Шанс на правду

— Гарри, дракклы тебя раздери, Поттер! Над пляжем пронёсся громкий, даже несколько пугающий рык совсем юного мальчишки, в данный момент напоминающего если не дьявола, то беса точно. С прежде идеально уложенных блондинистых волос капала морская вода, одолженная футболка намокла и неприятно прилипала к телу. От ещё недавно тёплого ветерка становилось холодно. Хотелось убивать, превратившись в того самого Халка, о котором рассказывал на днях дракклов Поттер, недавно побывавший в Америке, да только он не в комиксах каких-то, а в реальной жизни. А анимагии, чтобы превратиться в медведя и сожрать задыхающееся от смеха тело, сгибающееся в три погибели чуть выше на склоне, Леруа, к огорчению, не обучен! Палочки они, как договаривались, оставили в доме, вышли гулять как самые настоящие магглы и чем это кончилось? Испорченной причёской! Рядом захохотала, иначе не назвать эти звуки, совершенно не подобающие леди из высшего общества, Аврил, валясь на спину, не беспокоясь о светлой майке голубого цвета, которая точно запачкалась в песке. Она схватилась руками за живот, из глаз прыснули слёзы. Адриан отвернулся, старательно делая вид, что ничего забавного не произошло, однако трясущиеся плечи сдавали его с потрохами — Гроссу едва ли не веселее всех. Мишель встряхнулся словно кот, убрал с лица мокрые волосы и устремил обещающий все небесные кары взгляд на Поттера, замершего с детским пластиковым ведёрком младшего брата Гросса в руках. Они смотрели друг на друга секунду, пять, десять; Леруа впервые за долгое время сорвался с места и побежал наверх, выкрикивая разнообразные проклятия, которым мог позавидовать и небезызвестный Долохов. Благо, с его речевыми конструкциями никто, кроме Поттера, знаком не был. Гарри, ничего не страшась, стоял на самом краю, жмурился на солнце. Волнистые вороного цвета волосы, вновь короткие, а оттого более непослушные, развевались на ветру, и Поттеру приходилось постоянно убирать выбившиеся пряди за ухо. И без того яркие глаза в солнечном свете едва ли не светились, искря азартом. Магнетизм Гарри бил через край всегда, неважно насколько тот вымотан или раздражён: от него невозможно было спрятаться. Закрыть глаза, и не смотреть на Поттера для многих могло быть физически больно. Пожалуй, единственной, кто видел в Гарри исключительно младшего брата и не поддавался его природному очарованию и витающей вокруг тушки Поттера магической ауре, являлась всё ещё валяющаяся на песке и наблюдающая за ними как за мелкими идиотами Аврил. Поттер был слепым — это являлось общеизвестным фактом, который не мог бы опровергнуть никто; Гарри попросту не замечал ходящих кучкой по пятам студентов из Британии, выросших на историях о великом герое, а потому свято верующих в него. И Поттер определённо не понимал, какой Ад начнётся курсе так на третьем, когда все примутся искать претендентов для заключения предварительной помолвки. Сейчас Гарри стоял на вершине склона в бордовой поношенной футболке и шортах с видом победителя мира, и это ему, мантикоры разорвите этого поганца, неимоверно шло. — Чего застыл, Леруа? — насмешливо сказал он и улыбнулся. Мишель спрятал руки за спиной и ухмыльнулся на поттеровский манер. Была у него одна идейка, как можно стереть эту самодовольную улыбку с лица Поттер-Блэка. Когда Гарри рассказал более правдивую часть своей истории, не ту, что писали в различных буклетах или рассказывали детям на ночь, никто особо не удивился. Одна особа даже обрадовалась настолько сильно, что чуть не задушила новообретённого родственника в объятиях — тот аж посинел. Ритуальные дети во Франции не были редкостью уже несколько десятилетий; разумеется, они были и до этого момента, но тема не освещалась и была полностью табуирована. Таких детей берегли всеми силами: было неизвестно, приживётся ли ребёнок в теле носящей и родится ли полностью здоровым, ведь магия всё же не могла полностью заменить биологического развития плода. А то, что по сути Гарри — ребёнок близкородственной связи, только подливало масла в огонь. Однако Поттеры и Блэки, должно быть, действительно имели некое покровительство свыше, и Гарри родился не только здоровым, но и привлекательным, зараза такая! Мишель сложил пальцы за спиной так, как учила старшая сестра ещё очень давно. Попробовать использовать стихийную магию было довольно рискованно — обычно такое делали под бдительным присмотром старших родственников — но Леруа посчитал, что ничего страшного от слабого ветерка не будет. Мишель, всё ещё старательно прикидываясь бездействующим, медленно нарисовал в воздухе круг, резко расчертил невидимую линию, вкладывая силу и понял — готово. Он самодовольно улыбнулся и послал вперёд, прямо на Поттера поток воздуха, который скинул того с утёса. Зелёные глаза Гарри в последний момент удивлённо расширились, — он действительно не ожидал подобного от вчерашнего одиннадцатилетки, — и Поттер упал в морскую воду. Леруа, довольный собой, неспеша спустился с возвышения, светясь от самодовольства ярче солнца, посвистывал глупую маггловскую мелодию, которую совсем недавно услышал из радио в доме Адриана. Сегодня определённо прекрасный день! Тем временем Поттер всё не всплывал. Первым заволновался Гросс — конечно же, его дорогой Гарри мог пострадать! Он, как самый опытный пловец, выросший в этом месте, полез вслед за ним, но стоило Адриану вынырнуть, как по его распахнувшимся в страхе глазам стало понятно — Поттера там нет. Вот тут-то забеспокоился и Мишель: он убил Гарри Поттера, которого и Авада в нежном возрасте не взяла! Леруа уже порывался самостоятельно прыгнуть в воду, не обращая внимания на увещевания в том, что он и плавать-то не умеет и будет скорее тонуть с Поттером наперегонки, как за спиной послышалось тактичное покашливание. В немой сцене Леруа развернулся, посмотрел на сложившего на груди руки Гарри, с ног до головы мокрого, и ему захотелось совершить одно общественно опасное деяние; опасное, правда, для конкретного зеленоглазого волшебника. Первым отмер Гросс со вскриком «Гарри!» побежавший на Поттера и без стеснения на него запрыгнувший. У Леруа дёрнулся глаз, он-то думал, что всё, конец объекту национальной истории, а он — вот, стоит, улыбается, будто не из-за него вовсе почти все здесь находящиеся практически поседели. Никакого уважения у этих британцев! — Мы ждём увлекательную историю о возвращении с того света, — подала голос Данэ-Фовель, единственная, кто не похоронил Поттера раньше времени. Она прислонилась к одной из сторон утёса, болтала ножкой в морской воде и хитро сощурив глаза смотрела на воскресшего. — Можешь начинать, — дала она ленивую отмашку. Поттер засмеялся, взъерошил мышиного цвета волосы Адриана, прошёл мимо Мишеля, не забыв подмигнуть — позер, и где только такому научился?! — отряхнулся будто дворовый пёс и, довольный жизнью, уселся подле Данэ-Фовель. — Какое воскрешение? — лукаво сощурил глаза, прекрасно зная, как все, даже Леруа, хотели знать подробности. Оплыть утёс, не высунув головы из-под воды, было невозможно — слишком уж широким тот был, но Поттер будто утонул тогда. — Просто заклинание головного пузыря и отвлечения внимания в связке — и дело сделано. Гарри невинно пожал плечами, словно ничего необычного не произошло. Для него это действительно не столь энергозатратно благодаря постоянной раскачке ядра с помощью артефактов, но в глазах друзей выглядеть должно определённо внушительно. Но эти заклинания шестого курса! — Круто! — воскликнул Адриан, совершенно не разбираясь в теме. Его мнение в общем-то, считал Мишель, не могло быть объективным: для мальчишки крутым было бы и то, что Поттер смог попрыгать на одной ноге, придерживаясь за стену. — Тебе нужно сладкое, — сурово сдвинув тёмные брови к переносице, изрекла Аврил. Она недовольна тем, что Гарри только для зрелищности потратил слишком много запасов энергии, а глюкоза как ничто другое помогало в восстановлении — это знал каждый. — Мозги ему нужны, а не сладкое, — пробубнил Леруа, смирившись с проигрышем. Но только в этот раз! Леруа схватил Гросса за руку и потянул в сторону сидящих на песке друзей. На какое-то время они замолкли, наблюдая за мерно качающимися волнами. Гарри вспоминал свои летние месяцы и понимал, что первую половину провёл в постоянном напряжении: то Блэки, то Гарсия, то Диего, в конце концов, с которым они изредка переписывались. В Америке Поттер почувствовал свободу, но только здесь, в Марселе — спокойствие. Именно это спокойствие помогло усмирить глупую детскую обидчивость, и Гарри ответил на письмо Блэка. Сириус писал, что ритуал прошёл отлично, с ним всё в порядке, и пусть не все воспоминания упорядочились, и ему не удалось их все «переварить», но самое главное Блэк вспомнил: Гарри — его сын. Поттер тогда едва не залил горячими слезами бумагу, пока писал ответное письмо и уверял отца, что это не его вина, что раз так случилось, значит, должно было. С того момента они гоняли ворона чуть ли не ежедневно, обсуждая воспоминания Сириуса, стараясь разложить каждое по полочками и рассмотреть со всех возможных и не очень сторон; также, они говорили и об обычных, бытовых вещах. Поттер подробнее рассказал историю своего раннего детства и того, как узнал о своих магических способностях. Именно так Сириус узнал, что его дорогой сын — Отмеченный, который видел один из множества возможных вариантов будущего. Будущего, в котором Блэка не было, ведь тот умер прямо на глазах у Поттера, получив Аваду в грудь и упав в Арку Смерти. Когда он только-только вернулся во Францию после шумного Чикаго и потрясающих кексов миссис Голдштейн и гостил в доме Мишеля, непроизвольно пугая старшего кузена своим присутствием, Гарри расслабился. А потом пришло письмо от Аврил, в котором та жаловалась на отсутствие моря в её северном городке — и вот они уже втроём стояли на пороге небольшого домика Адриана. Родители Гросса уже которое поколение жили возле порта и являлись рыбаками, продающими товар на рынке. Родители Гросса встретили их насторожено, даже несколько боязно, и единственным, кто понимал причину их нервов, был Поттер; Аврил и Мишель только недоумённо переглядывались. Услышав со второго этажа детский плач, Гарри сильнее утвердился в своих догадках: никогда не ясно, что взбредёт в голову незнакомым подросткам, обладающим магией. Поэтому Гарри только поспешил успокоить напряжённых взрослых, объяснил суть клятв и принёс таковые о ненанесении вреда всей семье. Это их успокоило, и знакомство все продолжили уже в более спокойной атмосфере за потрясающим обедом с рыбной похлёбкой в роли главного блюда. — Интересно, — нарушив блаженную тишину, прерываемую только плеском волн о камни, сказал Гарри. — Никто не знает, что нас ожидает в следующем учебном году? Хотелось бы спокойствия. — С тобой — какое там спокойствие, — сказал себе под нос Мишель, но, тем не менее, все это услышали. Гросс хихикнул, Поттер закатил глаза, а Аврил одобрительно показала большой палец вверх, мол, отлично сказал, продолжай. — Папа упоминал, что Министерство спорта планирует провести дружеский тренировочный матч по квиддичу с Дурмстрангом, — его глаза лихорадочно заблестели. — Даже Крам приедет, представьте! Восходящая звезда спорта! Вот помяните моё слово: он уже к концу этого года вступит в сборную! Поттер тихо хмыкнул, прекрасно зная, что нет. Виктор вступит в сборную только следующей зимой, после очередного Чемпионата. Всё-таки тренеры добьются своего после долгих двух лет забрасывания болгарина письмами. Но тренировочный матч… Это была интересная идея, и Гарри очень сильно захотелось поучаствовать в подобном мероприятии. — А ты чего заулыбался? — по-своему истолковал его выражение лица Леруа. Они в последнее время постоянно спорили и соревновались, словно дикари какие-то; должно быть, Мишель ревновал к нему Марию, с которой Поттер провёл долгое время вместе. — Имеешь что-то против Крама? Против Виктора Гарри ничего не имел, а потому поднял руки в примирительном жесте. — Просто захотел поучаствовать, — пожал плечами Гарри, поднимая руки вверх и потягиваясь. Тело болело от долгого сидения на одном месте, но вставать не хотелось совершенно, тем более, их скоро погонит в дом мама Адриана. — Разве ты умеешь играть? — первой поинтересовалась Аврил, которая прежде особой тяги к мётлам у Поттера не наблюдала. Становилось прохладно, и она сильнее прижалась к тёплому боку Поттера, укладывая голову тому на плечо. — Кстати, планируешь повторять «массовую порчу имущества», как это обозвал месье Бенар? — Обязательно продемонстрирую на отборочных в команду. Они же бывают? — Мишель, чуть замешкавшись, кивнул. — Приходите посмотреть, покажу высший уровень. Уверен, у меня талант к полётам. А по поводу самайнских рисунков… нет, пусть администрация самостоятельно разбирается, деньги кончились. Леруа закатил глаза от подобной самоуверенности — никак от него понабрался? — и высыпал на ногу Поттера песок, размышляя, а не закопать ли его. Чтоб не позорился на отборочных. Для его же блага, между прочим! — Если ты думаешь о том, как устроишь мне могилку прямо на этом месте — передумай, — рассмеявшись сказал Гарри, стряхивая так старательно насыпанную на него горку песка. Мишель нахмурился, и Поттер тыкнул в складку кожи пальцем, разглаживая. — И перестань морщиться: твоя матушка меня уничтожит, если у тебя появятся морщины. — Не появится у меня никаких морщин! — испуганно потянулся ко лбу Леруа, пытаясь нащупать пальцами хотя бы одну складочку, но кожа была идеально гладкая, как обычно. — Я тут вообще самым молодым останусь, Поттер, ты просто завидуешь! — О-о да-а, — иронично протянул слова Гарри. Адриан подполз ближе, укладывая голову на второе поттеровское плечо — на улице действительно похолодало. — Больше всех! Мишель подобрался ближе к воде и весьма сильно брызнул ею на Поттера и пристроившихся на его плечах друзьях. Тут Леруа действительно немного просчитался. Аврил приоткрыла сначала один глаз, потом второй. Смотрела грозно, и ничего хорошего Леруа не предчувствовал. Он медленно, словно перед диким хищником, поднялся с песка, сделал шаг в сторону. Данэ-Фовель вскочила молниеносно и побежала за улепётывающим далеко Мишелем, который, кажется, готов был раскаяться во всех грехах и заплатить весьма крупную сумму за прощение. Но Аврил неподкупна! Она пообещала отомстить в троекратном размере и принялась гонять блондина по пляжу словно волчица зайца, выкрикивая проклятия за свои волосы, которые противопоказано мочить в жёсткой солёной воде! — Ну-ка иди сюда, чудовище! — агрессивно-ласково звала она Мишеля, наматывающего пятый круг, к себе. — Спасибо, воздержусь! Они носились вокруг, и в какой-то момент это скорее переросло в игру, нежели в желание мести. Все рассмеялись — Адриан Гросс, полностью раскрепостившийся, громче всех — море затихло, наступил полнейший штиль, а солнце уверенно клонилось к линии горизонта, окрашивая всё вокруг в розовые оттенки.

***

Знакомая, ставшая практически родной, комната встретила их с Адрианом идеальной чистотой — домовики расстарались перед приездом детей. Кровати застелены так, что на покрывалах нет ни складочки, подушки взбиты. Взгляд Поттера зацепился за пустую стену, которую так и хотелось заполнить чем-нибудь вроде рисунков Аврил или колдографиями, которых появилось очень много за прошедшее лето. Гросс свалился на кровать, кинув сумку возле изголовья, решая разобрать её позже — сегодня им поспать не удалось, так как Аврил с самого утра отправила сову с напоминанием, что, вообще-то, уже первое число, пора бы и в школу, будто в их мире календарей не существовало. Очень скоро им нужно будет встать и пойти на распределение первогодок, но до этого момента было около двух часов и можно немного подремать, чтобы не клевать носом на ужине. — Гарри, спишь? — тихо спросил Гросс где-то справа. Поттер приоткрыл один глаз, оценивая ситуацию. — Да, — решил ответить Гарри, устраиваясь поудобнее на кровати. Видела бы это Кассиопея, он бы определённо получил Жалящим за то, что лежал прямо в одежде. Но, благо, её здесь не было, и никто его не сдаст. — Можно к тебе? — дождавшись гарриного кивка, Гросс улёгся рядом с Поттером, укладывая голову ему на плечо. Если бы это был кто-то другой, Гарри бы напрягся — подобная тактильность для парней его возраста не являлась привычной, однако Поттер был у него дома, видел, как относились к мальчику родители, и понимал, что тому попросту одиноко. Он здесь один, и мало того, что магглорождённый, так ещё и на их факультете. Да, Шармбатон очень хорошо просвещал новых учеников, но подобное всё равно было в новинку, множество вещей непонятны. Таким ребятам требовался якорь, человек, который готов объяснить, поддержать в столь незнакомой обстановке, и Поттер был не против стать этим человеком для Гросса. Он был готов взять патронаж над другом, помогать ему и вести вперёд. Чуть позже, шагая по старинным коридорам замка, Гарри думал, что в какой бы стране школа ни находилась, её суть никогда не менялась. Могла отличаться учебная программа, форма, профессора, но ученики — дети и подростки — в любом месте одинаковы. В прошлом году Поттер ничего подобного не замечал, — дел и так хватало, — однако сейчас, зайдя в Большой зал, в котором проходили трапезы и распределения, он понял, насколько на самом деле люди похожи. Стоило ему перешагнуть порог, как многие посмотрели на него, только незаметно, прикрываясь книгами и волосами, но Поттер прекрасно ощущал эти взгляды всем телом. Они все будто чего-то ждали, — или как раз-таки не ждали, — от его появления. Гарри фыркнул, чувствуя, как Мишель толкнул его локтем к столу, не забывая бурчать по поводу его медлительности, и, выпрямив плечи, шагнул в сторону их места, которое пустовало в ожидании. Они шли, пусть и неосознанно, в определённом положении: Гарри по центру, на шаг позади него по правое плечо — Аврил, левое — Мишель Леруа, несколько дальше Энди, уткнувшийся в очередную книгу, Мария, любовно сжимающая в руках желтоватый конверт и Адриан. Директрису они не слушали, как и не наблюдали за распределением — в этой школе не было столь чётко выраженной общности факультетов, единственное, что их объединяло — профильные предметы. Энди бегал взглядом по маленьким строчкам сборника о кислотах, Аврил черкала очередной набросок праздничного фужера, от которого красиво отражался свет. Мария нервно мяла в руках конверт, и Гарри стало любопытно, что же в нём, но спрашивать не рисковал: захочет — покажет. Взгляд устремился на белоснежный потолок, и Поттер не знал, чем себя занять. Мария дёрнула Мишеля, сидящего рядом с Поттером, за рукав рубашки, неосознанно привлекая внимание всех за столом. Данэ-Фовель повернула голову, предчувствуя что-то интересное, Энди отвлёкся от сборника, а Адриан попытался разглядеть, что именно там протягивала их другу Гарсия. Если бы это был кто-то другой, то Леруа, вероятно, зашипел и огрызнулся, но то была Мария, а потому его щёки слегка заалели, и он безукоризненно выполнил её просьбу, передав Поттеру тот самый конверт, который она держала в руках всё это время. Взяв письмо в руки, Гарри недоумённо приподнял брови, а на лице Марии появилась улыбка, поэтому он успокоился. Вряд ли бы Гарсия выглядела так, если бы там было что-то не очень приятное. Переведя взгляд на конверт, Поттер застыл, глядя на знакомый почерк с именем. Щёки непроизвольно покраснели, он ощутил неловкость, и Аврил, будто акула, почуявшая кровь, уложила голову ему на плечо так, чтобы видеть текст письма полностью. — Ой-ой, а что это такое? — лукаво тянула гласные Данэ-Фовель, хитро улыбаясь. Поттер отмер, провёл большим пальцем по имени отправителя и убрал конверт в карман брюк, решив прочесть его в одиночестве. Фразу Аврил он оставил без какой-либо реакции, попросту проигнорировал, демонстративно направив всё своё внимание на сладкий круассан. — Да отстань от него, — фыркнул Мишель, делая глоток яблочного сока. — Видишь же, сейчас сравнится с цветом платья мадам Роше. Аврил и Мария захихикали, а Гарри закатил глаза. Ничего он не похож на наряд преподавательницы по танцам, которая надевала одежды только алого цвета. Не из-за письма Диего точно. Улыбка слегка тронула уголки губ, и все, пробурчав что-то подозрительно похожее на «вы только посмотрите на него», отвернулись. Только Энди, молчавший до этого, как-то цепко осмотрел Поттера, анализируя информацию, и ухмыльнулся. Когда Гарри вернулся в комнату едва отделавшись от внимания Данэ-Фовель и заверив Адриана, что он хочет минут пять побыть в одиночестве не потому, что случилось нечто плохое, Поттер сел на кровать и открыл послание, которое вызвало в его душе волнения. Было немного странно, что Диего просил передать письмо через Марию, а не отправил привычной птичьей почтой. Гарри ощущал неловкость. Он аккуратно вскрыл конверт специальным заклинанием, которое уже приноровился использовать без палочки, достал желтоватую бумагу, исписанную широким, чуть прыгающим почерком. На английском, как они и привыкли. Поттеру было приятно, что Варгас без напоминания о незнании Гарри испанского, ещё самое первое послание, больше похожее на записку, прислал на его родном языке. Гарри улыбался, бережно проводя пальцами по бумаге и вчитываясь в строчки. Диего неловко, явно смущаясь, признавался, что скучал по неуёмному Гарри, которого хлебом не корми — дай только о чём-нибудь побеседовать, говорил о своих делах, больше перечисляя все действия за день. Он делал так всегда. Порой доходило и до отрывистого «поел, выпил кофе, сходил на тренировку». Поттера это скорее умиляло; он считал подобное забавным, понимая, что Варгас не так часто в своей жизни вёл переписку не по делу, а для души. Гарри прижал к груди письмо, чувствуя румянец на щеках и подумал, что вот сейчас он определённо похож на платье мадам Роше; Поттер ощущал себя глупой девочкой-подростком из любимых мелодрам Джинни, где в школьницу-мышку влюблялся первый красавец. Мышкой Гарри не был, Диего в школе не учился, и то, что Гарри испытывает к испанцу, нельзя назвать влюблённостью в романтическом смысле, это не она. Что-то другое, непонятное и неизведанное, но очень приятное. Когда Адриан зашёл в комнату и начал готовиться ко сну, о непривычном Гарри Поттере напоминали только чуть заалевшие кончики ушей. На следующий день после уроков Поттер решил выполнить один из пунктов на предстоящий учебный год. Именно — записаться на отборочные в команду по квиддичу. Благодаря Аврил Гарри знал, что в Шармбатоне отбирали желающих независимо от курса, в отличие от Хогвартса. Это Поттер всегда был ходячим исключением, и во сне-видении подобное не обошло его стороной. Шагая по коридорам старинного замка, в настоящий момент пустующего, ведь большинство либо сидели в саду, либо в библиотеке, он раздумывал, как именно будет выглядеть команда и на каком уровне в данный момент находится. Этот вид спорта в школе развит не был: им либо занимались ещё с дошкольного возраста, посвящая этому всю жизнь, либо не занимались вовсе. Даже такого предмета как «полёты» в программе не существовало, и если ученик хотел им обучиться, то необходимо было самостоятельно подойти к тренеру и попросить о занятиях. Это было странно для Гарри, который привык, что в квиддич играли чуть ли не на каждом углу. Путь до поля для полётов проходил через крыло Ардора, что подтверждало рассказы Аврил: в команде играли в подавляющем большинстве боевики. Но Поттера это не напрягало, хотя он предполагал, что вероятно встретит там человека, с которым контактировать не хотелось. Тем более, на его территории. Настроение было на высоте, Гарри уже вовсю представлял, как взлетит в небо, почувствует практически позабытый адреналин в крови, шум ветра в ушах на большой скорости и отблеск солнечного света на золотом снитче. Поттеру этого не хватало. Не хватало неба и чувства полёта, ощущения свободы. Даже тогда, в возможном будущем, Поттер мог почувствовать себя собой, а не мальчиком-болванчиком, которым могут вертеть как хотят, только над землёй, пока боролся с Малфоем за летающий шарик. Поттер грустно усмехнулся, но воспоминания об этом не могли помешать его предвкушению. Чуть заплутав в незнакомых коридорах, Гарри всё-таки нашёл выход на улицу, ведущий аккурат к большому полю. Всё здесь было знакомо, как в Хоге. В груди затрепетало, по кончикам пальцев пробежались электрические разряды, и ему захотелось прыгать — настолько он был рад появиться в этом месте. В прошлом году не было времени, зато сейчас он отыграется за все прошедшие без метлы годы! Хотелось смеяться и мчаться навстречу угрюмому мужчине, явно являющемуся тренером, с криками «Это я! Я! Возьмите меня!», но Поттер держался, только чуть прыгающая походка могла выдать его нервозность. Глупая улыбка человека, спустя долгое время добравшегося до любимого дела, так и лезла на лицо, но Гарри упорно её сдерживал — не хватало ещё показаться недалёким в первый день. В такие моменты он завидовал Виктору Краму, у которого большую часть времени вместо лица была каменная маска, ведь спортсмен мог отлично контролировать свои эмоции и мимику. Может, стоило пойти в Дурмстранг? И был бы сейчас вместо Гарри Поттера этакий валунчик без чувств. Погода была прекрасной: солнце ярко светило и грело ещё совсем юных волшебников, несильный ветер приятно ласкал кожу и трепал волосы. Птицы пели свои песни, переговаривались о чём-то своём, недоступном для людей. Высоко в небе кружились точки. У круглых ворот находились вратари, из-за цвета формы сливающиеся с голубым небом — тренировка вовсю шла, и тренер, чьего имени Гарри так и не узнал, потому что глубоко погрузился в свои мысли в момент рассказа Аврил, был явно недоволен происходящим. Посмотрев за расстановкой игроков, Поттер понял почему так: охотники явно халтурили — то ли из-за своей природной слепоты, то ли по глупости, — и кидали квоффлы мимо рук и колец; ловец кружил по полю, стараясь увидеть снитч, который, по размышлениям Поттера, находился ниже, ближе к земле, раз уж на высоте того не было. Хотелось тяжело вздохнуть: ничего удивительного, вряд ли профессиональные спортсмены занимались бы в школьной команде. Оставался вопрос, почему Министерство хотело устроить матч именно между школьниками, хотя прекрасно должно было представлять уровень команды. Чуть сощурив глаза, Гарри заметил резво рассекающую небо фигуру загонщика. Отлично, хоть кто-то. Поттер подходит ближе к тренеру, всё ещё недовольно вглядывающемуся вверх. — Прошу прощения, — привлёк внимание Поттер, и тренер обернулся, хмуро оглядывая второкурсника. Гарри одет просто — спортивные штаны, любимые ботинки и чёрная толстовка без капюшона, чтобы, если потребуют, летать без помех. Обещанный высший уровень показать друзьям Поттер, увы, не сможет: всех завалили домашними по английскому языку, с которым Гарри управился за час. — Чего тебе, мальчик? — грубо поинтересовался тренер, сразу же отворачиваясь, продолжая наблюдение за командой в небе. Гарри хотел было возмутиться таким отношением к теоретически возможному игроку, но тут же успокоился, ведь прекрасно понимал, что портить отношения с будущем тренером — не лучшая идея. — Я бы хотел… Внутреннее чутьё завопило, предупреждая об опасности. Поттер сделал шаг назад, и тут же с громким свистом перед его лицом пролетел квоффл. Дыхание спёрло, сердце зашлось в бешеном темпе. Вау. Он тут впервые, а в него уже летят мячи. Хочется ещё разок! На губах появилась немного дикая улыбка, от которой по спине тренера, повернувшегося в сторону Гарри, едва не встретившегося с мячом, пробежал табун неприятных мурашек: подобное выражение на лицах второкурсников он ещё не видел. Поттер отмер, чуть потряс головой и вернулся в реальность; сердце ещё билось быстрее нормы, но уже не настолько сильно. Кто-то громко прокричал слова извинения сверху, и вся команда подлетела ближе. Было понятно, почему их не могли предупредить о летящем квоффле — слишком высоко, чтобы человеческий слух мог различить даже самые громкие крики. Поттер наклонился за мячом и подобрал его, ощущая позабытую тяжесть. Гарри неимоверно хотелось подержать снитч, зажать в руке и ощутить быстро бьющиеся крылышки, щекочущие кожу, но всё это будет позже. Осталось потерпеть совсем немного. — Поттер? — послышался изумлённый знакомый голос с несколько презрительными нотками. Гарри развернулся к Лориану и непривычно приветливо ему улыбнулся. Команда обступила их полукругом, оставаясь на полшага позади кузена Леруа, показывая его лидерское положение, а Гарри признал в этом волшебнике того самого загонщика, что летал лучше всех из оставшихся ребят. Лориан нахмурился, сложил руки на груди в защитном жесте и чувствовал себя гораздо увереннее перед этим демоном, когда за спиной команда и совсем рядом стоял тренер. — Что ты здесь делаешь? Гарри улыбался так, что болели скулы. Находиться рядом с кузеном Мишеля ему не нравилось — всё ещё свежи воспоминания о спалённом фолианте, за который Поттер отдал кучу галеонов. Но Леруа был капитаном в команде, лидером, и как бы Гарри ни хотелось находиться от этого мага подальше, — желательно на другом конце школы во избежание преступления, — придётся мириться с ситуацией. Поттер расслабил напряжённые всё это время плечи, смиренно выдохнул и кинул квоффл одному из охотников. — Я бы хотел вступить в команду, — сказал он, и наступила полнейшая тишина, прерываемая только пением птиц. В глазах Лориана нарастала паника, а Поттер подумал, что сегодняшний день — один из лучших.