Шанс на правду

Мишель, в отличие от старшего кузена, в квиддиче любил только существование Виктора Крама — восходящей звезды, матч с которым он увидел совершенно случайно около года назад. Всё остальное, не связанное с Крамом напрямую, для него являлось пустой тратой драгоценного времени и травматичным занятием, которое не могло привести к положительному результату. Он никогда не хотел летать на метле, гоняться за каким-то там золотым шариком и крутиться в небе, словно уж на сковородке. Поэтому он меньше всех в данный момент понимал Поттера и больше всех за него же переживал, даже прекрасно понимая, что тот не сильно отставал от обожаемого Виктора в навыках. Что было странно, учитывая жизнь у магглов. Его мнение разительно отличалось от мнения всех остальных, — Леруа презрительно называл их смирившимися глупцами и морщил нос, — Мишель не разделял столь опасное увлечение с другом, ведь «Поттер — наследник аж двух родов, кретин, а если помрешь?». Особенно ярким возмущение было после матча за снитч между ловцами, когда Гарри едва не убился об землю. А с кем потом Леруа бизнес-контракт заключать на поставку артефактов, как они планировали, пока Поттер гостил у него? С духом? Вот и Леруа не устраивало подобное развитие событий. Гарри сделал ещё один крутой вираж и звонко рассмеялся, подкалывая висящего рядом с ним в небе Крама, который улыбался уголками губ впервые за всё своё время здесь. Густые, обычно хмурые брови Виктора распрямились, открывая миру его тёмные глаза, в которых отражалось закатное солнце. Щёки раскраснелись, грудь часто и тяжело вздымалась из-за серьёзных физических нагрузок — Поттер счастлив, светил ярче и грел лучше тёплого шара над головами. Был бы здесь обожаемый Гарри Диего — оторвал бы от мира и спрятал, чтоб другие смотреть не смели. Испанец Леруа отчаянно не нравился. Беспричинно вызывал некое неприятие в груди и подозрения, как бы ни дулась на него за эти мысли Мария. О своём отношении к дорогому «другу», — потому что от писем обычных друзей скулы не алели, а ладони потом не приходилось незаметно ото всех вытирать о салфетку, — Мишель не говорил: не хватало поссориться с Гарри, когда на носу соревнование по квиддичу. Меньше всего каждый из них любил проигрывать. — Перестань, — слишком сильно схватила его тонкая рука, когда Леруа в очередной раз подскочил с места. Мария тихо вздохнула и, в последний раз пробежавшись по интересным строчкам, закрыла книгу. — С Гарри ничего не случится, ты же знаешь его. Не волнуйся так. — Я? Волнуюсь? — Мишель приоткрыл рот, не смея вырывать руку из хватки Гарсия. — Да ни за что! — категорично воскликнул, нахмурив брови. — Этот идиот в состоянии сам о себе позаботиться, мы здесь только для того, чтобы в случае чего зафиксировать наш расторгнутый его смертью контракт! — Нет, ну ты посмотри на него, — внезапно негодующе воскликнул Мишель, вновь обратив внимание на крутящегося в небе Поттера. — Ещё чуть-чуть — и из без того пустой головы остатки разума повыпадают! Состроив гримасу, полную скепсиса, Мария только покачала головой, глядя на отрицающего своё волнение Мишеля, и отвернулась, посвящая себя интересной книге, которую однажды посоветовал Поттер. Это был научный трактат о важности выбора артефактов при посадке и выводке новых, доселе не изученных, растений; а так как Гарри не всегда сможет быть рядом, да и не так сильно разбирается конкретно в этой теме, ей предстояло самостоятельно узнать все нюансы. Тем временем Гарри наслаждался. Наслаждался ветром в волосах, казавшимся вечным полётом и обществом человека, который его понимал. Многие любили летать, — полёт — это лёгкость, свобода, — но мало кто действительно видел в полётах свою отдушину, искал в них ответы и смысл. Было действительно круто подкидывать золотой снитч в небо, гоняться за ним с Крамом под боком, огорчаться или радоваться, а после — повторять и повторять. В небе остались только они: Берия и остальная команда законно расселись на траве рядом с полем и отдыхали, а из Шармбатона лишь Гарри разрешили сегодня подняться в небо из-за настойчивой просьбы Каркарова. Игоря Поттер недолюбливал — тот вызывал в нём определённые воспоминания, вспышками появляющиеся в сознании: кладбище, потерявшие искры жизни глаза мёртвого Седрика, боль и животный страх, — но за этот конкретный момент был благодарен. Поттеру нравилось летать, ещё больше ему нравилось летать с Виктором, который, садясь на метлу, преображался. Они крутились, взмывали вверх и рывком уходили вниз, учась друг у друга небольшим приёмам — не обращая внимания на явное недовольство тренера Дурмстранга, конечно, потому что тот, судя по нахмуренным густым бровям, был не в восторге от того, что Крам делился премудростями с завтрашним соперником. Их двоих подобные детали не особо волновали — сейчас они были не противниками, а приятелями, разделяющими одно небо. Когда солнце практически скрылось с небосвода, окрашивая всё вокруг в приятные золотые оттенки, большинство игроков скрылись в замке — отдыхать и набираться сил перед предстоящим соревнованием. На поле остались только они вдвоём, как самые сумасшедшие. Наверху похолодало, ветер неприятно продувал, до красноты цеплял кожу на руках; Гарри чувствовал, что и нос, и щёки у него покраснели от холода, но спускаться не решался. Там, на земле, он снова станет Поттером, обязательно в очередной раз припомнит Риддла, данное матери Аврил обещание, о котором никогда не забывал всё это время; на земле был Каркаров, который многозначительно посматривал в его сторону и явно собирался о чём-то побеседовать. Беседовать с ним Гарри не хотел, но будто его кто-то спросит. Виктор — Вик, как его называли ребята из команды, — подлетел ближе неожиданно — настолько Поттер задумался, устремив взгляд прямиком на скрывающееся солнце. Крам положил широкую ладонь на плечо Гарри, чуть потряс; по телу пробежали мурашки из-за резкого контраста холода и тепла. Он понимал нежелание Поттера спускаться, но оставаться в небе дольше уже невозможно: поздно и холодно, а завтра матч. Виктор кивнул в сторону земли, и Гарри, кинув взгляд вниз, ощутил, как к горлу подбиралась тошнота, но всё равно направил древко метлы к тому, чего не хочет. — Всё так плохо? — спросил Виктор, когда они уже поставили мётлы в небольшую кладовку, предназначенную для спортивного инвентаря, и находились в раздевалке. Гарри как раз снимал промокшую от пота футболку и раздумывал над тем, не отжать ли её. Делиться своими мыслями не хотелось даже с Аврил, что уж говорить о Краме, которого Гарри знал без году неделю. Он чуть встряхнул головой, развернулся корпусом к переодетому Виктору, нервно дёрнув рукой, из-за чего висящие на запястье браслеты звякнули, ударившись друг о друга. — Всё нормально, — ответил Поттер, натягивая на лицо улыбку. — А что такое? Крам нахмурился. Гарри мысленно назвал его слишком проницательным. И с каких это пор закрытый от всех ворон таким стал? Да ещё и разговорчивым. Должно быть, кураж от полёта ещё не исчез из крови, потому он так рвался поболтать. — Если ты не хочешь об этом говорить с кем-то вроде меня — это понятно, — Гарри хотел было возразить, но его остановила поднятая вверх рука Виктора. — Тихо, — приказным тоном сказал он. — Мы не друзья, даже не приятели, но ты хороший человек и должен обсудить то, что тебя волнует, хоть с кем-то. Нельзя закрываться окончательно. Поттер ничего не ответил — кивнул, быстро натянул на худое тело чистую толстовку и вылетел из раздевалки, будто его оттуда выпнули. Говорить ему не о чем, тем более с Виктором. На улице непривычно рано наступили сумерки, и несущемуся через квиддичное поле Поттеру приходилось внимательно смотреть под ноги, ведь вспахать лицом землю он не горел желанием. Сейчас бы, как раньше, идти и слышать вой волков из леса, опасаться кентавров, решивших прогуляться по опушке, следовать за пауками и бояться быть скормленным на обед Арагогу, а не думать. Думать вообще, оказалось, сложное дело, как успел понять Гарри за годы жизни со знанием о возможном будущем. В каком-то смысле было гораздо проще следовать слепым кутёнком за старческой рукой Дамблдора, уплетать за обе щеки шоколадных лягушек, шагать по запланированному сценарию и не думать ни о чём, кроме как о квиддиче, сливочном пиве и друзьях. О, и Джинни, конечно, куда без неё. Об этой королеве школы было невозможно не думать: яркая, с вечно исходящей от неё энергией, которая искрилась и обволакивала всё вокруг. Уизли весёлая, сильная и понимающая. По крайней мере, подобным образом о ней думал Гарри в те беззаботные годы. Сестра лучшего друга была чуть ли ни единственным цветным пятном в его жизни; пожалуй, не знай Поттер о зелье в крови, в эту девушку он смог бы влюбиться ещё раз, только уже гораздо сильнее. Потому что она была воительницей, а такие как нельзя лучше подходили Героям. В свою комнату Гарри заходил тихо, прекрасно зная, что Адриан в такой час уже спал. В последнее время он сильно уставал из-за увеличившейся нагрузки касательно учебной части и частенько проваливался в дрёму даже днём. Поттер подошёл ближе к сопящему на кровати Гроссу, поправил одеяло, подоткнув конец — начинало холодать, а «отопление», своеобразную систему обогрева замка, ещё не включили. Уже переодевшись в пижамные штаны и рубашку, закутавшись в одеяло словно в кокон, Гарри лежал в постели с осознанием, что ему нужно закрыть глаза и заснуть. Завтра матч, ещё через пару дней — последний, решающий; ему нужны силы на спорт и на учёбу, но… Гарри мог только смотреть в потолок, мысленно рисуя на нём замысловатые узоры, чем-то напоминающие кружево. Каждый их виток был индивидуален: вот голубой сворачивался подобно улиточному домику, красный закручивался словно змея на ветке. Глаза отказывались закрываться, тело не могло расслабиться, мышцы всё ещё напряжены, даже начали болеть после долгих полётов сегодня. Крам, как Поттер и считал с самого начала, был приятным человеком, с которым комфортно молчать; в небе они понимали друг друга с полуслова, несмотря на всего лишь два дня знакомства. Даже Искра не пыталась летать рядом с ними, прерывая их атмосферу полного взаимопонимания. Возможно, у Виктора хотя бы примерно такие же проблемы? Ну, вроде Тёмного Лорда за спиной и необходимости последующей работы с ним, куча дел, связанных с артефактами, непонятки с будущим, которое ему позволили увидеть? Обычные же дела, у каждого второго волшебного подростка должны быть. Вздохнув, Поттер перевернулся набок лицом к стене и поджал ноги так, что коленки упирались в грудь. В этой позе он ощущал себя в безопасности. Хотелось, чтобы эти годы прошли быстрее. Пролетели так же стремительно, как и в его сне. Чтобы миг — и он уже на Турнире, бежит по этим невыносимо узким и колючим коридорам лабиринта, царапает о ветки нежную кожу щёк и встречается со змееподобным Риддлом, обязательно говорит ему что-то до неприличия грубое. Почему именно грубое, хотя планировал в дальнейшем вступить с Лордом в союз, Гарри не знал, но крепко высказаться этому человеку хотелось неимоверно. Может быть, ещё и ударить, но силёнок ему не хватит точно, к сожалению. Гарри даже усмехнулся, представив изумлённое лицо Риддла, когда он, не испугавшись, как-нибудь его обзовёт. Ох, предвкушение! Правда, после этого Поттер точно получит порцию Круцио, поваляется на земле и поорёт от боли, но оно определённо будет того стоить. Как его начало клонить в сон — он сам не понял. Просто в какой-то момент, размышляя о скривившемся лице Риддла, что-то внутри успокоилось, веки потяжелели, и захотелось поспать, хотя бы пару часов. Сопротивляться своим желаниям Поттер не стал — глубоко вдохнул чуть прохладный воздух, выдохнул и, поудобнее зарывшись в одеяло, погрузился в сон. В ту ночь он проспал без сновидений. На следующий день матч прошёл, мягко говоря, нелепо и не в их пользу. У них подбили одного вратаря, — и всё из-за болгарских охотников, — которому предстояло провести долгую, полную боли ночь в Больничном крыле, сращивая кости под строгим надзором тамошнего лекаря, который, как всегда, бурчал, не переставая; Леруа скрипел зубами так громко, что, казалось, это слышали все. Жан, в отличие от остальных, был подозрительно спокоен. «Подозрительно», потому что он никогда не был спокоен. Сам же Гарри стёр ладони через перчатки о древко метлы в кровь, что произошло впервые в жизни. В обеих жизнях. Сперва он даже не понял, что произошло — только после вскрика подбежавшего к ним Марка Поттер удосужился посмотреть, почему ладони немного мокрые и так сильно пахло железом. Обычно мётлы и перчатки были защищены специальным заклинанием от подобных травм, однако в этот раз на поттеровской метле подобного не оказалось — то ли слетело из-за магического напряжения самого владельца, то ли кто-то нарочно снял его перед матчем. Обвинять никого в подобном не хотелось, да и повода не было, поэтому Гарри списал всё на возмущение собственного магического поля. Они проиграли за какие-то считанные десять минут с начала, стоило Краму поймать снитч; хотя видно было, что и остальной Дурмстранг почти не прилагал усилий — игроки всё такие же улыбчивые, разговорчивые. Совершенно неуставшие. Только Виктор смотрел на поттеровские ладони со смесью недовольства и обеспокоенности; Гарри на это только улыбнулся и махнул рукой, чуть капнув кровью на идеально-голубую рубашку Лориана, за что прослушал целую лекцию о том, какой он идиот. Закатив глаза, Поттер взмахнул палочкой, залечивая небольшие повреждения и наотрез отказываясь идти в Больничное крыло. Специальное заклинание убрало все его следы, — волосы, кровь и пот, — во избежание неприятных ритуалов. Поддаваться привороту или мучительно умирать, проведя свои последние часы в неудачах и агонии, Гарри не особо горел желанием. — И что думаешь делать с этим? — поинтересовался Лориан, когда после матча они остались один-на-один в раздевалке. Команда уже приняла прохладный душ, из-за чего в помещении было свежо, и разошлась по комнатам, готовясь к следующему дню. Все они ощущали огорчение, разочарованность в самих себе. Ни одна воодушевляющая речь не помогла поднять боевой дух, и даже Гарри несколько поддался общему настроению. Взъерошив мокрые волосы, Поттер медленно закрыл дверцу своего шкафчика, в котором хранились мелкие вещицы вроде перчаток или запасной формы. Ему было неловко: это первый раз, когда Леруа обращался к нему без явного желания подраться или унизить. В этот раз кузен его друга был… разбитым. А когда другой человек разбит, то в Гарри появлялось непреодолимое желание поднять ему настроение. — С чем? — аккуратно поинтересовался Поттер, присаживаясь рядом с капитаном. Леруа сидел, уперев локти в колени и зарывшись пальцами в волосы. Вся его поза выражала отчаяние. Выражения лица Поттер не видел и не был уверен, что хочет. Любой проигрыш сильно ударял даже по спортсменам-любителям, что уж говорить о капитане. — Ты же понимаешь, что твои навыки настолько их напрягают, что они сняли защищающие чары? В этот раз руки, а в следующий что? — хмыкнул Лориан. — Сделают трещину на метле, чтобы та сломалась в какой-нибудь неподходящий момент, как это было на Чемпионате двадцать седьмого? Что было на Чемпионате двадцать седьмого, Гарри не знал и не сказать, что хотел — ему банально неинтересно. Верить, что кто-то из команды Крама это сделал, не получалось: им это не было нужно для победы, здесь явно что-то другое. Вероятнее всего, действительно колебания магического поля, скачки напряжения: он рос, его сила росла вслед за ним, и подобное, пусть и редко, случалось. — В этом никто не виноват, Лориан, — предельно серьёзно ответил Гарри. — В любом случае, у меня есть план, помнишь? — нахально улыбнулся, оперевшись руками в скамейку за спиной. — О, да, — усмехнулся Леруа, подняв голову и впервые посмотрев на Гарри без враждебности в глубине глаз. Серые омуты как никогда напомнили Поттеру о Драко Малфое. — Тот воистину сумасбродный план, который мы сможем выполнить, только если бог квиддича спустится с небес и сыграет за всех сразу? Конечно, он стопроцентно сработает. Гарри отвернулся, сдерживая рвущийся наружу смех, и прикрыл лицо узкой ладонью. — Бог квиддича? — не выдержав, хихикнул Поттер, откидывая голову назад. — Серьёзно? Лориан закатил глаза, больше не в силах сдерживать улыбку на аристократичном лице. Он пихнул Поттера в плечо, не сильно, даже по-дружески, чтобы тот прекратил хохотать как идиот, потому что его это раздражало. Ни одному слову Леруа Гарри не верил, а потому никак не мог прекратить смеяться над абсурдностью «бога квиддича». Пожалуй, то был первый в жизни вечер, когда один из них перестал строить из себя высокомерного мудака, а второй не пустил всё на самотёк, оставляя как есть. То был приятный вечер зарождения новой, даже в каком-то смысле удивительной дружбы.

***

Какого драккла Гарри позвали в директорский кабинет прямо посреди пары по Трансфигурации, буквально вытащили на одной из сложнейших тем курса, не знал никто. И как бы Поттер ни возмущался, прося оставить его хотя бы до конца урока, его не послушали, намекая на важный разговор. Важные разговоры никогда Гарри не нравились, особенно ему не нравились темы подобных бесед, но, опять же, кто будет спрашивать двенадцатилетнего мальчишку? Благо, в Шармбатоне, в отличие от Хогвартса, практически все подобные разговоры, — за исключением экстренных случаев, вроде кидания ваз в головы других учеников за сожженную книгу, — обязаны проходить в присутствии либо законного представителя, либо родителя, либо куратора факультета; в случае Поттера — господина Антуана. Шагая по светлым коридорам школы, Поттер думал лишь о трёх вещах: во-первых, что от него нужно директрисе, так как правил никаких в этом году он не нарушал; во-вторых, сегодня им предстоял решающий матч с Дурмстрангом, после которого ребята из Болгарии уедут, и не хотелось падать лицом в грязь. Это означало, что Гарри мог хоть в лепёшку расшибиться, но обязательно должен поймать снитч. И, в-третьих, что-то ему это очень сильно напоминало. Когда дверь директорского кабинета открылась, а перед столом мадам Максим Гарри увидел широкую спину Игоря Каркарова, скрытую за белым длинным балахоном, ему едва удалось сдержать стон разочарования во всём мире. Ну зачем, вот какой смысл им разговаривать, да еще и при директрисе? Каркаров, сверкая дружелюбной улыбкой, словно в замедленной съёмке развернулся и выжидающе посмотрел на застрявшего в проходе Поттера. Под глазами Каркарова глубокие морщины, которые собирались в складочки при улыбке, радужка время от времени отсвечивала серым, что означало одно — директор Дурмстранга уже очень долгое время не жил без поддерживающих магию зелий. Возможно, из-за службы на Риддла, возможно, из-за Азкабана, но магия из этого человека медленно, но верно утекала, будто песок сквозь пальцы. Будь на его месте кто-то другой, Гарри бы стало его жаль, ведь жить без магии, когда ты уже познал все её прелести — смерти подобно, но при виде этого мужчины в ушах стоял безумный смех Волдеморта, ноздри щекотал запах земли и крови. Поэтому Гарри лишь расправил плечи, демонстративно вежливо приподнял уголки губ и присел на предложенное мадам Максим место возле стола. Какое-то время в кабинете все неловко молчали. Каркаров не знал, с чего начать, мадам Максим ожидала подлянки от коллеги, которому по определённым обстоятельствам не могла отказать во встрече с Мальчиком-Который-Выжил, а господин Антуан расположился на мягком диванчике и скучающе пролистывал очередной журнал о моде. Гарри же сидел тихо, смотрел в окно, наблюдая за взмывающими в небо птицами и понимал, что что-то ему это всё определённо напоминает. Не хватало жужжащих вокруг различных магических приборов, феникса в клетке и пары чашечек чая с зельем доверия. — Гарри, — голос Каркарова глубокий, чуть с хрипотцой, из-за чего мужчина прокашлялся. Поттер сдерживал раздражение. Из-за долгой жизни за границей в английском чувствовался сильный акцент. — Очень рад встретиться с тобой, я много слышал о тебе и твоей судьбе. За спиной сидящего на стуле Поттера хлопнула дверь, Гарри пожалел, что ею хлопал не он сам, но на губах сохранял холодную вежливую улыбку, несколько нервируя ожидавшего другого приёма директора. Слащавая улыбка бывшего Пожирателя не наталкивала на положительный лад беседы, но выбора, как и всегда, у Гарри особо не было. — Благодарю, господин Каркаров. Боюсь, мне сложно быть воодушевлённым от встречи с человеком, который служил тому, кто приложил руку к смерти моих родителей, — директор Дурмстранга шумно вдохнул воздух, крылья его носа смешно дёрнулись, а напряжение, которое только усилилось, повисло в воздухе. Где-то за спиной господин Антуан хмыкнул, перелистнув страницу. — Но я, тем не менее, постараюсь, — закончил свою мысль Поттер. Было понятно, что Каркарову что-то от него очень нужно, иначе бы тот не строил из себя доброго дядюшку и не лебезил перед ним. Оставалось узнать, какую именно цель тот преследовал своим подобным поведением. Неужели хотел заманить к себе в школу? Пусть в Британии Поттера, благодаря СМИ, героем не считали, в других странах Европы на вбросы Пророка внимания не обращали очень давно; всё-таки иметь у себя под крылом Мальчика-Который-Выжил — престижно. — К счастью, Того-Кого-Нельзя-Называть, — Гарри с трудом удержался, чтобы не закатить глаза; байка, связанная с именем Риддла, в том-то и дело, что была байкой: никакого фактического доказательства не имела и не могла иметь в принципе — подобное колдовство недоступно ни одному волшебнику, — больше с нами нет. И, стоит сказать, далеко не все действительно желали служить этому… монстру, но это долгая история, которая совершенно не относится к теме нашего сегодняшнего разговора. — Что ж, — Гарри небрежно откинулся на спинку стула, показывая своё спокойствие. Его не интересовали манеры — гораздо важнее произвести правильное впечатление на собеседника. Даже если он сам после встречи с директором получит по хребту от профессора. — В таком случае, пора уже узнать причину, по которой меня позвали к Вам прямо во время занятий. Каркаров прочистил горло. — Дело в том, Гарри, что у меня есть для тебя одно, возможно, интересное предложение, — Поттер вальяжно кивнул головой, продолжая слушать. — Прошлая моя попытка пригласить тебя в нашу школу не увенчалась успехом, но я хочу сделать это ещё раз. Наша школа известна своей военной подготовкой не только в физическом плане, но и в магическом, а также… На удивление, никто Каркарову не возразил. Поттер аккуратно перевёл взгляд на мадам Максим: великанша нарочито скучающе рассматривала стоящую на столе фотографию в белой рамке, словно ничего из того, что говорил её, в данном случае, соперник, директрису совершенно не волновало. Интересно, что это? Давняя уплата долга? Со стороны Каркарова было бы глупо использовать этот шанс подобным образом. Просто дружеская помощь? В убыток себе? Глупость, ни один здравомыслящий волшебник не станет поступать таким образом. Если всё же первое, то Каркаров гораздо глупее, чем думал о нём Гарри до этого момента, но разве глупцы могли пробиться в ближний риддловский круг? Вряд ли. Тогда это такой план, смысла которого Поттер просчитать не мог. Дракклов ему в штаны! Что делать? Стоит ли более дипломатично выйти из этой ситуации или показать другую сторону? Нагрубить, свалив всё на то, что его хозяин — Риддл? А Каркаров всё продолжал что-то говорить. Раздражал. Чуть скрипучий голос мужчины, прерываемый хриплыми вдохами и свистящим воздухом, когда тот проходил между желтоватых зубов; шелест страниц журнала господина Антуана и его негодующие, едва слышимые хмыки; постукивание по столу толстых пальцев директрисы — всё это раздражало и отвлекало, не давало сосредоточиться на мысли. Что-то было не так, неправильно. Каркаров был не таким, каким его Поттер помнил, была ещё одна черта, помимо светлой одежды, которая отличала его от…оригинала. — Глаза. Шипящий, до дрожи в теле знакомый, голос, так и сочащийся насмешкой, внезапно прозвучал в голове. Поттер только благодаря силе воле не подскочил с места, но лица удержать не смог: гримаса боли привлекла внимание всех, кто находился в кабинете. Господин Антуан встал с насиженного места и подошёл поближе, заглядывая в лицо Поттера, мадам Максим перестала стучать по столу, а Каркаров закончил свои речи и непонимающе уставился своими серебрящимися глазами прямо на Гарри. Блядь, ну конечно! Как он сам не догадался? Не только поддерживающие магию зелья обладали подобным побочным эффектом, но и зелья-двойники! От обычных оборотных их отличала долговременность и то, что не приходилось пользоваться услугами другого волшебника. Принцип действия у подобных зелий довольно сложен, и мало какой зельевар преуспевал в их приготовлении. Во-первых, человек, выпивающий это зелье, сознательно шёл на риск: он должен быть готов к тому, что двойник, обладающий точно таким же сознанием, как у оригинала, захочет стать главным. Всё-таки убить себя не каждый сможет, а для того, чтобы попросить кого-то другого сделать грязное дело, нужно ещё убедить человека, что ты — это ты, а не порождение зелья. Прежде, примерно до начала двадцатого века, это действительно являлось проблемой, ведь только в тысяча девятьсот сороковом году было придумано добавлять в состав обычный маггловский имбирь, который при взаимодействии с остальными компонентами давал эффект серебрящихся глаз. Во-вторых, волшебник, принимающий зелье, должен быть абсолютно здоровым, ведь некоторые составляющие зелья били по слабым местам организма. Факты из памяти быстрым водоворотом ворвались в мысли, и Гарри на секунду почувствовал сильное головокружение. Оставался главный вопрос и куча вытекающих из него обстоятельств: какого драккла Каркаров послал сюда это, а не приехал сам? Испугался чего-то? Но чего? Дамблдора здесь нет, Риддла тем более, — если не считать ехидный голос в поттеровской голове. Боялся самого Поттера как убийцу хозяина? Но на территории Франции только полный идиот рискнул бы использовать против него Аваду. Это было интересно. — Прошу прощения за то, что прервал ваш монолог, господин Каркаров, — довольно грубо начал Гарри, улыбаясь. Он старался игнорировать пульсирующую боль в голове, но к горлу подкатывала тошнота, и долго сидеть здесь Поттер уже не мог. — К сожалению, мне не прельщает возможность разговаривать о достоинствах Дурмстранга и о моём возможном переводе с двойником. Судя по реакции и мадам Максим, и господин Антуан прекрасно знали, что именно находилось на территории школы. Глаз дубликата-Каркарова нервно задёргался, но двойник старался сохранять спокойствие. Они серьёзно рассчитывали, что Поттер настолько глуп? А, точно. Подобные зелья не входили в школьную программу в принципе, что уж говорить о втором курсе. Периодически Гарри забывал, в каком возрасте находился, и это приводило к довольно неловким ситуациям. — В общем, опустим этот факт. Господин, кхм, Каркаров, как бы то ни было, я не соглашусь на Ваше предложение. Не только потому, что Ваш оригинал прислуживал Волдеморту, из-за которого погибла большая часть моей семьи, вовсе нет, — Поттер невинно улыбался и старался следить за дёргающимся от монотонной боли глазом. — Я люблю Шармбатон. Мне нравится образовательная программа и профессора, — он кивнул на директрису и господина Антуана, тенью застывшего за спиной Каркарова. — Если мадам Максим позволит, я бы хотел вернуться к обучению. Великанша, задумавшись о чём-то своём, медленно кивнула. — Конечно, Гарри, иди. Думаю, ты можешь сразу вернуться в комнаты — занятия скоро закончатся. Вежливо попрощавшись со всеми, Поттер неторопливо вышел за дверь. Мерлин, насколько же это было выматывающее. Чёртов Риддл, как же он не вовремя! Прислонившись к стене в углублении между колонами недалеко от кабинета директрисы, Гарри зарылся пальцами в волосы, чуть оттягивая их. Что же случилось с артефактом? Он потянулся к серёжке на ухе, невесомо обводя подушечками пальцев форму змейки. Артефакт средний, ближе к слабому по силе, но Риддл ещё не достиг той силы, чтобы при желании преодолеть барьер — это Гарри прекрасно осознавал. Ещё слишком рано. Тогда что это было? Он скатился вниз по стене и упёрся лицом в подогнутые колени. Голова гудела, но Поттер решил попытаться это переждать, иначе не дойдёт. Что же это может быть? Думай, Поттер. Чары с метлы тоже недавно слетели просто так, может быть, действительно магическое поле шалит? Если так, то стоило прекратить пока что раскачивать ядро, иначе ни к чему хорошему подобное не приведёт. Меньшее — истощение, а о большем Гарри даже задумываться не хотел. Раз его магические колебания вывели из строя артефакт подобного рода, то он ходил по грани всё это время и в любой момент мог лишиться магии. «Идиот», — как сказал бы профессор Снейп. «Весь в отца», — добавил бы он, правда, не уточнив, в какого именно. Последняя мысль немного подняла Поттеру настроение. Прислушавшись к себе, он понял, что от прошлой головной боли остались лишь отголоски. Но, памятуя, Гарри прекрасно осознавал, что это ненадолго, поэтому поднялся, отряхнул брюки и неторопливо пошёл в сторону класса, в котором занималась Аврил. Необходимо настроить артефакт заново, а это мог сделать только кровный владелец.

***

Трибуны в очередной раз были заполнены учениками, каждый сидящий там был воодушевлён и ожидал победы своей школы. Что было удивительно, ведь Шармбатон не отличался нежными чувствами к любому виду спорта. Кто-то даже притащил флаг школы и держал его. Нежно-голубая, явно дорогая ткань с гербом красиво развевалась на ветру, который совершенно не подходил для матча, но деваться было некуда. Гарри стоял в отдалении от команды, нервно теребя серьгу-артефакт, надеясь, что чары не слетят в этот раз — они закрепили их на крови дважды. Пусть магическое поле самого Поттера ещё не пришло в полный порядок, но стало гораздо спокойнее, что не могло не радовать. Квиддичная форма была непривычной. В отличие от формы Хогвартса, она не имела мантии, а плотно прилегала к телу, что, в теории, должно обезопасить игрока от внезапных сюрпризов вроде запутавшихся в одежде квоффлов, которые могли потянуть вниз. Ткань чем-то напоминала ту, из которой делали специальную одежду для езды на мотоцикле — почти кожа. И цвет! Небесно-голубой комбинезон, как и обычная школьная форма, и белоснежные армейские ботинки, в которых по земле ходить было страшно — вдруг запачкаешь и получишь по ушам за это от тренера, который всегда трепетно относился к чистоте инвентаря. Если в Хогвартсе ты мог просто бросить грязную метлу в специальный сарай и благополучно забыть об этом, то здесь подобный фокус не пройдёт: тренер найдёт, отшлёпает, мягко говоря, этой метлой и заставит почти что вылизать каждый прутик так, чтобы ею можно было со стола крошки скидывать. Особенно сильный порыв ветра растрепал Гарри волосы. Скривившись, Поттер попытался привести свои вихры в порядок, но это не увенчалось успехом. — Стоило оставить длинные, — пробубнил он себе под нос. Переведя взгляд на другую половину поля, Поттер увидел команду Дурмстранга. Виктор, одетый в бордовую форму своей школы, стоял посредине, а вокруг него выстроилась команда. Крам с серьезным лицом давал наставления своим ребятам, которые едва ли не ловили каждое его слово. Сплочённость — это слово полностью описывало их команду. Искра почувствовала пристальный взгляд Поттера, резко обернулась и нашла его взглядом. Заметив Гарри, Берия ярко, по-дружески улыбнулась и помахала ему рукой. Гарри махнул в ответ и отвернулся, подходя ближе к своим ребятам, которые в очередной раз повторяли разработанный Поттером план. Ну, как Поттером… Командой Ирландии в тысяча девятьсот девяносто четвёртом году. — Как настрой? — спросил его Жан, отвлекаясь от обсуждения. Тело молодого волшебника красиво облепляла квиддичная форма, подчёркивая все его мускулы. — Пока нормально, но посмотрим, что будет в небе, — улыбнувшись, ответил Гарри и взял в руки метлу, которую ему одолжил Марк. Лориан подошёл ближе и закинул руку Гарри на плечо. — Что-то сегодня ветрено, — задумчиво говорил он, не обращая внимания на бессмысленные барахтанья сокомандника в попытках освободиться. Поттер зло посмотрел на капитана, намекая, что ему это аукнется после матча. — Не к добру это. Как бы дождь не пошёл. Жан цокнул и закатил глаза, что он делал очень редко и только когда дело касалось занудства Леруа. — Не нагнетай. Со стороны квиддичного поля раздалась громкая сирена, обозначающая начало матча. Где-то сверху зазвучал голос специально подобранного для этого мероприятия ведущего — его имени Гарри не запомнил и был уверен, что ему это в будущем не пригодится. С Ли Джорданом, конечно, не сравнится, но на один пролёт сойдёт. Их команда многозначительно переглянулась — каждый знал свою роль в этом соревновании, назад дороги не было. Они вышли под гул трибун на середину поля и встали лицом к лицу с командой соперников. Виктор стоял напротив него и смотрел с высоты своего роста. Места дружбе здесь не осталось — только борьба. Поттер приветственно кивнул и, как только тренер объявил начало матча, подкидывая в небо снитч, нахально улыбнулся. Быстро перекинув ногу через метлу, Гарри первее всех игроков взмыл в небо. Зависнув в небе, он понял, что сейчас будет нечто очень, очень весёлое. Игра началась.