Шанс на правду

Весь следующий месяц Гарри чувствовал приятное волнение, смешанное с ожиданиями и, пусть и небольшим, страхом от скорой поездки в совершенно другую страну, с её иным менталитетом, языком и магией. Поттер в своём разговорном французском был уверен примерно так же, как и в Дамблдоре, так что требовалось подтянуть язык, ведь, как выяснилось, гоблины заполнили стандартную заявку в школу, которая предполагала, что юный волшебник уже на достаточном уровне владел нужным языком — Гарри ведь не доплатил им за оформление специальной заявки. И если с обычным, используемым и волшебниками, и маглами французским ему помогут словари и дополнительные уроки у учительницы в школе, которые он, состроив жалобные глазки, выпросил, то с магической теорией придётся разбираться уже на месте, ведь не объяснишь же миссис Грэмм, что ему нужны слова вроде «гоблин», «вейла» и «мантикора» для магической школы, верно? Благо, хотя бы заклинания и названия ингредиентов в зельеварении были на латыни. За всё это время Гарри действительно много узнал: происхождение слова «грязнокровка», почему чистокровные так кичатся своей кровью, как проводить простые ритуалы. Другое дело, что существовало множество нюансов, о которых в книгах не написано, и их могли разъяснить только хранители секретов — чистокровные или учёные. То, что рода скрывали ото всех вековые фамильные знания, с одной стороны, Гарри мог понять, но, с другой, те бы сейчас ему очень пригодились, ведь общедоступные сведения не могли показать всю картину целиком. Оставалось надеяться, что в Шармбатоне учителя более квалифицированы и смогут ответить на все появившиеся в процессе изучения вопросы. А то только при воспоминаниях о Макгонагалл, откровенно не уделяющей внимания собственному факультету и остальным ученикам, становилось грустно. Письма из Хогвартса исправно приходили ещё в течение нескольких недель: несколько сов прилетали с пачкой конвертов, кидали те либо в дымоход, либо под дверь, и благополучно улетали ещё до того, как жители улицы проснутся. Хагрид или кто-то ещё из профессоров не приходил, словно директора вполне устраивало молчание национального героя, и тот хотел запихнуть его в вагон буквально в последний момент. Собственно, самого Поттера это полностью устраивало: Хогвартс-экспресс отправляется первого сентября, а в это время он уже будет вне доступа. К тому же, Дурсли потихоньку собирали вещи. Дядя, под предлогом работы, перевозил их частями в уже купленный в Кингстоне дом, дабы не привлекать внимания старухи Фигг, наблюдающей за ними каждый день через занавеску. Видимо то, что Гарри подружился с Дадли директора не волновало, либо женщина посчитала это незначительным: главное, что он всё ещё иногда ходил чумазым в мешковатой одежде и ковырялся в земле. Да и худобу, граничащую с болезненной, не помогли исправить ни тренировки по лёгкой атлетике, ни правильное питание, что было сейчас им на руку. А ещё у Фигг пропали практически все коты. Это стало новостью, прогремевшей на весь их небольшой городок и новым поводом для сплетен. Старушка тогда устроила скандал, заходясь в плаче, и несколько сочувствующих организовали нечто вроде поискового кошачьего отряда, однако успеха это не принесло; коты исчезли, будто сквозь землю провалившись. У сквибки остался только коричневый полосатый котяра, которого она от страха потерять держала дома. И, что ж, если Гарри был как-то причастен к пропаже, кто бы об этом узнал, верно? Поттер поднялся с кровати и обвёл полупустую комнату взглядом: осталась только кровать у окна, шкаф, чёрный портфель с чарами расширения, в котором хранились все предметы для учёбы и повседневная одежда. Гарри подошёл к портфелю и достал из дополнительного кармашка голубой конверт, который до сих пор источал сладковатый цветочный запах, после чего вынул приглашение и ещё раз внимательно его прочитал, боясь что-то упустить. Его до сих пор удивляла организованность, с которой подходила школа к принятию иностранных и магглорождённых учеников. В полдень, когда юный маг уже должен быть собран, срабатывал портключ — это Гарри понял ещё при первом прочтении, пропуская половину текста, только оказалось, что это время принадлежит иностранцам; на месте их встретит куратор и отведёт в специальную лавку с волшебными палочками, — насколько Гарри понял, мастер сотрудничал со школой и всем первокурсникам предоставляли скидку на магический инструмент. И если то, что школа сотрудничала с производителем палочек, Гарри посчитал в каком-то смысле правильным, то запрет на покупку инструмента для иностранцев и магглорождённых был непонятен. Сначала это показалось ему странным: как же так, ведь ребёнок должен привыкнуть к палочке, постепенно учиться концентрировать магию через неё… Но потом подумал, что это более правильный подход: так будет гораздо безопасней для ничего не знающих о своей силе юных магов. Сразу вспомнилось, как Джеймс Сириус чуть не разнёс дом и себя заодно, наконец-то получив палочку. При том, насколько Гарри теперь было известно, французские палочки создавались по совершенно иной технологии, и без объяснения, как ими пользоваться, те могли нанести вред владельцу. Поттер долго размышлял, какой теперь может быть его палочка. После войны, во сне-видении, он починил свою из остролиста и продолжил ею пользоваться, хотя она и не слушалась как прежде, будто разочаровалась в хозяине. Даже Малфоевская тогда, во время последней битвы, казалась ему более покладистой, а своя как будто стала отвергать. В какой-то момент Гарри показалось, что это из-за убийства владельца её сестры, но он решил не вдаваться в подробности, ведь было не до этого, а потом и вовсе забылось всё, кроме работы и семьи. Он убрал конверт обратно в карман и немного нервно потеребил портключ на шее, вновь окидывая взглядом комнату. Сегодня они с Дурслями под видом обычной поездки в супермаркет окончательно должны переехать отсюда. До Кингстона около сорока минут езды, все вещи уже перевезены, а «следилок» на родственниках или машине Гарри не обнаружил, искренне радуясь: как их снимать, не потревожив нити магии, он не представлял. Всё же маги судили всех по себе, какими бы толерантными себя ни позиционировали: для магглов было нормально иногда переезжать, волшебники же не делали этого практически никогда, ведь те же мэноры построены на местах силы, и покидать их сродни убийству собственной магии и многовековой подпитки. Поттер в последний раз выглянул в окно, и, повернувшись обратно в комнату, осмотрел собранные вещи. Перед глазами пронеслось напряжённое лицо тёти, когда та привела его сюда и сказала, что это его комната и должна была принадлежать ему с самого начала; он вспомнил, как обустраивал тут всё: вон, на нынче чистой стене, в изголовье кровати были приклеены различные картинки и зарисовки волшебных существ, наиболее нравившихся ему, несколько рун. Гарри перевёл взгляд чуть влево, где стоял рабочий стол: на нём обычно находилась целая куча бумажек по французскому, школьные тетради и учебники, книги из магических магазинов. В нижнем выдвигающемся ящичке с резной ручкой Поттер хранил присланную гоблином шкатулку и отчёты по состоянию Сириуса; отцом он его называть не мог, по крайней мере пока. Под ногами вместо мягкого ковра, который он выпросил у дяди, был только холодный паркет. Поттер ощущал странную тоску, покидая этот дом. Он здесь прожил десять лет: впервые заговорил, впервые пошёл. Именно здесь научился читать, писать, даже готовить. И уж если ему так сложно, то что же ощущали сейчас Петунья и Вернон, представлять совсем не хотелось. Из-за того, что он волшебник, на которого нацелился в политической борьбе Дамблдор, его родственникам приходится покидать свитое гнездо. Гарри покачал головой, резко схватил портфель и, не оглядываясь, вышел. Нельзя задерживаться, иначе он не успеет даже в новый дом заскочить перед тем, как сработает портключ. Поттер торопливо спустился вниз и прошёл в гостиную, где таким же тоскливым взглядом Петунья осматривала чуть ли не каждый уголок. Дом они не продавали — рука бы не поднялась, но даже если они в будущем вернутся сюда, сейчас для них было болезненно покидать родное место, которое купили с мужем сразу после свадьбы. Дадли спустился следом и повёл его к гаражу, чтобы уложить последние вещи в багажник и не мешать родителям. Кто бы год назад сказал, что Большой Дэ будет относиться тактично к чужим переживаниям — посмотрели бы как на сумасшедшего. Соседей в домах не было, и даже окошко миссис Фигг, через которое она обычно наблюдала за Поттером, было плотно задёрнуто болотно-зелёными занавесками. Сначала Гарри показалось это странным, но потом он вспомнил, что на дворе вторник, и все остальные на их улице отправились на работу, а по телевизору шла любимая программа сквибки. Большинство в их городке работали либо в Лондоне, либо в Кингстоне, потому что в Литтл Уингинге все рабочие места заняты уже лет десять. Максимум, чего можно добиться — подработка официантом в кафе или помощником в небольшом антикварном на улице Глициний. Кузен закинул большую спортивную сумку в багажник серенькой машины и забрался в салон, позвав Гарри за собой. Поттер, не желая далеко убирать портфель, поставил тот на колени, усевшись поудобней в мягком кресле. Дадли уставился в одолженный у Поттера тетрис, который ему подарили на день рождения, а Гарри сжимал чёрную кожу и смотрел в окно, молчаливо ожидая выхода супругов Дурсль. Говорить не хотелось, волнение от скорого покидания страны и грусть от переезда в другой дом смешивались в неприятный коктейль. Радовало одно: после того, как он уже официально станет учеником Шармбатона, можно будет инициировать пересмотр дела Сириуса и после снятия всех обвинений отправить того в больницу, привести в порядок здоровье после Азкабана. Дядя и тётя вышли из дома номер четыре на Тисовой улице, заперли дверь и направились к машине. Вернон сначала открыл дверь жене, а затем обошёл машину и сел на водительское место. Одинаковые домики и машины сменяли друг друга до тех пор, пока они не выехали на улицу Магнолии, а потом и на одноимённое шоссе. Поттер понимал, что согласились они так легко только ради его спокойствия и собственной безопасности; он был им очень благодарен. Гарри смотрел в окно, наблюдая за зелёными деревьями, сменяющими друг друга, и думал о том, куда перенесёт его портключ. Для того, чтобы попасть в Хогвартс, нужно было приехать на Кинг-Кросс и вбежать в стену, что, как минимум, было странно. Интересно, они будут добираться на тех огромных золотых конях, питающихся ячменным виски? Гарри весело хмыкнул, Дадли вопросительно на него посмотрел, но получил в ответ лишь качание головой. Поттер снова отвернулся к окну. Он так задумался, пытаясь вспомнить всё об этих любимчиках мадам Максим, что не заметил, как они заехали в город и уже практически подъезжали к новому месту жительства. Тётя приободрилась, дядя что-то напевал себе под нос, забавно шевеля усами, а Дадли отложил тетрис в сторону и с интересом смотрел в окно. Их новый дом был как раз возле большого зелёного парка, в спальном районе. Небольшое и уютное двухэтажное здание с милым огороженным садом и ухоженным палисадником. Дом был светлый, с черепичной крышей. Остальные домики были выстроены в два ряда, чем напоминали те, что были на Тисовой. Изнутри всё тоже было непривычно светлым: бежевые обои, которые вполне могут подойти под покраску, приличный камин, большой диван. Первым делом они с Дадли ринулись по комнатам, они у них были соседними. Односпальная кровать стояла возле большого белого окна, бежевые, как и во всём доме обои, комод и удобный стол для учёбы. Гарри хмыкнул, смотря на коробки, стоявшие посередине — разбирать их не хотелось, да и смысла особо не было. Он поставил портфель у двери, засучил рукава белой рубашки и запихнул коробки под кровать. Вещей у него было немного — книги по магическому миру, как и учебники, Гарри уже положил с собой, так что дома оставались распечатки и тетради по французскому. Отряхнув руки, Поттер взял портфель и спустился вниз, на кухню. Хотелось успеть перекусить перед отъездом. На настенных часах уже было одиннадцать, осталось совсем немного. На скорую руку сделанный салат показался самым вкусным блюдом в мире. Вчера и сегодня утром Гарри есть не хотелось, но вот сейчас, когда переезд закончен, до отправления в Шармбатон оставалось около получаса —желудок дал о себе знать. Дурсли разбирали вещи, желая скоротать время до его отъезда и справиться с тревогой в своей привычной манере. Только сейчас Гарри начинал в полной мере понимать, что на самом деле значило поведение тёти в сложных жизненных ситуациях и к чему она старалась приучить мужа, сына и впоследствии племянника. Он встал с удобного стула, помыл тарелку и сел, не понимая, куда себя приткнуть. Затем походил по дому, умылся, снова походил, немного помог тёте и Большому Дэ с разбором пары мелких коробок и сел обратно. Предвкушение чего-то нового заполняло до краёв, хотелось уже вскочить и начать что-то делать, чтобы тот ужас в его сне-видении не повторился. На секунду закрался страх. Страх, что Дамблдор сейчас придёт, схватит его за шкирку и лично утащит в Хогвартс, стирая память и снова создавая из него пустоголового национального героя. Но потом подошла тётя, растрепала его чёрные, немного отросшие волосы, и Гарри успокоился. Всё шло хорошо, и его легендарная удача вновь с ним. — Переживаешь? — участливо поинтересовалась Петунья, присаживаясь рядом с племянником. Вернон уже устроил Дадли в неплохую школу и записал к тренеру. Гарри по легенде уезжал в школу-интернат в Лондон. — Немного, — признался Поттер, вздыхая. Для него всегда было сложно вливаться в новый коллектив, а тут ещё и языковой барьер. Сколько бы он ни учил французский, ему казалось, что этого недостаточно. — Не знаю, чего ожидать, если честно. Вы же помните, о чём мы тогда говорили с гоблином? — она кивнула, внимательно слушая Гарри. — Я видел один из вариантов своей жизни и там тоже были французы, на четвёртом курсе. Они показались такими далёкими… Мне кажется, я не впишусь. — Гарри, ты, может, и не хрупкий цветок, но, я уверена, что в этой школе всё будет хорошо. Ты ведь очень добрый и обаятельный мальчик, — она хитро улыбнулась, заметив, как племянник смутился. — Хочешь поговорить о возможном будущем? Он отрицательно покачал головой и глянул на часы. — Этого всё равно уже не будет, не переживайте, — Гарри благодарно посмотрел на тётю и встал, зовя за собой в гостиную, где уже отдыхали дядя и кузен. — Через пять минут сработает портключ. Вернон тяжело поднялся с удобного дивана и подошёл к племяннику, окидывая его тяжёлым взглядом и думая о том, как всё-таки сильно изменилась их жизнь с того случая в торговом центре. Кто бы тогда сказал, что он будет переживать о нежеланном племяннике и его ненормальной школе — наорал бы. Но вот теперь, видя, как этот одиннадцатилетний мальчик сжимал чёрный кожаный портфель и готовился отправиться в другую страну, он действительно переживал. Вот вроде бы совсем недавно они с Дадли только начали ходить — но теперь сын шёл в среднюю школу, а племянник уезжал на неопределённый срок к посторонним, прости Господи, волшебникам, и ему ничем в этом не помочь. Он вздохнул и достал из внутреннего кармана пиджака небольшой кожаный блокнот с дорогой серебряной ручкой и протянул его Гарри. Поттер удивлённо посмотрел, но, придя в себя, улыбнулся и убрал его в портфель; Вернон по-отечески потрепал волосы Поттера и хлопнул по плечу. Дадли подошёл к кузену и протянул ему сжатую в кулак руку, желая на прощание провести привычный ритуал. Гарри улыбнулся и ударил Дурсля кулаком в кулак, и, притянув кузена ближе, обнял. Часы на стене показывали без минуты полдень. Поттер выпутался из родственных объятий и прижал портфель к груди. — Обязательно напишу, как устроюсь, — он улыбнулся и заправил мешающую прядь за ухо. — Не переживайте. Стрелка переместилась на двенадцать часов, и юный волшебник исчез, оставляя Дурслей в гостиной одних. С этого момента начиналась их новая жизнь.

***

В лицо подул сильный ветер, словно он находится на высоте — первое, что осознал Гарри, после того как сработал портключ. Он оглянулся по сторонам и заметил, как вокруг появились несколько новых детей, напряжённо осматривающихся вокруг. Чуть приглядевшись, Поттер понял, что находится на какой-то башне. Он подошёл к краю и увидел площадь, наполненную людьми, фотографирующими то место, в котором они находились. Гарри удивился и внимательнее осмотрелся вокруг, а стоило понять, где они стоят, едва не присвистнул: Нотр-Дам-де-Пари, храм прямиком в центре Парижа! Гарри вспоминал, как впервые увидел этот собор: они с Джинни как раз были в путешествии по Европе после войны, и Поттер задался целью обойти все популярные достопримечательности, как и любой турист. Уизли тогда только скучающе зевала, смотря на величественное здание, а Гарри откровенно любовался каменными сводами, витражами и горгульями. Окинув взглядом виднеющиеся улицы Парижа и толпившихся на площади туристов, Поттер отвернулся и подошёл к центру башни, где уже собирались остальные. Некоторые вовсю обеспокоенно шушукались, а Гарри, чувствуя себя некомфортно, только сжимал ручку портфеля, оставаясь в отдалении. Рядом стоял волнующийся мальчик с русыми волосами и в чёрной мантии. Он настороженно оглядывался по сторонам и старался так же, как и Поттер, держаться подальше; своим поведением он немного напоминал Невилла в детстве, чем вызвал ностальгическую улыбку. Решив, что беспокоиться о чём-то легче вдвоём, он подошёл к мальчику ближе и приветливо улыбнулся, протягивая руку. — Привет. Думаю, чувствовать себя некомфортно в толпе легче вдвоём, как считаешь? — мальчик немного расслабился и пожал руку Поттера, неловко улыбаясь уголками губ. — Меня зовут Гарри, а тебя? — Ты прав, — ответил он, поправляя выполненную в виде головы филина фибулу. Глаза птицы были сделаны из драгоценного тёмно-синего камня, и Поттер подумал, что уж очень она похожа на фамильный артефакт. — Меня зовут Эндрю Голдштейн, для друзей просто Энди. Родители посчитали, что для меня больше подойдёт Шармбатон, а не Ильверморни, вот я и здесь. А почему ты не в Хогвартсе? — Гарри удивлённо посмотрел на нового знакомого, и тот поспешил объяснить: — Британский акцент тебя выдаёт. — Завещание деда, — просто ответил он, а Энди сразу всё понял и решил больше вопросов по этому поводу не задавать. Он уже хотел что-то сказать снова, но его прервал звонкий голос появившегося в центре башни волшебника в тёмно-синей мантии и такой же шляпе. Маг созвал их всех поближе и представился господином Антуаном, их куратором на сегодняшний день. Каштановые волосы обрамляли его лицо мягкими волнами, а в серых глазах горел огонёк азарта. Гарри он показался слишком ярким и энергичным, хотя не сомневался, что мадам Максим не отправит на встречу маленьким детям кого-то вроде Снейпа. Поттер, если честно, понимал в его речи пусть и не всё, но был вполне доволен — ожидал худшего. Француз одним шутовским движением создал из воздуха пергамент и принялся зачитывать список прибывших детей; каждый юный волшебник, заслышав своё имя, поднимал руку и говорил, что он здесь. Когда прозвучало «Поттер», Гарри испугался, что всё будет, как и в Хогвартсе: перешёптывания и любопытные взгляды; но поняв, что всем абсолютно всё равно, успокоился и ответил: — На месте. Мужчина разделил их на две группы по три человека и попросил подойти ту, в которой находился Поттер, Энди и ещё одна милая девочка, которую, как Гарри понял, зовут Мария. Рядом с другой группой тут же появилась женщина, напоминающая Поттеру Флёр: блондинка с уложенными в низкий хвост волосами, в голубой укороченной мантии и шляпке. Поттер подоспел как раз к моменту, когда господин Антуан распутывал длинную цепочку-портключ. Они встали полукругом и взялись за неё; девочка заметно нервничала, а Энди, познакомившись с Поттером, чувствовал себя гораздо увереннее, чем в начале. Стоило Гарри схватиться за портключ, как они тут же переместились, в лавку, где продавались палочки. Поттера чуть-чуть штормило от подобных путешествий, но он старался этого не показывать, уверенно держась рядом с остальными и куратором. Пройдя вглубь, Гарри осмотрелся, к счастью, не находя ни единого сходства с магазином Олливандера, где царили пыль, мрак и завалы коробок; здесь было идеально чисто, ярко светили магические шары под высоким потолком и над добротными стеллажами. Воздух был прохладным и свежим, чуть отдающим древесиной. Как здорово! Через мгновение перед любопытно разглядывающими лавку юными волшебниками показался седой худощавый мужчина в рубашке и песочного цвета костюме из жилетки и брюк, с моноклем на правом глазу, держащий в морщинистых руках небольшие золотые часы. Старый волшебник не улыбался, строго осмотрел каждого из них, но Поттеру показалось, что в его глазах плескалось любопытство. Этот мастер кардинально отличался от Олливандера, неожиданно выбегающего из-за угла и обладающего отталкивающей аурой. Мастер представился господином Кюри и первым делом попросил подойти к нему мадемуазель Марию — должно быть, его заранее предупредили о каждом поступающем волшебнике. Подобное отношение грело душу — внимание нравилось всем; и никаких пугающих рассказов о палочках родителей или Волдемортов. Девочка испуганно посмотрела на стоящих за ней Энди и Поттера, которые ободряюще улыбались и показывали пальцы вверх; она решительно кивнула и вышла вперёд, вставая перед мастером. О стоящем за их спинами господине Антуане никто из воодушевлённых волшебников не вспоминал и не мог заметить его оценивающего взгляда. Мария протянула левую руку, которую назвала своей основной. Господин Кюри провёл по ней пальцами, потрогал подрагивающую ладонь и на секунду замер, прикрывая глаза. «Настраивается», — подумал Гарри и внимательно наблюдал за действиями настоящего мастера. Окружающая этого человека величественная аура прекрасно знающего своё дело человека успокаивала и заставляла довериться; даже волнующаяся Мария заинтересовалась и с любопытством посматривала на старшего мага, уже ушедшего вглубь своих заставленных палочками шкафов. Минуты через три, когда от нетерпения волшебница едва ли не подпрыгивала, а Гарри пытался отвлечь её наблюдением за зависающими над головой шариками света, господин Кюри вернулся с тёмно-серым футляром в руках и довольной улыбкой на лице. Мужчина открыл его, показывая миру белоснежную тонкую палочку, лежащую на бежевой подушечке и обвитую по рукояти белым золотом и с небольшим прозрачным камнем на конце. Девочка восхищённо вздохнула и осторожно, будто беря в руки наивысшую драгоценность, достала из футляра. Гарри был поражён, увидев настолько ювелирную и тонкую работу: то была не палочка — произведение искусства. — Её зовут Бирш, мадемуазель Мария, — довольный реакцией детей, стал говорить хрипловатым голосом мастер. — Но Вы можете дать ей другое имя, если захотите. Для её создания была использована груша, славящаяся своими добротой и великодушием; сердцевина из добровольно отданного волоса единорога — настоящая ценность. Дерево покрыто специальной защитной краской, повышающей прочность палочки. Думаю, вы все заметили, что на конце рукоятки находится драгоценный камень, — дети кивнули, боясь отвести взгляд, — он является накопителем, и в будущем, если будете участвовать в дуэлях, очень поможет. Дело в том, что когда другой волшебник посылает в вас заклятие, то при любом исходе — попадёт оно по вам или же нет — остаётся энергия, в итоге растворяющаяся в воздухе. Камень — в случае мадемуазель — алмаз, — не даёт этого сделать: он захватывает эту энергию в себя и в дальнейшем усилит любые ваши заклинания. Юные волшебники благоговейно замерли перед мастером, словно увидели Мерлина во плоти, и на какое-то время замолчали, раскладывая полученную информацию по полочкам в своих головах. А Гарри не понимал, как английские маги могут довольствоваться теми кусками дерева, когда есть подобные шедевры. Разве тот же Малфой мог бы отказаться от подобного произведения искусства? Поттер не мог этого представить. Зато в его голове с лёгкостью складывалась картинка, как Люциус или Драко колдуют с помощью изящной палочки, подобной той, что любовно прижимала к груди Мария. Следующим на очереди оказался Энди, едва не выпрыгивающий вперёд после рассказа господина Кюри. Всё-таки Гарри поспешил с выводами, посчитав, что этот мальчишка похож на Невилла. Ни в коем случае. Изнутри Энди едва ли не выливался авантюризм и заполняющая пространство энергия, становясь физически ощутимыми, в то время как Лонгботтом вплоть до последней битвы являлся этаким сосредоточением всемирной неуверенности. Юному американцу, судя по акценту, попалась коричневая резная палочка из ясеня с малахитом в основании с довольно воинственным именем Кастеллан. Поттеру показалось, что с подобным характером и палочкой мальчик точно попадёт на факультет, чем-то похожий на Гриффиндор. Когда дошло до Гарри, он ощущал волнение, будто и не было того выбора палочки с Олливандером. Ладони вспотели, а под цепким взглядом карих глаз мастера становилось неуютно: его будто препарировали, как лягушку, и разбирали на части. Он мысленно дал себе затрещину и напомнил, что вообще-то в возможном будущем уже в семнадцать умер, вернулся и убил Тёмного Лорда Волдеморта — что ему выбор какой-то палочки? Гарри вежливо улыбнулся, а мастер хмыкнул, что-то подмечая. — Какой рукой колдуете, мистер Поттер? — на английском спросил господин Кюри, ехидно усмехнувшись, когда Гарри скривился от родного языка. — Прошу Вас, говорите со мной на французском, господин Кюри, — обаятельно улыбнулся Поттер, без страха заглядывая в глаза мастера. — Правой, — он вытянул названную руку, которой тут же коснулись тёплые сухие пальцы волшебника. От плеча до кончиков пальцев пробежала приятная тёплая волна чужой магии. Мастер прикрыл глаза и настроился на его ядро, чтобы определить направленность магии и её сильные стороны; какое-то время спустя — больше, чем с другими, отчего Гарри уже начал нервничать, — тот открыл глаза и нахмурился, задумавшись. Поттер испугался, что он какой-то неправильный, и сейчас ему скажут, что подобрать палочку не в силах; сердце стучало где-то в горле, во рту пересохло. Господин Кюри впервые за день направился в правое крыло, — ещё один звоночек, что что-то неправильно. Поттер уже накрутил бы себя до той степени, когда единственным выходом кажется сбежать, но тут на плечо опустилась мужская рука, от которой волнами в теле разлилось спокойствие. Гарри благодарно посмотрел на заметившего его состояние куратора и шёпотом сказал «спасибо». Вскоре вернулся мастер с задумчивым выражением лица, будто он ещё раз просчитывал, ту ли палочку нёс. Футляр, в котором хранился магический инструмент, был изумрудного цвета — и одно это уже пробудило в мальчике плохое предчувствие. Почему-то всё неприятное, кроме глаз, ассоциировалось с этим цветом; то ли из-за любви Риддла к нему, то ли из-за детских предубеждений по поводу факультета Салазара Слизерина. Господин Кюри открыл футляр, и первым, что бросилось Гарри в глаза, была белая подушечка, а только после — чёрного цвета волшебная палочка с серебром на рукояти и небольшим шариком из драгоценного камня, который напоминал магический кристалл, которым пользовалась профессор Трелони. Поттер сразу понял — она. Тепло от палочки уже обволакивало его, пусть они даже не коснулись друг друга; сердце затопила нежность, которую испытывают по отношению к давнему другу, с которым встретился после долгой разлуки. Руки чесались — так хотелось взять её, но он отчего-то не решался. — Её зовут Артемиса, месье Поттер, — негромко начал мастер, и все находящиеся в комнате прислушивались к его словам, не желая пропустить хоть что-то. — Создана из яблоневого дерева, из-за чего обычно выбирает обаятельных и притягивающих взгляды волшебников, но что удивительно в ней — это сердцевина, прежде не сочетаемая с материалом. Перо феникса, что придаёт палочке — мощь, а хозяину — желание добиваться высоких целей, — мужчина аккуратно достал палочку из футляра и протянул Поттеру, а Гарри оставалось только молча принять то, что феникс не оставляет его даже в этом варианте реальности. Он бережно взял палочку в руку, и по телу пронеслась приятная волна магии; Артемиса легла в руку так, будто он с ней родился. — Несмотря на довольно воинственное имя, она весьма осторожна; топаз на конце рукоятки и покрытие выполняют те же функции, что и на палочке мадемуазель Марии. Гарри осторожно провёл кончиками пальцев по драгоценному камню и серебряным вставкам, не пропуская ни единого слова мастера Кюри. «Тонкая, искусная работа, — в который раз убеждался Поттер, — такое мало кому под силу». — Палочка в единственном экземпляре, больше такого сочетания сердцевины и древесины не будет ни у кого, месье Поттер, — улыбался уголками губ француз, наблюдая за реакцией национального героя магической Британии. — Но вот что интересно: в Шармбатоне сейчас учится одна мадемуазель, и её палочка по свойствам похожа на Вашу, — задумчиво пробормотал он, постукивая указательным пальцем по волевому подбородку. Гарри убрал палочку в идущий в комплекте наручный держатель и перевёл заинтересованный взгляд на мужчину, ожидая продолжения. — По-моему, она сейчас на четвёртом курсе. Аврил Данэ-Фовель, довольно интересная девушка, вы могли бы поладить, — с насмешкой в глазах мастер посмотрел на стоящего за спиной Гарри господина Антуана, который вмиг стал серьёзным. — Спасибо, господин Кюри, — вышел куратор чуть вперёд, отодвигая детей за спину, и протянул мастеру волшебных палочек руку. — Как и всегда — благодарю Вас за сотрудничество с нашей школой. Ваши палочки — лучшие на континенте. Раскланявшись, старый маг скрылся за незаметной до того момента дверью, а Антуан собрал их снова полукругом и уже хотел попросить взяться за портключ, чтобы вернуть обратно, как Гарри решился спросить про ту девушку. — Господин Антуан, — негромко обратился к мужчине Гарри. Тот перевёл вопросительный взгляд на юного мага и кивком попросил продолжить. — Почему Вы так отреагировали на имя той девушки? — Как, мистер Поттер? — волшебник старательно делал вид, что не понимает, о чем речь, разматывая серебряную цепь-портключ. — Бегством. Энди с Марией с любопытством переводили взгляд с англичанина на куратора. Последний, в свою очередь, оценивающе, совсем неподходяще его образу весёлого и доброго волшебника, посмотрел на Гарри и хмыкнул, сложив руки на груди. — Хорошо, месье Поттер, раз Вы настаиваете, — он окончательно распутал портключ и протянул тот ученикам. Гарри неуверенно схватился за цепочку и выжидающе посмотрел на француза. — Просто эта девушка — головная боль всей школы. О ней никто не любит вспоминать вне её стен, желая отдохнуть хотя бы так. Не хотелось бы, чтобы Ваше имя звучало рядом и приобрело то же значение, Ваше Геройство. — Всё так плохо? — проницательно спросил юный маг, игнорируя колкость. — Ужасно, — устало выдохнул господин Антуан, становясь похожим на несущего груз мира старика, а не на молодого человека. Когда портключа коснулись Энди с Марией, их всех тут же закрутило, вынося в подпространство, а Гарри подумал, что очень хочет познакомиться с обладательницей похожей палочки. Всё-таки любопытства у него было не отнять, так что мастер Кюри выбрал правильный подход — предоставил загадку в лице Аврил Данэ-Фовель, которую Поттеру было бы интересно разгадать.