Шанс на правду

Глаз Лориана предательски дёрнулся, выдавая напряжение своего хозяина, ладони вспотели. Смотря на сияющее лицо Поттера, хотелось отойти подальше, ведь ни к чему хорошему подобный энтузиазм привести не мог. Леруа до сих пор помнил тот ужас, который испытал, когда по глупости перешёл ему дорогу: в изумрудных глазах горел огонь, обещающий кровавую, как искорки на радужке, расплату. Боялся ли Лориан Поттера? Пожалуй, сейчас уже нет — в конце концов, они провели какую-то часть лета под одной крышей, и никто его не убил. Но опасался Лориан мальчишку знатно: было в нём что-то такое, что-то тёмное. Леруа сжал рукоять метлы, незаметно выдохнул, стараясь успокоиться. Судя по ехидному взгляду Поттера, незаметно не получилось, но капитан не придал этому значения — Гарри был хитрым засранцем, Леруа с ним не тягаться. — С каких пор выросший в маггловском мире второкурсник умеет летать? — возник недовольный Жан, один из их вратарей. Жан был больше похож на шкаф: широкие плечи и рост почти шесть с половиной футов. Он являлся восьмикурсником Ардора, что уже подразумевало под собой гору мышц вместо человека. Поттер внимательным взглядом окинул волшебника, подмечая достоинства и недостатки подобного телосложения для полётов. Тяжеловат, но для вратаря подойдёт — удачно закрывает телом кольцо. Прежде Гарри видел Жана дважды: когда тот находился на утренней пробежке с Эйденом, парнем, который помог им в прошлом году, и ещё в числе тех, кто с отличием окончил обучение на шестом курсе. Историю Гарри знали многие, ведь скрывать своё пребывание у магглов он не планировал. Да и зачем? Строить из себя великого мага? Оно ему не нужно. А рассказать небольшую историю о жизни в обычном городке в пригороде Лондона, об опасающихся его родственниках и неожиданно пришедшем гоблине, которому необходимо было уточнить у наследника что-то по поводу завещания, благодаря чему Гарри оказался в этой прекрасной французской школе — раз плюнуть. Главное — опустить незначительные детали и настроить мышление интересующихся на нужный лад, например: «Дамблдора не видел никогда, опекуном тот был откровенно фиговым». Работало пусть и не безотказно, но дети — выходцы из магической Британии, по крайней мере — задумывались, как же так получилось, что их обожаемый герой оказался без защиты у чёрта на рогах и без знаний о своём мире. — Неважно, — отмахнулся от вопроса Гарри. Жан сильно сжал челюсть, явно представляя шею нахального второкурсника. — Я просто хочу попробовать, или это запрещено? — он перевёл взгляд на тренера, к лицу которого явно приросла маска недовольства. Мужчина средних лет на секунду задумался. С одной стороны, судя по реакции ребят, те явно не горели желанием играть с этим мальчишкой, но с другой… С другой, у Поттера была прекрасная реакция — это он продемонстрировал меньше, чем пять минут назад, когда увернулся от стремительно летящего в него квоффла. Да и мальчишка выглядел уверенным в своих словах, а тренер уже множество раз встречал беспричинно самоуверенных юных волшебников — чаще иностранцев, — которые метлу-то видели единожды, где-нибудь на Чемпионате и с дальних рядов, а возомнили себя великими спортсменами. Второкурсник таким не был. Ровная спина, чуть приподнятый подбородок и лучащиеся глаза, когда тот смотрел на метлу с квиддичными мячами. Тренер, ещё раз глянув на недовольные лица своих ребят, тяжко вздохнул. Он слышал о конфликте, произошедшем между капитаном команды и Поттером; в учительской это стало притчей во языцех, ситуацию обсуждали со всех сторон. Однако мало кто верил, что Поттер мог потребовать кровавую виру, только директриса тактично молчала, рождая больше тем для обсуждения. Не сказать, что он часто бывал там, всё же его место работы было на улице, но даже его это коснулось. С трудом верилось, что этот мелкий мог угрожать Леруа, но чем Мордред не шутит. По крайней мере, сам он значения этому не придавал, да и Лориан не выглядел совсем уж запуганным; так, старался стоять чуть подальше от Поттера и всего-то. Он ещё раз посмотрел на Поттера. Невысокого роста паренёк, легче всех из них сейчас, вероятно, в будущем будет иметь высокую манёвренность из-за своих размеров, что позволит довольно резво крутиться в воздухе. Если будет ловцом, конечно. Для загонщика или вратаря маловат — мячи могли его запросто снести. — Кем хочешь быть? — спросил тренер, жестом пресекая начавшееся возмущение команды. Он поговорит с ними позже, не стоило выносить сор из команды. Гарри чуть сощурился из-за ярко светящего солнца и уверенно ответил: — Ловцом. Мужчина кивнул своим мыслям и, переведя взгляд на Марка, их ловца, сейчас всем нутром чувствующего нечто нехорошее, сложил руки на груди. Поговаривали, что так он выглядел гораздо суровее. Густые чёрные брови сведены к морщинистой переносице, глаза сощурены, из-за чего вокруг них появилось больше старческих складочек. — И ты, конечно, хочешь играть в стартовом составе? — поинтересовался тренер, не отводя взгляда от их ловца. Марк до хруста сжал рукоять своей метлы. Парень прекрасно понимал, что не дотягивал до звания спортсмена — многие любительские команды смогли бы без особых усилий обыграть его. Нельзя было позволить этому мальчишке — второкурснику, воспитанному магглами, играть с ними. На самом деле, никто из них не захочет летать вместе с Поттером и не только из-за него, Марка, а из-за конфликта с их капитаном. Ну, кроме, пожалуй, А́лена, второго вратаря: тот от Гарри был в восторге и, если бы мог вилять хвостом, в данный момент уже поднялся бы в небо без метлы. Поттер, не подозревающий о мыслях большинства игроков в команде, кивнул и слегка улыбнулся. — Конечно, — ответил Гарри — Но только на время матча с Дурмстрангом. И в тренировочных внутри команды. На постоянное место я не претендую. — Что ж, — тренер хлопнул в ладоши и повернулся всем корпусом к Гарри, — предлагаю сделать так: через неделю проведём отбор в команду. Ты, — показал он пальцем на слегка опешившего второкурсника, — летаешь один на один с ним, — перевёл указующий перст на ловца. — Тот, кто побеждает — входит в стартовый состав на время полётов с болгарами, второй — в запас. Возражения не принимаются, — нахмурился тренер ещё больше, когда Лориан вскинулся, собираясь спорить. — Нам нужна победа, и кто её принесёт — не волнует. Леруа злобно засопел, Жан ещё сильнее сжал челюсти — и как только зубы не раскрошил? — остальные недоумённо переглядывались, не понимая, что за глупость пришла в голову их тренеру. Никогда такого не было: второкурсника — и сразу в стартовый! Ловец злым взглядом сверлил неловко улыбающегося Поттера. Как-то Гарри не рассчитывал на то, что его так сходу заставят перейти дорогу действующему ловцу. Это было несколько напряжно: не хотелось становиться камнем преткновения между тренером и командой с самого начала. Да и ссор внутри коллектива не хотелось тоже. — Всё, прекратили халтурить, все в небо! — гаркнул тренер, и команде пришлось запрыгнуть на мётлы и подняться в небо. Тренировка продолжилась, у них осталось около месяца до приезда команды из Дурмстранга. Лориан, идущий последним, совершенно по-детски надулся и толкнул Поттера плечом, якобы случайно, за что получил от тренера подзатыльник. Гарри смолчал: он прекрасно понимал, что из-за выходки квиддичного тренера его будут недолюбливать — и довольно сильно. Да уж, не такого он хотел. Тренер же решил, что нельзя давать в обиду новичка — один из возможных шансов на ловлю снитча. Как никак, он по глупости своей поспорил на победу своих ребят. Не хотелось бы терять те три бутылки коллекционного эльфийского вина, оставшегося от деда. Тем более, если учесть тот факт, что ни Тех-Самых эльфов, ни их вина в магическом мире не было уже очень долгое время. Он не был идиотом; в конце концов, сложно им быть, когда несколько сезонов играл в сборной страны и ушёл на пике карьеры только из-за серьёзной травмы спины. Риск всегда шёл рука об руку со спортом, и с этим ничего не поделать. Вернувшись в школу, так как на поприще профессионального тренерства ему места не было из-за колоссальной конкуренции, он стал тренировать молодняк, надеясь хоть однажды встретить прирождённого спортсмена и ещё тогда молился на то, чтобы Виктор Крам вопреки всему пошёл в Шармбатон. Но он не пошёл, и ему оставалось работать с теми ребятами, для которых квиддич — хобби, заканчивающееся с выпуском или даже раньше. Марк был… не худшим вариантом на тот момент: парень вполне уверенно держался на метле последней модели, при этом не сползая вниз и не сваливаясь при резких поворотах. Да и голова у него была крепкой — ни один квоффл не пробьёт. Однако этот юный волшебник, как бы ни старался, не чувствовал снитча, не видел его вдали, интуитивно не ощущал шелест маленьких крыльев. Он не справлялся, не был создан для этой роли и оттого вряд ли когда-нибудь смог бы победить. Поттер же был слеплен из другого теста: только зайдя на поле, он уже принялся думать и выискивать игривый золотой мячик. И, должно быть, нашёл его, если мужчина правильно расшифровал тот пристальный взгляд, направленный куда-то на уровне трибун. Когда тренер придумал это глупое испытание, чтобы, если честно, свалить со своих плеч всю вину за нарушенное обещание Марку на судьбу и природные навыки претендентов, мужчина заранее знал, кто одержит победу. Это знали и все остальные, судя по взглядам, направленным на него. Пусть мало кто мог предположить, что второкурсник, ещё и воспитанный магглами, мог летать, но отчего-то никто на самом деле не сомневался в словах Поттера. Это ведь Поттер, верно? Тот самый пацан, которому удалось уговорить консервативную директрису устроить массовое художественное мероприятие на Самайн; который угрожал Леруа кровавой вирой; который, должно быть сам того не осознавая, собрал вокруг себя представителей одних из самых важных и известных родов разных стран. Поттер мог многое — это понимал и человек, который внутри школы появлялся исключительно на педсоветах и выпускных. Оставалось надеяться, что это его решение, которое явно внесло разлад в настоящее время дружной команде, поможет им если не победить Дурмстранг, то хотя бы вырвать снитч прямо у Крама из-под носа. Ухмыльнувшись, он устремил взор в небо, где остервенело, стараясь изо всех сил, летали юные волшебники. Кто знает, может это небольшое соревнование создаст такую конкуренцию, что из Шармбатона они все выйдут не меньше, чем спортсменами мирового класса? *** Гарри с Аврил засели в тайном уголке в глубине оранжереи. Вокруг не было никого, кроме них и множества зелёных, и парочки синих растений. Данэ-Фовель, прислонившись к одной из стенок, расположила на коленях практически полностью заполненный рисунками — где-то яркими, где-то не очень — альбом, и, держа в тонких пальцах обычный маггловский карандаш, выводила тонкие линии наброска едва-едва расцветшего цветка магнолии, которая непонятно как оказалась в оранжерее их школы. Настроение Гарри было ниже плинтуса — это прекрасно видно и по опущенным уголкам губ, и по сопению Поттера, сидящего в своём убежище. А ещё Гарри был добрым, из-за чего корил себя на чём свет стоит: отбирает ведь у какого-то незнакомого парня возможность летать в старте, как так можно? И всё равно, что эта отобранная возможность может принести им победу на матче, у парнишки жизнь, может, без метлы закончится! Всей этой свистопляски с бубнами вокруг тренировочных игр с Дурмстрангом Аврил не разделяла, хотя и прекрасно понимала, что в спорте их школа уступала болгарам по всем статьям. Её просто не волновала эта тема, как, впрочем, и большинство других. Те, кто хоть как-то увлекался квиддичем, даже жаждали проиграть, лишь бы одним глазком увидеть легендарного Виктора Крама. Поттер, по идее, должен был быть среди таких же фанатов, но постоянно отмахивался от восхвалений Мишелем этого ловца, говоря, мол, «обычный же парень, чего вы, даже славу не любит». Ну да, «обычный», просто кандидат на самого молодого ловца лиги в мире — это она тоже узнала из од Леруа. Впрочем, Аврил существование легендарного болгарина интересовало постольку-поскольку, гораздо больше она переживала за моральное состояние Поттера, сейчас с головой зарывшегося в выпрошенный у домовиков плед. Ну, как выпрошенный? Гарри однажды просто заикнулся по этому поводу, и через секунду появился этот шедевр французского текстиля, созданный из множества заплаток. Она вздохнула, кинула последний взгляд на прекрасный цветок и отложила альбом в сторону — позже закончит, никуда от неё бумага не убежит. Аврил подползла к Поттеру и погладила пальцами открытую макушку — она так частенько делала, когда Гарри уверенно катился в котёл самобичевания; Гарри говорил, что его это успокаивало. — Может, тебе просто отказаться? — спустя какое-то время в полном молчании спросила она. Вокруг — ни души, только с улицы ещё слышится щебетание птиц и стрекот насекомых, которые, в отличие от маггловских, никогда не полезут на человека, что и помогало без мыслей о букашках под штанами валяться посреди оранжереи. — И что я им скажу? — высунулся Поттер. — «Извините, ребят, я не знал, что у вас всё так плохо и думал, что реально придётся за место бороться. Но я, так и быть, откажусь»? Они меня на эту метлу потом и посадят, вертикально, — Поттер грустно усмехнулся, представляя, с каким удовольствием ему отомстил бы Лориан. — Бред, — она закатила глаза, прекрасно зная нравы и кузена Мишеля, и многих других студентов с Ардора; Аврил понимала, что никто ничего лично Поттеру не сделает. Максимум — опять книжку сожгут, и то если совсем уж припрёт. Ребята с факультета боевиков обычно славились не буйными характерами, как могло показаться, а совсем наоборот: были уравновешенными, даже мягкими. В большинстве своём любили зверушек и детей, хотели в будущем работать на благо общества где-нибудь в Аврорате. Она даже знала, что Жан, тот самый вратарь, на грозный вид которого пожаловался Гарри, на самом деле был замечен в кружке по выпечке, который организовали несколько соскучившихся по готовке старшекурсниц. Разве может человек, который по выходным печёт кексы, быть опасен? Вот и она думала, что нет. — Ты разве планируешь на длительный срок попасть в команду? Я думала, ты хочешь только поучаствовать в матче и иметь возможность периодически летать. — Так и есть, — Гарри кивнул. — Мне банально не хватит времени, чтобы успевать везде, поэтому я просто хотел попробовать полетать и посоревноваться с Крамом. Тем более, я планировал более углублённо заняться артефактами под руководством месье Декара. — Тогда в чём проблема? — спросила Данэ-Фовель, но, заметив недоумение на лице Поттера, решила объяснить. — Пусть Марк не переживает — мечту у него ты не отнимешь, полетав в одной игре. — Ты всегда права, — констатировал Поттер. — Знаю, — пожала плечами Аврил, лукаво улыбаясь и хитро поблёскивая глазами. — А ещё в последнее время ты какой-то нервный, ничего не случилось? Гарри, откинув голову на одну из стенок оранжереи, задумался. Он не хотел обсуждать эту тему. Если честно, он и думать об этом не хотел, однако сознание решало всё за него, то и дело подкидывая ему подобные размышления. Тёплый солнечный луч, прорвавшийся сквозь листву, мягко упал на озабоченное лицо подруги, отражаясь в сапфировых глазах беспокойством о приятеле, и Гарри… не смог вымолвить ни слова. Нет, он не имел права говорить с ней о чём-то подобном; ни с кем не имел права говорить об этом. Кто бы как ни убеждал его в том, что вместе они сумеют справиться с любой напастью, но не в этот раз. Поэтому он молчал, даже не пытался улыбаться, ведь знал, что на Аврил это не сработает, и только покачал головой, отказываясь объяснять ситуацию. К тому же, он не был уверен, что получилось бы — эти чувства невозможно преобразовать в слова, максимум — назовут сумасшедшим и отправят в клинику Святого Патрика, о которой частенько шутил Мишель. Аврил поняла, смиренно склонила голову и потянулась за отложенным альбомом. Если Гарри не хотел говорить, он скорее язык себе откусит, чем признается. Такое уже было — первый курс, больничное крыло и такой же потерянный ещё мальчишка, сирота, не имеющий плеча, за которым можно спрятаться. Тогда ей было его жаль, сейчас же… сейчас Гарри не выглядел тем, кого нужно жалеть — только поддерживать в необходимый момент. У него был отец, который, правда, оказался Сириусом Блэком, пожалуй, самым инфантильным из рода, но были и другие родственники — те же Блэки, — в конце концов, и их компания! Каждый настолько привязался к Поттеру, что стоит только ему намекнуть, например, на переезд в прогнившую Британию, они дружно соберут вещи, помашут родителям ручкой и пошагают вперёд него. Ну, знаете, заключив в кольцо, чтобы никто не добрался. Прекрасно осознавая, что Гарри сделал бы для них то же самое, если не больше. Аврил улыбнулась, несколько раз ловко прокручивая в тонких пальцах карандаш и с головой окунулась в рисование. Хотелось закончить набросок сегодня. Поттер же поднялся, чуть разминая затёкшие мышцы ног и спины. Надо бы ему позаниматься физической подготовкой в том числе — верховой езды уже не хватало. И, быстро чмокнув более не обращающую на него внимание Данэ-Фовель в щёку, понёсся в сторону выхода, планируя сей же час заняться заданной по французскому языку домашней работой — преподавательница-вампирша буквально съест его, если не увидит на своём столе завтра трёхфутовое эссе по использованию глаголов. Когда Гарри, одетый в привычные чёрные спортивные штаны и толстовку без капюшона, стоял возле поля для полётов и крепко сжимал в руке довольно старенькую, но из-за редкого использования хорошо сохранившуюся метлу, он ощутил приятное волнение и распирающее изнутри чувство радости. День для полётов был выбран прекрасно: ветра не было, солнце светило не настолько ярко, как некоторое время назад, и не слепило глаза благодаря частым облакам; птицы притаились в кронах деревьев, и игроки не рисковали встретиться с ними лбами на большой высоте. Небольшой неофициальный матч обещал быть коротким, не зрелищным совершенно точно, однако давно нашумевшее в их школе имя привлекло достаточно народу, чтобы едва ли не половина трибун оказалась заполнена взволнованными больше игроков зрителями. В первых рядах, отчего-то рядом с некоторыми учителями, затесались друзья Поттера, которые пришли сюда только ради дорогого друга, который так увлёкся чувством предстоящего полёта, что не обращал внимания ни на кого и ни на что, кроме высокого неба. Он вспоминал, что ему так и не удалось поговорить с ребятами из команды: когда он выпорхнул из оранжереи, окрылённый идеей обсудить все проблемы, как раз шла тренировка по квиддичу. Однако, как бы Гарри ни старался лавировать между потоками учеников, выползших из своих норок в коридоры из-за скорого ужина, в какой-то момент Поттер случайно налетел на этих самых крыльях на месье Бенара. И пусть зельевар сейчас относился к нему гораздо терпимее, чем в первый год, стерпеть подобного он не мог — назначил некое подобие отработки, как в Хоге, и Поттер окунулся в свои лучшие школьные годы, занятые намыванием котлов вручную. Вот вам и тренировка на руки. В который раз у Гарри росло подозрение, что их преподаватель — выходец из-под снейповского носа, уж очень у них похожие методы. Хотя по возрасту могло оказаться и наоборот. В противовес спокойному Поттеру, внимание на толпу обращал Марк: вся эта шумиха вокруг имени возможного нового ловца, которого никто на метле не видел ни разу, чтобы хотя бы оценить силы противника, напрягала и нервировала. Не хотелось опозориться перед таким количеством людей, однако шестым чувством, которое ещё ни разу его не подводило, он ощущал какую-то подлянку от сегодняшнего дня. Может, ливень пойдёт, или птицы вдруг решат, что им пора полетать, и врежутся своими маленькими тельцами аккурат в его лицо? Или Поттер покажет, насколько может быть «рискованным и умным», если говорить словами Алена. Однако говорить словами этого ребёнка двух государств — Британии и Франции — не хотелось совершенно, поэтому он просто мысленно сказал «спасибо» Лориану, который описал Гарри одной фразой «скрыто бешеный», которая звучала явно менее пьедестально, чем А́леновская. Марк провёл вспотевшей ладонью по слегка колючему «ёжику» на голове, отвлекаясь от нерадостных мыслей. И чего так расклеился? Разве он мог проиграть какому-то второкурснику, который, судя по всему, и метлу-то держит впервые в жизни?! Кинув зло-обиженный взгляд на всё ещё вылупившего глаза в небо Поттера — и что он там жаждал увидеть? — действующий ловец команды шагнул вперёд, обходя мальчишку и вставая на необходимую позицию посередине поля, откуда всё начнётся. Гарри отмер, улыбнулся настолько солнечно, что, если эта огромная горячая звезда вдруг погаснет, он сможет всецело её заменить, и встал напротив Марка. Тот был одет в привычную голубую форму команды и, судя по напряжённым плечам, весьма сильно переживал. Нельзя настолько крепко вцепляться в древко метлы — руки устанут слишком быстро и в какой-то момент могут просто отпустить рукоять, что непременно приведёт к неприятным последствиям в виде Больничного крыла и горького Костероста. Хотелось дать совет, что руки всё же лучше расслабить, но Поттер не рискнул — вид Марка не настраивал на дружеские беседы, а тут он ещё полезет в пасть разъярённого льва. Гарри послал на соперника легчайшее невербальное успокаивающее заклинание, которым пользовался каждый раз, когда Леруа бесился так сильно, что начинал терять границы; откуда в Мишеле настолько взрывной темперамент, Поттер даже не предполагал, но заклинанием пользовался довольно часто. В такие моменты единственным, что могло усмирить его, помимо магии, было присутствие Марии, но та в последнее время стала всё чаще оставаться в теплицах, ставя свои эксперименты, в которых хоть что-то понимал только Энди. Плечи Марка расслабились, да и сам парень порядком успокоился, даже не подозревая, кто подсобил ему в этом. Толпа скандировала слова ободрения, жаждала увидеть зрелище. Тренер вышел в центр поля как раз к двум находящимся там игрокам; в руке небольшая коробочка, в которой ожидал своего часа золотой шарик с тоненькими крылышками. Настроение у волшебника было на удивление хорошее, он не нервничал — терять было нечего, а посмотреть, как двое летали, борясь за место под солнцем, весьма интересно. К тому же ещё утром они с Марком обстоятельно поговорили, обсудили все преимущества парня и составили небольшую тактику. Тренер поднял руку, и все замолкли, даже, кажется, птицы вдалеке прекратили свои послеобеденные трели, ожидая начала. Он без длинных речей и предисловий кивнул игрокам, и своим грубым, низким голосом произнёс: — Пусть победит сильнейший. После чего тут же открыл заветную шкатулку, из который вылетел золотой снитч; малыш чуть замер, «осмотрелся» по сторонам и сорвался вверх, подальше в небо. Подростки взорвались гулом, таким непривычным для их учебного заведения, ощущая азарт от предстоящей игры. Кажется, кто-то даже делал ставки. Марк оттолкнулся от земли первым, подлетел на несколько метров и устремился вслед за золотым блеском, поднимая облако пыли. Гарри последовал его примеру: резво закинул ногу на метлу, покрепче вцепился в гладкую рукоять и, под крики учеников Шармбатона, взлетел, быстро набирая скорость. Даже то, что метла у него была старее Марковой, не мешало, только больше будоражило. Вспомнился тот матч с Драко на втором курсе с новейшими мётлами Нимбус-2001 у слизеринцев. Наверху было ощутимо холоднее. Ветер играл с непослушными волосами Поттера и ласкал лицо; он на мгновение прикрыл глаза, наслаждаясь этим чувством полёта, что всегда ассоциировался со свободой. Сердце билось как сумасшедшее, кровь, подгоняемая адреналином, бежала по телу быстрее обычного. Здесь было не так слышно пришедших посмотреть на небольшую игру ребят — все звуки приглушены. Ему вспоминался первый в жизни полёт, когда ещё мерзкий Малфой, этот Хорёчек, отобрал у Невилла шарик-напоминалку и улетел дразнить Поттера с высоты и выпендриваться своими навыками; в нём тогда взыграло геройство, и ещё совсем мальчишка, метлу-то впервые увидевший, вскочил на неё и понёсся помогать сокурснику и утирать нос Драко. Между прочим, у него отлично получилось: и напоминалку поймал, и в команду по квиддичу вперёд Малфоя проскочил. Гарри большим пальцем погладил древко метлы, улыбаясь своим мыслям. Вот бы поболтать с Хорьком, только уже по-человечески, без разбитых носов и взаимных оскорблений; тот может и зазнавшийся засранец, но человек неплохой. Просто не имевший выбора, как и он сам. Гарри прикрыл глаза и моментально собрал мысли в кучу: ему необходимо сосредоточиться. Он цепким взглядом осмотрел территорию вокруг: снитча нет, зато примерно на той же высоте завис и Марк, так же приглядывающийся ко всему, в том числе и к сопернику. Конечно, Гарри мог использовать зрение, которым просматривает магические нити на артефактах, но в данной ситуации это считалось бы жульничеством, да и не факт, что подействовало бы. Поттер медленно выдохнул, сосчитал до пяти и посмотрел пристальней, благо без очков это делать гораздо проще. Марк, следуя их с тренером плану, не упускал ни единого поттеровского движения, хотя старательно не показывал столь явного внимания к персоне второкурсника: они сошлись на том, что даже если Гарри заметит снитч первым, то у него, Марка, больше шансов поймать его — нужно только наблюдать за мальчишкой. Что-то мелькнуло в стороне трибун, находящихся аккурат за спиной соперника. Гарри заметил это, но не подал вида, продолжая скользить взглядом дальше. Он анализировал, не был ли этот отблеск солнца в чьей-нибудь броши — такое тоже случалось довольно часто. Однако нет, вряд ли бы брошь могла то зависнуть в воздухе на некоторое время, то резко упасть ниже или дёрнуться в сторону. Была у него одна идейка, как провернуть всё это… Если слушать интуицию, то снитч пробудет на месте около тридцати секунд — одновременно много и мало. Особенно, если Марк полетит к нему первым. И всё же это рискованно, даже Крам в своё время — по поттеровской памяти — не часто прибегал к данному приёму и настоятельно рекомендовал не использовать его, если на сто процентов не уверен в удачном исходе. Гарри в таком исходе уверен не был: метла старовата, руки недостаточно натренированы, хотя и месье Бенар, сам того не подозревая, со своими котлами привёл его мышцы в больший порядок. Если свалится — не умрёт конечно, благодаря смягчающим заклинаниям по всей площади поля, но будет очень-очень больно. Гарри ещё раз посмотрел на зависший у трибуны шарик, игриво поблёскивающий в солнечном свете. Явно заманивал второкурсника в свои сети и жаждал поиграть. Двадцать секунд — и выбора не осталось: либо гоняться за ним по всему полю, заходя в обход, чего Поттеру не хотелось совершенно, либо отдать победу Марку. Как бы ему ни было жаль этого паренька, Гарри проигрывать сегодня не собирался ни при каких условиях. Он, в конце концов, проиграл в квиддич всего единожды — из-за пожелавших полакомиться им дементоров. Драгоценные секунды беспощадно истекали. Поттер резко развернулся, тут же привлекая внимание соперника. Если бы играли в команде, то можно было бы произвести захват снитча, а так тут оставался лишь один способ. Марк подобрался, готовясь лететь быстрее второкурсника. Гарри, сконцентрировав в себе все актёрские таланты, сделал удивлённый вид, улыбнулся как кот, запертый в рыбном отделе и, довернув корпус, помчался вниз, едва не ложась на метлу. Некоторые зрители подорвались со своих мест, не желая пропустить и секунды соревнования между ловцами. Гарри стремительно снижался, стараясь не струсить в последний момент, Марк — за ним, практически дыша в спину. Кровь в ушах заглушала все прочие звуки, однако некоторые выкрики Поттер всё равно слышал: — Что он делает?! — Гарри! — Да он же разобьётся, идиот! Поттер видел приближающуюся землю, ощущал, как колебался за спиной Марк, и понимал, что вот ещё чуть-чуть, совсем немного осталось. У него на всё про всё около пяти секунд и желание не навредить в том числе и сопернику, ведь если тот не затормозит в нужный момент — загремит в Больничное крыло. Марк недоумённо смотрел на удаляющуюся всё ниже спину Поттера и не понимал, где там снитч — было не видно из-за мальчишки. Ветер бил в лицо, но его это не пугало. В какой-то момент Марк остановился, понимая, что дальше лететь вниз на такой скорости равно самоубийству, и только смотрел на Поттера, которому осталось всего-ничего — и лицо благополучно встретится с землёй. Трибуны кричали что-то беспокойное, среди них можно было различить и звонкий голос обычно тихой Марии, и обещающий все кары, в том числе и лечение в психушке, клич кузена их капитана. Только одна Аврил, сжав руки в кулаки, впиваясь ногтями в нежную кожу ладоней, сидела молча, заставляя себя не закрывать глаза и смотреть на обещанный Поттером ещё летом «класс». Она верила ему, насколько сильно бы ни переживала в данный момент. Поняв, что Марк остановился, Гарри по-сумасшедшему улыбнулся, и, если бы кто-нибудь мог видеть его глаза в данный момент — удивился бы красным вкраплениям на обычно изумрудной радужке. Будто запятнанные кровью драгоценные камни, вопреки всему светящиеся безумным азартом. «Сейчас!» — понял Гарри. Поттер с трудом потянул рукоять метлы резко вверх, в ту сторону, где находился снитч; прутья, что только чудом не сломались, коснулись земли, поднимая облако пыли, на секунду скрывшее его ото всех. Кажется, он что-то задел ногой, но не обратил на это внимание — всё потом. Прекрасно. Просто чудесно! За эти доли секунды он как раз успеет приблизиться к заветному золотому мячику, что уже вот-вот собирался покинуть место своего прикрытия. Момент — все замолкли, ожидая увидеть под этим слоем пыли распластанное и искалеченное амбициями и твёрдой землёй тело Поттера; кто-то схватился за сердце — мадам Максим, вышедшая аккурат к кульминации, и приглашённый на матч лекарь, — кто-то соляным изваянием застыл в той же позе, в которой склонился, едва не переваливаясь за перила трибун. Марк относился ко второй категории, ему банально страшно посмотреть вниз и узреть изломанной куклой лежащего Поттера. Он не был готов к чему-то подобному. Тем временем Гарри как раз пронёсся мимо предшествующей нужной трибуне, выводя всех из оцепенения. По полю пронёсся громкий возглас с истеричными нотками: — Гарри Поттер исполнил «Финт Вронского»! Толпа взволнованно загудела, кто-то захлопал, и все остальные поддержали — поле для полётов было оживлённее, чем когда-либо. Это удивляло весь преподавательский состав: с появлением в школе этого молодого волшебника всё вокруг принялось меняться, становилось гораздо живее. Сначала казавшаяся глупой идея разрисовать стены в честь праздника, теперь квиддич и спорт в целом. Правильно сказал тогда профессор, что Поттер переплюнет и Данэ-Фовель в своих выходках. Уже — и давно. Марк не остался на месте. Он понимал, прекрасно осознавал, что не успеет — Гарри уже практически достиг замершего снитча, — однако просто так сдаваться действующий ловец команды не собирался. Никогда! Он сорвался с места, не обращая внимания на гул толпы, на капельки пота, что мешали обзору, на боль в ладонях из-за слишком сильной хватки на рукояти — это всё не так важно, как золотой шарик, играющий с ними, к которому уже потянул руку второкурсник. Марк словно в замедленном съёмке видел, как снитч вздрогнул, быстрее замахав своими крылышками, и попытался увернуться от ловких пальцев Поттера, но не преуспел — Гарри быстрее. Крепко обхватил шарик, Поттер улыбнулся неподобающе нежно с ноткой ностальгии и вскинул руку вверх, демонстрируя всем свою победу в этом коротком матче. Толпа взорвалась, скандируя имя второкурсника, а Марку оставалось только загнанно дышать и стараться как можно скорее спуститься вниз. Он проиграл. Продул какому-то второкурснику-британцу, выросшему у магглов. Им оставалось только пожать руки, и каждый сможет разойтись по углам. Первым спустился Марк. Стоял, опустив голову, чувствуя, как жгло глаза. Гарри подлетел чуть позже. Тренер ещё морально отходил от произошедшего, и они остались один на один. Поттер улыбнулся — он вообще, похоже, вечно улыбался, и это бесило наравне с его победой, — встал рядом и посмотрел своими этими не по возрасту яркими изумрудными глазами, будто всё прекрасно понимал. Мальчишка протянул руку, ведь кто-то должен сделать первый шаг; Марк, не смотря на него, потянул свою в ответ, обхватил тонкую ладошку и ощутил шевеление тоненьких крылышек. Крылышек заветного снитча. Парень поднял ничего не понимающий взгляд — трофей по праву победителя должен принадлежать Гарри, так какого Мордреда он совал ему его? Из жалости? Ловец нахмурил брови, собираясь вот прямо сейчас вдарить этому придурку. — Постой-постой, — остановил его голос Поттера, прерывающийся из-за частых вдохов. Он тоже вымотался. — Пусть снитч поймал я, — Марк на эти слова едва ли не зарычал. Тем временем вся остальная команда подошла ближе, вставая полукругом за его спиной. — Но, думаю, сегодня победил ты. Я видел, как ты летал раньше и сейчас. Ты сделал гораздо больше, Марк: одолел самого себя, поэтому я отдаю его тебе. И аккуратно перевернул большую ладонь, закрывая пальцами колыхающийся шарик. Команда в шоке, Марк в ещё большем шоке — и только Гарри спокоен, его ничего не смущало в этой ситуации. — Полагаю, мы все не с того начали, — Гарри неловко взъерошил и без того растрёпанные волосы на затылке, чуть краснея щеками. Ален, как верный фанат, был готов умереть прямо тут. — Меня зовут Гарри Поттер, очень хотел бы играть с вами со всеми на тренировочном матче с Дурмстрангом. — Что насчёт других игр? — подозрительно сощурив глаза, спросил Лориан. — Как я уже говорил — только тренировочный, — замахал перед собой руками Гарри. — И изредка обычные полёты или дружеские соревнования друг с другом — не больше. Спортсмены переглянулись, долго смотря друг на друга, будто вели мысленное совещание, а Гарри переживал. Первый шагнул в его сторону Жан, тот самый вратарь; он возвышался над мелким второкурсником как скала над морем, сверлил суровым взором практически чёрных глаз, и Поттер предположил, что вот сейчас его будут бить с чувством, толком, расстановкой. Но неожиданно для него вратарь протянул огромную, напоминающую лапу медведя по своим размерам ладонь и, о, Мерлин, доброжелательно улыбнулся. Гарри осторожно протянул свою в ответ, поражаясь, насколько горячая кожа у этого человека, а остальные заметно расслабились! Что ж, подумал Гарри, было бы отлично, если бы всё так и продолжилось. Только Лориан был не настолько благожелательно настроен, но его можно понять — Поттер угрожал уничтожить его, если тот не найдёт точно такой фолиант, какой он сжёг. Гарри решил, что с кузеном Леруа необходимо поговорить наедине и разрешить-таки все конфликты. Стоило тренеру подойти поближе (кстати, Гарри так и не узнал его имя, нужно бы попозже уточнить), все поуспокоились. Поттер и Марк ещё раз пожали друг другу руки, ответили на парочку вопросов мужчины. Толстовка и спортивные штаны неприятно липли к коже, разгорячённым телам становилось довольно прохладно, и, чтобы не простудиться аккурат перед матчем с Дурмстрангом, им бы стоило поскорей зайти в школу. Гарри враз ощутил навалившуюся на плечи усталость и, попрощавшись с командой, сделал шаг в сторону своих друзей. Все повернулись на неожиданно громкий «Ой!» со стороны Поттера, услышали шипение мальчишки и проклятия, которые он посылал почему-то в сторону самого себя. Гарри придерживаясь за ногу, попытался сделать ещё шаг, но ничего не вышло — слишком больно. Друзья, заметившие что-то неладное, уже мчались к нему, но команда по квиддичу оказалась ближе. — Что случилось? — обеспокоенно спросил тренер в унисон с Марком и Аленом, который едва ли не круги вокруг Гарри принялся наворачивать. — Повредил, должно быть, когда метлу во время финта поднимал. Ерунда, — отмахнулся Гарри. — Восстанавливающее — и всё за пару дней пройдёт бесследно. Жан подошёл сзади, пугая Поттера до полусмерти — у Волдеморта не получилось его прибить, так с этим прекрасно справятся внезапные появления за спиной ардорцев, — легко, словно тот ничего не весил, поднял Поттера, просунув руки под мышки. Рывок — и Гарри даже пискнуть не успел, как оказался прижат к мускулистой груди француза, вынуждено обхватывая того за шею руками и ногами за торс. Поза была странной, очень странной, но вряд ли Поттер смог бы самостоятельно добраться до комнаты. Поэтому пришлось смириться. От Жана пахло мускусом, нотками дерева и немного по́том. Подбежавшая было Аврил подозрительно хрюкнула и отвернулась, Мишель скептически приподнял бровь и только Мария, его потрясающая Мария, обеспокоенно спросила: — Всё в порядке? — лучшая волшебница в его жизни, определённо. — Да, в норме, — легко ответил он, улыбаясь Гарсии, которая с каждым годом только хорошела, а оттого имела всё больше и больше поклонников к неудовольствию Леруа-младшего. Аврил хрюкнула ещё громче, совершенно разрушая образ какой-никакой аристократки, её плечи тряслись от сдерживаемого смеха. Ну да, выглядел он забавно на руках у Жана, и что теперь? Не цирк же! — Может, в Больничное крыло? — неловко поинтересовался Жан, поправляя съезжающего с рук Поттера. Он сам покраснел, поняв, что паренька лучше было бы взять как-нибудь по-другому, но уже ничего не поделаешь. Голос Гарри прозвучал над полем почти панически, с нотками явного ужаса, до того забавно, что развеселились все: — Никакого Больничного крыла!