магическое, — из-за чего Мунго лишилось лучшего специалиста, — но и любое упоминание о магии, как о создании разумном, что всё-таки ещё можно было услышать от старших; она стала обычным инструментом, а не даром. В те пять лет после победы даже «Сказки Барда Биддля» занесли в нечто вроде маггловской экстремистской литературы, так как в этой книге Смерть обожествлялась, и для тогдашнего общества подобное было неприемлемо. Как кто-то мог быть выше министерской власти? Вот именно, никак! Забавно, с какой скоростью правительство постаралось сделать свою власть безграничной, устраняя даже тех конкурентов, которые создали их рода. На верхушке стоял бравый аврор Кингсли Шеклболт, являющийся самым ярким представителем данной профессии. Лицо справедливости, как же. Такой же, как все, жадный до власти и не следующий многовековым традициям, желающий только засадить всех чистокровных за решётку, забывая, что в собственных жилах течёт точно такая же чистая кровь. Пытающиеся отстоять хотя бы детскую литературу печатные издательства закрывались одно за другим, их главные редакторы и владельцы хватали семьи и старались как можно скорее оказаться на материке. Первыми беглецами оказались Лавгуды, и даже отношения Луны и Невилла не стали препятствием. Гарри тогда сильно расстроился и долго не мог прийти в себя, ведь Полумна была для него очень важным человеком, Джинни и Рон скалились, говоря что-то неприятное в сторону их семейства, а Гермиона игнорировала жестокие слова мужа. Вскоре это забылось, будто и не было странной девочки, которой Поттер помогал искать обувь и с которой кормил фестралов у опушки Запретного леса. Получается, своей победой он косвенно уничтожил последние знания. Но в таком случае он ни черта не заслужил второго шанса! Даже Риддл — окончательно свихнувшийся тёмный маг — достоин этих знаний больше, чем Поттер. Тот вроде как, пока не порвал свою душу на части, отстаивал древние традиции, даже хотел вводить дополнительные уроки для приходящих из маггловского мира; по крайней мере, так писали в газетах того времени. Причин не верить у Гарри не было, и когда он впервые отыскал их — испытал шок: что же случилось с этим амбициозным мужчиной, желающим спасти магический мир? Хотя, ничто не могло гарантировать, что узнай Том о своём теоретическом убийце, не вырезал бы подчистую весь род. Просто на всякий случай. В любом случае, тот бы точно знал, что сейчас делать. Поттер вздохнул и принялся сверлить взглядом абстрактную картину за спиной поверенного. Получается, нужно дать возродиться Волдеморту, и пусть тот наводит свои порядки в Британии? Но тогда начнётся откровенный террор! Чего стоил тот идиотский закон, когда всех магглорождённых ловили и обязывали рассказать, у кого те украли магию и палочку. Нет, просто дать Тому властвовать — не вариант; следовало вернуть ему часть адекватности, а для этого нужно каким-то образом заставить его соединить хотя бы половину души, если это вообще реально. Чёрт, как же сложно! Так он и послушался какую-то малявку на полвека младше, да ещё и ставшую причиной его смерти. А ещё ведь нужно что-то делать с огрызком в собственной голове… Умирать ещё раз Гарри точно не планировал, так что стоило поговорить об этом с поверенным чуть позже. — Вы что-то говорили про наследование, сэр, — решил отвлечься от мрачных мыслей Поттер. Он потряс головой, стараясь отодвинуть свои личные переживания на задний план, понимая, что сначала следует разобраться со всеми семейными нюансами. — Да, мистер Поттер, — гоблин лениво взмахнул когтистой рукой, а Гарри ощутил, как вокруг зазвенела сила. Он недовольно посмотрел на поверенного, ожидая объяснений. — Всего лишь заглушающее и небольшая иллюзия. Теперь для магглы мы всего лишь разговариваем о незначительных вещах вроде последней модели кошелька, — Поттер хмуро кивнул. — Дело в том, мистер Поттер, что на данный момент вы не являетесь даже наследником рода — только носящим кровь. Гарри откровенно опешил. Он прекрасно знал, что его дедушка был Лордом, а отец должен был стать наследником. Что там случилось и по какой причине те поссорились как раз за какое-то время до его, Гарри, рождения, известно не было, но, чтобы дедушка настолько его возненавидел, что отрезал от рода… — Дело не совсем в Вас, мистер Поттер. Я всё расскажу, только ответьте на один вопрос: кто является вашими родителями? — гоблин поправил сползшие с носа очки и участливо посмотрел на удивлённого Гарри, который не понимал, что происходит. — Джеймс и Лили Поттеры, сэр, это всем известно, — выйдя из состояния непонимания, ответил он, чувствуя какой-то подвох. Предчувствие заскреблось в груди, и он готовился к худшему. Поверенный устало вздохнул, явно недовольный, что именно ему придётся об этом рассказывать. — Джеймс Поттер действительно Ваш отец, но Лили матерью для Вас не является. Эти слова прозвучали словно гроза среди ясного неба; Гарри оцепенел. Его сознание отказывалось верить в слова гоблина, будучи уверенным, что это ошибка. Лили — его любимая мама, никак иначе. Это молчание позволило поверенному продолжить рассказ. — Дело в том, что, насколько мне известно, был заключён контракт на вынашивание. Не знаю, по какой причине Лили Эванс согласилась, мне это недоступно. Очень редкая процедура, которая держится в тайне ото всех вплоть до рождения ребёнка, ведь тело женщины, в которой развивается не принадлежащий ей плод, наиболее уязвимо. А если учитывать то, что к подобному прибегают только древние семьи, у которых врагов очень много, становится предельно ясно, отчего так поступают. К тому же, думаю, Вы в курсе, какие пары пользуются таким способом, — гоблин выжидающе посмотрел на него, ожидая ответа. Атмосфера в кабинете накалялась. — Однополые, сэр, — хрипло ответил Гарри. Он знал об этом совсем мало, но бывал за границей, где подобное встречалось гораздо чаще, чем в консервативной Британии. Даже, кажется, болтал с вынашивающей однажды… — Насколько мне известно, то смешиваются гены отцов и в защитной оболочке, чтобы не примешался женский ген, внедряются в тело вынашивающей. Процент удачного вынашивания около пятидесяти… В голове словно кто-то выключил тумблер; эмоции притупились. Гарри почувствовал, будто находится на каком-то ответственном задании, где важнейшим фактором являлось хладнокровие. Ему было всё равно, он спокойно слушал как гоблин говорит, что его мать — не его мать, слышал, как разбивается вдребезги привычное видение мира, и на какой-то момент пожалел, что вообще узнаёт об этом. — Всё верно, — поверенный довольно кивнул, удовлетворённый отсутствием истерик клиента. — К тому же, удачный исход Вашего рождения в принципе или рождения без патологий составлял всего десять процентов, мистер Поттер. Ваше появление на свет — настоящее чудо. — Но ведь Лили и Джеймс состояли в браке, сэр, это всем известно, — в горле пересохло, хотелось пить, но Гарри не решался прервать Крюкохвата. Если он отвлечётся хоть на минуту — контроль будет потерян, и он сорвётся. — Вы оказались слишком сильны, мисс Эванс было не выжить, не заключи они с мистером Поттером вынужденный брак. Думаю, Вы сами в курсе, что при заключении подобного союза магия мужа и жены смешивается, питая друг друга, — Поттер кивнул, старательно вслушиваясь в слова поверенного. — Вот и причина. К тому времени Ваш отец уже был отлучён от рода, но и сам по себе являлся довольно сильным волшебником. — Так почему же он был отлучён? — Вашим вторым отцом являлся довольно близкий родственник, эти рода не могли допустить, чтобы смешение крови каким-либо образом отразилось на благополучии рода, и оба отреклись от наследников. По крайней мере, эта причина является официальной версией, — гоблин говорил и говорил, а в голове Гарри появилась догадка, от которой, он не знал, радоваться или плакать. Получается, если его предположение верно, Поттер лично был виноват в смерти и второго отца. — Вы уже догадались, верно? Вашим вторым отцом был Сириус Блэк, троюродный брат мистера Джеймса Поттера. Ну хоть не Снейп, цинично подумал Гарри, дешёвой истории про любовь-ненависть и всепрощение он бы не выдержал. Не сейчас, когда мир с каждой минутой менялся на все сто восемьдесят градусов. — И, наконец, по поводу наследования. Пусть Ваш отец и был отлучён от рода, но Карлус Поттер, Ваш дедушка, пожалел своего внука, — или понадеялся на Вашу смерть и расставание сына и Блэка, — не закрыл доступ к хранилищу и составил завещание, — продолжил Крюкохват, доставая из верхнего ящика стола свёрнутый пергамент. Поттеру стало интересно, бездонный тот или нет. — Если хотите, могу зачитать. — Прошу Вас, — Гарри устало махнул рукой, готовый уже ко всему. Даже если дедушка вдруг решит над ним поиздеваться и в условии поставит свадьбу с Тёмным Лордом. Гоблин прочистил горло, одним движением развернул оказавшийся довольно коротким пергамент и величественным голосом зачитал условия: — Во-первых, кровный наследник древнего рода Поттер обязан пройти своё обучение во французской школе волшебства Шармбатон или любой другой, не являющейся Хогвартсом. Во-вторых, кровный наследник, обязан открыть мэнор и привести тот в исправное состояние и надлежащий месту силы рода вид. И тогда, только тогда, он имеет право зваться полноправным наследником рода и претендовать на звание Лорда Поттер. Последнее решение я, Карлус Генри Поттер, оставляю за Магией. Тишину в комнате можно было резать ножом — настолько та была напряжённой. Гоблин, уже свернувший пергамент и вернувший тот на место, с задержанным дыханием ожидал вердикта последнего представителя, вверенного ему рода. Гарри, сам того не замечая, задумчиво покусывал большой палец. Что ж, дедушка явно помог ему определиться, какому учебному заведению отдать предпочтение; осталось разобраться с вопросом заявки. Хотя, может, Поттер обойдётся и без принятия рода под своё крыло? С ним столько мороки… Нет, нельзя. Иначе никто не будет слушать его, безродного, но ратующего за их традиции. Это выглядело бы несолидно, ведь такой харизмы и навыков, как у Риддла, у него не было. Придётся принимать этот тяжкий камень в виде запущенного рода. — Сэр, я согласен попытаться выполнить все условия. Благо, их всего два, — в конце концов решился Гарри, а гоблин, кажется, наконец смог спокойно вздохнуть. — Но на данный момент меня интересует заявка в Шармбатон, которая должна быть подписана родителем или опекуном. Как Вы понимаете, Дамблдор об этом узнать не должен, вплоть до того момента, как я пересеку границу. В таком случае, возможно ли заполучить подпись Сириуса Блэка, оказавшегося единственным из родителей в живых? И передать ему одеяла с амулетом от дементоров. И еду. — С заявкой мы поможем Вам, мистер Поттер, и даже подпись достанем, но другие услуги наш банк не предоставляет, — глаза гоблина сверкнули любопытством, а Гарри, вымотанный сегодняшним днём полностью, лишь устало вздохнул. — Предоставляете, вопрос лишь в цене. В этом случае я готов заплатить любые деньги, сэр. Сумма меня не интересует. Её вполне можно взять из средств, доступных на будущее. Гоблин довольно ухмыльнулся, что-то черкнул на том же пергаменте, что был и для перевода денег тёте. Спустя несколько минут поверенный уверил Гарри, что услуга будет выполнена в лучшем виде. Минус одно дело. Осталось совсем немного, и они с Петуньей смогут наконец отправиться домой; всё-таки такая эмоциональная нагрузка для девятилетнего тела — слишком. — Хотите узнать ещё о чём-то, мистер Поттер? — учтиво поинтересовался Крюкохват, складывая руки в замок перед собой. Гарри удивлялся, как тот ещё не поцарапал себя этими когтями. — Да, сэр, — он прочистил горло. — Во мне сейчас находится, кхм, частица Тёмного Лорда, возможно ли её достать? — Гарри смущённо почесал щёку и отвёл взгляд в сторону. Всё-таки шутки Рона, что Волдеморт побывал в нём, опошленные со временем, вспоминались всегда некстати. — И, чисто теоретически, что в теле человека находится коктейль из слёз феникса и яда василиска, — неловко дополнил Гарри, не видя, насколько изумлённым сейчас выглядел гоблин. — И этот человек вроде и понимает, что окружение вокруг него поступает неправильно, но сделать ничего не может, будто кто-то за поводок дёргает и внимание переводит. Что это может быть? — Давайте начнём с начала, — Крюкохват прокашлялся, стараясь собрать заполняющие голову мысли в кучу. — Вы знаете, что это за «частица»? — Да, сэр. Это крестраж, — уверенно сказал Поттер. — Того, о ком я думаю? — Поттер кивнул, а гоблин задумался. — Прежде никогда не создавалось живых якорей, так что опыта в подобном нет ни у кого. Но, мистер Поттер, так как крестраж является инородной сущностью в Вашем теле, можно попробовать провести ритуал очищения. Даже если не поможет с этим, то улучшает здоровье и снимает различные ограничители, если те присутствуют. Не можем гарантировать, что достанем весь крестраж; надеюсь, вы понимаете, мистер Поттер, что за столько лет в компании вашей души, он мог частично слиться с ней. Подобная процедура стоит три тысячи галеонов, — Гарри согласился, не видя иного выхода. Жить с Волдемортом в голове не хочется, а умирать тем более. Стоило рискнуть. — Отлично, — поверенный вновь черкнул в пергаменте. — Что же касается Вашего второго вопроса: действительно, существует подобное зелье. Варится на крови нужного человека и не нейтрализуется даже такими мощными компонентами. Если мне не изменяет память, то оно называется «Бонека» — в переводе «Кукла»; оно очень вредит физическому здоровью принимающего это зелье и магическому ядру. Никто не рисковал использовать этот состав уже очень давно. Поттер горько усмехнулся, совершенно не удивившись. Он подозревал, что что-то не так в его безграничном послушании жене, но, чтобы та специально сводила его в могилу… Что ж, Гарри впредь будет осмотрительней. Тем более, теперь он не пойдёт в Хогвартс, а значит и не встретится с рыжим семейством. И те не будут пользоваться его деньгами, как своими, с первых дней! Захотелось истерически рассмеяться, но Поттер не позволил себе подобной вольности. Потом, когда они с тётей вернутся, Гарри уйдёт куда подальше и выплеснет эмоции и по поводу родителей, и по поводу подтверждённого предательства. Сейчас важнее разобраться с огрызком Тома в голове. — Если Вы готовы, — вывел его из раздумий скрипучий голос гоблина, — то нам следует отправиться в ритуальный зал. Поттер кивнул, встал с мягкого стула и подошёл к тёте предупредить, что им нужно ненадолго отлучиться. Та, конечно, была недовольна. Как же, совсем скоро Вернон закончит работать и поедет домой, и, не застав Петунью дома, спросит, где она была; не говорить же, что ездила с племянником по ненормальным делам? Но то ли переведённая на счёт сумма сыграла роль, то ли просто благодушие тёти, та смилостивилась и отпустила их куда надо. Гоблин резво для своих размеров шагал по этим запутанным коридорам и не испытывал ни малейшей неуверенности. В какой-то момент даже стало интересно, как можно запомнить каждый ход? Пока они шли, Гарри успел насчитать минимум сорок дверей, восемь поворотов и два лестничных пролёта, и даже при этом он не смог бы поставить их в верном порядке, чтобы вернуться к кабинету Крюкохвата. Должно быть, размышлял он, уже не пытаясь всматриваться в коридоры, на всё здание наложено какое-то заклинание, которое не позволяло чужакам просто так расхаживать по коридорам. Пришёл в себя Гарри только тогда, когда они с поверенным стояли у высокой бронзовой, похожей на арку, двери, с продолговатыми янтарными ручками. Стоило Крюкохвату открыть её, на Поттера хлынула дикая и необузданная энергия, так и маня за собой. Прежде в ритуальных залах Гарри не был, но теперь жалел об этом: если чужая магия так действует на волшебника, то какими же будут ощущения от родовой? Он шагнул в отделанное камнем помещение, где его тут же встретил одетый в специальную одежду гоблин, молчаливо протягивающий светлую мерцающую мантию. Его попросили пройти за перегородку, омыться в странной, как Гарри показалось, воде, благоухающей травами. Поттер делал всё механически, не задумываясь о действиях; хотел лишь быстрее подойти к алтарю, сильнее прочувствовать эту безграничную и поющую силу. Поттер, одетый в длинную струящуюся мантию, вышел к стоящим полукругом гоблинам, среди которых Крюкохвата не было, зато был тот, который дал ему одежду. Его попросили подойти ближе и, сняв мантию, лечь прямо на алтарь. Гарри выполнил их указания, положив руки вдоль тела. Один из проводящих ритуал, выглядящий самым древним из всех, взял в руки какую-то небольшую каменную миску, макнул в неё кисточку и принялся рисовать на поттеровском теле руны очищения. Тем временем остальные принялись читать медленные катрены, выводя такие же, как и на теле Поттера, знаки. На стенах огнём одна за другой загорались руны. Сначала Гарри не почувствовал ничего, кроме нарастающего волнения и проходящей сквозь тело силы. Ладони вспотели, пусть и на каменном алтаре было довольно прохладно. Но стоило самому старому гоблину вывести последнюю руну как раз на шраме, Поттер пожалел, что вообще решил доставать из головы Риддла; умирать было явно приятнее. Всё тело прошиб озноб, позвоночник выгнуло дугой, а гоблины так и продолжали читать катрены, иногда затихая. Такую сильную боль Поттер никогда не ощущал: словно ломали все кости в теле, шрам нестерпимо жгло, будто кто-то ковырял ему в голове раскалённым кинжалом; хотелось встать и сбежать оттуда к драккловой матери, но подняться не получалось. Невидимые путы оплели руки и ноги, привязывая к алтарю. Кричать тоже не получалось: все силы уходили на сохранение самого себя в сознании. В какой-то момент боль из головы перешла прямо на грудь, как раз в то место, где находилось магическое ядро. Гарри услышал неприятный треск, похожий на разбитую вазу: что-то, находящееся в нём, сломалось, освобождая часть его силы. Личная магия вошла в резонанс со здешней; Поттер подумал, что ещё чуть-чуть — и по нему сыграют реквием. Когда всё наконец закончилось — Гарри не знал. Просто в один миг всё вспыхнуло завораживающим золотым свечением, и он проваливается в глубокую темноту. Очнулся Поттер от того, что кто-то бил его залитое потом и, кажется, слезами, лицо, прося открыть глаза. Вроде бы, даже сказали, что всё получилось. Он с трудом разлепил веки, тут же зажмуриваясь от сильного головокружения. — Мистер Поттер, — Гарри узнал голос Крюкохвата и перевёл более осмысленный взгляд на поверенного. Приводящий его в чувства гоблин отошёл в сторону. — Всё удалось, крестраж благополучно покинул Ваше тело, по крайней мере частично. К сожалению, более точно не сможем подсказать – если часть крестража слилась с вашей, то это не опознает ни одно заклинание или ритуал, — поверенный продемонстрировал плотный стеклянный шар, наполненный чёрной, пытающейся вырваться сущностью. Поттер почувствовал грусть и отчаяние, исходящее от этого кусочка души, и, пожалуй, впервые ему стало жаль его. Вечное одиночество, Том, верно? — Также, — медленно продолжал говорить Крюкохват, отвлекая Гарри от печальных мыслей, — с Вас снят стандартный детский ограничитель. Зрение так же восстановлено. Поттер с трудом кивнул и, кряхтя, принялся подниматься с алтаря. Радовало, что голова практически прошла, лишь изредка отдавалась в виски неприятная пульсация. Он слез с алтаря и последовал к оставленным за перегородкой вещам. Там как раз была и ванная, чтобы умыть лицо. По разгорячённому телу лизнул прохладный ветерок, от которого Гарри поёжился, намереваясь поскорее накинуть на себя полюбившуюся за день толстовку. Пока Гарри одевался, он подумал, что стало как-то пусто. Во сне-видении после убийства Тома он чувствовал то же самое, правда, пытался заполнить это и отношениями с Джинни, и оправданием Малфоев, и первым в жизни путешествием по Британии. Видимо, за столько лет кусочек Риддла настолько крепко врос в его душу, что без него ощущался провал. Да и та грусть, исходящая из крестража… Когда они с Гермионой и Роном уничтожили медальон, чувствовалась только всепоглощающая ненависть. Но этот, ставший едва ли не частью его самого, кусочек, произвёл на него неизгладимое впечатление. Однажды Гарри уже пожалел Тёмного Лорда, когда видел воспоминания о его детстве, прекрасно осознавая, что в условиях приюта и войны вряд ли бы вырос ангел. Но тогда он очень быстро об этом позабыл — начиналась их личная война, на переживания о подобном не было времени. Сейчас же Поттер уверен: эту печаль и затопившее сердце сочувствие он не забудет ещё долго. Да, Волдеморт убил его отца и, кто бы что ни говорил, мать, но, во-первых, Гарри уже уничтожил его, пусть и в возможном будущем, а во-вторых, он жалел Тома Марволо Риддла, покинутого и нелюбимого всеми мальчика, а не спятившего маньяка-убийцу. Когда они с недовольной и прождавшей его около часа тётей уже практически вышли из кабинета Крюкохвата, тот тактично прокашлялся, привлекая к себе внимание. Петунья, на которую окружающая атмосфера давила сильнее всего, быстренько выскочила за дверь, оставляя их с поверенным наедине. — Мистер Поттер, что пожелаете сделать с этим кусочком души? — спросил его гоблин, кивая в сторону стеклянного шара с успокоившимся внутри крестражем. Тот словно заранее принял свою участь и теперь смиренно её ожидал. — Откройте ячейку на имя Тома Марволо Риддла, поместите его туда, — Гарри подошёл к шару и, едва касаясь, провёл по нему кончиками пальцев. Кусочек души припал к месту, где до него дотрагивался Поттер. Он почувствовал радость, исходящую от этого крестража. — Когда Том вернётся, то, пожалуйста, отдайте ему этот несчастный огрызок души. Поттер резко отдёрнул руку, словно обжёгся, отошёл подальше от шара, и направился прямиком к двери, желая уйти отсюда поскорее. — Вы так уверены в том, что он вернётся… — задумчиво проговорил Крюкохват, садясь в кресло. — Не думаете, что ошиблись? — Что Вы, уважаемый, — усмехнулся Гарри, уже шагая за порог. — Такие, как он, всегда возвращаются.