Шанс на правду

Снежинки, вальсируя друг с другом, падали с неба и поблёскивали в лучах солнечного света. Когда Гарри выходил из дома, на часах было только семь утра — совсем раннее время для каникул, но привыкшего к бешеному темпу жизни мальчика это не останавливало. Поттер сидел в беседке посреди обещанного зимнего сада и, наслаждаясь прекрасной погодой, размышлял о том, сколько всего свалилось на него только из-за поездки в гости. Очень хотелось, чтобы рядом был взрослый, за чью спину можно было бы спрятаться, отступить, зная, что он всё решит, но единственный взрослый находится на лечении в Германии после тюремного заключения, и Гарри — один. Да и Аврил, с которой можно было бы молча посидеть, прижимаясь бок к боку и наблюдая за природой, вытащить на прогулку оказалось невозможно: та на улицу реагировала, как маггловский Дракула на солнце. Как же тесен магический мир, показалось Поттеру в момент встречи с матерью Аврил. Даже, дракклы его подери, слишком тесен. Женщина, конечно же, Беллатрикс не являлась — это было банально невозможно, ведь Лестрейндж находилась в Азкабане, но… Эти буйно вьющиеся чёрные волосы, острые черты лица, блеск скрытого безумия в синих глазах и то, как она себя преподносила… Неудивительно, что Гарри в первые секунды засомневался в здоровье собственного разума — всё это было так похоже на родовые черты Блэков. А это невозможно, ведь из некогда большой семьи остались только он сам и Сириус. По крайней мере, Гарри был в этом уверен. Волшебница окинула Поттера оценивающим взглядом, снисходительно хмыкнула и спустилась вниз, давая мужу возможность её представить. Чёрное длинное платье, с кружевным воротником и рукавами по локоть, сапфировая брошь на груди — ровно напротив сердца. Их взгляды встретились: напряжённый — Гарри, и полный превосходства — женщины. Одну бровь волшебница надменно приподняла. Она выглядела как человек, готовый вот-вот перевернуть представление Поттера о мире. В очередной раз за эти годы. — Дорогая, позволь представить тебе друга нашей дочери, Гарри Поттера, — произнес мужчина. — Месье Поттер, это моя жена — Лючия Данэ-Фовель, в девичестве Блэк. Думаю, Вам должна быть знакома эта фамилия. А, ну теперь всё понятно. Иначе и быть не могло. Гарри захотелось глупо, немного по-сумасшедшему хихикнуть, ущипнуть себя за руку, чтобы проверить, не кошмарный ли это сон, и вернуться куда-нибудь в розовый мир, перепрыгивая через радугу на пони. Вместо этого он натянул на лицо вежливую улыбку, старательно следя, чтобы глаз не дёргался слишком явно, протянул подрагивающую руку, обхватил тонкие женские пальцы и невесомо прикоснулся к ним губами в приветствии. Самообладание — это самая важная составляющая характера взрослого человека, и только оно, сжав в оковах сознание, уберегло от ступора. — Всё же похож на него, — многозначительно хмыкнув и скривив тонкие губы, сказала женщина. На кого именно похож Поттер, понять труда не составило, зато после приветственного ужина, на котором он вёл себя тише воды, ниже травы и едва не утыкался носом в тарелку, от Аврил отбоя не было. Гарри, уставший от потрясений, в последний момент удручённо покачал головой, извинился и закрыл дверь выделенной ему комнаты. Больше он с госпожой Лючией не пересекался. Мысленно возвращаясь к тому дню, две недели назад, Гарри анализировал своё состояние и пришёл к выводу, что не особо-то сильно удивился новому обнаруженному подводному камню. Да, неожиданно, в каком-то смысле даже неприятно, но не удивительно. Этот мир с каждым днём открывал ему что-то новое, благодаря сну-видению дарил тот самый шанс на правду, о котором Гарри мечтал. Что ж, мистер Поттер, получите, распишитесь! Пораскинув мозгами, он даже пришёл к выводу, что всё, что с ним сейчас происходит — хорошо, оно делает его сильнее. Да и появившиеся на этой сцене Блэки вряд ли помешают его планам, только сыграют на руку. Поттер предполагал, что на самом деле это — ещё в восемнадцатом веке отделившаяся ветвь рода, о которой он мельком читал, когда тайком от всех решил прошерстить библиотеку (точнее, её жалкие остатки после ревизии Молли Уизли в девяносто пятом); к сожалению, в то время эта информация его не интересовала, и кроме факта существования этой ветви Гарри ничего не запомнил. А маму Аврил Поттер с самого момента знакомства старательно избегал, как открытого огня во время керосиновых дождей, так что больше ему известно и не стало. На нос приземлилась снежинка, тут же растаяв. Губы растянулись в нежной улыбке, чуть треснув из-за холода. Облизнувшись, он почувствовал неприятный металлический привкус, но не обратил на него особого внимания, лишь откинулся на перила и продолжал наблюдать за кружащимся снегом. Руки покалывало — он мог поставить галеон, что кожа покраснела, — но убирать их хотя бы в карманы не хотелось; хотелось чувствовать кусающий мороз, ощущать зиму всем телом. Гарри искренне, со всей возможной силой, с какой можно любить то или иное время года, любил зиму: её белоснежный покров, мерцающий в холодном свете солнца, её завораживающую, разрушительную силу. Поттера привлекала возможная опасность, непостоянный характер. Зима могла быть нежной: целовать морозом щёки и нос, падать мягким снегом на волосы и ресницы, а могла хоронить в буране или скрыть путь метелью. Возможно, — только возможно! — у Поттера выработалась нездоровая подсознательная тяга к различным опасностям, как сказала Аврил, услышав его мнение. Гарри, в общем-то, не отрицал: слишком спокойная жизнь вроде домика на берегу моря с любимой женой и детьми, как бы ни хотелось, ему не подойдёт. Только Волдеморты, убивающие родителей, и смертельно опасные василиски, с которыми сражаешься в двенадцать. Этим он оправдывал и совершенно идиотскую мысль о дне рождения Риддла, стоило взглянуть в календарь. Как будто больше ничего тридцать первого декабря не празднуют в мире, право слово! В тот день Гарри так разозлился на себя, что всё время ходил смурной, совершенно не желая общаться, и всеми силами старался вытеснить мысли об этом уроде книжными мирами. Благо, библиотека семьи Аврил была действительно богатой, в том числе и на художественную литературу. Чихнув, Гарри, точно только-только проснувшийся щенок, потряс головой и решил, что пора возвращаться в дом. Поттер встал с насиженного места, потянулся, хрустя косточками. Поправив теплый шарф одеревеневшими от холода пальцами, он решил провести время в библиотеке, раз уж Аврил пропадала в мастерской. Шагая и слушая хруст снега под ботинками, Гарри любовался: всё же очень красиво было на территории мэнора; даже казавшаяся чем-то странным зелёная трава под снежным одеялом перестала вызывать удивление, только эстетическое удовольствие. За цветами ухаживали трудолюбивые домовики, так что ни с одного бутона не упало ни лепестка — по крайней мере, Поттер такого ещё не видел. — Месье Поттеру не стоит так безответственно относиться к своему здоровью, — ворчал старенький домовик, помогая раскрасневшемуся от мороза, но счастливому Гарри стянуть промокшую одежду. — Месье Поттер должен теплее одеваться, если идёт на улицу в такой мороз. Каса — домовик, как оказалось, пришедший в эту семью вместе со своей хозяйкой, — был морщинистым, с длинным острым носом и обладал характером похлеще, чем у Кричера. Ворчал, часто ругался на непоседливую наследницу, на глупого господина Поттера, который только и делал, что сидел за книгами и пропускал прекрасный обед. Гарри казалось, что этот домовик своими глазами застал времена Герпия Злостного, древнегреческого тёмного мага, создателя первого крестража — таким старым выглядел Каса. Хотя было и то, чем домовик отличался от привычных Гарри: дорогая одежда с серебряным гербом рода на лацкане чёрного маленького пиджачка, сшитого на манер униформы дворецкого. Домовик в такой человеческой одежде выглядел… непривычно, но обладающие сознанием существа явно достойны большего, чем замызганная наволочка, пережившая три войны и мытьё полов. Гарри посмеялся, заверил хмурящегося домовика, что в следующий раз — обязательно, и направился прямиком на третий этаж в западное крыло, ведь именно в нём находилась господская библиотека. Он уже заранее знал, что в малом зале на столике будет полный чайник горячего имбирного чая и шерстяной плед в клеточку, а потому даже не озаботился тем, чтобы согреться после улицы. Поттер шагал по коридорам, стараясь не сильно стучать по мраморному полу небольшими каблуками на ботинках. Стены западного крыла были глубокого тёмно-синего цвета с серебряной узорной окантовкой под потолком; вдоль коридора развешаны картины с магическими пейзажами: цветы в поле шевелились, волны ласкали берег, а птицы кружили над скалами. Платиновые настенные подсвечники освещали путь и создавали атмосферу средневекового замка, вроде того, что был в «Красавице и Чудовище». Не хватало только розы, увядающей под хрусталём. Настроение у Поттера чудесное, не сравнить с тридцать первым числом, а потому он собирался почитать какой-нибудь трактат об артефактах и выписать из него что-то новое и интересное. Зал библиотеки, к которому у Поттера был доступ, выглядел величественно. Высокие потолки с картинами на исторические мотивы, дубовые стеллажи «от» и «до» заполнены книгами; на полу — уютный мягкий ковёр, ведущий прямиком к большому бежевому креслу, в котором удобно читать, завернувшись в плед; перед креслом находился небольшой столик со стоящим на нём прозрачным чайником. Окинув взглядом книжные полки, Гарри направился прямиком к дальнему стеллажу, где хранились довольно древние талмуды, которые сложно отнести к конкретной теме. Например, фолиант по артефактам с заключёнными в них душами — вроде и логично, что артефакторика, а вроде и несомненная менталистика и магия духа; или многие неоднозначные лекарские книги, которые можно отнести одновременно ко множеству направлений. Именно там, на этом стеллаже, как считал Гарри, хранились самые ценные и интересные фолианты, содержащие в себе колоссальное количество важной информации. И этими уникальными изданиями — некоторыми в единственном числе, — Поттер собирался насладиться. Он невесомо провёл по потрёпанным временем корешкам книг, выбирая наугад. Пусть Гарри и шёл сюда с желанием почитать про артефакты, но, пробежавшись взглядом по представленным здесь экземплярам, захотелось поэкспериментировать. Усмехнувшись своим мыслям, Гарри остановил руку на двух книгах: первая выглядела практически новой, с обложкой из бордовой кожи, с толстым переплётом и названием «Артефакты. Лечение души», а вторая — в чёрной, довольно потрёпанной, и с лаконичной надписью «Последствия». Что именно находилось в последнем фолианте, Поттеру было неизвестно, а оттого только интересней — и эту книгу он решил оставить на десерт. Бережно прижав талмуды к груди, он развернулся и пошёл к креслу. Прежде Поттер никогда не замечал внутри себя сущности книжного червя, но в последнее время его было невозможно выкурить из библиотеки. Теперь Гарри понимал Гермиону, которая могла сутками закапываться в книги и читать-читать-читать. Проваливаться в другие миры, спасаясь от реальности, гулять по недосягаемым улицам далёких королевств или узнавать что-то новое, изучать различные артефакты и магические аспекты — это ли не потрясающе? Как он многие годы проходил мимо всего этого, отдавая предпочтение самоубийственным, скорее всего подстроенным, приключениям и жажде мести Волдеморту, было непонятно. И весьма недальновидно, потому что после свершившейся миссии он не знал, как ему жить дальше: эта цель достигнута, какой же может быть следующая у сломленного войной мальчишки? Кресло было удобным, в меру мягким, Гарри за пару вечеров привык к нему так, будто именно в нём и родился. Он аккуратно положил книги на столик и налил чашечку горячего чая, желая поскорее согреться. Слегка горчащая, обжигающая жидкость потекла по пищеводу, приятным теплом распространяясь по телу — прекрасное ощущение, будто холодным вечером кто-то изнутри закутал в тёплое одеяло. Камин растоплен, так что Гарри довольно быстро пришёл в себя и не боялся заболеть после утренней прогулки. Жить с Аврил и её семьёй внезапно оказалось комфортно, хотя Гарри поначалу и представлялось обратное: Данэ-Фовель всегда чутко ощущала, когда стоило дать им отдохнуть друг от друга, когда можно провести время за различными играми, вроде штосса или модифицированной ею же монополии. Что удивительно, фигурки в этой игре принимали формы известных всем зданий, наподобие Шармбатона, больницы Святого Патрика или Министерства, и могли самостоятельно шевелиться, а также с помощью магии строить здания, обозначая купленную территорию; денежная валюта была представлена в виде галеонов, кнатов и сиклей, практически копируя реальные финансы. Также Аврил остро, как будто сама переживала в эти моменты то же самое, чувствовала, когда Гарри путался в мыслях, планах, когда ему нужна была пауза; в таком случае она, не спрашивая разрешения, приходила в его комнату с чайником вкусного чая и тарелочкой печенья, усаживалась рядом на кровать и просто… была под боком. Иногда Поттер благодарил Мерлина, что Аврил характером пошла скорее в отца, иначе вряд ли они смогли бы стать так близки — ещё одного Блэка он вряд ли смог бы вытерпеть. Хотя в какое-то мгновение вышеупомянутое утверждение показалось Гарри спорным, но, не желая размышлять об этом дольше положенного, он отложил мысли по данному вопросу подальше. Лезть в семейные разборки Блэков — всё равно что завести мартышку с гранатой: и опасно, и интересно, но рисковать всё же не стоило. Это Гарри знал, как никто другой, ведь он тоже носил в своих венах эту кровь. Первой книгой, попавшейся Поттеру в руки, была та, что рассказывала о специальных лекарских артефактах, которые спасают магов, страдающих душевными заболеваниями. Например, подобные артефакты могут помочь справиться с родовыми проклятиями, вроде безумия, как у Блэков, или преждевременной деменции Ферклов, что впоследствии привела к вырождению рода. Уж почему у предков пару веков назад существовало в основном только два этих проклятия, Гарри не знал, но это значительно упростило работу подобного артефакта. По степени воздействия эти магические изделия разделялись на три группы: лёгкие, средние и тяжёлые. В первую группу входили самые простенькие, вроде успокаивающих нервы или уменьшающих тревожность, которые можно надеть на экзамен, собеседование или просто так, используя вместо лекарственного успокоительного; они не вызывали привыкания и для их получения не нужно заключение специалиста из Мунго или любой другой больницы. Артефакты средней группы были созданы для людей с обычными, не вызванными проклятиями, психическими заболеваниями: шизофренией, распространённой в большинстве случаев у магглорождённых, депрессией, старческой деменцией и всем подобным; такие артефакты воздействовали на центральную нервную систему, своими магическими волнами приглушая болезнь. И если лёгкую группу в основном составляли небольшие браслеты, за редким исключением серьги или подвески, то артефакты средней группы вживляли под кожу. Они представляли собой небольшие зачарованные мастером шарики, покрытые оболочкой лечебной магии, оттенок которой менялся в зависимости от болезни пациента и её тяжести; для их использования необходимо заключение целителя и, желательно, самого артефактора, чтобы тот лично подобрал магию так, чтобы она не вошла в резонанс с магией носителя, а то будет хуже. И, наконец, были артефакты тяжёлой группы, заинтересовавшие Поттера больше всего. Подобные артефакты существовали для спасения подвергшихся проклятию магов, родовому или мимо пролетевшему, которое не подвластно специалисту по проклятиям — не важно. Суть довольно проста: блокировать сводящую с ума магию, но всё было не так-то просто. Почему подобные действительно важные изделия создавали в виде кандалов, огромных металлических шляп или грубых ошейников, Гарри не понимал, и в книге этот момент освещён не был. Логично, что никто из благородных дам и мужей не смог бы появиться в великосветском обществе с подобными украшениями, потому носить их старались только внутри семьи. Главной проблемой был даже не внешний вид, а привыкание. Магия проклятия со временем находила лазейки, пути обхода магии артефакта и с новой силой ударяла по волшебнику или волшебнице, так что артефакты необходимо было менять, что являлось далеко не дешёвым удовольствием. Если, например, у кого-то вроде довольно слабых Гойлов время выхода артефакта из строя могло растянуться и на десять лет, то такой сильной волшебнице, как Беллатрикс Блэк, необходимо было бы менять артефакт ежегодно. Да и достать подобный оказывалось довольно тяжело: необходимо пройти минимум трёх целителей-специалистов, найти проверенного мастера-артефактора, который согласится заниматься подобным заказом, заключить с ним контракт, заверить тот у гоблинов и в Министерстве… В общем, куча мороки, с которой могут разобраться только те, кто либо очень богат, либо очень нуждается в подобном. Поттер, читая, попутно записывал самые важные моменты в подаренную Верноном Дурслем перед отъездом книжечку, в которой уже практически не осталось места. Держа её в руках, он с нежностью вспоминал последние два года, что провёл с родственниками и жалел, что не смог провести с ними праздники — только отправить подарок с домовиком, чтобы было быстрее. Тётя Петунья писала огорчённые письма, что племянник не может приехать в Англию, Дадли дулся и, стараясь привлечь внимание кузена, хвастался своими спортивными достижениями, а дядя… дядя написал, что всё понимает и подождёт того момента, когда его «ненормальный» племянник сможет приехать домой. Дойдя до середины книги, Гарри закинул голову на спинку кресла и потёр глаза, уставшие от чтения до цветных кругов. Завтра они с Аврил отправятся в гости к Мишелю, и ему наконец вернут законную «единицу» на зрение, осталось потерпеть такие неудобства всего лишь сутки. Пару дней назад Леруа прислал злорадное письмо, описывающее тупость своего кузена и его наказание. Как оказалось, Лориан заметил сияющего Поттера, который, по его словам, мешал строить отношения с невестой, несущего в руках какую-то книгу. Идея в голову пришла внезапно, главное — подпортить настроение ходячему раздражителю, а пароли от чужих факультетских гостиных знали практически все, ведь это не было секретом. И вот Леруа отправился вслед за Гарри, дождался дня, когда у того будет больше всего пар, проник в поттеровскую комнату и…сжёг книгу, сделав главную ошибку в своей жизни. Конечно, сначала родители кузена Мишеля возмутились, узнав, каким правом воспользовался английский мальчик-сиротка со звездой во лбу, но, услышав название сожжённого фолианта, наотрез отказались помогать Лориану. Даже сказали, чтобы тот благодарил их за то, что они этого «глупого мальчишку» не выгнали взашей. Поттеру, конечно, в каком-то смысле стало жаль парня: оступился, сглупил, а теперь вон и бывший национальный Британский герой наседает, и родители не стремятся защищать. Но так было только до того момента, как Гарри вспомнил полученный за книгу чек — жалость как цунами смыло. Со стороны двери послышался топот, и Поттер сразу понял, что его библиотечное время вышло. Последний раз взглянув на оставленную книгу, он встал, поправил плед и направился к выходу — встречать спешащую к нему подругу. Жаль, конечно, что не успеет прочитать фолиант с таким интригующим названием, но Аврил для него важнее. Она распахнула дверь в тот момент, когда Гарри уже потянулся к ручке. В синих глазах горело искреннее, самое яркое в мире любопытство. Почему-то воодушевление подруги в такую рань не пробуждало у Поттера хороших мыслей. — Гарри! — воскликнула она, хватая его за руку. — Пойдём скорее, мама попросила срочно привести тебя к ней. Не сказать, чтобы Гарри боялся миссис Данэ-Фовель, вовсе нет, скорее — здраво опасался. Пусть знакомство с отделившейся ветвью рода и могло в будущем принести пользу, сейчас это было в большей мере обузой, дополнительной проблемой, с которой предстояло разобраться. Но выбора не было, хотя, видит Мерлин, Гарри бы с удовольствием убежал куда-нибудь подальше, вместо этого пришлось топать следом за воодушевлённой подругой. Аврил щебетала о том, как удивилась, увидев послание от матери, как ей интересно узнать о том, что ей понадобилось от тихого Поттера, который явно пытался избегать Лючию всё это время. Гарри, в который раз, подходя всё ближе к важному разговору, отрешённо заметил, что имя у этой женщины совершенно не отражает её суть — видимо, бывшей Блэк надоело играть в прятки. Пока двое молодых господ удалялись всё дальше от библиотеки, перед креслом появился старый, одетый в наряд дворецкого домовик. Каса щёлкнул узловатыми тонкими пальцами, и пустой хрустальный чайник исчез с небольшого столика; второй щелчок заставил пропасть и плед. Когда лишние предметы были убраны из библиотеки, взгляд домового эльфа упал на книжку в чёрном переплёте с лаконичным названием «Последствия». Он покачал головой и осторожно взял фолиант в руки, лично неся в предназначающееся для него на книжном стеллаже место.

***

Оказавшись в малой гостиной, приближённой к комнатам мадам Данэ-Фовель, Гарри уже взял себя в руки и был спокойнее камня — появись прямо здесь Дамблдор, танцующий канкан, юный волшебник принял бы это, не поведя и бровью. Хотя, может так на него повлиял пузырёк с успокоительным, который всучила ему Аврил, когда заметила волнение Поттера, такое тоже могло быть. Комната была…мрачной и абсолютно не навевала радостных мыслей. Тёмные обои с изумрудными узорами от потолка до пола украшали стены, тёмно-зелёные портьеры, явно пришедшие прямиком из прошлых столетий, скрывали за собой окна. Шторы были закрыты настолько плотно, что ни один луч света не мог проникнуть в комнату, словно волшебники были…в подземелье. Большой кожаный диван стоял посреди комнаты и совершенно не привлекал Поттера: создавалось впечатление, что стоило на него сесть — тот оживёт и проглотит незваного гостя. Гарри нахмурился, ругая себя за бессмысленную трусость. В конце концов, его никто убивать не собирался, это глупо, ведь за порогом стояла Аврил, да и разговор предстоял не абы с кем — с родственницей, можно сказать. Резко сев на диван, чтобы не передумать, Поттер ещё раз огляделся: всё окружающее что-то ему напоминало. Поттер задумался — один момент всё крутился в голове, но сознание никак не могло ухватиться за эту мысль. Второй курс, оборотное, Драко Малфой и гостиная Слизерина. — Здравствуй, Гарри Поттер, — внезапно раздался насмешливый женский голос со стороны, вырывая из воспоминаний. К собственной гордости Поттер даже не вздрогнул, когда услышал слова мадам Лючии, лишь резко повернул голову к женщине в чёрном платье. Сегодня брошь на груди была насыщенного, словно кровь, алого цвета. — И Вам доброго утра, мадам Данэ-Фовель, — вежливо поздоровался он, садясь вполоборота; открывать свою спину этой женщине совершенно не хотелось. Волшебница весело рассмеялась, проходя вглубь комнаты, и расположилась рядом с Гарри. Она с любопытством рассматривала сидящего перед ней Поттера-Блэка. Кто бы сказал ей тогда, одиннадцать лет назад, что сын Сириуса будет сидеть в её гостиной — засмеяла бы, а оно вот как получилось. «Неглупый мальчик, — размышляла женщина. — Если не вернётся в Англию, то сможет многого добиться». Всем в магическом мире было прекрасно известно, что ничего хорошего в Британии нет: волшебники в ней медленно, но верно деградировали, отрицали саму суть магии и уничтожали самих себя. В последние годы, при практически правлении Дамблдора, забывались магические законы, игнорировалась важность ритуалов, которым приписали статус тёмных. Мало-мальски умные люди тихо бежали оттуда, спасая себя и свои семьи, не желая вступать в конфронтацию с Альбусом; один попытался — и где он сейчас? Нет, мальчишке определённо не стоило возвращаться туда, где он враз станет пешкой на одну партию. — Довольно забавен тот факт, что сын Сириуса оказался Отмеченным и гостит в моём доме, — сказала она, пригубив вина. — Чт… — Домовики всё видят, Гарри, — хмыкнув, ответила на невысказанный вопрос волшебница, закидывая ногу на ногу. — Понимаешь, что это может значить? — спросила она, щёлкнув пальцами. — Что меня за пару мгновений раскроют в любом доме, — не помедлив ни секунды ответил Гарри, обречённо вздохнув. — Верно. Однако я могла бы дать тебе во временное пользование артефакт, скрывающий сей… занимательный факт, — Гарри перевёл недоумённый взгляд на Лючию. — Но? — проницательно заметил мальчик, усмехаясь. Он откинулся на спинку дивана, оказавшегося внезапно очень удобным. Раз уж никто его не убивает, то можно поступиться манерами, да и атмосфера разрядилась. — Но не просто так, конечно же. Достаточно одного артефакта, отданного по доброте душевной, — Лючия отсалютовала ему бокалом и допила алую жидкость до конца, прикрыв глаза. — Вернёмся к теме, о которой я хотела с тобой поговорить, — вмиг стала серьёзной волшебница, строго смотря на сосредоточившегося Поттера. — Признаюсь честно, я недолюбливаю Сириуса, как, впрочем, и всех британских Блэков, но кровь — не вода, Гарри, и Блэки своих в беде не бросают. Моя мать хотела тебя забрать тогда, но, сам понимаешь, тёмным иностранцам, да ещё из побочной ветви никогда не отдали бы маленького героя, — Поттер кивнул, прекрасно понимая, что имела в виду женщина. Раз уж его не отдали той же Андромеде, то речи о другой стране даже быть не могло. — Как ты уже понял, наша ветвь побочная, основательница отделилась от основной ещё в девятнадцатом веке, когда не поладила с главой рода. Хестер Блэк отреклась от рода и уехала в Испанию к своему жениху, с которым впоследствии создала существующую ветвь. Более подробно тебе расскажет моя мать, если ты, конечно, захочешь с ней увидеться. Гарри задумался. Безусловно, хотелось познакомиться с новообретёнными родственниками, но это несколько неловко и не совсем удобно. Хотя, раз уж он летом устраивает путешествие по домам друзей, то можно и заскочить по пути. Тем более, их милая Мария как раз жила в Испании. Но чтобы разобраться с этим, у него ещё было время, гораздо интереснее узнать ответ на другой вопрос. — Но в хрониках пишут, что Хестер Блэк умерла ещё в младенчестве, как так получилось? — Мужчины, — сказала женщина таким тоном, словно это объясняло все тайны мироздания, и махнула рукой. — Тогдашний глава рода не смог принять того, что у женщины было своё мнение, и она может не только рожать детей и быть разменной монетой в их интригах, вот и приказал написать, что его младшая дочь умерла пару лет спустя после рождения. Нет ничего более хрупкого, чем мужское эго, — нравоучительно ответила Лючия, явно забавляясь ситуацией. Поттер, тем не менее, не мог не согласиться с матерью подруги: лично прочёл множество исторических хроник о подобных ситуациях и в маггловском, и в магическом мирах. Гарри задумчиво постукивал пальцами по подлокотнику дивана. Хорошо, что ему предлагали союз, в будущем это всенепременно поможет: идущий за ним испанский род придаст Гарри авторитета в глазах английских магов, но с Блэками нужно наладить мало-мальски крепкую связь, а для этого необходимо время и множество личных встреч. К Марии он приедет максимум на две недели, но и всё это время с родственниками проводить нельзя — как-никак, Поттер едет к подруге, а не использует её дом как бесплатный отель. Насколько плотно за него может взяться нынешний глава рода — неизвестно; может, тот вдруг решит, что обязан воспитать из него истинного аристократа, а это месяцы работы. С другой стороны, именно это и нужно Поттеру… А ведь был ещё и Сириус, с которым Гарри обещал провести время на летних каникулах; куда, в таком случае, девать отца, если среди испанских Блэков такое неприятие основной ветви… — Тем не менее, — прервала его мысленные метания мадам Данэ-Фовель, возвращая в реальность, — как бы предвзято мы ни относились к британцам, — сморщила она аккуратный нос, словно в комнате запахло чем-то неприятным, — никто не откажет в приюте и помощи Сириусу. Тебе нужно куда-то его пристроить? Глава рода примет его, даже поможет с ментальными закладками — в них же основная проблема? — Гарри кивнул. — Сам ты не в состоянии выбрать ни мастера менталистики, ни самостоятельно снять их. Испанские же Блэки обладают необходимыми средствами. Я напишу матери, чтобы она ждала тебя в первые недели летних каникул. — Что я буду должен Вам взамен? — тут же насторожился Поттер, удивившись такому проявлению доброты от чистокровной аристократки, вышедшей из тёмного древнего рода. В этом мире ничего не делалось просто так — это Гарри слишком хорошо уяснил. Даже если ты считаешь, что кто-то помогает безвозмездно, значит, плату возьмут не спрашивая, а это ещё хуже, чем когда сразу назначают определённую цену. Однажды он это уже пережил, когда добрый дедушка Дамблдор приоткрыл перед ним ворота в волшебный мир. — Самую малость: будь рядом с моей дочерью. Поддерживай её, — проникновенно глядя в зелёные поттеровские глаза, серьёзно сказала Лючия, словно наперёд зная, что произойдёт, и смиряясь с этим. Гарри сглотнул вставший в горле ком и со всей серьёзностью принялся слушать слова женщины. — В последнее время у моего мужа появилось много недоброжелателей, которые хотят добиться только одного, — спокойно, словно говоря о погоде, а не возможной гибели мужа, рассказывала она. — Я могу предположить, что ты ни разу не слышал нашей фамилии, верно? Гарри кивнул. — Действительно, так и было. В будущем людей с фамилией Данэ-Фовель нет. Ни одного. — Сложив два и два, несложно догадаться, что, скорее всего, у них получится свершить задуманное, потому прошу тебя поддержать её, если что-то произойдёт… с нами. Не говоря ни слова, Гарри протянул ладонь женщине, с трудом удерживающей маску бесстрашной воительницы. Он и без просьбы поддержал бы Аврил. Тонкие женские пальцы аккуратно сжали руку Гарри — Лючия с несвойственной ей благодарностью смотрела в изумрудные глаза. Ладонь женщины оказалась узкой, сухой; в ней чувствовалась уверенность в своих действиях. Всё же Данэ-Фовель не ошиблась в этом мальчике, когда дала своё согласие на посещение им своего дома. — Я поддержу её, — шёпотом, не желая разрушать момент доверия, произнёс Поттер, вкладывая в свои слова всю искренность. Лючия тепло улыбнулась и подозвала домовика. Тот принёс с собой бархатную подушечку, на которой тоненькой полосой лежал золотой браслет. Данэ-Фовель аккуратно взяла артефакт и жестом попросила Поттера протянуть правую руку. Выполнив просьбу, Гарри наблюдал, как женщина застегнула на его запястье браслет, напитав тот родовой магией.