Шанс на правду

Нежные звуки фортепиано разносились по малому учебному залу. Они то звучали плавно и медленно, то постепенно ускорялись, наполняя помещение; Гарри нравилось это звучание: оно успокаивало и вдохновляло, хотелось научиться играть так же, чтобы дух захватывало, и тело само, в обход желаний хозяина, пыталось пуститься танцевать. Может, стоило уделить некоторое внимание и искусству? А то в последнее время Поттер только и делал, что придумывал работу над артефактами. В отличие от Хогвартса, в котором балы́ и занятия по танцам происходили прямо в Большом зале, где домовики в честь праздника отодвигали столы, Шармбатон славился своими прекрасными бальными залами, в создании которых участвовали известные мастера: не только маги, но и магглы. Сам бальный зал напоминал парадные залы некоторых Российских дворцов, которые Гарри видел только на фотографиях лишь пару раз: двери, оконные и зеркальные рамы обрамлены затейливой позолоченной резьбой по дереву. Живописный плафон, выполненный итальянскими художниками Валериани и Перезинотти, — теми самыми магглами, которым представилась честь работать в Екатерининском дворце. Мягкий вечерний свет лился из двух рядов окон с запада на восток. Прохладный осенний ветер игриво залетал в распахнутое окно, но не особо помогал — капелька пота всё же стекла по виску, исчезая на шее под воротом рубашки. Поттер стоял в дальнем углу и наблюдал за парами, кружащимися в танце уже около часа под громкий голос мадам Роше. Ярко-алое каскадное платье с рюшами по подолу и чёрным воротником, полностью закрывающим горло, совсем не вписывалось в лёгкую атмосферу малого бального зала школы. Женщина строгим взглядом, наполовину скрытым от всех таким же алым веером, осматривала движения каждого, останавливала, если ей чуть не понравился поворот головы, и заставляла начинать сначала. В центре главной парой, подающей пример остальным и получающей довольные взгляды карих глаз преподавательницы, была красивая блондинка с явными доминантными вейловскими генами — судя по взглядам, которые на неё кидало большинство парней — и такой же тонкий, чем-то напоминающий Гарри Драко Малфоя молодой человек. По всей видимости, тоже обладающий (хотя и рецессивным) геном вейл — очень-очень редкое явление во всём мире. Девушку Поттер узнал сразу как увидел. Флёр Делакур была помладше, чем он помнил, но оставалась такой же красавицей. Однако, в отличие от того образа, к которому он привык, эта девочка не была лёгкой и доброй; нет, Флёр была строгой, несколько высокомерной и… отталкивающей. Это было настолько поразительное несоответствие картинки, что на какое-то время Гарри отрешился от реальности, выполняя все указания преподавательницы автоматически. Гарри был единственным второкурсником на уроке из-за того, что элективы для его курса проходили во время тренировок по квиддичу, а тренер скорее ногу себе отгрызёт, чем даст ему пропускать две тренировки в неделю. Так что мадам Максим лично договорилась с преподавательницей по танцам, чтобы Поттер, пока не пройдут тренировочные матчи, позанимался со старшими курсами. По этой причине ему приходилось принимать на себя ведомую роль. Его не напрягало это, как, например, могло напрячь Рона (который тут же бы начал возмущаться на весь замок по поводу танцев, затронувших его драгоценную маскулинность), наоборот: это было интересно; тем более, Гарри бы пришлось в любом случае попробовать себя в обеих ролях. Мадам Роше настаивала на том, что настоящий танцор должен быть потрясающ — даже не «хорош» — в любой роли, а потому каждый тренировался танцевать и так, и так. Поттер налил в стакан прохладной воды и сделал глоток. Ему и его партнёру мадам Роше дала время на перерыв, заметив, что ноги Поттера уже заплетались. Посмотрев на своего партнёра по танцам, Гарри незаметно усмехнулся: забавно, что им оказался Ален, один из спортсменов в их команде; было мило, что парень сильно беспокоился о самочувствии Гарри, — то спрашивал, как повреждённая нога, то интересовался, не устал ли, — но это, в отличие от ведомой роли, Гарри смущало. Через неделю начинались тренировочные: тренер Альберт выглядит гораздо более озверевшим, чем цербер с того первого курса в Хогвартсе. Мужчина гонял их беспощадно, все мышцы в теле постоянно болели, но Гарри это даже нравилось, и он почти не обращал внимания на бубнёж Мишеля, в котором чётко слышалось «мазохист». И всё же как бы Гарри ни нравилось летать и ощущать предвкушение от скорых соревнований, для них единственный шанс победить — поймать снитч. И это ещё при условии, что не получится как на Чемпионате девяносто четвёртого года, когда Крам золотой мячик всё-таки поймал, однако победу одержала Ирландия. Вот Рон тогда возмущался — едва через перила не вылетел от негодования. Гарри улыбнулся, вспомнив, насколько смешно выглядело красное от злости лицо Уизли. — Месье Поттер, месье Люк, прошу вас вернуться к занятию. Голос мадам Роше прямо над ухом прозвучал неожиданно. Он был глубоким, с бархатными нотками и непривычно низким для женщины её лет: на вид волшебнице — читай ведьме — нельзя было дать больше тридцати. Впрочем, никто и не пытался — мадам Роше всегда смотрела так, будто каждую минуту рылась в мозгах учеников, и Мерлин упаси проскользнуть там хоть одной мысли о старости преподавательницы. Поттер кивнул, вежливо улыбнулся мадам Роше и, взяв Алена за предплечье, встал на исходную позицию. Гарри был самым низким на курсе, что явно упрощало их парную работу. Ален осторожно уложил правую руку на талию Поттера, левой взял его за руку, поднимая ту под нужным углом; Поттер в ответ держал свою вторую руку на Аленовском плече, благо мог дотянуться. Он повернул голову, как учила мадам Роше. Доверяясь своему партнёру, Поттер сделал шаг назад, встраиваясь в ряд танцующих ребят; Поттеру с напарником повезло: Гарри здесь был одним из самых «деревянных» и с явным отсутствием опыта, а Ален не то, что был как-то недоволен, он постоянно помогал. То подсказывал темп, когда Поттер сбивался, то руку поворачивал, то вообще специально отворачивал Поттера, нарушив рисунок, чтобы тому не попало по рукам довольно жёстким веером мадам Роше. — И-и-и, раз-два-три, раз-два-три, — считала на весь бальный зал преподавательница, хлопая веером по ладони, тем самым помогая ученикам не сбиваться с темпа. — Джош — отвратительно, с такими ногами только в лес — лежать между брёвен, — строго сказала она, сморщив чуть крючковатый нос. Волшебница отправила пару к самому входу в зал, ближе к зеркалу, заставляя отрабатывать всё по-новой. — Мадмуазель Делакур и месье Вьен — всё прекрасно, как, впрочем, и всегда, — мягко, даже непривычно мягко улыбнулась мадам Роше танцующей в середине паре. Гарри краем глаза поймал отчего-то торжествующий, полный превосходства взгляд тёмно-голубых глаз и ощутил, как по спине поползли неприятные мурашки. Должно быть, его даже немного передёрнуло от этих ощущений, иначе как объяснить обеспокоенность Алена. Гарри покачал головой, мол, всё хорошо, но мысли об этой ситуации не покидали его вплоть до конца занятия. Что такого он успел сделать Делакур, чтобы та почувствовала его своим соперником? Соперником в чём? В танцах? Нет, тут Гарри скорее напоминал колышущуюся в руках Алена ветку, никаким великим танцором от него и не веяло: не оттоптал все ноги напарнику окончательно — и слава Мерлину. Учёба? Как бы Поттер ни старался, пока что умнее пятого курса он не станет, да и в борьбу за орден Фламеля Гарри сможет вступить только курса с третьего; да и глупо это всё, они с Флёр на разных факультетах. Подобного неприятия Поттер во сне-видении не замечал — хотя это сомнительный аргумент, ведь он тогда не видел дальше своего носа, — но и Делакур была другой, играла совершенно противоположную нынешней роль. Поттер настолько погряз в своих мыслях, что не заметил, как занятие уже закончилось, они отстояли прощальную линейку, и как он ушёл не попрощавшись. Гарри не мог отойти от темы одностороннего соперничества с Делакур. Это что-то вейловское? Ну, вроде того, как высшие вампиры недолюбливали оборотней, потому что от тех пахло псиной, чаще всего мокрой. Остановившись, Поттер незаметно понюхал ворот голубой рубашки и пожал плечами: вроде как ничем не пахло. Так что этот вариант он отодвинул на время. Хотя он и не особо подходил: вряд ли в крови Поттера была хоть капля сирен, с которыми вейлы в напряжённых отношениях испокон веков, — Гарри пел так, будто кто-то много раз не просто наступил ему на ухо, но и попрыгал в довесок. Тогда что? Это не могла быть и конкуренция за внимание потенциальных партнёров. Женщин в магическом мире было на порядок меньше, чем мужчин, и весомую роль в этом сыграли массовые сожжения ведьм, поэтому представительницы женского пола всегда ценились в их мире, а уж если девушка хотя бы на один процент вейла, её рейтинг в глазах потенциальных женихов поднимался до небес. А тут на одну четвёртую! Так что этот вариант тоже не подходил. Мог ли он мешать их планам? Вполне: наличие национального героя Британии могло теоретически помешать внедрению в эту страну и началу интервенции. Вот и причина! Поттер радостно рассмеялся, плюхнувшись на любимое место в оранжерее, где сегодня не было никого, кроме него. Конечно, было бы лучше пойти в комнату и принять душ, но, во-первых, ему нужно было подумать над всей этой ситуацией, а во-вторых, ему нужно было выучить домашнее задание по артефактам. Вряд ли бы страна могла отправить на такое нелёгкое задание совершенно неподготовленного человека, а исходя из известных Поттеру данных можно смело сделать вывод, что Франция давно планировала вмешаться в дела Британии и рулить ею. И, скорее всего, Делакур довольно долго готовили на эту роль. Тогда её целью стал Билл Уизли — старший брат лучшего друга Мальчика-Который-Выжил-И-Победил; вроде и далеко, но по факту она являлась одной из приближённых к герою и могла незаметно влиять на принятые им решения. Впрочем, так оно и получилось бы в итоге. Ох уж эти политические интриги, Гарри далеко в них до того же Риддла: тот бы моментально понял, что не так, и не допустил вмешательства в личные дела. Что ж, это оказалось довольно логично: из потенциально испорченных планов следовала неприязнь. Гарри открыл учебник по артефакторике, чтобы прочитать заданный профессором параграф, но не замечал ни слова. И что с этим делать? Ему не нужны были конфликты ни с кем, тем более с таким человеком, как Делакур. Пойти разъяснить ситуацию? Ага, он прям представил, как приходит, аккуратненько садится подле Флёр, опускает глаза в пол и выдаёт: «Я знаю всё про ваши планы на Британию, но не переживай — мешать не буду». Разумеется, его бренное тельце потом окажется где-нибудь в подвалах Министерства в компании страшного дяденьки, обязательно со шрамом в пол-лица для большего устрашения, которому ну очень уж необходимо выяснить, откуда Поттер так много прознал. По спине аж разряд тока пробежался — подобного исхода не хотелось. Тогда как? Гарри хмурил брови и, задумавшись, прикусывал губу. Как вариант — оставить всё как есть, не обращать внимания на эту вейлу и жить дальше согласно составленным планам, но всегда ожидая подвоха со стороны блондинки. Гарри тяжко вздохнул: ему явно не хватало жёсткости Тёмного Лорда в подобных вопросах. Тот бы враз решил проблему, пусть и довольно радикально. Да уж, самому Гарри бы весьма пригодился подобный навык. Умение Риддла любую ситуацию вывернуть себе на пользу всегда поражало: вспомнить хотя бы ситуацию со смертью Миртл. Том ведь тогда совершенно случайно увидел маленького Арагога, даже особого значения не придал — только записал куда-то во внутреннюю книжечку, чтобы использовать, если понадобится. И ведь использовал, засранец! Поттер закрыл книгу — сегодня он точно не сможет ничего прочесть, а если и сможет, то не запомнит ни строчки. Он кончиками пальцев заскользил по чуть шершавой от старости тёмно-синей обложке с коричневыми буквами, выстроившимися в «Артефакты. Азы их создания». Книга показалась Гарри скучноватой на первый взгляд, всё же большую её часть Поттер знал едва ли ни наизусть, а вот другую часть они как раз проходили в данный момент. Месье Декар, их преподаватель на курсе, был немного сумасшедшим сухопарым мужичком, от которого постоянно пахло библиотечной пылью и жжёными волосами; он с таким огнём в глазах рассказывал о простейших вещах в его предмете, но влюбить Гарри в артефакты заново не смог бы. Решив отвлечься от неприятной ситуации с этой вейлой, Поттер откинулся спиной на одну из стенок оранжереи и вспомнил о предстоящих тренировочных. Сам Гарри предложил использовать нагло сворованную комбинацию (о которой противники ещё не знали) у Ирландской сборной с Чемпионата в девяносто четвёртом. Начать прямиком с «Головы ястреба», устрашающего вратарей приёма, и добить «Финтом Порскова», чтобы первыми открыть счёт. Хотя возможность подобного исхода минимальна: вероятнее всего, квоффл болгарская команда отберёт у них в первые же секунды, а потому вся ответственность за игру свалится на хрупкие поттеровские плечи и золотой снитч. Что ж, даже в случае его выигрыша в битве за шарик был шанс (и довольно большой), что они продуют. Если, конечно, Гарри его не поймает в первые пять секунд, что весьма маловероятно. Команда из Болгарии, возглавляемая Виктором Крамом и, разумеется, Игорем Каркаровым (который просто не мог упустить возможность поглядеть на мальчишку, победившего его господина, воочию) прибывала уже завтра после занятий, около трёх часов дня — аккурат после обеда. О наличии в Шармбатоне национального Британского героя («Бывшего», — съязвила бы Скитер) стало известно под конец прошлого года, и об этом сначала написал «Ежедневный Пророк», от подписки на который Гарри так и не отказался, насколько бы разъярённые молнии не слал в его сторону Леруа при получении; потом эту новость отчего-то подхватили, словно вирус, французские СМИ, ориентированные на средний класс — понятное дело, что для представителей аристократии судьба Гарри тайной не была с самого первого дня; и, насколько можно было верить словам одного-единственного студента из Болгарии, то и в их газетах была подобная заметочка. К тому же Поттер не сомневался, что мадам Максим и Каркаров обменивались необходимыми им новостями — всё же интересы у них перекликались, хотя бы как у директоров крупных магических школ. Гарри, наколдовав Темпус, вскочил с места: отбой через полчаса! Он слишком засиделся за думами и даже, впервые за всё время обучения здесь, не сделал домашнюю работу. Гарри определённо катился куда-то не туда. Быстро собрав оставленные здесь днём учебники, он понёсся в сторону выхода, чтобы потом, изредка прячась в нишах, дабы не попасться начинающим патрулировать коридоры преподавателям, пробраться в гостиную. Адриан точно уже разволновался и напридумывал тысячу историй, где злые болгары, которые специально ради этого тайно проникли в школу, украли Гарри, чтобы у французов не было ни единого шанса на победу в матчах. Выбегая из своего уютного закутка, Гарри даже не заметил, как в темноте среди обилия растений сверкнули любопытством, смешанным с презрением, чьи-то тёмно-синие глаза.

***

Кому в голову пришла идея встретить иностранных гостей всей школой, откровенно проигнорировав незаинтересованность большинства, Гарри не знал, но это не отменяло факта его пребывания в данный момент в первом ряду, между Жаном и Аленом. Должно быть, для карикатурности и изображения гористой местности, не иначе. В центре, как и полагалось, находился Лориан, сверкающий белоснежной улыбкой и источающий агрессивное дружелюбие. Агрессивное было лично от него, дружелюбие же попросила от них всех директриса, когда команда выходила к парадной лестнице на улице. Мадам Максим, стоящая рядом с ними и едва ли не сверкающая гостеприимством, одета непривычно броско. Обычно предпочитающая аскетичные одежды вроде тёмно-синего платья в пол и неброские артефакты, сегодня великанша нацепила всё самое лучшее: на шее — тяжёлое колье с огромным сапфиром, вместо платья — атласная мантия, которая казалась Поттеру знакомой, а рука её едва ли не сияла, отражая лучи солнечного света кольцами и перстнями. От усталости, так как они здесь торчали практически полчаса, Гарри прислонился боком к Жану пока ни директриса, ни тренер его не видели, витая в своих мыслях. Ещё раз бросив взгляд на мадам Максим, Поттеру будто ударила молния — такое озарение нахлынуло. А ведь директриса точно в таком же наряде была — будет — на Турнире Трёх Волшебников! Отчего-то факт, что у этой женщины один праздничный наряд на все случаи жизни, приподнял настроение — не только же ему иметь в шкафу лишь одну парадную мантию. И всё же глупость это — встречать полным составом школы человек четырнадцать, тем более, приехавших с неофициальным визитом. Кто-то успел сбежать и спрятался в глубине замка, ведь невозможно в такой толпе заметить пропажу одного-двух человек; одним из таких беженцев была Аврил, которая с утра затащила в их укромное местечко мольберт и вовсю посвящала себя искусству. Гарри тоже бы пропустил всё это мероприятие, но он был в квиддичной команде, и его пропажу бы заметили в первую очередь. Гарри отлип от бока Жана и приподнял его руку, на которой красовались обычные маггловские механические часы. Уже сорок минут стояли. Хорошо, что ещё не холодно, — вспоминая погоду в Шотландии в это время, хотелось одеться потеплее, — и не жарко, как было ещё пару дней назад. Небольших размеров карета появилась в небе внезапно — чёрной неприметной точкой, что стремительно приближалась к земле. Мадам Максим шикнула на всех, призывая к порядку; каждый выпрямился по струнке ровно: подбородок приподнят, на юных лицах — улыбки. Тёмная с синими вставками карета, запряжённая серыми гиппогрифами, приземлилась на удивление бесшумно, только негромкий стук копыт волшебных существ о камень разрушил тихую картину. Пока некоторые, — Мишель, например, — голодными взглядами сверлили дверцу кареты, с трепетом ожидая появления Виктора Крама, Поттер во все глаза уставился на гиппогрифов, что, будучи несколько взволнованными, постукивали ногами по земле. Чтобы полностью приручить одно такое животное, многим профессиональным мастерам требовалось очень, очень много времени, — от семи лет и больше, с использованием определённых артефактов, — а тут их аж девять! Пожалуй, это поражало Поттера больше, чем всё происходящее. Он знал этих животных, он работал с ними на аврорских тренировках и прекрасно понимал, насколько колоссальное дело было проделано. А какие красивые! Гарри чувствовал себя мини-Хагридом, но не мог оторваться от блестящих в солнечном свете сизых перьев, да и артефакты усиления, скорости и дезиллюминационных чар, выполненные в виде хомута, гужа и подпруги, вызывали уважение — настолько качественно выполнены. Когда Ален незаметно от всех тыкнул его в бок, — между прочим, очень неприятно! — все ученики школы-противницы уже стояли перед ними в ряд в порядке, привычном для игроков в квиддич. Потому напротив Поттера оказался Виктор, как обычно чувствующий себя на земле некомфортно, что можно заметить по его позе: сгорбленные плечи и спрятанные за спиной руки. Ещё совсем юный Крам мрачным взглядом осмотрел сначала капитана, а потом его взгляд упёрся в улыбающегося, как приказывала мадам Максим, Поттера. Виктор напоминал огромную хищную птицу, правда в данный момент нахохлившуюся и явно неуверенную. Он был гораздо ниже, чем Гарри помнил, короткого «ёжика» ещё не было, вместо него — короткие чёрные волосы с забавной чёлкой, едва опускающейся на лоб. Поттер сканировал болгарина взглядом, подмечая сильные и слабые стороны. Довольно высокий, — хотя, впрочем, для Гарри все такие, — плечи широкие, на поворотах вряд ли занесёт, зато разгон и подъём из-за массы тела будет дольше. Со спуском у Крама всё явно лучше, чем у Поттера, и всё из-за той же массы. Зато манёвренность у Гарри выше, что непременно было преимуществом. И всё же у Виктора спортивный потенциал гораздо выше поттеровского, пусть парень и казался безобидным. Заметив ответный изучающий взгляд на себе, Гарри улыбнулся шире, горящей в глазах уверенностью обещая выложиться в предстоящем матче на полную. По лицу Виктора пробежала судорога, — Гарри принял её за ответную улыбку, — и тот, следуя громкому возгласу тренера, протянул руку, как и все остальные игроки. Поттер протянул руку в ответ, аккуратно сжимая широкую и мозолистую, но очень тёплую ладонь Крама; все последовали его примеру. Кто-то за спинами команды Шармбатона случайно громко зевнул, демонстрируя своё отношение ко всему происходящему; директриса убийственным взглядом стрельнула в этого сжавшегося от страха смертника и тут же с извиняющейся улыбкой повернулась обратно к Игорю Каркарову. Директор Дурмстранга вёл милую беседу с их директрисой, периодически посматривая своими синими глазами на всё так же стоящего Поттера, которому ну очень уже хотелось куда-нибудь присесть. Или вообще лечь и доспать законный, но отобранный у него с утра час, который они потратили на подгонку квиддичной формы. Каркаров выглядел именно так, как Гарри помнил: козлиная бородка с завитком на конце, чёрные с проблеском седины длинные волосы и холодный, проницательный взгляд. Единственное — сейчас Игорь не был одет в меха; вместо этого на нём была лёгкая бежевая мантия с того же цвета брюками. Что ж, должно быть, когда много лет проходишь в чёрных пожирательских мантиях и несколько месяцев — в серой робе Азкабана, начинаешь ценить светлые вещи. Уже когда все разошлись по своим делам, — ребята из Дурмстранга отправились отдыхать и обживаться в гостевом крыле, а остальные потопали на дополнительные занятия или в библиотеку, — Гарри, как освобождённый на ближайшее время от любой деятельности (чему он поначалу не очень-то и обрадовался в отличие от того же Жана), поплёлся в своё излюбленное место — ему необходимо было кое-что обдумать. Послезавтра состоится первый матч, который откроет сезон тренировочных. Он, разумеется, не считался решающим, просто проба пера, возможность проанализировать сильные и слабые стороны противников напрямую и подредактировать составленную стратегию. Завтра поле будет полностью отдано Дурмстрангу — и это будет отличным шансом подглядеть за их тренировкой: очень уж давно Поттер не видел, как летал Крам; это всегда было завораживающим зрелищем. К тому же Гарри не знал, можно ли сравнивать того Виктора, которого он помнил, с нынешним, да и интересно было, насколько его тогдашний уровень разнился по сравнению с тем, которым он обладал на данный момент. Может, Крам вообще с рождения летал на уровне лиги? На секретном месте никого не было, чему Поттер не удивился: у Аврил как раз начинался электив по магическому праву, — только мольберт и краски намекали, что она ещё вернётся сюда сегодня, — у Энди дополнительные по зельеварению, а Мишель и Мария вроде как где-то гуляли. Адриан засел в библиотеке. Было ещё довольно рано, всего-то середина дня, но Гарри уже устал от безделья. Он откровенно скучал и не знал, чем заняться. Имеющиеся книги прочитаны, домашние работы сделаны, а квиддичное поле закрыто на проверку. Поэтому оставался единственный вариант, как можно занять своё время — думать и анализировать возможное будущее. Как-то в предыдущие годы у Поттера не было возможности разложить по полочкам те события: сначала банк и новости о родителях, потом желание поладить с Дурслями, учёба в маггловской школе и углублённое изучение французского. А там и Шармбатон, и дело Сириуса, в котором было необходимо постоянно поддерживать связь то с гоблинами, то с адвокатом, и родственники Блэки. В общем, времени у Гарри было постоянно в обрез, и максимум, что он смог полноценно обдумать — школьные годы и битва; всё, что было позже, всплыло один раз перед первым курсом, когда Поттер увидел похожую на Делакур женщину. Гарри осенило — будто обухом по голове ударило. Если Франция пыталась со времён Турнира участвовать в политической жизни Британии, то почему Болгария — нет? Или она пыталась, просто потерпела неудачу? Всё же Британия была лакомым кусочком: несмотря на упадок образования и малое количество волшебников, остающихся в магическом мире после выпуска, в этой ситуации были и свои плюсы. Во-первых, пусть демографический кризис и чётко прослеживается в кругах чистокровных, их страна стояла на первом месте по рождаемости полукровок и магглорождённых, что не могло не радовать, ведь вырождение им не грозило. Во-вторых, низкий уровень образования и делал большую массу волшебников легкоуправляемыми; яркий тому пример — «Ежедневный Пророк», который, вроде бы, многие знали не с лучшей стороны, но стоило там появиться какой-нибудь захудалой статейке, как все поголовно в неё верили. К тому же, если в планах было направлять страну в необходимое другой стране русло из-за спины возможного героя, победителя Тёмного лорда Волдеморта, то эффект обещал быть сногсшибательным. Виктор. Крам на великого актёра похож не был, в отличие от той же Флёр, у которой и обаяние, и вейловские способности. Виктор через два года пусть и выглядел гораздо увереннее в себе, чем сейчас, ничем подобным не отличался; рельсы завидовали бы прямоте Крама, если бы могли, слово «честность» у болгарина было в приоритете, а в хитрости вне игры этого парня смог бы обставить даже годовалый ребёнок. Но могло ли быть это продуманным планом? Поттер нахмурился, нервно прикусил губу, напрягая память. Пусть в первые года полтора он помнил всё идеально, но со временем некоторые воспоминания помутнели. Кажется, Виктору нравилась Гермиона, и он даже за ней ухаживал, только почему-то тогдашняя подруга в итоге выбрала Рона. Или Краму она не нравилась настолько, и это был просто продуманный ход? В таком случае, не слишком ли это очевидно — действовать через одну из героинь войны? Поттер зажмурился и потёр виски, пытаясь избавиться от внезапно навалившейся головной боли. Сюда бы сейчас Риддла, который подобные схемы щёлкал, как белка — орехи, из-за своей природной сообразительности и многолетнего опыта, или Диего… да, Диего было бы ещё лучше. Варгас, много лет работающий на явно неадекватную семейку, должен разбираться во всех таких завихрениях лучше многих. Да и просто мог поддержать. От Риддла единственной поддержкой могло стать Круцио, зато Диего бы сделал тот чудесный пряный кофе и принялся отвлекать разговорами ни о чём. Ещё Блэки были неплохим вариантом, но… они все не были настолько близки, чтобы совместно разбирать по полочкам возможные события; даже Сириус, с которым у них наладились отношения, вряд ли мог помочь. Пусть многие установки Дамблдора и слетели, инфантильность и ребячество из отца никуда не делись; к тому же, его искренняя ненависть к Волдеморту всё равно перевешивала ненависть к Дамблдору, и что делать с этим, Гарри не знал. Всё-таки Гарри склонялся к версии неудачной интервенции со стороны Болгарии, в главной роли у которой был Виктор. Второй явной попыткой была свадьба Флёр и Билла, но почему страны не враждовали, как мог судить Поттер по отношениям Виктора и Делакур… Или то была игра? Мол, они все такие дружные после Турнира, поэтому грех не пригласить старого товарища на такой праздник? А может, у них был заключён некий союз, о котором Гарри на данный момент — ни сном, ни духом? Он задумался. А ведь правда: отношения между директорами школ являлись показателем отношений между странами, ведь кто бы что ни говорил, учебное заведение — основной политический инструмент. Да и между Флёр и Виктором всегда, даже когда они по идее знакомы не были, была дружеская атмосфера, и они как будто забывали, что являются соперниками. И что дальше? Думай, Поттер, думай. Для начала неплохо было бы втереться в доверие и узнать хотя бы частичку плана. Делакур сразу же отходила в сторону — она явно испытывала к нему не самые светлые чувства, поэтому оставался нелюдимый Виктор, но тут у Гарри было преимущество — он тоже ловец, так что темы для завязки разговора найдутся. Но что, если они поменяли изначальный план с учётом нового фактора в поттеровском лице? Может ли быть такой шанс, что кто-то из стран первым пойдёт на контакт с ним? Понятное дело, что Гарри и без того большую часть года проводил во Франции, и завербовать его можно было множество раз, но! Во-первых, он общался с иностранными учениками — Мария, Энди, — и с выходцами из независимых от политики семей — Мишель и Аврил. Единственный, через кого можно было бы повлиять на Поттера — Адриан, но тот на данный момент слишком к нему привязан, чтобы умудриться скрыть такой факт своей биографии. Хотя для Гросса всё можно было перевернуть так, что вот оно, единственное благо Поттера — любовь ко Франции, и безопасней ему было бы находиться на территории именно этой страны. Но мышонок, — как его за глаза называла Данэ-Фовель, — не поступил бы так, верно? Он бы сначала посоветовался с ними со всеми. Или его обработали ещё до того, как они сдружились? Как раз в период, когда Гарри пытался погнаться за десятью зайцами разом, а после — попал в Больничное крыло? Как-то уж слишком резко они начали общаться… Стоп. Гарри наотмашь ударил себя по щеке, дабы привести себя в порядок, и по оранжерее пронёсся звонкий шлепок. Кожа горела, наливаясь алым цветом, но в голове прояснилось. Он вздохнул и не понял, что за приступ подозрительности и паранойи на него нашёл, такого прежде никогда не было. Не хватало ещё с катушек съехать из-за всего происходящего вокруг, адекватной анаграммы у него для псевдонима явно не получится, в отличие от некоторых. Тряхнув головой, Поттер поднялся с места и потянулся, пропуская кровь в затёкшие мышцы. Самым оптимальным вариантом на данный момент являлось налаживание отношений с Крамом, благо возможность имелась. Потом втереться в доверие и узнать хотя бы небольшую часть планов на Англию. Оставалось надеяться, что Гарри не ошибся в своих предположениях и не пошёл на поводу у собственной паранойи. Поправив форменные голубые брюки, обтягивающие ноги не хуже второй кожи, и проверив завязки на такой же кофте, только более просторной, Гарри шагнул на выход. От долгих размышлений он проголодался и в данной ситуации даже не боялся зайти в самое страшное для себя место — кухню, на которой полно домовиков. Нужно было только продумать, как сбежать от них, не съев предварительно от большой любви все запасы еды. А то эти могли и насильно его усадить, приговаривая, какой Гарри Поттер худой и как плохо питался. Уже когда Гарри подходил к заветному повороту, что отделял путь к его любимому месту от обычной тропинки, он услышал голос, который пел на незнакомом, но красивом языке. Гарри пожалел, что не взял с собой артефакт-переводчик, с которым провёл всё лето — так интересно звучал этот напев. Голос был явно девичий, высокий и мелодичный — такой, что хотелось слушать и слушать. Сперва Гарри подумал, что это кто-то из иностранных учеников старших курсов, но понял — прежде такого он не слышал, а ведь частенько проходил через музыкальный класс, который как раз рядом с бальным залом. Гарри аккуратно высунулся из своего зелёного укрытия, посмотрел по сторонам и увидел около выхода шагающую из стороны в сторону девушку в спортивной форме Дурмстранга. Она была высокой, как и многие из этой страны, — чем их только кормили? — спину держала ровно, сама выглядела статно; чувствовалось благородное воспитание. Толстая коса русых волос красиво качалась, словно маятник, привлекая внимание. На полных губах девушки сияла лёгкая улыбка, а карие глаза искрились озорством. «Красивая», — промелькнула в голове Поттера мысль. Тем временем он уже полностью вылез из своего укрытия и не скрываясь смотрел на незнакомку, на лице появилась улыбка, а душа будто успокоилась. — Привет. Гарри даже не заметил, как девушка подошла к нему. Он вздрогнул и подозрительно сощурился, делая шаг назад. Это было странно, после песни осталось ощущение опустошения, хотелось, чтобы она продолжила… Заворожили? Но кто тогда девушка? Сирена, русалка? В теории было интересно, но ощущать на себе действие подобных чар ещё раз Гарри не хотелось. Тем временем незнакомка всё ещё улыбалась, ожидая его ответа. — Привет? — скорее вопросительно ответил Поттер, подозрительно смотря на ученицу Дурмстранга. Глаза большие, обрамлённые густыми чёрными ресницами; взгляд открытый и немного детский, брови же прямые, чёткие. Небольшие милые щёки покрыты розовыми румянами, а губы блестели. Внешность у загонщицы, как мог судить Гарри по её положению на недавней встрече, была приятная, даже привлекательная. Но не шла ни в какое сравнение с чудесным голосом. — Не знаю, помнишь ли ты меня, но я из квиддичной команды, — улыбнулась приветливо, но говорила на английском с сильным акцентом. Акцент Гарри посчитал очень милым. — Меня зовут Искра Берия, я загонщица, — и протянула ладонь с длинными тонкими пальцами, на которых красовался аккуратный маникюр. — Гарри, — пожал в ответ её руку Поттер. — Гарри Поттер, — он разорвал приятное рукопожатие, отошёл в сторону, но любопытство взяло верх: — А голос…? — А, — Искра хитро сощурила глаза. — Извини, не думала, что ты так скоро выйдешь, вот и увлеклась. У меня прапрапрабабка сирена, поэтому петь могу для всеобщей безопасности только наедине сама с собой, — улыбка стала печальнее, на последних словах голос чуть дрогнул; но Искра тут же взяла себя в руки. — Многим ещё нравятся шутки на тему того, что я летаю, а не плаваю, — усмехнулась, — но ты так не шути, вряд ли поймут правильно. Поттер негромко рассмеялся. — Да, звучит действительно забавно, — Гарри улыбнулся и неловко замолк. Он покачался с пятки на носок, поглядывая по сторонам и ощущая пронзительный взгляд карих глаз. — Та-а-к, — неловко протянул Поттер, — ты меня искала? — Да, точно! — она легонько хлопнула себя по лбу и зажмурилась. — Я вот зачем пришла: Виктор хотел бы полетать с тобой завтра. Он, конечно, никогда не признается в этом, но ему бы действительно хотелось посоревноваться с тобой; такой стеснительный, ужас просто. И не скажешь, что самый перспективный игрок лиги, — она покачала головой, всем видом показывая неудовольствие от подобного отношения Крама к себе. Искра говорила быстро, порой путая окончания, что не помогало Гарри полностью проникнуться речью. — Так вот, ты согласен? — Эм, — замялся Поттер. С одной стороны, это как раз поможет его плану, но с другой — то, о чём он только недавно размышлял: Болгария решила действовать первой. Он ещё раз внимательным взглядом окинул стоящую перед ним девушку, но та не выглядела подозрительной. По крайней мере, его паранойя замолкла и в её присутствии себя не проявляла. — Да, — решил он согласиться. — Я не против. — Отлично, Вик обрадуется! — она улыбнулась шире и потянулась растрепать его и без того непослушные волосы. Гарри издевательства над собой героически стерпел; ради девушки некоторые горы сворачивают, так почему бы ему чуть-чуть не потерпеть подобные махинации? Они, договорившись о времени, поплелись в сторону главного выхода из оранжереи, болтая о новых моделях мётел и различных техниках игры. Было довольно интересно поговорить о подобных вещах с человеком, отлично в этом разбирающимся. Отец Искры — известный спортсмен, который долгие годы играл в сборной Болгарии ведущим загонщиком, ушедший из игры только ради того, чтобы почаще бывать с дочерью и любимой женой. Когда они вышли из оранжереи и уже были готовы разойтись в разные стороны, Гарри вдруг стало интересно, как Берия нашла его. — Слушай, а как ты нашла путь к этой тропинке? Ты ведь точно знала, откуда я выйду, я прав? — Поттер приподнял бровь на манер Снейпа, припоминая, как этот жест обычно действовал на людей. Впрочем, Искра вряд ли даже обратила внимание на его пантомиму. — Так блондинка какая-то подсказала, вейла вроде, — Берия скривилась, всем своим видом показывая отношение к этой девушке. — Неприятная такая, смотрит свысока и птицей воняет, — она хихикнула. — Ну ладно, до завтра, Гарри! Они обменялись рукопожатиями, Поттер сделал над собой усилие и натянуто улыбнулся. Ему вся эта ситуация очень не нравилась. Наблюдая за покачивающейся из стороны в сторону косой, Гарри думал над тем, что ему придётся расстаться с полюбившимся за всё это время местечком, в котором он мог чувствовать себя в полном спокойствии. Если бы кто-то другой набрёл на его «секретную базу», то Поттер бы даже внимания не обратил, но в данной ситуации…